Эпизод третий

«Похоже, я поцеловала мужчину». Ассан поправила на носу очки, которые ранее сняла специально ради этого поцелуя. Человек перед ней был для неё проблемой. Даже более актуальной, чем тяжёлая усталость после рабочего дня и чем небезопасная темнота того времени суток, когда прибывала на вокзал предпоследняя электричка. «Видимо, у меня будет ещё один маленький секрет от Ринэ». Ранее флирт и ни к чему не обязывающие поцелуи с другими людьми были нормой в отношениях Ассан и Ринэ. Но лишь когда они съехались, Ассан обнаружила, что Ринэ всё ещё не смогла полностью оправиться после болезненного разрыва предыдущих отношений, в наследство от которых получила тяжёлую депрессию. И чем более Ринэ открывалась Ассан, тем яснее были видны её неуверенность и ревность, которые она пыталась утаить. Взволнованная Ассан постаралась снизить уровень интимности в своём общении с другими девушками — лишь чтобы обнаружить, что Ринэ, страдающая, по её собственному признанию, интернализированным сексизмом, куда больше ревновала к мужчинам, чем к женщинам. Так 3D-мужчины из окружения Ассан постепенно испарились, и лишь двумерные были на месте — но и они вызывали у Ринэ подозрения. И, похоже, не зря. Несмотря на весь этот анамнез, а может быть, отчасти благодаря ему, вымотанная Ассан не смогла пройти мимо этого человека, будто бы слишком красивого, чтобы существовать в мире, где бывают предпоследние электрички. Человека в светлом парике и гэта, облачённого в цветастое кимоно. Кто бы мог подумать, что такой красивый человек, да ещё и косплеер Аптекаря, окажется мужчиной? Ассан тоскливо вздохнула, думая о том, как её усталость и развращённость породили ещё одну маленькую ложь в её любви. А ведь всего минуту назад она, будто зачарованная, сама подошла к человеку, нёсшему на себе образ её любимого персонажа. — Господин Аптекарь, можно вас поцеловать? — Конечно, Ас-сан, — характерно усмехнулся косплеер. Было что-то неправильное в том, как он произносил её имя, но Ассан не хотела об этом задумываться. Короткий и почти статичный поцелуй показался райским, а лёгкая царапина на губе, оставленная в последний момент острым клыком, сошла бы за обычную трещину. Ассан не хотела назад в мир ночных электричек, но отпрянула от мягких губ сразу же после того, как на крошечную долю компенсировала наслаждением те боль и бессилие, которые её преследовали. Было опасно покидать реальность надолго, ведь тогда она могла не усп— «Точно, — вспомнила Ассан, — у меня нет на это времени». Она коротко кивнула в знак благодарности и обернулась, чтобы вновь на секунду застыть: платформа пустовала. Ассан ошарашенно огляделась. Похоже, она выпала из реальности слишком надолго — успели уйти даже курильщики. Нужно было поспешить. — Куда Ас-сан так торопится? — услышала она за своей спиной. У Ассан не осталось уже сил на понимание происходящего, поэтому, повернувшись, она ответила Аптекарю очевидное: — К Ринэ. — Рин-сан? — уточнил Аптекарь. «Ринэ, а не Рин-нээ», — подумала Ассан, но была уже слишком усталой, чтобы возражать. Глаза слезились от яркого света, под каблуком хрустнул осколок стекла, и она начала падать, но её мягко подхватили за плечи. Выпрямившись с чужой помощью, она увидела, как двери, ведущие далее и далее в следующие залы вокзала, захлопнулись перед ней поочерёдно начиная с последних, если вообще существовали какие-то последние. Она обернулась и встретилась лицом к лицу с поддерживающим её за плечи Аптекарем. Главные вокзальные двери за его спиной тоже были закрыты. Это было не главным. Главным было то, что здесь, как и на платформе, кроме них двоих не было ни единого человека. «Похоже на рай, — сама себе усмехнулась измученная электричкой Ассан и покосилась на Аптекаря. — Если бы это ещё была Ринэ…» Впрочем — ей ненадолго показалось, — Аптекарь как второй живой человек во всём мире её тоже устраивал. Эту её часть, измученную, лишённую логики, не порадовал хорошо поставленный заунывный стон третьего. Это был нищий, европеоидный мужчина с больными слезящимися глазами, сидящий у стены. Ассан затошнило. Ей было по-настоящему жаль его, и оттого лишь труднее было проигнорировать эти профессионально умолительные интонации. Ассан покосилась на страдальца и обнаружила на обнажённой белой голени следы подступающего некроза — должно быть, этот человек уже много дней сидит здесь бо́льшую часть суток почти без движения. Скорее всего, эту ногу вскоре отрубят вместе со второй, а обычный больной нищий превратится в ветерана войны. И, хотя Ассан об этом знала, она была бессильна против стоящей за этим организованной преступности. Всё, что она могла сделать для этого человека — это пройти мимо, чтобы его рабовладелец не обнаружил, что раб заработал больше, чем обычно, и не поднял для него ежедневную плату за существование. Крылатые цветные весы опустились на оба плеча нищего. Его мучительное нытьё прекратилось, и он бешено заозирался, не понимая, похоже, что происходит. В это время другие весы опустились на его колени, на пол перед ним, и все они ряд за рядом покачнулись в сторону Ассан, как раз проходившей мимо. Нищий, слегка ошарашенный мелодичным звоном весов, пошарил взглядом на полу перед собой, — и вдруг взвыл, и это был искренний, а не профессиональный, вопль, исполненный ужаса. Он смотрел на туфли Ассан — точнее, на туфли Ринэ, которые Ассан в этот раз вынужденно одолжила (сама она не купила бы ничего на столь высоком каблуке). Пол под ногами Ассан начал быстро покрываться бумажными амулетами, которые сразу же меняли рисунок и окрашивались красным. Нищий взвыл и попытался рвануть со своего места мимо Ассан, но, подвернув поражённую некрозом ногу, рухнул спустя пару по инерции сделанных шагов, врезавшись в стену. Падая, он разбил лицом высокое зеркало, из-за которого хлынула смешанная с багровым — того же цвета, что туфли на ногах Ассан, — глубочайшая темнота.