20.Для этой главы название решило не подбираться

      [Тауи.Уасет]       Во дворце звучал смех уже двух детей. Амонхерхопшеф кружился над полугодовалой Бент-Анат, как Луна вокруг Земли. Царь разрешил Иситнофрет назвать дочь её прошлым именем в дань уважения. И ради успокоения беспокоившейся царицы. Всё же Туя хотела больше наследников от законной жены. И если она изъявляла желание посетить дворец наследников, то только из-за вновь беременной Нефертари Меренмут. Принцессу Бент-Анат она навестила лишь один раз – примерно через месяц после рождения. Иситнофрет даже рада, что обделена вниманием царственной матери: по секрету рассказано, с той тяжело долго находиться в одной комнате.       Супруга и наложница Рамсеса неплохо ладили. Сказывалось отсутствие их мужа? Не успел принц вернуться, как был отправлен в Та-меху. Он успел похвастаться, что дело в строительстве нового города. Шарлотта догадалась, что он хвастался Пер-Рамсесом, будущей столицей. Энергии у него хоть отбавляй. А свободное время от своих обязанностей Меренмут проводила с детьми и Иситнофрет. Очень часто приходила принцесса Хенутмира. Поэтому Сети, если дел было немного, заглядывал в этот дворец. Он любил поиграть с младшей дочерью и внуками. И не важно, была ли рядом Малли, которая активно помогала Анхесен. Можно сказать, благодаря кормилице она знала дворцовый комплекс достаточно хорошо, чтобы не забыть его ещё очень долго по возвращению в родной двадцать второй век.       – Не подумай, что я завидую, что ты ходишь отчитываться за детей этого дворца перед царём, – начала Анхесен, когда они с Малли остались одни. – Но раз на то пошло, тебе было безопаснее стать наложницей царя, чем дальше оставаться служанкой, пусть и главной, – кормилица не знала всей истории, и потому иначе думать и высказываться не могла. Ей простительно.       А Шарлотта-Малли хотела просто лечь и уснуть, откинуться без задних ног.       – Даже не знаю, что лучше, умереть, если царица заревнует, или… – из-за усталости не было соображений, как закончить мысль вслух.       И сама по себе мысль завершилась не на позитивной ноте. Лучше умереть, если Туя начнёт ревновать, или оставить надежду на возвращение? Но даже во втором варианте есть нюанс: смерть Сети. Шарлотта не забывала, что Рамсес должен стать фараоном до двадцати пяти лет после смерти отца. При этом даже слухов не ходило, что он болен или ослаб. Эфир. Про него Шарлотта тоже не забывала. Браслет будто был частью её руки. И только через некоторое время она задалась вопросом: почему его не забрали?              «Первое – это подарок. Второе – даже если бы не был подарком, уже поздно что-то предпринимать», – прямо голос самого царя приятно прозвучал в голове.              Малли вздохнула. И Анхесен, поняв, что этот разговор не будет продолжен, тоже легла спать.              Не то чтобы сонливость вдруг пропала, но Шарлотта ещё некоторое время ворочалась. Потому что она прекрасно осознавала, что нравится Сети как женщина. И очень льстило его уважение – ни разу мужчина не пытался её принудить. Было больше прикосновений рук, объятий, когда и слуги увидеть не могли. А поцелуи? При таком раскладе их не было. Если только не считать того случая, когда она сообщила ему о рождении Бент-Анат, здоровом и сильном младенце. Стражникам тоже было сложно не удивиться, когда царь расцеловал служанку в обе щёки. Вот что вспомнилось перед сном! И теперь гадай, что может ей приснится. А если и снилось, то с такими заботами разве можно вспомнить поутру?

