16.Отнятая попытка

      [Тауи.Уасет]       Присутствовать при родах или наблюдать их косвенно до сего дня Шарлотте не доводилось. Все эти повитухи, крики роженицы, жрицы Исиды с порога испугали девушку. Но она впилась ногтями в ладони, прикусила щеку – и в голове просветлело. Ноги сами отвели её к принцессе, которая тут же схватила её за руку. И сжала до боли, но Малли только глубоко вдохнула. Анхесен заправляла всем. Доверила госпожу «хеттке».       Мокрой тряпкой Малли обтирала лицо Меренмут между потугами. Она была младше леди Маунтбеттен; Шарлотта женщиной себя не называла. Потому что это звучало сильно. Гордо называть себя женщиной она не могла. И речь здесь не только о рождении ребёнка. Пусть напрямую ей не суждено познать всех царских обязанностей Древнего Мира, она всё же была родственницей, хоть и не самой близкой, королевы в своём времени. Корона – тяжёлая ноша. Сейчас, даже готовая отдать ребёнку всю любовь, Меренмут была ответственна за наследника династии.       Раздался крик новорождённого, сильный, громкий, жадный до жизни.       – Рано расслабляться! Принцесса, ещё один ребёнок! – то-то Малли считала, что живот великоват для одного ребёнка. Она боялась, что ребёнок будет слишком большим, а он нормальный. Но второй? Как можно было упустить?       Меренмут откинула голову. Тяжёлое дыхание.       – Прошу меня простить, – пощёчина Малли прояснила разум принцессы.       – Всё хорошо! – хватка принцессы не ослабла, но смягчилась. Шарлотта-Малли немного отвлеклась: тут у всех такие крепкие руки или особенность династии?       К всеобщему облегчению, второй принц родился легче. Но его крик был тише и слабее. Жрицам Исиды это не понравилось. И потому вокруг первого маленького принца собрались опытные служанки, пока целительницы ворковали над вторым младенцем. Вся злость на Мернептаха, Сети, или кто он там вообще, отошла на последний план. Малли осталась с Меренмут. Ей было тяжело, пока повитухи занялись заботой об… внешних органах принцессы. Но всё, что от неё требовалось, – разговор ни о чём. Меренмут улыбалась устало. Сейчас ей не хотелось видеть своих сыновей. Принцесса желала убедиться, что будет жить, и немного поспать. О новорождённых принцах позаботятся и без неё. А дальше у неё будет достаточно времени, что любить их и заботиться о них.       Шарлотта-Малли сама пропотела хуже всякого бегемота. Она попробовала встать, стоило принцессе уснуть. Ноги не особо хотели слушаться. Всё норовили окончательно размякнуть. Анхесен поддержала её, буквально.       – Молодец, – произнесено сухо, но с уважением.       До принцев ей нет никакого дела. Сейчас точно. Коснувшись лица ладонью, Шарлотта замерла на мгновение. Нет, сегодня ей ещё нужно отдохнуть. А завтра с новыми силами, приведя себя в порядок, будет служить госпожам этого дворца. К чёрту Рамсеса с его новостями! Вряд ли они хорошие, когда сам Мерне… царь Менмаатра отказал в милости и помощи.

