Часть 20. Я воскрешу его!

«Каждая жизнь должна служить нам, чтобы мы учились чему-нибудь. Любви. Искренней увлечённости. Искусству. Вот чему надо посвящать свою энергию. Тому, что нас улучшает, а не разрушает».

Шум ликующей толпы оглушает, словно гром. Я стою на трибуне, изможденная, грязная, кровь змея липнет к коже. Усталость сковывает меня крепче любых оков, и всё, о чём я мечтаю — это горячая ванна и мягкая постель, а никакой-то там банкет в честь победителя четырёх стихий. Едва замысловатый узор, начертанный кровью змея, вспыхивает на моей руке, как двери зала с оглушительным грохотом распахиваются. В помещение врывается Ади. — Они казнят Винчесто! В одно мгновение радость, как лёгкий дым, растаяла в воздухе, уступая место буре ненависти и злобы, источаемой демонами. Ангелы, охваченные растерянностью и гордыней, застыли в безмолвном противостоянии. Толпа школьников, словно стая голодных волков, с громкими криками устремилась на школьный двор, не слыша и не видя настойчивых призывов Кроули и Фенцио остановиться. Их шаги эхом разносились по округе, а голоса сливались в оглушительный вопль, похожий на шум урагана. Пока никто не обращает на меня внимания, я медленно отхожу от учителей, стремясь вырваться на свежий воздух. Я чувствовала себя мухой, застрявшей в стеклянной банке, где солнце безжалостно жгло. Звуки доносились до меня, но превращались в неразборчивый гул, словно кто-то пытался рассказать мне сказку, но я не могла разобрать ни слова. Моё тело ныло от напряжения, каждая мышца кричала от усталости. Воздух стал вязким, как кисель, и я задыхалась. Всё вокруг казалось нереальным, как в кошмарном сне, где я не мог найти выхода. — Тесса! Мое имя доносится откуда-то издалека, словно легкий шепот ветра, но я не уверена, что это не просто иллюзия, созданная другими звуками. Сжав холодные мраморные поручни, я медленно спускаюсь по лестнице, чувствуя, как каждый шаг приближает меня к бездне. Мир кажется зыбким и призрачным, и я отчаянно пытаюсь ухватиться за него, словно за единственную спасительную нить. «Винчесто», — шепчу я про себя, пытаясь удержать мысли, но они ускользают, словно песок сквозь пальцы, оставляя лишь тусклую пустоту. — Тесса! — внезапно чья-то сильная рука схватила меня за запястье, и мир словно вспыхнул яркими красками. Голоса, до этого приглушённые, вновь зазвучали громко и настойчиво, наполняя пространство вокруг. Передо мной стояла девушка с тёмными волосами и глазами, сверкающими, как два луча солнечного света — Мими. Её тревожный взгляд пронзил меня насквозь, заставив сердце забиться быстрее. — Идем! Я его чувствую! Не произнеся больше ни слова, она тащит меня сквозь гущу людей к выходу из замка, словно тень, ведомая неведомой силой. Её пальцы, как стальные оковы, не отпускают моей руки, несмотря на все мои попытки вырваться. — Мими, подожди! Куда ты меня тащишь? Кого ты чувствуешь? — мой голос дрожит, но она не слышит, её взгляд устремлён вперёд, будто за ней гонится что-то страшное. — Мими! Остановись! Острая боль, словно раскалённый клинок, пронзала меня вновь и вновь. Я едва не падала, спотыкаясь на каждом шагу, будто ноги отказывались служить, не желая нести меня дальше. — Отца! — выдохнула она, почти беззвучно, словно в трансе. — Я чувствую его. Он здесь. В школе. Вылетев из школьных дверей, мы бросились бежать по усыпанной щебнем тропинке вслед за четырьмя фигурами впереди. Одного из них я узнала мгновенно — это был Люцифер. Его кроваво-чёрные крылья, словно выточенные из тьмы, невозможно было спутать ни с чем. Мими внезапно остановилась, и я врезалась в её спину. Четверо бессмертных не сводили с нас своих пристальных взглядов, полных угрозы. Один из них выделялся