17.Новая жизнь продолжается?

      [Тауи.Уасет]       Первым, что увидела Шарлотта, был силуэт. И ещё один рядом с первым. Ударил себя по груди (она и не заметила, как привыкла к этим мелочам) и ушёл. Ночь? Чужой голос в ушах не прозвучал чётко. Мужчина погладил Шарлотту по голове. Кажется, она упала в обморок. Недолго была без сознания? Или около суток? Зрение стало чётче.       – Всё в порядке, ты цела, – рядом Мернептах. Он улыбнулся. Показалось, что его глаза блестели. Нет, не из-за слёз. Рад? Чему?       – Мхм… воды можно? – когда Мернептах был подростком, он был не прочь сделать хоть что-нибудь. Шарлотта улыбалась, пока Софи не могла не нарадоваться такому инициативному ребёнку. Не то что некоторые леди. А сейчас ей подал кубок воды царь.       Шарлотта сначала приподнялась на локтях. Но мысль, что мужчина так и будет держать кубок, пока она пьёт, смутила девушку. Поэтому села. Но и тут без помощи не обошлось. Диссонанс от юного, одного с ней роста Мернептаха до крепкого мужчины, выше неё, и царя целого царства не прошёл. Так что широкая ладонь между лопаток заставила покраснеть. Повезло, что ночь и ничего не видно.       – Спасибо, – Шарлотта забрала кубок и немного отпила. Его же кубок? Хорошо, что небрезгливая. Хотя прекрасно знала, что царь здоров. Покосилась на него: чего-то не хватает.       – Только смеяться не надо… – почти лысый. Почему? И сам же усмехнулся, даже оскалился.       – Здоровые зубы для твоего времени, – заметила Шарлотта давно, но сейчас это единственное, что пришло в голову. Вернула кубок. И отсутствие волос не самая страшная и большая проблема. – Сидеть прямо сил мне хватит.       Мужчина убрал руку.       – Эту радует, опоздай мы, кто знает, что от тебя осталось бы, – а ему всё весело? Шарлотта захотела возмутиться. Но только выдохнула, когда посмотрела прямо в глаза Мернептаха. – Глупые юнцы, были такими, – после этих слов у неё почти скрутило живот. Жрецы, вызвавшиеся помочь Рамсесу, казнены.       – Почему? Они лишь исполняли приказ твоего наследника. Рамсес… а он как? – женское сердце забилось быстрее.       – Подружилась с моим сыном, и это радует. Излишнее любопытство Рамсеса помогло тебе устроиться здесь, – Сети кивнул своим мыслям. – Он будет наказан, но позже, – потому что царь ещё не решил, как следует наказать наследника, чтобы не пострадал авторитет сына в глазах визирей и главнокомандующих.       – Это так необходимо? – не зря она спросила с осторожностью. Мужчина посмотрел на неё, как на неразумное дитя.       – Принесите еды! – за дверью послышались шаги. – Некоторые «вещи» должны оставаться втайне от большинства, особенно если о них мало известно, – Сети сложил руки на груди. – Я хотел тебе всё объяснить, когда ты успокоишься, – а она, успокоившись, игнорировала его.       – Я виновата в смерти тех смельчаков и будущем наказании Рамсеса? – Шарлотта и сама понимала, что отчасти это действительно её вина.       – И Рамсес, и я тоже, – Сети встал, чтобы зажечь в покоях больше света. Только сейчас Шарлотта поняла, что никогда не видела эту просторную комнату. – Я надеюсь, ты не боишься душ мертвецов. Дворец Анукет пустует, здесь Туя тебя точно не тронет, пока мы не решим, что делать дальше.       – С чего бы царице сдалась моя жизнь? Хотя… – Шарлотта припомнила, сколько раз за ней приходила Сесенмут, вспомнила, с кем она похожа, а ещё велика вероятность, что и о «данной ситуации» она что-нибудь да узнает. – В этом есть твоя вина, Мернептах. Ничего, что я к тебе по имени обращаюсь? По второму? – Шарлотта расслабилась, несмотря на то, что несколько мгновений назад стало жутко. Царь, который вёл армию в бой. Для него чужая смерть что-нибудь значит? Точно, он ведь убил того наёмника в руинах Хаттусы.       – Верно, второе имя. По нему меня уже никто не зовёт даже из близких. Но тебе можно, Лотти, – Сети сел на край кровати, у её ног. Шарлотта усмехнулась.       – Ты хотел объясниться. Это ещё уместно? – вспомнилось, как она будила его по утрам в Эшфорде. Леди Маунтбеттен расслабилась. И скинула покрывало. – Оу, а кто… – её наряд старшей служанки.       – Служанка Нефертари, – царь не стал издеваться над бедной девушкой. Он ждал, что Шарлотта выдохнет с облегчением. Предсказуемо, с нравами её родины. Но она просто кивнула. Хотя теперь он старше, всё же могла и не смущаться его. Совсем не изменилась?       – Ну и по какой причине я в Тауи? Неужели просто так? – Шарлотта перебралась поближе. – Последнее время до того, как я попала сюда, дедушка и Эрик всё больше переживали из-за твоего подарка, – она подняла левую руку.       – Я знал, что в Абидосе появилась девушка из неоткуда, но не думал, что это ты. Ждал, когда Рамсес мне сам расскажет. Жизнь научила ждать, – Сети взялся за подбородок. – Но после пира в честь провозглашения Рамсеса моим соправителем решил разобраться в этой истории…       Когда Мернептах вернулся в Тауи, он продолжил жить своей обычной жизнью, но никогда не забывал о произошедшем. Будучи любимцем фараона Хоремхеба, вскоре он получил больше власти, чем могло быть у сына чати. И начал искать больше информации о небесной ка и тех жрецах. Поиски увенчались успехом благодаря упорству и удаче. Сетос, один из десятка жрецов, что стали хранить тайны мироздания, нашёлся в Аварисе. Точнее, если говорить по правде, жрец нашёл будущего отца. Сетос и Сети – родственники. Бывший когда-то жрецом главного храма Сета в Аварисе приходился будущему царю прадедушкой по материнской линии. Сети пообещал рассказать секрет его долголетия в другой раз. Обнадёживало.       После возвращения в Тауи Сети стал лучше управлять эфиром. Некоторые воины за глаза стали считать его воплощением, перерождением самого Сета. Не нуждаясь в проводнике, он вволю пользовался эфиром. Ошибка молодости. Уже намного позже, когда Парамесу стал царём, Рамсесом Первым, выяснилось, что Сети сильно укоротил свою жизнь. После разобрался и Сетос: имея дело с перемещением во времени, тело потратило слишком много сил на взаимодействие с эфиром. Не буквально, но он старел быстрее. И годы отца ему не пережить.       Шарлотта дотронулась до его плеча и немного сжала.       Причина его беды – использование лишь одного из парных браслетов в юности. (Шарлотта помнила, что организм человека формируется до двадцати пяти лет. И очень важно беречь здоровье. Значит, эфир не был стабилизирован и потому навредил Мернептаху.) Как выяснилось недавно, одни из его жрецов, учеников Сетоса, выкрали его браслет, чтобы провести обряд – и найти второй, переместить его к первому. Они думали, что у них не получилось. Потому что – весьма иронично – Шарлотта переместилась до того, как они провели обряд. Это из-за стройки храма в Абидосе, в котором оказалась.       Надежда словно оживала. На краткое мгновение. Предотвращая вопросы, Сети сказал то, что не смог в прошлый их разговор. Тело Шарлотты также перенасытилось эфиром, а потому леди Маунтбеттен, если вернётся в своё время, долго не проживёт.       – Ты, конечно, готова заплатить эту цену. Но, пожалуйста, дай время найти более безопасное решение, – Сети опустил ладонь на так и неубранную руку.       Шарлотта зевнула. Огонь можно потушить, занимался рассвет.       – Я могу вернуться к Меренмут и Иситнофрет? – видимо, обморок и сон не одно и то же, подремать точно хотелось.       – Пережди здесь пару дней. О тебе позаботятся. Будет странно, если ты вдруг вернёшься, после того как Рамсес «разрешил тебе уехать в собственное поместье», – Сети поднялся.       – Не наказывай Рамсеса. Смерти жрецов уже на его совести, равно как и то, что моя жизнь оказалась на волоске, – кажется, Шарлотта уже не сомневалась, что Мернептах намекнул на её несбывшуюся смерть.       – Хорошо сказано, так и быть, – теперь зевнул и он. В конце концов, Сети до этого момента держался и не спал. Пусть сын займётся делами вместо него. Сегодня. И пока он не скажет ему, что наказания не будет.

