Глава Одиннадцатая

Вернёмся к прошедшим дням. Второе июня. За несколько часов до начала отборочных соревнований по волейболу префектуры Мияги.       — А ребята полны энергии, — обратился Такеда к Кейшину.       — Ну ещё бы. Всё же для них это действительно важно, — согласился мужчина.       — Юко, правда, задерживается, — мрачно добавил Укай. — Пора бы ей уже появиться.       — Разве она не сказала, что придёт вместе с Хинатой-куном? — удивился Такеда и хотел было окликнуть Хинату как вспомнил, что ещё не видел его сегодня.       — Ага. Только вот ни его, ни её – не видать. Да ещё и у деда не появлялась в последнее время.       — У вас есть её номер? — Такеда мысленно пытался вспомнить, остался ли номер её родителей в архивах школы.       — Да, сейчас наберу, — кивнул Укай, доставая телефон и находя нужный номер. Но стоило Укаю прислонить телефон к уху как он услышал короткие гудки и голос автоответчика. Мужчина чертыхнулся. — Не отвечает.       — Может тогда позвонить Хинате-куну? — предложил учитель.       — Да, можно. Кагеяма! — позвал парня Кейшин. — Не знаешь где Хината?       В ответ раздалось бурчание, мол, мне то откуда знать.       — У тебя случайно нет его номера? — предпринял попытку Такеда-сенсей. Получив отрицательный ответ, мужчина тяжко вздохнул.       Что делать – не понятно.       — У меня есть номер Хинаты, — откликнулся Сугавара.       — Прекрасно! Можешь позвонить ему и спросить где их носит? — обрадовался Кейшин, тем не менее оставаясь хмурым.       В отличии от Юко, Хината ответил, хоть и не сразу.       — Алло? — послышался непривычно тихий голос Сё.       — Хината, где вас носит?! — рявкнул Кейшин, отобрав у Сугавары телефон.       С другой стороны послышался удивлённый вскрик, потом какие-то панические причитания, чей-то мужской голос и, наконец, Сё ответил:       — Я приеду сразу туда и всё объясню, обещаю! — нервно пообещал парень. — Встретимся у входа, хорошо? До свидания!       Хината отключился, не дав ничего сказав Укаю.       — Это... странно, — выдал Танака.       — К чёрту. Если они не придут, то им обоим несдобровать, — прошипел Кейшин, отдавая телефон Сугаваре. — Так, живо все в автобус! — скомандовал он, мысленно ругаясь.

***

      До входа в здание команда не дошла, завидев Хинату на парковке. Он стоял около чёрной машины, разговаривая с каким-то мужчиной. У обоих были подавленные лица.       — Хината, — подошёл к ним Укай, который всё ещё не мог успокоиться. — Какого чёрта? И где Юко?       Хината отвёл взгляд, и Кейшин почувствовал, что сказанное ему не понравиться.       — Вы же Укай Кейшин? — спросил мужчина. Блондин кивнул. — Меня зовут Акихиро Ито, я отчим Юко. Можно с вами поговорить?       Хината ускользнул от мужчин, всё так же пряча глаза. Укай напрягся.       — Дело в том, что Юко не сможет прийти. Несколько дней назад она попала в больницу и всё ещё не пришла в себя. Врачи не знают когда она очнётся. Хината узнал об этом вчера, когда заходил к нам домой, а сегодня мы ездили в больницу. Пожалуйста, передайте это команде, — Акихиро уже хотел было сесть в машину как вспомнил о чём-то и добавил. — А ещё, я уверен, Юко бы не хотела, чтобы из-за этого грустили. Обязательно пройдите отборочные, ладно? Юко была бы счастлива, — улыбнулся он.       — Да, — выдавил из себя Укай. — Мы постараемся.       Мужчины попрощались и Акихиро уехал, оставляя Кейшина со своими мыслями. Не на долго – к нему тут же подбежала команда. По их лицам Укай понял, что объяснять ничего не придётся.       — Давайте постараемся. Чтобы Юко, когда очнулась, могла вами гордиться, — только и сказал он.       Команда приободрились, поддерживая эти слова и двинулась к нужному зданию. Конечно же, наведя шухеру прямо у входа, а после повстречавшись с командой из Датеко и даже с Аобаджосай.       — А-а! — воскликнул Хината, уставившись на трибуны. — Это же луко-головый!       — Чё? — не понял названный. — Что ещё за луко-головый?       — Под это описание подходишь только ты, — рассмеялся стоящий рядом с Киндаичи парень.       — Приветик, Тобио-чан, Коротышка-чан! — помахал рукой Ойкава. — Как дела с чудно́й комбинацией?       А в следующее мгновение Ойкава получил очередной подзатыльник от Ивайдзуми.       — А, — увидев Тоору, Хината вдруг что-то вспомнил, тут же становясь удивительно серьёзным. — Ивайдзуми-сан, Ойкава-сан, — обратился к ним парень. — Большое вам спасибо за Юко!       Хината поклонился ровно на девяносто градусов, выражая свою благодарность и убежал к команде, оставляя парней в растерянности.