≈≈≈

      Рамсес узнал только то, что Шарлотта и так прекрасно знала. На след тех жрецов наследный принц не вышел. Но девушка была благодарна уже за попытку. Успокоившись, она решила не сдаваться. Хотелось домой. Но и здесь она вполне обустроилась. Всё же жизнь бесценный дар, нельзя просто ждать и ничего не делать, упуская как минимум приятные воспоминания, которые можно создать.       И теперь дни проходили одинаково. Как только занимался рассвет, Анхесен вставала и будила Малли. Они заботились о принцессе Меренмут и принцах. Амон-хер-хоп-шеф и Амон-хио-ве-не-меф. Иначе, как по слогам, Шарлотта-Малли не выговорит. Про себя и при Меренмут обозначила: Амон старший и Амон младший.       Половину дня она проводила здесь.       Вторая была посвящена Иситнофрет. У второй госпожи проще, тише, спокойнее. Иситнофрет после молитв обычно шила одежду принцам, составляла компанию царице. С Ариджей Аматаллой они не пересекались, хотя хеттская наложница как-то навещала наследную принцессу. Но это к лучшему! Шарлотта старалась не задумываться, как Мернептах к ней относился или относится до сих пор. А вот перед Ариджей почему-то неловко, хотя и не должно.       – Тебе бы выспаться, Малли, – Иситнофрет омывалась перед ночью с Рамсесом. Теперь статус Малли позволял оной наблюдать, как другие служанки помогают госпоже умыться, а не участвовать самой. Так что она стояла неподалёку.       – Всё в порядке, госпожа, – спала Шарлотта нормально, быстро засыпала. Только посреди ночи часто просыпалась. Иногда подменяла Анхесен, которая по ночам норовила приглядывать за сном маленьких принцев. Чему Меренмут не была довольна. Познав прелести материнства, принцесса сама была готова вставать среди ночи. Хотя окончательно не успела восстановиться.       Иситнофрет прогнала служанок. Домыться может сама.       – Что-то случилось? Надеюсь, это не из-за меня, – Иситнофрет явно переживала, что Малли служит двум госпожам одного господина.       – Нет, что вы, – Шарлотта-Малли улыбнулась.       – Славно, – Иситнофрет стала ополаскиваться. Малли приготовила полотенце.       – Как вы сами, госпожа? – спросила служанка, когда Иситнофрет вышла из воды, и накинула полотенце на её плечи.       Трудно не заметить румянец на щеках и смущающую улыбку наложницы. Уже в следующую секунду Шарлотта пожалела, что спросила. Ведь Рамсес «такой сильный, но нежный», «невероятно страстный»! И как Иситнофрет с ним хорошо! Впрочем, Меренмут тоже хвасталась в своё время, но без подробностей. Шарлотта-Малли мысленно попросила прощения у Иситнофрет, ведь ей, как Меренмут, она не станет советовать различные интимные лайфхаки и делиться собственным опытом.       Но одеться красиво и заплести волосы служанка помогла на совесть.       – Он думает о ней даже когда спит со мной, – бронзовое зеркало несовершенно, но и в его отражении можно разобрать, какие эмоции плещутся во взгляде смотрящего.       – Ревнуете? Завидуете? – осторожно поинтересовалась Малли.       – Думаешь, стану, как Анукет? – наложница повернулась к «хеттке», чтобы посмотреть ей в глаза.       – Только вы можете знать, кем станете, вам и только вам решать, вы единственная госпожа своей судьбы, – но Малли из дружеской любви к Меренмут и искренней симпатии к собеседнице надеялась, что они смогут жить в мире. В её времени об этом нельзя судить наверняка.       Пришла служанка и повестила о приходе Сесенмут. Она пришла за Малли, так как царь пожелал увидеть её. Время для встречи несколько сомнительное. Уже не в первый раз. Малли откажет и сегодня. Иситнофрет не пыталась её переубедить, пусть и пугалась каждый раз. Трусила, а потому не смела расспрашивать Малли, как она может так относиться к царю.       – Приятного вечера, госпожа, – Шарлотта решила, что со служением Иситнофрет покончено.       Сесенмут, конечно же, ждала её на выходе из покоев молодой госпожи. Будь воля этой старой кормилицы, она бы велела страже притащить эту дерзкую девку к повелителю хоть по земле. Но Сети запретил так или каким-то иным образом поступать. Шарлотта догадалась. И пользовалась своей «неприкосновенностью». Интересно, слухи об этом пошли? Она в безопасности, как было обещано? Или уже стоит опасаться людей царицы и высматривать их за каждым углом?       – Скажите великому Менмаатра, что эта слуга, уставшая и не выглядящая достойно очей его, не смеет очернить покои сына бога своим присутствием, – но устала она по-настоящему: язык заплетался на последних словах.       Поэтому Сесенмут не стала говорить что-то едкое или нравоучительное в ответ. Молча прикрыла глаза и ушла восвояси. Шарлотта победно, но устало улыбнулась и отправилась отсыпаться.