≈≈≈

      [Англия.Эшфорд]       Эрик вернулся в Эшфорд. Был ли он рад? Как только переступил порог дома лорда Маунтбеттена, подумал, что есть возможность куда-нибудь деться. Хотя бы уехать в Лондон! Но решиться на подобную трусость не успел. Софи не успела сказать ему, что Альберт уже активно ходит по дому и ищет себе занятия. Иногда отвлекался на работу, которую ему присылали по электронной почте. Древние тексты сами себя не переведут!       Так что старый лорд поймал Эрика прямо на пороге. И прямо с порога Альберт узнал правду о том, что Шарлотта вернётся только через несколько лет. Конечно же, старик расстроился. Он мог только просить у Господа возможности дожить до её возвращения.

≈≈≈

      [Тауи.Уасет. Дворец наследного принца.Рабочие покои]       Рамсес действительно ожидал последствий за своё опрометчивое решение. Но отец молчал. Царь не торопился с наказанием соразмерным провинности. И всё же наследный принц считал, что должен разобраться в записях, переданных Тиа. Кто знает, что на уме его царственной сестры! Она ведь понимает больше, чем он, когда речь о небесном ка. И Рамсес всё ещё не увиделся с Шарлоттой. Приставленные отцом служанки и стражники великолепно справлялись с поставленной задачей: никого не впускать. Так что принцу оставалось в то небольшое свободное время, что у него было, вместе с Яхмосом разбираться со свитком.       – На практике ничего не вышло. Тот жрец ни мгновения не сомневался, что мы могли убить Малли, – во дворце они не называли Шарлотту по настоящему имени. – Но записи весьма убедительны…       Рамсес почувствовал вину: преданный жрец и Им – единственные, кого миновал отцовский гнев. И даже так Яхмос старался понять, что пошло не так.       – Ничего не понимаю. Простите, господин, – и всё же он отчаялся.       – Забудь, – принц посмотрел на свитки на своём столе, они по другим вопросам, касающихся дел царства. На сегодня достаточно…       – Опыт и практика тоже важны, – тот самый старый жрец! Когда он успел войти? – Прошу простить, мой принц, за грубое вторжение.       – Ты!.. – Рамсес не дёрнулся, но в душе успел испугаться.       – Сетос, мой принц. Я дедушка царицы Ситры. Приятно видеть, что потомки не только сильны, но и пытливы умом, – старик не притронулся к стулу, лишь повёл рукой. И тот сам стал возле стола. Жрец сел напротив принца.       – Зачем ты… вы здесь? – конечно, Рамсес насторожился.       – Сети рассудил, что мук совести и осознания собственных ошибок достаточно для твоего… наказания, если ты так воспринимаешь это урок, – говорил старик бодро для своих лет, но равнодушно.       – Яхмос, – заговорил Рамсес после того, как попытался выдержать взгляд Сетоса, – отдай свиток, – он не стал упоминать сестру. Если об её участии не узнают…       – Мудрое решение. И данное той девушке слово мы с твоим отцом берём на себя, – как только Яхмос вручил свиток Сетосу, тот поднялся, чтобы уйти. – Но в своей дружбе можете не отказывать.