особенно: его жуткие серые крылья, напоминающие крылья горгульи, вздымались над остальными. Его взгляд пронзил меня, как ледяная стрела, проникая в самую глубину души и выворачивая её наизнанку, словно холодный ветер, пробирающийся сквозь щели древнего замка. Мы пошли медленнее, каждый шаг давался с трудом. Оставшаяся часть пути казалась бесконечной, и я чувствовала, как воздух вокруг нас густеет, наполняясь напряжением. Когда мы наконец приблизились к ним, жуткий демон заговорил, обращаясь к бессмертному, чей рост едва достигал полутора метров. — Оповести о нашем приходе. — Да, милорд, — слуга поклонился и убежал. Раз к нему так обращаются и рядом с ним Люцифер, значит он сам Дьявол. «Сатана собственной персоны». Мими склонилась в изящном поклоне. Я же осталась стоять непоколебимой, и, заметив это, девушка мгновенно схватила меня за руку и жестко потянула вниз, заставляя меня присоединиться к её поклону. Сатана бросил на Мими взгляд, пронзённый ледяным презрением, словно оценивая её с высоты своего несокрушимого величия. Затем его тяжёлый взор медленно скользнул ко мне, и я почувствовала, как внутри меня поднимается волна тошноты, смешанной со смертельным ужасом. — Позвольте, милорд, я отправлю свою дочь обратно, и мы продолжим путь, — произнёс демон с длинными густыми волосами, в котором я уловила нечто схожее с Мими. «Мамон». — Отец… — начала Мими. — Молчи, — начал Мамон. Но Сатана остановил его жестом руки. — И что же двух учениц школы заставило встречать нас? Зная твоё прошлое, Мими, я настоятельно советую тебе оставаться в своей комнате и не высовываться. А ты, вместо этого, разгуливаешь здесь, да ещё и с непризнанной! — ноздри Санаты гневно раздулись, выражая его неприязнь. — Всё ещё лелеешь надежду на смягчение приговора? Мими, я глубоко разочарован в тебе. Она опустила голову, и её глаза, мерцающие от непролитых слёз, утонули в густой тени. Сатана снова обратил на меня свой ледяной, пронизывающий взгляд, словно пытаясь проникнуть в самую глубину моей души. — А ты кто такая? — Я… — Никто! — заявил вдруг Люцифер, выступая вперёд. — Очередная вшивая непризнанная. Сатана мимолетно взглянул на сына. — Да? — спросил Сатана, обращаясь ко мне. Его голос был будто горящая лава, которая сметает свет на своем пути. И я, как город Помпеи, смиренно ожидала своей участи. Сатана медленно повернул голову в сторону Мими, и я впервые за это время взглянула на Люцифера. И поняла, чей взгляд меня все это время прожигал насквозь. В его рубиновых глазах читался гнев вперемешку с паникой. «Чего он боится? Что пропустит казнь, разбираясь с нами?» — Да, Мими, так и есть? — спросил Сатана. — Она обычная непризнанная? Мими не поднимала глаз, словно боялась встретиться с его взглядом, тогда он взял ее за подбородок, вынуждая смотреть на него. — Кто она? — повторил он, его голос был низким и угрожающим, но в то же время пронизанным странным интересом. — Тесса Уокер, — выпалила я, опережая Мими на долю секунды. Её ответ был предрешён, но мне уже было плевать на то, как всё обернётся. Вся школа знала, кто я, и всё благодаря Ребекке. Её слова разлетелись, как ядовитые стрелы, и теперь каждый смотрел на меня с холодным презрением. Никакие усилия не могли изменить этот яд, разлившийся в воздухе. Но теперь меня охватило странное любопытство. Как же Сатана отреагирует на эти новые, разрушительные сведения. Люцифер прикрыл глаза, пытаясь сдержать бурю гнева, бушующую внутри него. Его лицо оставалось непроницаемым, но я чувствовала, как напряжение вибрирует между нами, как натянутая струна, готовая вот-вот лопнуть. — Она дочь Реббеки, — произнесла Мими с легким опозданием. — Тереза Уокер, дочь серафима Ребекки. Замечательно, — Сатана