***

      — У Карасуно появился либеро? — удивился Мизогучи. — Да и того высокого парня я в прошлый раз не видел.       — У них ещё и тренер поменялся, — кивнул Ирихата, вспоминая девушку в маске, которую он сначала принял за менеджера. И уже потом, в процессе игры, он понял, что она далеко не менеджер. Интересно, куда она делась?       — Новые игроки и новый тренер...       — Интересно, насколько Карасуно изменилась?

***

      — Какие-то они напряжённые, — заметил Кенма, наблюдая за разминкой воронов с трибун. — Хотя и выглядят уверенно.       — Надеюсь, что у них ничего не случилось, — хмыкнул в ответ Куроо. — Кстати. Я вновь не вижу той девушки. У неё привычка такая – опаздывать на матчи?       — Вряд-ли..., — покачал головой связующий, вспоминая ту странную девушку. Мурашки тут же пробежались по коже с головы до ног, и он нервно передёрнул плечами.       — Неужели ты её так боишься? — рассмеялся брюнет.       — Не совсем. Просто... это очень непривычно, — пробормотал Кенма, имея ввиду её поведение.       Куроо в ответ только хмыкнул, вновь переключая внимание на площадку. Матч вот-вот начнётся.

***

Настоящее время.       Застегнув сумку с вещами, я ещё раз осмотрела палату. Кровать, тумбочка, шкаф и стол – ничего лишнего. Даже цветов на подоконниках нет.       В больнице я провела ещё неделю: нужно было сдать все анализы, прежде чем меня отпустят на все четыре стороны. Каждый день Сатоши-сан проверял моё зрение, которое оставалось неизменным. Я потихоньку привыкала смотреть на мир одним глазом и экспериментировала с внешностью, но в итоге вернулась к повязкам. Не хотелось светить свои глазом, мышцы которого скоро атрофируются и он будет жить своей жизнью.       В дверь постучали и тут же вошли.       — Ты собралась? — спросила мама. Я кивнула. — Тогда пошли. Акихиро ждёт нас в машине, а я уже закончила разбираться с бумагами, — бодро улыбнулась она. Всё ещё переживает.       — Спасибо большое, — я подхватила сумку и мы пошли на выход.       По пути пересеклась с Сатоши-саном, который пожелал нам всего хорошего и, мне в частности, больше не попадать в больницы. Улыбнувшись, я поблагодарила мужчину и попрощалась. Впереди меня ждала уютная кроватка, любимый плед и куча вкусняшек. А с проблемами можно разобраться и потом.