≈≈≈

      [Тауи.Уасет]       Сети решил, что придуманная Рамсесом история останется прикрытием ухудшившегося здоровья. Мол, после отравления сердце ослабло, и Малли должна была вскоре скончаться. Но из любви к невестке Сети приказал Имхотепу отвоевать верную и преданную служанку у смерти!       – Ну как? – спросил Сети, когда пришёл к Шарлотте, желая отвести её к Меренмут лично. Египетское платье, не хеттское. И леди Маунтбеттен хорошо постаралась, чтобы заплести отросшие волосы так, чтобы они крепко держались под париком. Сети улыбнулся: какова красота!       – Звучит убедительно, – хотя Шарлотта чувствовала себя неплохо. В любом случае, это отразится на старости. Если доживёт.       – Тогда следуй за мной. Навещу внука и обрадую невестку, – слабо, но мужчина помнил, как видел в её времени пары, которые ходили под руку. Шарлотта тогда сказала, что это могут быть и обычные друзья. А здесь, в Тауи, даже женщины так редко ходят, благородные. Про обычных он говорить не осмелиться. Но прямо сейчас он мог позволить Шарлотте-Малли ближе к себе, чем мог кто-либо из слуг.       – Как скажете, повелитель, – она улыбнулся, сразу последовал за ним.       По дороге в уже родной дворец они позволили себе несколько раз переглянуться. И если Сети мог ещё улыбаться вволю, потому что никто не посмеет возмутиться, то Шарлотте-Малли надо сдерживаться. Закусить губу – нормальный способ. Но улыбка всё равно тянулась от уха до уха. Это вам не Эшфорд, чтобы полностью расслабиться. Но те несколько месяцев, которые она провела вместе с Мернептахом, теперь вспоминались с теплом. И пользуясь положением, Сети растрепал волосы на её парике. Лысый почти орешек, чтоб его.       – Приветствую, великий Менмаатра, – пока Меренмут кланялась царю, Малли и другая свита царя поклонилась ей.       Царь не заставил невестку долго кланяться. Пожелав ей приятного дня, он кивнул Шарлотте-Малли, давая добро на беседу с принцессой. Сам ведь пришёл к внуку, которого забрал прямо из рук кормилицы. Так веселил малыша, пока Меренмут отвела Малли подальше от остальных, чтобы узнать подробности из первых уст. Пришёл и Рамсес. Он только кивнул Малли, обнял и поцеловал супругу и присоединился к отцу. Малыш Амон растёт таким замечательным и милым. Малли упорно старалась не думать, как рано ему дадут в руки меч. И так далее по наклонной. Покои наполнились смехом. Не хватало только царицы? Или теплота в окружившей их атмосфере пропала бы?        – Приветствую царя, принца и принцессу, – явилась Иситнофрет. И сильно удивилась присутствию Рамсеса и Сети. И растерялась? Но как только увидела Малли, вздохнула с облегчением. Что-то случилось?       – Проходи, Иситнофрет, – улыбнулась Меренмут. – Ты пришла ко мне или Амонхерхопшефу?       Рамсес улыбнулся Иситнофрет, как и Сети. – Я пришла сообщить госпоже новость… – мужчины удивились последнему слову. Новость? Иситнофрет переплела свои пальцы, склонила голову: – Лекарь сказал, что я беременна…       Нет, погребальная тишина, или как там правильно, не воцарилась в покоях наследной принцессы. Да, на мгновение все смолкли, кроме малыша Амона, которого отец и дедушка порядком развеселили. Слуги постарались незаметно переглянуться. Меренмут должна была что-то сказать, но только после мужа и царя-отца, раз они уже здесь. Малли посмотрела на Сети: то ли улыбнулся, то ли ухмыльнулся.       – Как себя чувствуешь, Иситнофрет? – спросил он.       – Прекрасно, – плечи наложницы расслабились.       – Это главное, – Рамсес продолжал улыбаться. Он переглянулся с Меренмут. Никакого напряжения не возникло. Они всё ещё в трауре, но новость действительно хорошая. Лучше детский смех, чем плач.       – Надеюсь, будет принцесса, такая же милая, как Неф… Хенутмира, – Иситнофрет расцепила ладони и выпрямилась. Царь в ответ кивнул, одобряя это желание.       – В любом случае, это радость. Теперь с тебя глаз не спустят, лучше не торопиться сообщать такую новость, – посмеялась Меренмут, поделившись опытом. Пригодится в будущем. Обеим.       Меренмут подошла к Иситнофрет, взяла за руку, чтобы посадить рядом с собой на излюбленном месте. Втихую Рамсес выдохнул с облегчением, на что Сети только оскалился с толикой снисхождения. Он подошёл к Малли и передал ей внука. Малыш Амон с радостью прильнул к «хеттке». Слуги снова оживились. Анхесен повелела подать угощений. Рамсес погладил Иситнофрет по плечу, поцеловал Меренмут в висок. Он собирался уходить, но остановился у выхода, ожидая отца. Сети тихо переговаривался с Малли. Погладил внука по голове, тот недовольно надул губы. Малли рассмеялась. И только после этого царь, пожелав невесткам приятного дня, ушёл вместе с сыном.       Слуги боялись, что атмосфера резко измениться. Но две госпожи только переглянулись. Меренмут прогнала все лишние уши. И только после этого они с Иситнофрет могли насесть на Малли: а что это у них за тёплые отношения с царём – и, главное, с чего вдруг?