коварно улыбнулся. — Не знал, что у неё есть дочь, — в последнее слово он вложил всю свою неприязнь. — Ты, видимо, родилась на земле, иначе бы эту шлюху уже давно выгнали отсюда. — Моя мать не шлюха! — возмутилась я. Несмотря на все наши с ней недомолвки, они только наши! Она все ещё остаётся моей матерью! — Еще какая девочка, ведь именно она соблазнила Винчесто и навлекла на него беду. Она его подставила. Я в недоумении обернулась в сторону Мими, как бы задавая вопрос: «Что тут было, пока я отсутствовала?» — Она не… Люцифер резко оборвал меня, не дав закончить фразу. — Отец! Винчесто сейчас… — начал Люцифер, и Сатана метнул в его сторону испепеляющий взгляд. — Интересно, твоя смерть сойдет за смерть Реббеки, — играющим тоном начал Сатана, озаряясь улыбкой. — Конечно, ты не она, но порой и рыба мясо. Тогда будет все относительно честно. Почти. Один демон на одну дочь серафима. Как только он закончил свое предложение, невидимая сила обрушилась на мое горло, словно чьи-то невидимые пальцы начали душить меня. Сатана сжал кулак, и с каждой миллисекундой давление становилось все невыносимее, словно кто-то затягивал удавку на моей шее. Я схватилась за горло, пытаясь освободиться от невидимых тисков, но их там не было. Вместо этого я, сама того не осознавая, начала царапать свою кожу, оставляя глубокие следы. Не в силах больше выносить эту пытку, я рухнула на колени, отчаянно пытаясь вдохнуть хоть глоток воздуха. Сердце колотилось как бешеное, его ритм эхом отдавался в ушах. — Отец! — голос Мими, дрожащий и приглушённый, словно раздавался из глубины воды. — Прошу, сделай что-нибудь! Прошу! Впереди мелькнула неясная тень, словно призрак из иного мира. Хватка, что держала меня, ослабла, но не исчезла. Я почувствовал, как воздух робко коснулся моих легких, и я сделала крохотный, рваный вдох. — Что? В чем дело? — раздался насмешливый голос, пропитанный ядом. — Ни в чём! — твёрдо заявил Люцифер, продолжая заслонять меня собой. — Из-за этой непризнанной мы можем опоздать. Его голос был пронизан тревогой, которая не могла ускользнуть от Сатаны. — Да? Только поэтому? — не унимался Сатана, продолжая свою игру в «кошки-мышки». Из-за фигуры Люцифера возникает ещё более грандиозный образ, источающий опасную и даже смертельную угрозу. Сатана обходит сына, не сводя с меня взгляда, и заходит мне за спину. Я хочу обернуться, но не успеваю — огненные руки железным обручем сжимают мою шею. Я пытаюсь отстраниться, но сил совсем нет, хватаюсь за пальцы Сатаны, но мои пальцы бессильно соскальзывают. Он поднимает мою голову так, чтобы наши взгляды с Люцифером встретились, и как только это происходит, его алые глаза мгновенно поднимаются на отца. — Да, — твердо произнес Люцифер, прожигая взглядом отца. — Только поэтому. С замиранием сердца я стояла, не в силах пошевелиться, и могла лишь смотреть на величественную фигуру Люцифера. Неподалеку чувствовалась обеспокоенная энергия Мими. — Что ж, тогда, — медленно начал Сатана. — Чего же ждать? Щелчок. Вскрик Мими. Резкая боль спазмированной, словно затекшей мышцы. Напуганные алые глаза Люцифера. Темнота.

***

— Я решу ее судьбу! — Тесса! — Ты уродка, Тесса! — Ты не умеешь рисовать! — Ты никто! — Серьезно? Ты? Ты видела себя? Тесса, тебя никто не полюбит никогда! — Ты никому не нужна! — Я никому не нужна… Ночная дорога, словно бархатный ковер, простирается в тишине, обрамленная густой бахромой изумрудных елей. Их высокие стволы тянутся к небу, словно древние стражи. — Через полтора часа буду уже у тебя… Не переживай, всё будет хорошо… Яркая жёлтая разметка на чёрной дороге. — Будь аккуратней… Вспышка фар от машины сзади. Обгон. Удар. Звуки рвущегося металла и кружащийся мир.