***

      Отдохнув дома ещё несколько дней, я всё же соскребла свою тушку с дивана и отправилась на поклон к Укаю-старшему. Уже на подходе я услышала крики малышни, которые неизменно тренировались. Оставив вещи у входа в дом, я обошла здание и оказалась на заднем дворе, где и была площадка. Первыми меня заметили мальчишки, кинувшись обниматься. Рассмеявшись, я ответила на объятия, а потом перевела взгляд на Старика.       — Давно выписали? — спросил он будничным тоном.       Стало не по себе.       — Не очень, — честно призналась. — Пару дней назад. Хотела сначала отдохнуть дома, а потом уже поехать сюда.       — Понятно, — кивнул он. — Заходи в дом, нужно немного поговорить.       Я кивнула и, оторвавшись от ребятни, пошла в дом, пока сам Укай раздавал детям задания. Зайдя на кухню, я сразу же поставила на плиту чайник, а потом достала чашки. Сзади раздался фырк, означающий, что лучше бы я села и не мешалась.       — Да ладно вам, — отмахнулась. — В конце концов, я же не инвалид какой-то.       — Почему глаз под повязкой? — тут же спросил Иккей.       — Повредила. Теперь вижу только одним глазом, — призналась. — Несколько недель тренировок и я снова в строю.       — Ну и хорошо, — кивнул он, проходя к столу. — Ладно хоть вообще очнулась, — добавил спустя несколько секунд.       Я легко рассмеялась.       — Мне рассказали как вы ругались на меня, когда я была без сознания.       — Сама виновата. Как ты думаешь, куда первым делом припёрся мой непутёвый внук, не получив от тебя ни одной весточки за долгое время? — саркастически спросил он.       На этот раз мой смех был неловким.       — Ну... а что там с матчем? — перевела тему. За спиной раздался вздох.       — Как и ожидалось. Проиграли.       — Но они ведь молодцы? — я повернулась к нему лицом, оперевшись о столешницу.       — О-хо-хо-хо! — рассмеялся старик.       Я удивлённо вскинула бровь, вспоминая, что же там такое было. Выключив плиту, я разлила кипяток по чашкам и, поставив их на стол, села напротив Укая.       — После первого дня матча я общался с тем старым кошаком, — Некоматой что-ли? Да, скорее всего. — Он и его команда решили посмотреть матч Карасуно и остались под впечатлением. С первым матчем не было никаких проблем, а вот с Датеко шли нога в ногу, но всё же победили.       — Полагаю, матч против Аобаджосай они проиграли, — наконец вспомнила сюжет манги.       — Да. Первый сет проиграли со счётом 26-28, а второй закончился аж на 38-40. Это была очень тяжёлая игра, они молодцы. Ужасно расстроились, правда. Кажется, Ирихата говорил что-то про то, что ему показалось будто Карасуно больше расстроились не своему проигрышу, а тому, что подвели тебя.       Я улыбнулась. Всё же, хоть они и придурки, но было приятно такое услышать.       — Правда... Не смотря на свой настрой, по словам всё того же Ирихаты, казалось, будто они не выложились на полную.       Я неловко почесал затылок, прикрывая глаз.       — Нет, это не совсем так. Уверена, тогда они выложились на все сто. Однако, во время наших тренировок я очень часто присоединялась к ним и они привыкли, что за их спинами есть кто-то невероятно сильный. Привыкли, что я всегда поправлю или помогу. Я добавлю в команду довольно большую мощь, вытаскивая из парней все их силы и они привыкли к этому. Мой косяк.       — За то время, что ты провела вместе с командой, они привязались к тебе, — согласился Укай. — Знаешь... Даже я, едва с тобой познакомившись, уже понимал, что смогу доверить тебе всё что угодно. Ты стала частью и той и этой команды Карасуно. Ты стала тем, в ком они нуждаются. И ты действительно можешь вселять в людей уверенность, пускай даже и не делаешь этого специально. Имеется в тебе своя аура.       — А ещё, — продолжил Иккей, но я поняла, что сейчас мы перейдём на другую тему. — Ты очень сильно мне кое кого напоминаешь. И не мне одному, кстати.       — И кого же? — удивилась я.       — Я даже достал записи на дисках. Перерыл бесчисленное множество, но таки нашёл нужную, — он сделал небольшую паузу, а после начал объяснять. — Когда-то давно я был в России, — в печёнке засвербило. — Мы ездили туда с Некоматой, хотели посмотреть на волейбольные команды, что представляли свою страну, — паника охватила тело. — Мужская команда была очень сильной, но, на мой взгляд, женская была сильнее. И это было поразительно. Однако, после того как одна из девушек больше не могла участвовать, они ослабли и на их место пришла другая команда. Позже стало известно, что девушку и вовсе убили.       Хотела я или нет, но он рассказывал то, что я так боялась услышать всё это время. Он говорил о моей команде и обо мне, глядя прямо в глаза.       — Ты напомнишь мне именно ту девушку. Особенно внешностью и манерой игры в волейбол. А ещё эта твоя любовь говорить на другом языке. Но та девушка умерла два года назад, а ты – здесь, живая.       Он замолчал, продолжая смотреть мне в глаза и пытаясь понять, прав он или это просто выдумка больного мозга. Хотелось отвертеться, сказать, что всё это бред и я вообще не в курсе что за девушка. Хотелось спрятаться от этого взгляда, что проникал прямо в душу. Но...       — Как звали ту девушку? — тихо спросила, не в силах прервать зрительный контакт.       — Евгения Совина, — ответил он.       Я вздрогнула.       Да... Пускай имя я слышала не так давно, пускай даже из уст Юко, но... Даже так. Даже так мне ужасно не хватало услышать это вместе. В одном предложении. В одном словосочетании.       — Команда называлась «Чеширские коты», — добавил он.       Он смотрел мне в глаза и видел мою реакцию. Что на имя, что на название команды. У меня не было сил отпираться, и его глаза распахнулись от удивления.       — Но... Как это возможно?       Я пожала плечами, отводя взгляд.       — Я просто очнулась Юко. Это всё ужасная мистика, но увы – это правда. Я умерла в России в 2008 году, а потом открыла глаза в 2000-ом, будучи в Японии, — я замолчала на несколько секунд, но всё же добавила крутящуюся на языке фразу. — Мама говорит, что я внешностью в отца, но я видела его только на старой фотографии. А своего отца я не то чтобы не помню, скорее не желаю помнить. Семья у меня была не очень, а вот друзья достались самые лучшие...       На кухне воцарилось молчание. Мы думали каждый о своём, не зная, что ещё можно сказать.       Отхлебнув чай из кружки, я поморщилась – уже остыл. Убрав его в сторону, я вновь посмотрела на собеседника. Тот смотрел в ответ и, судя по всему, собирался что-то сказать.       — И... Ты просто стала жить, будучи Като Юко? — я кивнула.       — Для своих я умерла. Уверена, меня в итоге нашли и похоронили. Наверняка они все ужасно грустили, — тихо пробормотала, вновь отводя взгляд.       Мужчина поднялся со стула и вышел из кухни, оставляя меня одну. Насколько минут его не было, а потом он появился в дверном проходе.       — Пошли, — кинул он, разворачиваясь. — Покажу тебе кое-что. — я вскинула голову и поспешила встать. Мы прошли в гостиную. — Садись, — он указал на кресло, стоявшее ближе всех к телевизору. Телевизор, кстати, был уже включен, а запись стояла на паузе.       Дождавшись когда я сяду, он сказал:       — Это запись с твоих похорон, — кратко сказал он, заставляя меня распахнуть глаза и в неверии уставиться на него. — И нечего на меня так смотреть, — проворчал он. — Один знакомый отдал два года назад. Как раз после твоей смерти. На твоих похоронах было много людей. СМИ, кстати, тоже не могли пропустить это.       Он отвернулся, включая запись. Я перевела взгляд на экран телевизора, жадно всматриваясь в лица людей.       Сначала появилась ведущая, — та самая Ольга, которая чаще всего брала у нас интервью, я помню! — рассказывая о том, где они находятся и что происходит. После этого показали толпу пришедших людей, среди которых я многих не знала. Камера переместилась в начало той толпы и показала открытый гроб, стоявший рядом с моей будущей могилой.       В гробу лежала я.       Одетая во всё белое, с платком в руках. Длинное, прямое, закрытое платье, по пояс укрытая саваном, с распущенными волосы и без единого украшения. Хотя и при жизни я их редко носила, не то что сейчас. Лицо было бледным, уже отдающее синим цветом.       Где-то рядом стоял священник и сотрудники похоронного бюро, а вокруг меня стояла моя команда.       Первую я заметила Сашку – она была выше нас всех. Она стояла, смотря прямо на моё лицо, поджав губы, хмурясь и сжимая кулаки. Она сгорбилась, хотя обычно всегда держала спину прямой, гордясь своим ростом. Да, она никогда не позволит себе дать слабину на людях. И даже при команде себе этого не позволит. Уж точно не сейчас.       Потом я обратила внимание на Лерку: она ревела в голос и постоянно вздрагивала, уткнувшись в живот Маше. И отчего то казалось, что её всегда яркие алые волосы сейчас побледнели, выцвели. Машка же обнимала Леру, скрыв своё лицо чёрной маской – эту фишку она переняла от меня – но глаза её были красными и… пустыми. Рядом с ними стояла Васька с мертвенно бледным лицом, которое сливалось с цветом её волос. Опухшие глаза, подрагивающие плечи – ещё несколько минут назад она ревела. И будет реветь ещё не раз. За плечи её обнимала Лена, пытаясь успокоить подругу, но и сама она была готова вот-вот расплакаться. А недалеко от них стояли Кара и Зара, крепко взявшись за руки и сжимая их до боли. Тёмные мешки под глазами были отчётливо видны на бледных лицах, которые не выражали ровным счётом ничего.       Я с болью смотрела на своих друзей. Чего-то такого стоило ожидать, но... Видеть их в таком состоянии было больно. Ужасно больно и невыносимо. Кошки раздирали душу на мелкие лоскутки, и я закусила губу, не замечая, что пошла кровь.       В следующий момент – Ольги уже не было, да и оператор, судя по всему, был другим – камера показала моего тренера, который, опустив голову, смотрел куда-то себе под ноги. Он сжимал и разжимал кулаки, скулы его казались острее бритвы, а губы искусаны до крови. Я не смогла сдержать порыва и сорвалась с места, подлетая к телевизору и падая на колени. Внезапная догадка посетила голову.       — ...вы не виноваты..., — отчаянно прошептала на грани слышимости.       Лишь бы он не винил себя в моей смерти! Прошу, не вините себя!!!       Камера показала моё тело крупным планом, и я дёрнулась от неожиданности. Но оторвать взгляд от экрана не могла.       — Эй! — услышала голос нашего менеджера – Игоря Александровича. Он надвигался на журналистов, с единственной целью – прекратить съёмки.       Съемки действительно прервались, но в следующее мгновение вновь показали мою команду. На этот раз за их спинами не было толпы людей, они стояли одни, глядя на могильную плиту. Похоже, все уже давным давно разошлись.       Камера приблизилась к девушкам, показывая их лица. Раздался мужской голос, который я никогда не слышала. Это был кто-то незнакомый и через чур оборзевший.       — Скажите, что вы сейчас чувствуете?       Лица Кары и Зары мгновенно приобрели хищные черты лица, озлобленно смотря куда-то выше камеры.       — Пошёл к чёрту! — рявкнула Кара. Зара выбила камеру из рук и видео оборвалось.       Обычно они справлялись с журналистами невероятно изящно, почти играючи, но даже сейчас я была полностью на их стороне: этот журналюга полез туда куда не стоит.       Ещё некоторое время я смотрела в чёрный экран телевизора, пытаясь уложить всё это в голове. Больно. Как же больно их видеть в таком состоянии.       — Я сначала не поверил, — заговорил Укай. — Когда ты сказала, что являешься Евгенией Совиной. Но сейчас, смотря на тебя, я понимаю, что ошибся. Пускай мой мозг и не может поверить в такое, но где-то внутри я понимаю, что это правда...       Он замолчал. На ватных ногах я поднялась с пола и еле дошла до кресла, падая туда без сил.       — Что будешь делать дальше? — вновь услышала его голос.       Я не знала, что ответить. Я не знала, что делать дальше.       — ...не знаю, — сипло прошептала, но меня вряд-ли услышали. Повторять не было сил и я просто помотала головой.       Послышался тяжёлый вздох. Укай вышел из комнаты и вернулся через несколько минут, держа кружку чая в руках. Он сунул её мне в руки и заставил выпить. Вроде бы стало легче, но на душе всё ещё было как-то гадко.       — Я ужасна..., — убито выдавила из себя.       — Не говори чушь, — строго произнёс он, убивая самобичевание на корню. — Ты умерла там и стала Юко. Ты решила жить дальше и это хорошо.       — Но я бросила команду.       — С этим ничего не поделать. Чтобы ты сказала? Сейчас тебе семнадцать лет. Когда умерла Евгения тебе было пятнадцать. Скажи, появись ты перед ними – они бы поверили? Поверили бы они, если бы ты появилась в то время, когда Евгения была ещё жива?       — ...нет, — прошептала.       Я знаю. Я уже думала об этом.       — Сколько тебе было, когда ты умерла? — он требовал от меня ответа.       Я замешкалась, понимая, что не помню.       — Кажется... Двадцать? Нет, двадцать один.       — Именно. С твоей смерти прошло два года. Что ты будешь делать сейчас?       — Не знаю..., — повторила.       Укай хмыкнул и, забрав у меня из рук кружку, сел в кресло напротив. Мы ни о чём не говорили.

