Часть 3. Храм.

Помни меня, когда уйду навек,

Туда, где тишина и вечный свет.

Когда уже не сможешь удержать меня за руку,

И я не обернусь — возврата нет.

Помни, когда не станет дней подряд

Рассказов о мечтах, что вместе мы творили.

Просто помни — ты поймёшь без слов,

Поздно будет советовать, молить.

Но если вдруг забудешь на мгновенье,

А после вспомнишь — не скорби тогда.

Если во тьме останется хоть тень

Мыслей, что когда‑то жили во мне,

Лучше забудь и улыбнись светло,

Чем помнить и грустить обо мне.

Кристина Россетти — «Remember» («Помни»)

***

— Я убью его! — взревел Люцифер, его голос прорезал тишину, как раскат грома. — Убью! — Люцифер, прошу, сядь… Тесса осторожно, но решительно удержала принца Ада за плечи, стремясь укротить бурю, бушевавшую в его душе. Однако её нежные прикосновения не смогли погасить огонь внутри демона. Принц Ада резко поднялся с табурета, на котором мгновение назад сидел. Его глаза полыхали яростью, а губы исказила зловещая гримаса гнева, словно он готов был разорвать всё вокруг. — Люцифер! — Тесса, охваченная яростью, резко схватила его за руку и крикнула. — Сядь! Немедленно! Ты истечёшь кровью раньше, чем найдёшь его! — Я не умру, не бойся! — Нет, но ты обессилишь! Люцифер, эти осколки нужно извлечь, иначе ты не сможешь восстановиться. Посмотри на рубашку, с неё уже капает! Люцифер опустил взгляд и увидел, как с его чёрной рубашки, точно мрачные слёзы, медленно стекают капли крови, оставляя на старом, гнилостном полу алые пятна. — Хорошо, — капитулирующе произнёс демон после секундного раздумья. С видимой неохотой, почти с презрением, он вернулся на табурет, как пленник, смирившийся со своей участью. Его движения были медленными, словно он тянул время, не желая признавать неизбежность происходящего. — Хорошо, — повторила за ним Тесса. — Сними, пожалуйста, рубашку, а я принесу аптечку. Девушка бесшумно скользнула к полкам, уставленным какими-то коробками, а Люцифер замер в тусклом свете одинокой лампочки, окидывая взглядом комнату, словно она была гробом давно ушедших дней. Стены, покрытые пылью и паутиной, хранили тени прошлого, словно они никогда не покидали это место. На них виднелись следы времени — трещины, пятна и выцветшие пометки, свидетельствующие о долгой и, возможно, печальной истории. Деревянные доски, изъеденные безжалостными термитами, стонали под тяжестью прожитых лет. Их некогда гордая структура превратилась в хрупкие останки, готовые рассыпаться в прах от малейшего прикосновения. Мебель, стоявшая в комнате, казалась ровесницей самого здания. Старый дубовый стол, когда-то массивный и крепкий, теперь выглядел источенным временем, его поверхность была покрыта царапинами и вмятинами. Стулья с резными спинками покосились и скрипели при каждом движении, словно жаловались на свою судьбу. Кожаные кресла, некогда мягкие и удобные, теперь потрескались и прогнили, обнажая деревянные каркасы, покрытые пятнами плесени. В углу комнаты стоял массивный шкаф, некогда полный ценных вещей, а теперь пустой и пыльный. Его дверцы были приоткрыты, и сквозь щели пробивался слабый свет, выхватывая из полумрака забытые предметы — старые книги с пожелтевшими страницами, сломанные игрушки, давно потерявшие свою привлекательность, и фотографии, на которых давно исчезли лица. На полу, покрытом старым ковром с вытертым ворсом, виднелись следы множества ног, оставивших за собой пыль и грязь. В комнате царила атмосфера запустения и заброшенности, словно никто не ступал сюда уже много лет. Воздух был тяжелым