≈≈≈

      [Англия.Эшфорд]       Телефонные разговоры многим даются нелегко, и всё же они могут оказаться предпочтительнее личных встреч. В таком случае телефон служит неким подобием щита. Особенно когда человек пал духом, особенно после чьих-то похорон. Так случилось и с Эриком, которому пришлось выслушивать недовольство Артура Маунтбеттена, который уже ничего не мог поделать с последней волей своего отца.       Ему казалось, что внушительную часть имущества последние лет двадцать он берёг для Шарлотты. Пусть она пропала! Но ещё не мертва! Не доказано. Как можно было в последний момент отписать всё не самому близкому родственнику? Для чего? На сохранение? От кого? Артур и сам знал, что не лучший отец для своей дочери. Да и не питал к ней особой привязанность. Но он человек из благородной семьи, у него есть принципы. В конце концов, он любил Альберта и был им воспитан!              – Артур… сэр, хватит! – уже не имея слушать отповедь обычно весьма занятого человека, Эрик раздражённо выдохнул. – Не смейте меня оскорблять, я не мошенник. И оправдываться за решение господина Альберта не обязан. Что должно было достаться Шарлотте, ей и достанется, когда она вернётся… – было сложно говорить «если». Ттэч всё же верил той записке, оставленной жрецом.              И подобная формулировка вызывала у Артура подозрения.              – Можете обвинить меня в её исчезновении, но это не имеет смысла. Поверьте, я жду её возвращения, как и Эдуард, например. Хоть кто-то в вашей семье любит Шарлотту, – очень продуктивный разговор. Собственно, на этом можно и закончить хотя бы ради нервной системы. А ещё лучше уехать из страны, можно и в Египет, поближе к Абидосу. Может, случится чудо.

≈≈≈

      [Тауи.Уасет]       Нил, сейчас уместнее назвать Хапи. Прекрасная и чистая река. Воды её священны, а потому люди не смеют её осквернять грязью. Единственный минус – всегда нужно быть на стороже, если нет желания пасть жертвой во имя крокодильего бога. Правда, возле городов этих священных животных редко встречают. Прекрасное соседство сложилось с ними у жителей Уасета со времён разрастания города.       По ощущениям и по времяисчислению близилась зима, то есть солнце уже не пекло так сильно, чтобы валиться с ног. И Шарлотта, умудрившаяся простудиться, наслаждалась видом, чихая. Поэтому к краю лодки не подходила. А то ещё чихнёт как-то не так и за борт свалиться! Плавать умеет. И здесь вроде как безопасно. Но ведь заболеет ещё сильнее. Поэтому Шарлотта сидела рядом с Сети, только вертя головой в разные стороны.       Царские лодки оказались точно такими же, как их представляли в будущем. Тёплое молоко с мёдом успело остыть и осталось недопитым. Повезло, что ветра нет. Занавеси не повесели, так что открывался, можно сказать, панорамный вид. Слуги гребли, не смотря на повелителя и женщину рядом с ним. Люди на берегу иногда задерживались, чтобы поглядеть на лодку фараона и попытаться разглядеть его самого. И это немного смущало леди Маунтбеттен.       – Каков повод для такой приятной прогулки? – шмыгнув носом, Шарлотта наклонилась чуть ближе, но не слишком.       – Повод? – Сети сидел, подперев щёку кулаком. Удобно быть царём, стулья с подлокотниками даже на лодках есть. – Подумал, что тебе не хватает приятных и лёгких воспоминаний о Тауи, – и совсем ни на что не намекнул, верно?       – О, приятно, – Шарлотта искренне улыбнулась. – И как мне тебя отблагодарить? Или это подарок от чистого сердца? – и посмотрела на него с хитрым прищуром.       Сети закатил глаза, не собираясь поддаваться на глупую провокацию. Лодку стали разворачивать, пора обратно. Неспешный ход в один конец города занял достаточно много времени. Впрочем, слуги делали свою работу умело, плавно. Так что Шарлотта не обращала на них внимания. Она подумала, что самое время припомнить маленькую шалость Мернептаха. Она встала, будто вспорхнула, и наклонилась к его лицу. Поцеловала в щёку!       Лодка всё же покачнулась. И Сети, ободрившийся от внезапного поцелуя, успел поймать её за руку и посадить к себе на колени. Иначе она могла упасть. Сердце мужчины встрепенулось от радости. Он едва улыбнулся, когда Шарлотта отвернулась. Смутилась, ведь задуманное вышло из-под контроля.       – Я уже не молод, но всё ещё претендую на поцелуй, как когда-то, – и проследил за её взглядом. Над берегом со стороны Великой пустыни небо потемнело. Песчаная буря. Многолетний опыт подсказывал, что сюда могут дойти лишь отголоски. Но лучше поторопиться (вернуть Шарлотту во дворец). Слуги последовали приказу.       – Не такой уж и старик, Ваше Величество, – вредно шепнула Шарлотта, продолжая смотреть куда угодно. Будто и не услышала вторую часть предложения!       Услышала! Молода и здорова, до глухоты ей далеко, как… просто далеко. И думала она о поцелуе. Невинный поцелуй в губы? Можно устроить. Поцелуй с языком? Да что в нём может быть особенного? Опыта у неё куда меньше, чем у царя с гаремом. Но Шарлотта не стала отрицать, что при прошлых обстоятельствах совсем неудивительно, что юный Мернептах мог в неё влюбиться. Любовь – для настоящего момента слишком сильное слово! Хотя не ей судить о чужих чувствах.       Сети не сошёл с ума с её появлением и ни к чему не принуждал. Но его внимание, слова и поступки для всех очевидны. Можно сказать, что он сдерживался. И если быть честной хотя бы с собой, задуматься, то Шарлотта даже жалеет, что время их так безбожно разделяет.       – Тоже верно, – рука Сети спокойно лежала на её талии. – Что ты делаешь? – раздался хохот, когда Шарлотта взъерошила его отросшие волосы. И быстро убрала руку! Надулась: зачем привлекать внимание слуг? Но они не посмели смотреть.       – Пытаюсь расслабиться, – щёки покраснели, но при нынешнем загаре практически незаметно.       – Мм? – конечно, Сети заинтересовался.       Шарлотта повернула голову к нему. И он понял по её взгляду. Усмехнулся. Кто же тебя заставляет, дурёха? Лучше сказать, что это шутка.       Только Шарлотта оказалась быстрее. С женской настойчивостью Сети столкнулся далеко не впервые, но именно сейчас это приятнее, чем в первый раз. И поцелуй тут же стал более глубоким и требовательным. Через него они оба хотели найти ответы на свои вопросы. Им понравилось. Желание обоих всё же не так мимолётно, как казалось.       И всё же Сети остановился первым.       – Думаю, теперь мы… – облизал губы, довольно прищурившись, и добавил на английском тихо-тихо: – Квиты.       Шарлотта хотела фыркнуть, но, вставая, чихнула. Лодка шла ровно, не было необходимости держать её. И всё же Сети несколько смущён, не застенчиво, нет. Как бы правильно описать это чувство удовольствия? Будто… будто…       Шарлотта стояла к нему спиной, пытаясь успокоить дыхание.       – Теперь заболеешь из-за меня, – пустая попытка ехидно усмехнуться. И чих! Как подтверждение?