Страх.

Боль.

Кровь.

Темнота.

***

Вдох. Тяжелый, обжигающий, словно в легкие плеснули не воздух, а кипящую лаву. Он пронзал насквозь, выжигая изнутри. Я попыталась сделать выдох, но он застрял где-то в горле, оставив лишь горький привкус отчаяния. Сквозь пелену боли и тумана я различила знакомый силуэт. Люцифер. Его лицо было искажено тревогой, но глаза светились искренней радостью. Это не могло быть правдой, не могло. Но его присутствие здесь, его тепло, его запах — всё это было слишком реальным, слишком осязаемым. Я протянула руку, словно хотела убедиться, что это не мираж. — Люцифер, — прохрипела я, чувствуя жуткую боль в горле. В следующий момент демон, прижав меня к себе, впился в губы. Затем, по-видимому, чувствуя напряжение и смятение, он мягко прервал поцелуй, но, все еще не отпуская меня, прижал ближе, утыкаясь носом в мои волосы. — Ты жива! — выдохнул Люцифер. Его голос, низкий и глубокий, словно обволакивал, как тёплое, уютное одеяло в морозный вечер. В его присутствии, несмотря на всё произошедшее, я почувствовала, как напряжение, сковывавшее меня, начало медленно отступать. Его тепло, исходившее не только от слов, но и от самой его сущности, было таким успокаивающим, что я вдруг осознала: впервые за последние пару суток я действительно чувствую себя спокойно. — Тесса, ты жива! Я так испугалась! — Мими, словно вихрь, обрушилась на меня, вырывая из объятий Люцифера, и заключила в свои теплые, дрожащие руки. И тут я осознала, что только что лежала на коленях принца Ада. — Что случилось? — ничего не понимая, просипела я, пытаясь понять, что произошло. — Что у меня с голосом? — А то, что не надо было дерзить отцу, — пояснил Люцифер, вставая. — Сатана свернул тебе шею, милая, — осторожно сказала Мими. Я прикоснулась к шее, и боль, острая, как лезвие ножа, пронзила меня насквозь. Я невольно вздрогнула, стиснув зубы, чтобы сдержать стон. Воспоминания хлынули в сознание, словно яркие, ослепительные вспышки фейерверка, оставляя за собой огненные следы. Змеиная голова. Авации. Татуировка, проявляющаяся на коже. Ади. Мими. Люцифер с группой высших демонов. Хитрый взгляд Сатаны и свирепый Люцифера. Внезапно мой смех вырвался наружу, словно освобождённый дух, как будто я узрела нечто столь уморительно нелепое, что сердце моё не смогло сдержать радости. Хотя, по сути, так и было. — Тесс, что с тобой? — с тревогой в голосе спросила Мими, глядя, как я, задыхаясь от смеха, вновь опускаюсь на холодный каменный пол. — Тесса, — обеспокоенно произнес Люцифер. — Я не умерла на соревнованиях, — закрывая лицо, произношу я, все ещё смеясь. — Но умерла в школе — от рук Сатаны. — Ти, — успокаивающе произнесла Мими, поглаживая меня по руке. — Но почему я всё ещё жива? Не думаю, что твой отец знает, что такое пощада… — я приподнимаюсь на локтях, устремляя взгляд прямо в глаза Люцифера. — Или что это было? Люцифер медленно поднял взгляд, его глаза сверкали холодным огнем. — Это последствия твоего длинного языка, — произнес он с обманчивой мягкостью. — С ним пререкаться нельзя! НИКОГДА! — последнее слово он выделил, как будто вколачивая каждое в мое сознание. — А раз ты до сих пор жива, значит, отцу ты нужна. Зачем-то. — Но зачем нужна Сатане? — произнесла я, поднимаясь. — Из-за матери? — Как минимум Сатана позабавился. — произнесла Мими с заговорщицкой ухмылкой, её глаза лукаво сверкнули, когда она перевела взгляд на принца ада. Люцифер, уловив её намёк, лишь закатил глаза, его лицо исказилось в лёгкой злости, но в глубине души он не мог не признать её правоту. — Какого черта вы вообще сюда пришли?! — демон пошёл в наступление. — Проблем мало?! «Будто я нарочно ищу