≈≈≈

      Назначение новой верховной жрицы Исиды, коей стала принцесса Тиа, отмечалось с куда меньшим размахом, чем рождение двойняшек. Задело ли это её гордость? Немного. Но за брата она рада. Даже больше за отца, чем за брата. Ведь царю лишние волнения ни к чему. И, как умелая целительница, имеющая талант к владению небесным ка, она знала больше, чем собственная мать. Дочь царя, кровь от крови его, статус царицы, соправительницы брата, для неё стал бы ношей. Отец мудр. Разглядев таланты и способности дочери, открыл ей иной путь. Она знала, кто является главным среди жрецов отца и изучает время по заветам Тота. Но сама пока не имела возможности удостоится этих исканий.       И Тиа не понравилось, когда Рамсес захотел узнать больше об этом. Через неё!       Из любви к отцу, чтобы не тревожить его лишний раз, принцесса не вмешивалась в жизнь дворца: царицы, царских наложниц, брата и его гарема. Младшая сестра ещё вовсе не интересна.       И потому Тиа была сама не своя, когда после проведённого ею расследования выяснилось, что всё сводится к молодой копии хеттской наложницы. Девушка, привезённая из Абидоса. Родом из Библа. Но её поведение – заметно после длительных наблюдений – отличается, только внешне соответствуя этикету. И у отца к ней странная слабость! Сначала хотелось списать всё на спасение племянников, когда те ещё были во чреве Меренмут. Но потом Тиа вспомнила, что проблемы со здоровьем отца восходят к «байкам» о его юности, о путешествии в Хатти – и его неожиданном и чудесном появлении в храме Амон-Ра. Родственники в Аварисе рассказывали «сказки», что Сети и вовсе в другом «мире» побывал.       Не хватало доказательств!       Но и в них отпала необходимость.       К счастью или сожалению гордой принцессы, память у неё отменная. Выяснять правду посредством криков и требований Тиа не собиралась. Просто напряглась и вспомнила, что браслет на левой руке «хеттки» больно похож на тот, что был у отца до момента… какого момента? Жрецы отца забрали его? Хороша мысль, да только числа не сходятся.       Оставалось довериться брату и добыть для него требуемые сведения о возможном в теории ритуале. И тогда она посмотреть, к чему всё придёт. Так правда точно станет явной!       – Вот то, что мне удалось скопировать. Будь осторожен, Рамсес, я бы не доверяла этим… домыслам, – пришла она одним вечером в рабочие покои брата.       Рамсес не стал ждать и достал свитки из принесённого сундучка. Тиа постаралась на совесть, хотя написанное он понимал в общих чертах. Дело за малым – найти жрецов, которые будут согласны рискнуть. Наследный принц с недавних пор был обязан пытаться помочь Шарлотте с возвращением в родную эпоху. С одной стороны, Им доложил, что происходит (если так можно сказать) между Сети и Шарлоттой. И принц сочувствовал обоим в некотором роде. Шарлотте немногим больше. С другой стороны, он желал быть на стороне отца. И пока Рамсес не признался Сети в том, как много знает, их взаимоотношениях останутся тёплыми и доверительными.       Пусть сами разбираются! А он попробует сдержать обещание.       – Благодарю, сестр…       – Ради чего ты стараешься? – пусть и безуспешно, но Тиа имела право на попытку.       – Должен, – теперь точно. Рамсес со всей серьёзностью посмотрел в пытливые глаза напротив.       – Из-за неё мама несчастлива? – не то чтобы это задевало старшую принцессу. Скорее, Тиа любопытствовала, чем может быть лучше какая-то Малли, чем их мать?       Рамсес не согласен. Он мог только предполагать, что отец пережил рядом с Шарлоттой. Или какой должна быть правильная формулировка? Но Рамсес уверен, что без Шарлотты не обошлось в хорошем смысле.       Улыбнулся. Тиа брата не поняла.       Едва постучавшись, в покои влетел будто раненой птицей Яхмос. Бледный настолько, насколько позволял оттенок кожи. Растерян. Нет. Разбит.       – Мой принц, – принцессу он даже не заметил.       Рамсес нахмурился.       – Принц Амонхирвенемеф покинул нас, – Рамсес пошатнулся, прикрыв глаза. Содрогнувшаяся от услышанного, Тиа вместе с Яхмосом нашла в себе силы поддержать Рамсеса. В переносном смысле тоже. Слабый второй принц. В глубине души каждый знал, что его шансы выжить и вырасти невелики.       – Меренмут… – Рамсес должен быть с ней.

