Часть 2. Помоги мне...

«На погибель себе и ей идешь!» — снова прозвучали в ушах слова вещего сна.

Гейнце Н. Э., Князь Тавриды, 1895

***

Раннее утро. Воздух пронизан прохладой, которая вот-вот уступит место жаркому дыханию дня. Солнце, робко выглядывающее из-за горизонта, окрашивает белоснежный песок в нежные оттенки рассвета. Он мерцает, словно тысячи маленьких бриллиантов, разбросанных по земле. — Люцифер… По бархану дюны песок начинает плавно струиться, словно нежный шелк, осыпаясь вниз. — Люцифер… Знакомый до боли голос, едва уловимый, словно шепот ветра, проникает в самое сердце, заставляя его сжаться от неведомого страха. — Помоги, — тихо произносит Тесса. Без крыльев, как будто бы еще человек, Тесса стояла на вершине песчаной дюны. Вокруг простирались бескрайние просторы, где солнце, словно художник, щедро разбрасывало свои золотые мазки по бескрайнему полотну. Его лучи, словно невидимые пальцы, нежно играли с ее густыми, опять длинными русыми волосами, придавая им волшебный блеск. Легкое белое платье, словно невесомая вуаль, развевалось на ветру, окутывая ее фигуру мягким, воздушным ореолом. — Помоги мне, — просила она. Обнажённые ноги девушки утопали в мягком песке, а взгляд устремлялся вдаль, к горизонту, где в восходящем солнце терялась граница между небом и землей. — Люцифер… На платье в области сердца Тессы внезапно появилось темно-алое пятно, словно чья-то злая рука оставила свой кровавый след. — Помоги… Парализующий страх, беспомощность и отчаяние сковывали всё сильнее с каждой секундой, пока девушка звала на помощь сквозь пелену разума. Хотелось броситься к ней, обнять, защитить, но она была слишком далеко, словно мираж, ускользающий с каждым шагом. Белое платье, когда-то невинное, как утренний рассвет, медленно погружалось в багрянец, словно поглощаемое зловещей тенью. Кровь струилась по лёгкой ткани, как слёзы, стекала с рукавов, оставляя на песке зловещий бордовый след, который, казалось, был живой. — Помоги, — Тесса моргнула, и из ее глаз потекли кровавые слезы. Внезапно налетел ветер, вздымая вихрь. Платье оставалось неподвижным, в то время как волосы взмыли ввысь, создавая вокруг головы ореол, подобный божественному сиянию. Но мгновение спустя всё стихло, и мир вновь погрузился в безмятежную тишину, как будто ничего и не было. — Помоги мне, — на сей раз требовательно произнесла Тесса, взглянув прямо в глаза, прямо в душу. Проснувшись словно от выстрела, Люцифер резко сел в кровати. Его сердце колотилось, а грудь, покрытая каплями холодного пота, тяжело и прерывисто вздымалась, словно пытаясь изгнать из себя воспоминания о ночном кошмаре. Он замер, пытаясь унять дрожь, и несколько мгновений сидел неподвижно, стараясь восстановить дыхание. Целый месяц кошмары терзали его душу, словно невидимые когти, проникая в самые глубины подсознания. Каждый раз, когда он погружался в темноту, она, словно бездонная пропасть, затягивала его в свои мрачные объятия. Каждую ночь он видел её — Тессу, чья фигура была окутана призрачным светом. Она молила о помощи, её голос был полон отчаяния, а глаза, полные слёз, источали боль. Но каждый раз, когда он пытался приблизиться, её тело начинало кровоточить, и он не мог остановить этот ужасный поток. Каждую ночь он просыпался, дрожа от страха, но не мог избавиться от этого мучительного сна, который вновь и вновь возвращался, терзая его сердце. Сны начались в следующую ночь после исчезновения Тессы. Она стояла босиком на замёрзшем озере, её голос, полный отчаяния, рвался ввысь, пытаясь пробиться сквозь тишину, словно крик души, затерянной в снежном царстве. Её бледное лицо сливалось с белоснежным пейзажем, будто она сама была частью этого холодного мира, сотканного из боли и безмолвия. Проснувшись так же в холодном липком поту, Люцифер отбросил все мысли прочь, сославшись на игры разума, измученного бурей испытаний — похищением Тессы, возвращением Мальбонте, осадой