приключения на свое мягкое место! Меня вообще сюда притащили, а тут советник и Винчесто. Винчесто!» — Твою мать! — вскрикиваю я, вспоминая, за чем мы бежали. — Винчесто! — Уже слишком поздно. — Что вообще произошло за эти пару дней, пока меня не было? — возмутилась я. — Пару дней?! Ти, тебя не было пять дней! — Пять дней… — Винчесто обвинили, осудили и вынесли приговор за это время. И твоя мать обвинитель. — Где состоится казнь? — На полуострове правосудия… Резко развернувшись, я на мгновение утратила равновесие. Люцифер рванулся ко мне, готовый подхватить, но я уже взяла себя в руки и устремилась вперед. — Тесса! От бега мышцы и раны заныли с новой, пронзительной силой, казалось, что к концу дня я просто рассыплюсь. Если просто доживу. Казнь должна была проходить в закрытом от посторонних месте, куда нельзя было долететь. По крайней мере так, чтобы тебя не заметили. Туда вел единственный доступный узкий каменный проход. Добежав до места, я резко остановилась, так что Люцифер еле успел затормозить. Несмотря на всю скрытность и трудности местоположения, все, кто хотел поглазеть, пришли. Они прятались за каменными выступами. Я оставалась в туннеле, не осмеливаясь выйти из тени. — Винчесто должны казнить на закате. — послышался тихий голос Люцифера прямо над ухом. Солнце уже почти скрылось за горизонтом, оставляя лишь последние лучи света. В воздухе витала гнетущая тишина, нарушаемая лишь редкими звуками. Я окинула взглядом собравшихся: величественный Сатана, его пешки, недавно чествовавшие меня Кроули и Фенция, чей довольный вид освещал злорадной улыбкой его лицо. Также присутствовало несколько советников небес и ада и ещё пару шишек, которых я не знала. И, наконец, совершенно безэмоциональная Ребекка, которая смотрела строго перед собой, игнорируя облаченную в серое фигуру с длинными черными волосами, стоящую на пьедестале. — Почему серое? — спросила я у Люцифера. — Серый не принадлежит ни ангелам, ни демонам, — тихо начал приг. — А так как Винчесто нарушил предписанные порядки, он не достоин относиться к нам. Отныне он не демон. Отныне он никто. — Его тело не сожгут, как Сэмми? — Нет. Он не достоин перерождения… Крылья Винчесто сковывали золотые цепи с шипами, которые глубоко уходили под крылья, причиняя нестерпимую боль. Они вообще выглядели нездоровыми, будто уже были сломаны. Рядом с осужденным стоял облаченный во всё белое палач, в его блестящем остром топоре отражалось садящееся солнце. — Отец отказался подчиняться Раю и не предоставил палача, — поясняет Люцифер. — Ваше решение окончательно, так зачем же медлить? — начал Сатана. — Быстрей казним, быстрей я вам объявлю войну. Сатана произнес эти слова с леденящей душу уверенностью, словно для него не имело значения ни утрата преданного соратника, ни начало кровопролитной войны. — Мы уже обсуждали данный вопрос с вами ранее, — начал представитель высших небесных чинов. — Вы были ознакомлены с нашими условиями… — Вы высказали свои позиции, и мы приняли кое-что к сведению, — зло сказал Сатана. — Но ваши требования недопустимы. Проще развязать войну. Когда диалог затих, вперед выступил ангел, чей облик дышал величественным спокойствием, близким к серафимам. Его голос, холодный и уверенный, прозвучал в тишине: — Что ж… Будет последнее желание? Винчестер бросил на Ребекку взгляд, полный отчаянной надежды и изможденной усталости. Она стояла неподвижно, словно статуя, не выказывая ни единой эмоции. Её лицо было безмятежным, как гладкое озеро, отражающее звезды. Казалось, она не осознавала, что её любовь сейчас убьют. Или, возможно, это была не любовь вовсе, а лишь тень дружбы, чьи огни медленно гасли в