≈≈≈

      Умирал ли кто-то из близких Шарлотты? О судьбе родственников по материнской линии она не знала с тех самых пор, как мать «вернула» её отцу. А с бабушкой Эрика она не была близка. И смерть этой старушки не впечатлила Шарлотту. Так что сейчас, находясь среди камня, песков и почти всегда безоблачного неба, она не знала, что делать. Ничего не могла сделать для Меренмут. Хотя Анхесен не пускала её к наследной принцессе. Под предлогом, который немного, но всё же задел Малли: «Как ты, до сих пор не ставшая матерью, можешь помочь госпоже?»       Обидно.       Видя, что у Малли нет шансов, Иситнофрет даже не пыталась хотя бы из вежливости проведать наследную принцессу. Анхесен не пустила бы её, не доверяя. Или из вредности?       Сесенмут больше не приходила. Шарлотта сочувствовала Мернептаху, Сети. Или как ему больше нравится? Но желания пойти самой и выразить соболезнования не возникло. То есть возникло, но не поощрялось. Не хотелось ей рисковать собственной безопасностью. Посочувствовать Рамсесу тоже не довелось, не пересекались. Только Яхмос проведал Шарлотту, рассказав, что господин и госпожа похожи на живых мертвецов. Но Рамсес держался лучше.       А на кого тогда похожи слуги и некоторые стражи? Традиция оплакивать умершего. Всё обитатели дворца хотели или нет, а должны были лить слёзы по малышу. Кто-то плакал искренне. Кто-то справился благодаря опыту. У кого-то получалось с трудом. Шарлотта-Малли тоже плакала, потому что такую тяжёлую атмосферу не могла вынести. И только Амон старший мог позволить себе смеяться, когда ему было хорошо. Милое и сильное дитя. Главное, чтобы с заботой о нём не переборщили.       – Служанки рассказали, что принцесса почти не смотрит на Амонхерхопшефа, – вздохнула Иситнофрет. Надо же, выговорила без запинки.       Малли вместе с ней шила одежду этому маленькому счастливцу. Когда вырастет, ему расскажут о брате, но вряд ли что-то почувствует. Разве что толику сожаления. И то хорошо. И, конечно же, он не виноват в этом. Служанка тоже вздохнула. Что ей ответить? Сказать нечего. Совсем. Они продолжили шить. С каждым разом у Малли получалось лучше! В двадцать втором веке найдётся человек, который точно удивиться. Нет, Шарлотта шить умела, но не так хорошо, как это пришло с опытом здесь, в Тауи.       – Госпожа? – краем глаза Шарлотта-Малли заметила, как Иситнофрет взялась за голову. – Вам плохо?       – Нет, не беспокойся, Малли, просто устала переживать, – вялая улыбка. Надо будет попросить лекаря сделать ей чего-то бодрящего.       Они так нашьют детской одежды на годы вперёд! С другой стороны, горе поутихнет, и кто-нибудь забеременеет, а может, сразу обе. Этот дворец начнёт полнится голосами, деревянными игрушками лошадок, солдатиков, примитивных кукол. Слуг станет во много раз больше. От появившегося времени Шарлотта могла себе о многом подумать и многое вспомнить. От чего поразилась своей удаче. Милость Рамсеса Второго это не шутки. Он долго правил, точнее ещё будет. А его отец… Мернептах умрёт рано? Впрочем, если Шарлотта вернётся домой, может, и не застать этого момента. Как и новых наложниц в гареме принца. Нефертари Меренмут одна из немногих цариц, которых можно назвать великими. В двадцать втором веке! И детей у неё будет много. Она справится с этим горем.       – Госпожа, начальник охраны дворца принца Рамсеса, господин Им здесь. Просит старшую Малли, – о, вот одна из тех сплетниц. Иситнофрет не просто так рассказывает Малли всё без них. Иначе бы служанки уже от одного её взгляда испускали бы дух.       – Иди, – наложница кивнула служанке.       Малли отложила свою работу, поклонилась госпоже и не стала заставлять Има ждать её. Мужчине не до веселья. Он даже кивнул приветливо. Но Шарлотте могло и показаться. Им не сразу заговорил, и она не стала его торопить.       – Принц просит тебя поговорить с госпожой. Ему удалось убедить принцессу есть нормально, но… – больше ничьи слова не возымели влияния на Меренмут?       – Разве родители госпожи не были во дворце? – кто, как не они, могли поддержать её. Но Шарлотта-Малли не особо удивилась, у неё ни с матерью ни с отцом не было крепких уз. И у дедушки не всегда получалось утешить её из-за… да, теперь те проблемы и переживания кажутся пустяками. Но смерть никого ещё не отняла у Шарлотты, так что сейчас, в моменте, можно назвать вс именно пустяками.       – Да, но они не могут здесь быть вечно, – на лице мужчины дёрнулся нерв. – А вот «свежий взгляд» ещё не пробовали, – воин похлопал её по плечу. Не так уж и больно! Но не без этого!       По дворцу гулял ветер. Покои Меренмут недалеко. Но за это время Шарлотта подумала, что было бы неплохо попытаться поговорить с Сети, нет, с Мернептахом ещё раз. Хотя бы объясниться он может? Но предупреждать его о скорой… девушка поджала губы. Она не обратила на подобие поклонов от младших служанок. На Анхесен не посмотрела. Царь наверняка освободил наследника от обязанностей, иначе постоянное присутствие рядом с Меренмут не объяснишь. Он, как и Им, похлопал Шарлотту по плечу, после чего оставил её и Меренмут одних.       Принцесса сидела в своём саду. Перед прудом. На самом краю. И спустила голени в воду. Шарлотта молча села рядом. Тоже опустила ноги в воду. Пробрало.       – В твоём времени младенцы часто гибнут? – Меренмут ни на день не забывала тайны Малли.       – Это сложный вопрос. Больше, намного больше, чем в Тауи, Хатти, Ханаане, – они не смотрели друг на друга. – Хотелось бы, чтобы они всегда выживали. Лучше уже и не скажу.       – Рамсес сказал, нашлись жрецы, которые могут отправить тебя домой. Но это очень сомнительное, по мне, мероприятие. Вдруг они просто случайно или по незнанию убьют тебя? – голос у принцессы слабый. Но по нему ещё можно сказать, что от жизни госпожа не откажется.       – Об этом я узнала от тебя только что, – слабая ухмылка Шарлотты-Малли.       – Да, он ещё не говорил. Но пробовать надо уже сегодня, пока всем не до этого, – Меренмут тоже ухмыльнулась, но по-другому. – И ты меня оставишь. Хотела бы я попрощаться на более весёлой ноте, – принцесса переплела их пальцы.       – Ты сильная, умная, мудрая, ты любящая и любимая. Не только Рамсесом, – Шарлотта улыбнулась и сжала её пальцы в ответ. – Эти мальчики твоя первая радость. И твоя первая боль. Как матери. Анхесен права, мне трудно понять. Но я точно знаю, что никто из будущих детей, не будет таким же особенным, как тот, что продолжит жить, и как тот, что умер. Ты не виновата. Он был любим, даже если ты думаешь, что недостаточно отдала ему этой любви, – отражение в воде размыло тяжесть на их плечах.       Меренмут улыбнулась.       – Я знала это. Многие пытались сказать. Но время заставит меня забыть. Останется только имя и память о его внезапной и тихой смерти, – она опустила голову на плечо Малли. – Ты уже не успеешь поговорить с царём. Он весь в заботах, и царица днями рядом с ним. Иногда они могут забыть о своих неудавшихся отношениях, чтобы поддержать друг друга, – Меренмут усмехнулась.       – Если тебе не полегчало и ты пытаешься меня обдурить, Меренмут, то я, пожалуй, откажусь от возможно единственной, хоть и сомнительной возможности вернуться домой. Хочешь, чтобы я ушла сомневаясь, с тяжёлым сердцем? – Шарлотта-Малли посмеялась. И опустила свою голову на её. – Как народ может называть тебя мягкосердечной или добросердечной? – пусть их переплетённые ладони вспотели, они могли потерпеть.       Меренмут ткнула её пальцем свободной руки в бедро.       – Они не знают меня так же хорошо, как ты…

≈≈≈