школы, гибелью отца и грядущей битвой за трон в аду. Он отмахнулся от видения, считая его лишь призраком своих страданий. Тогда принц ада еще не верил в вещие сны, но с тех пор каждая ночь превращалась в бесконечный кошмар, у которого не было ни начала ни конца. — Люцифер! Слегка дернувшись, услышав свое имя, Люцифер понял, что задремал, слушая Мамона. Подняв глаза на Мими, Люцифер почувствовал, как сознание медленно проясняется, и понял, что уже не в кабинете Мамона, а в школьной столовой. Он попытался восстановить цепочку событий, приведших его сюда, но мысли разбегались. — Что? — переспросил Люцифер, понимая, что Мими ждала ответа на вопрос, который он не слышал. — Ты спишь на ходу! — яростно заявила Мими. — С этим надо что-то делать! Люцифер, сколько это может продолжаться? — А что я с этим сделаю?! — огрызнулся Люцифер, беря со стола яблоко. Аппетита не было, демона мутило при одном лишь взгляде на еду, но есть было необходимо. Чтобы урвать хотя бы несколько часов сна, Люцифер пристрастился к алкоголю. Каждую ночь он пил до тех пор, пока не погружался в беспамятство, и тогда наступало долгожданное, но хрупкое умиротворение, однако это утешение длилось недолго. Утром, помимо терзаний от ночных кошмаров, его мучила жестокая головная боль, словно сама преисподняя отзывалась на его бездействие. — Брат, ты не хуже меня знаешь, что… — Не надо, — зарычал Люцифер, поднимая глаза на Дэниела, спрашивая про себя, что вообще этот ангелочек делает с ним за одним столом. — Люцифер, ты знаешь, для человека сны — это обыденность, но для бессмертного они… — Предвестниками грядущих событий, — продолжает Люцифер. — Знаю! — Может быть, опять обратиться к Реббеки? — интересуется Дэниел. — К этой суке?! Я… — Люцифер, — останавливает Мими, накрывая своей ладонью его руку, пытаясь успокоить. — Она… — Она ясно дала понять, что не будет искать дочь, — пояснила Мими. — Ей на данный момент дороже сохранить свое положение в небесной иерархии, чем спасти дочь. — А Мамон? Или кто-то еще? — спрашивает Дэниел. — Мамон сейчас занят налаживанием положения в Аду. А другие знать о снах не должны. — Но надо же что-то делать? Брат, ты спишь на ходу! — Прекрати меня называть братом! — зарычал Люцифер. Люцифер выплескивал угрозы, словно яд, зная, что это единственное оружие, оставшееся в его арсенале. Бессонные ночи не щадили даже бессмертных, оставляя их истощёнными и бессильными. — Дино! Скажи, ради всего святого, что ты вообще делаешь здесь, за одним столом со мной? — голос Люцифера звучал резко, словно молния, прорезающая ночное небо. — Люцифер, — укоризненно произнесла Мими. — Не надо срываться на нас! — Что?! — театрально удивился Люцифер. — Меня реально интересует этот вопрос. — Я его пригласила, — гордо заявила Мими. — Доволен? — Зачем? — Я пойду, — начал Дэниел, поднимаясь. — Да, давай… — Нет! — Мими стремительно вскинула руку, останавливая Дэниела. Её глаза, как бездонные омуты, устремились к нему, и в этом молчаливом поединке взглядов Дэниел ожидаемо проиграл. Люцифер, наблюдая за этой сценой, лишь устало закатил глаза, словно всё это было ему до боли знакомо. — Ты уверен, что это не проделки Мары? — спросила Мими спустя какое-то время, после того как Люцифер немного остыл. Демон оторвал усталый взгляд от стола, заваленного едой, и медленно перевел его на демонессу. Его глаза, словно холодные звезды, впились в Мими, пронзая её насквозь. Этот взгляд был таким же строгим и осуждающим, как взгляд учителя, заметившего, что его ученик не подготовил домашнее задание. В этом взгляде читалась смесь разочарования и легкой насмешки. — Да, уверен, — раздраженно произнес он, — и ты прекрасно знаешь, что демон снов может влиять только на непризнанных. — А как же её брат, как его там… Барбадос? — вмешался Дэниел. — Барбас, — хором поправили Люцифер и Мими. — Да он! Барбас ведь может как внушать, так и растолковывать сны. Люцифер и правда хотел какое-то время назад