сумраке. Но даже в этом, её спокойствие оставалось непоколебимым, словно гранитная скала. «Кто же ты такая? Ну уж точно не моя мать! Нет, я ему не позволю умереть, зная, что он никому не нужен». Я вырвалась из тени, словно вихрь, и Люцифер, стоявший за моей спиной, не успел схватить меня. Его проклятия эхом разнеслись по воздуху, когда он бросился вдогонку, — Я хочу с ним попрощаться! — заявила я. Мать бросила на меня укоризненный взгляд, в котором читалось раздражение. — Ты? — с неприязнью произнес Сатана. — Уокер, тебе вообще нельзя здесь быть, — сообщил Кроули. — Так что нет. «Нет, я должна с ним попрощаться! Он нам помог! На его месте могли быть мы с Люцифером! Он расплачивается за нас!» — Идем, — Люцифер, больно схватив меня за плечо, пытался уволочь прочь. — Тесса! Сейчас же! — процедил сквозь зубы он. Я не собиралась подчиняться его приказу. Резким движением я вырвала свою руку из его цепких пальцев, — Упертая дура! — Пожалуйста, — взмолилась я. — Нет! — заявил Сатана, дав отмашку на действия палача. Я ринулась к нему, желая сказать, как мне невыносимо жаль. Как жаль моей холодной, бесчувственной матери, и как невыносимо мне будет его не хватать. Люцифер, словно уловив движение моей души, молниеносно хватает меня с такой силой, что я едва сдержала крик. Его пальцы впились в мою кожу, словно железные клещи. Винчесто, не сводя с меня взгляда, подмигнул и едва заметно улыбнулся, словно скрывая за этой улыбкой что-то большее. В очередной попытке освободиться я почувствовала, как Люцифер лишь крепче сжал меня в своих объятиях, прижимая к своей мощной груди. Его руки, словно стальные обручи, обвились вокруг меня, не оставляя ни единого шанса на побег. Винчесто опустил голову, и палач, не мешкая, поднял топор. Не выдержав, я отвернулась и в этот момент услышала удар, от которого вздрогнула всем телом. Слезы хлынули из моих глаз, как бурный поток, вырвавшийся из плотины. С трудом я заставила себя взглянуть на подиум. Там, на залитой кровью сцене, лежало безжизненное тело. Я видела раздробленную кожу, размозженные сосуды и шейные позвонки, торчащие из открытой раны. Голова же откатилась на метр и превратилась в пропитанный кровью и грязью комок спутанных волос. Тревожное предчувствие сковало меня, словно невидимая сила сжала мой желудок в тугой узел, угрожая вывернуть его наизнанку. Но этого не произошло — возможно, виной всему был лишь пустой желудок, или же усталость, или поглощающая тьма внутри. Не верилось, что это Винчестер, не верилось, что его больше нет. Не верилось, что это всё вообще происходит со мной. Сатана поднялся на эшафот и, приблизившись к отрубленной голове, взял её за волосы. Неприятная судорога вновь свела мой живот. Внезапно я ощутила могильный холод, грудь сдавило, и перед глазами потемнело. Меня пронзил мощный импульс, словно кто-то изгонял мою душу. Дрожь, ледяной пот… — Довольны? Надеюсь, что да! Ведь вы только что подписали себе приговор! — пригрозил Сатана и швырнул голову Венчесто в сторону Верховных, обрызгивая их всех кровью своего бывшего десницы. Голова Винчесто глухо стукнулась о землю, и я вздрогнула, словно от удара. Сердце замерло, а потом заколотилось с бешеной скоростью. Я попыталась вырваться, вцепившись похолодевшими пальцами в огненное кольцо рук Люцифера. Но он лишь крепче прижал меня к себе, не понимая, что я хочу сделать. Я бессильно повисла в его объятиях, чувствуя, как силы покидают меня совсем. Борьба была бессмысленной, и я сдалась. Я чувствовала, как дрожит всё мое существо, как меня выворачивает наизнанку. Я не чувствовала себя вообще в своем теле. Я чувствовала тепло рук Люцифера, жар его груди, пульсацию