≈≈≈

      [Тауи.Уасет]       Сетос был старше из всех обычных людей ныне живущих. И естественно, что в главном храме царства речи жрецов звучат как детский лепет. Но он и не стремился к общению с кем-либо. Сети отдал в его подчинение целый зал, скрытый от большинства, тайный, но не особо важный. Так что гордые собой жрицы тоже не обращали внимания на деятельность Сетоса. Тот в свою очередь вначале попытался изучить само помещение. Не просто так жрецы в будущем выбрали именно его, чтобы вернуть Сети? Хотя, возможно… нет, о том, что будет с ним самим, старик рассуждать точно не желает. Опять неверно! Ему всё равно. Но пока человеческие чувства и эмоции хоть сколько-то да живы, стоит позаботиться о потомках. И если возвращение чужеземки в её время – то, что принесёт царю покой, так и быть.       Теперь, когда в этот зал никто не смел заходить без разрешения Сетоса, здесь по кругу парили сгустки небесного ка. Каждый из них обособлен, они не взаимодействовали друг с другом. Но внутри каждого из них энергия вела себя по-разному. Сетос упорно искал такой способ перемещения во времени для Шарлотты, чтобы эфир в итоге не повлиял на её тело. Таково желание Сети! Разумно сказать, что это невыполнимо. Но как раз наоборот. Конечно, всё имеет свою цену.       Сетос убедился в этом, когда заметил что-то интересное в одном сгустке. Две частички небесного ка находились рядом. Одна из них стала перемещаться в другой конец сгустка. Было ожидаемо, что та частичка всего лишь вберёт больше небесного как и это придёт к её расщеплению вскоре после перемещения. Однако! Пока та частичка перемещалась, другая впитывала лишнюю энергию в себя. Первая успешно переместилась в другой конец – и осталась невредимой. Но другая… конечно, разрослась и лопнула.       Сетос тяжело вздохнул. Хочет или нет, а доложить обязан.