обратиться к Барбасу для разъяснений, однако он был где-то у черта на куличках. Он всегда там был. Со своей сестрой Марой они были вечными странниками, их тени скользили по миру, питаясь земными страхами, как питались бы хищники. Найти их можно было только через Адово кольцо, но оно ведь в аду. А ад закрыт. Какая ирония: демон не может попасть домой, в ад. — Что, если Тесса посылает нам послание о местонахождении Мальбонте, а ты его неправильно толкуешь? Люцифер глубоко вдохнул, стараясь унять бурю внутри. Эта заносчивая небесная выскочка выводила его из себя. — Дино, ты переоцениваешь Барбаса и Непризнанную. Ты говоришь про сложную науку видений и внушений, которой учатся чуть ли не веками. Слишком сложно для землянки. Да и Барбас не будет ради своего развлечения посылать мне это. Не по рангу. К тому же зачем портить отношения с будущим королем? — Почему именно Люцифер получает эти видения? — спросил Дэниел. — Не знаю, но обычно это объясняют крепкой эмоциональной связью. — поясняет Мими, вдруг она резко оборачивается к Люциферу. — Точно, эмоциональная связь, она может посылать тебе сны, даже не осознавая это. — Все равно нужна мощная внутренняя сила. Не все небесные долгожители на это способны, — пояснил Люцифер и чуть тише добавил, будто бы спрашивая у самого себя. — Да и какая у нас связь? — Люцифер, вы с ней трахались! — заявила Мими и, заметив пару обернувшихся голов школьников, тут же понизила голос. — Не отрицай связь, которую я почувствовала между вами еще в вашу первую встречу. — Она трахалась не только со мной, — произнес Люцифер, устремляя взгляд на Дэниела. — Нет, — немного печально признается Дэниел. — Больше поцелуя ничего не было. Услышав эти слова, Люцифер внезапно поймал себя на том, что его губы невольно растягиваются в улыбке. Но он тут же, словно по команде, вернул себе привычную маску безразличия. — Может быть, был еще кто-то? — предложил принц Ада. — Ади? Или Энди… Эдди? — Энди погиб, — поясняет Дино. — Ади с Тессой у Мальбонте. Даже если у Тессы была с ними связь, она нам сейчас не поможет. — Мало было парней в школе? Ну или девушек? — с издевкой бросил Люцифер. — Не делай из Тессы шлюху. — не выдержала Мими. — Тесса была только с тобой. Поверь моей силе читать энергию, она тобой практически провоняла. Да и застукивала я ее без конца именно с тобой. Тут Люцифер уже не стал скрывать своей улыбки. В этот момент он впервые ощутил странное, необъяснимое тепло, словно сердце согрелось от мысли, что человек, ставший ему небезразличным (к сожалению), принадлежал только ему. — Ну и зря, — соврал Люцифер, боясь испытывать слабость из-за своих чувств. — Если бы она переспала хоть с этим убогим, — он указал на Дэниела. — Непризнанная бы не была моей проблемой. — Козёл! — сказал Дэниел, поднимаясь из-за стала и уходя прочь. Мими нахмурилась, её взгляд метнулся от стремительно удаляющегося Дэниела к Люциферу. В её глазах читалась смесь жалости и гнева. — Хочешь сказать, что не переживаешь за нее? — Нет, — беззаботно ответил Люцифер. — У нас с ней был только секс. Мне жалко, что больше не трахну ее, но незаменимых нет. — Ты врёшь. Это был не просто секс, между вами было нечто большее. И ты это знаешь. — спокойно заявила Мими. — Я видела, как ты вел себя с Тессой, ты ей помогал, следил… А то, что было с тобой, когда Сатана ее чуть убил… — Мими замолчала, давая время Люциферу вспомнить все моменты с Непризнанной. — Ты больше не тот, кем был прежде. Ты больше не тот эгоистичный засранец, ненавидящий себя, отца и весь мир. Ты изменился, Люц, она тебя изменила, так что прекрати себя так вести и начни наконец что-то делать! С этими словами демонесса резко развернулась на острых каблучках и устремилась вслед за Дэниелом, словно тень, скользящая за светом. Люцифер проводил ее взглядом, полным задумчивости, и, наконец, опустил глаза на кольцо Винчесто, которое неосознанно крутил вокруг пальца последние пять минут.