крови, ощущала жар заходящего и начинающуюся прохладу вечера. Затуманенным взором я наблюдала, как Сатана величественно расправил свои кожистые крылья и взмыл в небеса, словно черная тень, разрывающая ткань реальности. Остальные, не колеблясь ни мгновения, последовали за ним, их шаги были решительны и быстры, оставляя за собой пустоту, которая казалась еще более зловещей в этом безмолвном месте. Когда последний луч солнца угас за горизонтом, на земле мелькнул отблеск. В тот миг я вспомнила, как в момент восхождения Сатаны на эшафот его нога задела что-то, и это что-то, упав, сверкнуло, как падающая звезда. Воспользовавшись мгновением, я с яростью наступила демону на ногу и, разрывая оковы его хватки, вырвалась на свободу. — ТВОЮ МАТЬ! — прорычал Люцифер, отпрыгивая в сторону. — Совсем поехала, Уокер! Добежав до заветной цели, я рухнула на колени, не обращая внимания на лужу крови. Сердце колотилось, словно молот в кузнице, а в ушах звучал только шёпот — шёпот прошлого. Это было кольцо Винчесто. Я протянула дрожащую руку, коснулась холодного металла, и вязкая алая жидкость испачкала пальцы. Сжав кольцо, я почувствовала, как остаточная энергия десницы пульсирует в нём, словно живой отпечаток. Я знала, что кольцо было для демона чем-то гораздо большим, чем просто драгоценность. Ребекка подарила его в те далёкие времена, когда её душа ещё не успела почернеть, когда, возможно, где-то глубоко внутри неё мерцала искра любви. В этом кольце я видела хрупкий осколок прошлого, бережно хранимый Винчесто. Не знаю, сколько прошло времени, прежде чем чьи-то сильные пальцы безжалостно сжали мою руку. — Тесса, поднимайся, — его голос, глубокий и бархатистый, проник в самую душу. Люцифер мягко, но уверенно поднял меня, и я, словно во сне, подняла глаза. Его взгляд, алый, как кровь, обжёг меня, и я утонула в его бездне, потеряв себя. Этот взгляд, такой обыденный для Люцифера, но до боли родной, пронзал насквозь. Не знаю почему, но слезы, которые я тщетно пыталась сдержать, хлынули потоком. Смерть Винчесто стала последним ударом, сломавшим меня. Все чувства, что я носила в себе, вырвались наружу, как шторм, сметающий все преграды. Не в силах совладать с собой, я уткнулась лицом в грудь демона и разрыдалась. На мгновение он застыл, как статуя, а затем его руки, горячие и сильные, словно спасательный круг в бурю, обняли меня. — Что случилось с твоими волосами, Непризнанная? — спустя какое-то время мягко спросил Люцифер, поглаживая меня по спине. Усмехнувшись слезами и соплями, я подняла голову. — Я больше не нравлюсь тебе? Без моих волос? — голос мой дрожал, как тонкая нить паутины на ветру. — Нет, — Люцифер ответил мягко, — ты нравишься мне любой. Я подняла взгляд, удивленная его словами, но Люцифер продолжал смотреть не на меня, а на мои волосы. Его пальцы, словно нежные прикосновения ветра, скользили по прядям. Пять дней на турнире, без единой расчески, в вихре битв и поединков, мои волосы стали свидетелями моих страданий. Поспешно обрезанные, чтобы не мешать, они теперь выглядели жалко, как будто я сама предала себя. Но в его словах, произнесенных легко и непринужденно, было что-то, что одновременно смущало и тревожило меня. — Они мешались, — ответила я, решив не заострять внимания на словах Люцифера, боясь, что он может пойти в обратную. — И я их отрезала. — Ясно, — тихо ответил Люцифер, целуя меня в висок. Демон крепче сжал меня в своих объятьях, уткнувшись лицом в мои волосы. В этот момент я ощутила странное, почти волшебное спокойствие, словно его дыхание стало моим личным оазисом. — Зачем оно тебе? — спросил Люцифер, когда мы уже возвращались в академию. Я посмотрела