***

      — Недавно ребята мне рассказали, что ты являешься каким-то там блогером, у которой миллионы подписчиков. Ты забросила этот свой блог? — однажды поинтересовался Укай.       — После того как начала помогать в клубе, времени оставалось меньше. А потом я и вовсе оказалась в больнице. Конечно, очнувшись, я объяснила там своё отсутствие, но новых видео или фотографий больше не выкладывала, — ответила, немного удивляясь.       — Раз уж ты не знаешь, что тебе делать, — я вздрогнула, вспоминая разговор, который произошёл несколько дней назад. — То делай то, что делаешь обычно. Занимайся волейболом, помогай ребятам и фотографируй. Ну или чем ты там занимаешься, — проворчал он. — А потом может что-нибудь и решишь.       — В таком случае... Я схожу к команде, а потом вернусь и буду дальше восстанавливаться. Хорошо?       — Ага, — махнул рукой. — Вали уже.       — Спасибо, — ответила, приподнимая уголки губ. Я развернулась, заходя в дом.       Уверена, он хотел бы о многом со мной поговорить, но не стал. Я благодарна ему за это. И за то, что рассказал про команду. Я ещё некоторое время не смогу вернуться к душевному покою, но мне вроде бы некуда торопиться. Пускай всё идёт своим чередом.       Попрощавшись, я забрала рюкзак и вышла, направившись к остановке.       Пора бы и навестить команду.