      Шарлотта почти сама уснула, пока дождалась, когда уснёт Анхесен. Тихонько, как будто не работает здесь, пробиралась к выходу из дворца, одному из них. Вовремя пришла! По Иму было видно, что начал раздражаться. Яхмос улыбнулся. Рамсес явно не досыпал. Но впечатлён её решимостью. Хотя время передумать у неё всё ещё есть. Пробираться, как воришка, в компании спокойнее и даже веселей. На колеснице до храма Амон-Ра было уже не так весело. Обычно вестибулярный аппарат не подводил леди Маунтбеттен. Но за время жизни во дворце она отвыкла от поездок. И теперь вместо того чтобы наслаждаться пейзажами, пришлось ухватиться за Яхмоса с закрытыми глазами. Иначе желудок бы не выдержал.       Знакомые стены встретили тем же величием, как уже было – или будет – когда-то. Россыпь звёзд на небе освещали путь вместе с убывающим месяцем. Дорогу к тому залу Шарлотта не помнит. Но уверена, что они идут не туда. И тут они тоже, как воры.       – Не бойся, сегодня удалось остаться только тем жрецам, которые нам нужны, – Рамсес растрепал ей волосы.       В большом зале – в её времени такого точно не увидишь – статуя Амон-Ра. Если она правильно помнит, на этом месте в будущем остались только обломки от зала. Яхмос не дал залюбоваться, отвёл Шарлотту за одну из дальних колонн и отдал одежду. Леди Маунтбеттен быстро привела себя в надлежащий вид. Но задумалась, когда взгляд упал на браслеты. Один от Мернептаха. С эфиром. Другой от Меренмут. Обычный. Ни один из них никто не отбирал. С ними можно вернуться. Или лучше оставить? Вдруг дедушка и Эрик были правы? Если она оказалась в Тауи из-за браслета, не стоит брать их с собой. Но Меренмут не обрадуется, если так поступят с её подарком. Браслет от принцессы может быть обычным, но это не гарантия того, что Шарлотту не утянет в какое-нибудь иное время снова.       Шарлотта сжала губы. Нет, они останутся с ней.       – Я готова, – она вышла к Яхмосу. И за ним увидела собравшись жрецов. Несколько человек. Для Мернептаха понадобилось больше? Или причина не в количестве? Да, это сомнение укололо сердце.       Но в центр круга встала. К чему долгие прощания? Нервничал ли принц, который нёс некоторую ответственность? Нервничали все. Абсолютно. По разным причинам. Знакомая материализация эфира. Знакомые молитвы. Мозг дал понять, что он всё прекрасно помнит, просто Шарлотта не вспоминала. Она посмотрела на руки жрецов. Чего-то не хватало? Но знакомая сеть окружала, как окружала Мернептаха. Стало тяжело дышать. Он посмотрела на свои руки. Что-то не так. Вдох. Выдох. Шарлотта успокаивала себя. Но когда сердце замерло так, словно взорвётся, она захотела остановить всё.       Не вышло. Крик застрял комом в горле. Это было совсем небезопасно, как в храме Абидоса.       – Прекратите! – крик пришедшего не дал девушке потерять сознание окончательно.       Рамсес оглянулся: отец и незнакомый старый, очень старый жрец. Оба вскинули правую руку. Отец ничего не использовал в качестве сосуда. Как и жрец. Они притянули всю небесную как вокруг Шарлотты к себе и рассеяли её. Только вот Сети поморщился и чуть не согнулся, пока жрец и бровью не повёл. Царь выпрямился.       – Сети, не стоило, я бы успел, – для старика жрец говорил очень бодро.       Шарлотта упала на колени. Яхмос поспешил её поднять. И придержать.       – Ничего… – Рамсес удивился их общению: отношение отца и слепому видно – тепло и уважительно.       Но кто это? Рамсес оглянулся на Шарлотту. Яхмос выводил её на разговор. И отец, уже взбодрившийся, подошёл к ним. Яхмос передал Шарлотту царю. Она прищурился: перед глазами всё размыто.       – Мерне… мне плохо, – и уткнулась лбом в его плечо.       – Я велел тебе не лезть в это, – Сети не нужно оборачиваться, чтобы Рамсес понял, что это в нём отец разочарован. Эти слова прозвучали громом, громом обвинения. Шарлотта умерла бы, если Сети и жрец не пришли вовремя. Сети подхватил её на руки: – Всё будет хорошо, Лотти. Ты будешь жить, всё хорошо.