на него, пытаясь понять, о чём говорил демон. Его взгляд был прикован к кольцу. Я пожала плечами. — Это кольцо Винчесто, — прошептала я, нежно касаясь пальцами прохладного металла. — И раз оно со мной, значит, его частичка всё ещё живёт. Он был единственным, кто проявил ко мне доброту. Единственным, кто, казалось, не желал мне смерти… — мои губы тронула лёгкая усмешка, а глаза блеснули от воспоминаний. — Он был лучше моей матери. Гораздо лучше. И я не хочу отпускать его так скоро. — Не легче выкинуть его? Оно же лишнее напоминание и боль, — чуть слышно спросил демон. — Нет. Я хочу его помнить. И это сейчас больно, позже станет легче. Не думаю, что кому-то понравится, что его забудут. Я надела кольцо на палец, оно было сильно свободно мне. И я подумала, что надо будет найти цепочку. — Если бы меня сегодня убили, — начала я, останавливаясь и устремляя заплаканные глаза на Люцифера. — Твой отец захотел бы меня прикончить совсем… Или на соревнованиях… — На соревнованиях не умирают, — поправил меня Люцифер, тоже останавливаясь и поднимая свой взгляд на меня. — Не важно. Ты бы хотел меня вспоминать? — спросила я, понимая, что, возможно, не услышу того, чего хочу, но мне нужно это знать. — Хоть изредка? — Нет. Моё сердце камнем рухнуло вниз, и слёзы, словно тяжёлый туман, застлали глаза. Я опустила голову, пряча их от его взгляда, и, пошатываясь, двинулась вперёд, стараясь не выдать своих чувств. «Что я хотела услышать?» — Нет, — Люцифер остановил меня, хватая за запястье. Я робко подняла взгляд, полный горьких слёз, на Люцифера. Он нежно обхватил мой подбородок пальцами, словно боялся, что я исчезну, если он ослабит хватку. — Я бы не вспоминал тебя, если бы мог, — тихо произнёс он, и в его голосе я услышала ту самую боль, которую он так старательно скрывал. — Просто потому что не смог бы забыть. Его слова повисли в воздухе, как тонкая нить, готовая вот-вот порваться. Он замолчал, но я видела, как его губы дрожат, а в глазах мелькает тень сомнения. — Тесс, — прошептал он, и его голос дрогнул, — мне кажется, я тебя лю… Люцифера внезапно пронзил какой-то внутренний импульс. Его тело вздрогнуло, и он отпрянул, словно от невидимого удара. Взгляд мгновенно потускнел, устремившись в глубины воспоминаний. Лицо исказилось гримасой страдания, затем ненависти, а после — неистовой злобы, готовый поглотить всё вокруг. — Люцифер… — опасливо спрашиваю я. Когда демон вновь поднимает взгляд, его глаза вспыхивают, словно раскалённое пламя. — Он, — процедил Люцифер, испепеляя меня взглядом. — Я его чёртов эксперимент! Произнеся эти слова, я осознала, что случилось. В тот миг, когда Винчесто покинул этот мир, он разорвал оковы забвения. Люцифер вспомнил всё, что когда-либо узнал, и тьма, скрытая в его душе, вновь обрела силу. — Я убью его! — зарычал Люцифер, быстро разворачиваясь. — Нет, — крикнула я и, сделав шаг вперед, вдруг оступаюсь и проваливаюсь в темноту.

***

Темнота.

Голос Фенцио звучал, словно эхо: — Непризнанный, чьи мечты о светлом будущем горят ярче звезд. Ангел-лжец, чей голос шепчет истину, и демон, чья душа пожертвовала собой ради другого. Их путь — это танец теней и света, где каждый шаг — это выбор между добром и злом. Скованность во всем теле, без возможности пошевелиться. — Тесса, — голос Люцифера. Веки на мгновение слегка приподнимаются, и передо мной возникает размытый мир, где очертания предметов танцуют в неясном свете всполохов. — Заткнись! — голос Ости. Чьи-то когтистые пальцы больно стискивают мои щеки. — Не тронь ее! Злобный, раскатистый смех. Боль в руке. Потоки бордовой крови, стекающие в потемневший от времени серебряный кубок. — Я воскрешу его!