***

Её глаза, полные горьких слёз, вспыхнули, словно яркие звёзды на ночном небе, они вдруг погасли, оставив лишь мерцающий след. Тело девушки обмякло, как увядший цветок, и начало медленно падать. — НЕ СМЕЙ МНЕ ЛГАТЬ! — грозно прорычал Сатана, устремив пылающий взор на обеспокоенного сына, поймавшего бездыханное тело. Сатана одарил сына зловещей улыбкой, его лицо, словно высеченное из тьмы, озарилось мрачным светом. Затем, подобно тени, он растворился в густом сумраке площади, оставив за собой лишь приглушённое эхо шагов, которое медленно затихало, погружая мир в ещё более глубокую тишину. — Люц! — задыхаясь от слёз, произносит Мими, падая на колени возле Тессы. — Он же… Он же не… — Я НЕ ЗНАЮ! — гаркнул Люцифер, кладя девушку поудобнее. — Я не знаю. Он коснулся её руки, и его сердце пропустило удар. Её кожа была ледяной, как зимний ветер, что пробирается под одежду. Это было не просто ощущение прохлады, это был холод, пронизывающий до костей. «Такая холодная. Почему она холодная?! Она всегда была холоднее меня, но сейчас она просто ледяная! Ее шея! О Шепфа! Она вся синяя! НЕТ, ОН ЕЕ НЕ МОГ УБИТЬ! НЕ МОГ! Зачем отцу ее смерть? Посмотреть реакцию Ребекки или мою, или просто из мести или скуки». — Люц? Он же не желал ей смерти? — рыдала демоница, держа ее за податливую, словно тряпичную руку. — Нет? — Я НЕ ЗНАЮ! — рыкнул принц. Мими резко вскочила, и её плач, полный отчаяния, превратился в надрывные рыдания. «ЧЕРТ! КАКОГО ЧЕРТА ТЫ СЮДА ЯВИЛАСЬ! ЗАЧЕМ ТЫ ЕМУ ПЕРЕЧИЛА! ТЕССА!» Тогда Люцифер впервые ощутил нечто, что никогда прежде не испытывал. Страх, не похожий ни на что другое. Страх перед мыслью, что он больше никогда не увидит её. Он представил, как она больше не будет торопливо шагать по школьным коридорам, словно ветер, приносящий свежесть в каждый день. Как её руки больше не будут рисовать на бумаге, создавая мир, полный тайн и чудес. Как её милая неуклюжесть исчезнет. Как её лицо больше не будет краснеть от смущения или заливаться смехом от радости. Как её грусть и улыбка станут лишь воспоминанием. Он не почувствует её дыхания на своей коже — тёплого, лёгкого, словно прикосновение крыльев бабочки. Не услышит биения её сердца, которое когда-то билось в такт с его собственным. И эта мысль пронзила его, как острый клинок, заставляя сердце сжаться от боли. — Почему она не очнулась?! Она уже слишком долго в отключке, слишком долго. Люц? — кричала Мими. — Люцифер! Почему она не просыпается?! — Я не знаю… — Люцифер нежно коснулся лбом её лба, чувствуя, как его сердце сжимается от боли. Он не мог принять мысль о том, что больше никогда не услышит своё имя, произнесённое её голосом, полным томного придыхания, во время поцелуя. Никогда больше не увидит её сияющих светлых глаз, которые так манили и очаровывали его. — Я УБЬЮ ЕГО! УБЬЮ! Я УБЬЮ САТАНУ! УБЬЮ!