и спертым, наполненным тошнотворным запахом оливкового масла, смешанным с удушливыми ароматами неведомых благовоний. Этот запах был зловещим, как предвестник грядущей беды, он проникал в самую душу, вызывая необъяснимый ужас. Когда взгляд Люцифера перешел к окну, он вдруг понял, что смутно узнает пейзаж за ним. За стеклом он едва различил очертания некогда величественного храма, чьи белоснежные стены когда-то сияли. Теперь же храм был изуродован: его белоснежные фасады покрылись зловещими колючими растениями, впившимися в камень, как хищные лианы. Эти растения, словно алчные пальцы природы, оплетали храм, скрывая его былую красоту от посторонних глаз. — Люцифер. Люцифер, с трудом оторвав взгляд от мрачного храма, расправил плечи, словно пытаясь стряхнуть гнетущее чувство, которое охватывало его при виде этого древнего сооружения. Он расстегнул рубашку, обнажая своё тело, покрытое шрамами и татуировками, которые казались живыми, пульсирующими в такт его бешеному сердцебиению. — Боже, — прошептала вернувшаяся Тесса. Она смотрела на спину демона через зеркало, которое, казалось, впитало в себя весь мрак этого мира. Трещины на его поверхности, подобно тонким нитям тьмы, расползлись во все стороны, словно паутина отчаяния, оплетая её отражение. Люцифер на мгновение замер, уловив тревогу в голосе девушки. Его взгляд, равнодушный и холодный, скользнул к зеркалу, словно в поисках подтверждения своих самых мрачных предчувствий. В отражении он увидел не просто свою фигуру, а искажённое видение, в котором из его спины торчали осколки, как острые когти неведомого монстра. Эти зловещие клинки пронзали плоть, разрывая её на части. Мелкие, почти незаметные, и крупные, как чудовищные кинжалы, они проникали всё глубже, разрывая его тело до органов. — Ладно, — спокойно произнёс Люцифер, отворачиваясь от зеркала и возвращаясь к Тессе. — Вытащишь их. — Ладно, — прошептала Тесса, её голос был едва слышен. — Я их вытащу, — добавила она скорее для себя, чем для Люцифера. Руки её дрожали, словно листья на ветру. Это было плохо. Тесса боялась причинить боль, но ещё страшнее было то, что Люцифер мог уловить её нерешительность. Он мог заметить её слабость и, не колеблясь, отшвырнуть прочь, как ненужный хлам. Она сглотнула ком в горле и, собрав остатки сил, взяла пинцет. — Можно вопрос? — спросила Тасса, извлекая шестой осколок. — Какой? — не поднимая головы, спросил Люцифер. — Зачем ты меня собой закрыл? — Не знаю. — Люцифер, — настойчиво произнесла Тесса. — Не хотел, чтобы твоё личико пострадало, — произнёс Люцифер, загадочно улыбаясь. — Ты видишь, что это за стекло? Раны долго заживают, и, возможно, останутся шрамы. Я не хотел этого, чтобы у тебя шрамы. Произнеся это, Люцифер взглянул девушке в глаза — они были полны слёз. Тесса быстро смахнула их тыльной стороной ладони, а затем, не раздумывая, нежно чмокнула демона в макушку. — Спасибо, — прошептала она, и в её голосе прозвучала искренняя благодарность. В тот миг глаза Люцифера запылали огнём, словно в их глубине зажглась искра дерзкой, ослепительной идеи. — А знаешь, чего я хочу? — томно спросил Люцифер, разворачиваясь на стуле лицом к Тессе и приковывая к месту её своим взглядом. В его голосе звучала ленивая, почти чувственная нотка, которая заставила её замереть на месте. — Люцифер, — строго произнесла Тесса. — Развернись обратно. Мне надо вытащить осколки… — Для начала я хочу вытащить осколок из твоей ноги, — с улыбкой, полной обаяния, Люцифер быстро, но аккуратно подхватил осколок, впившийся в наружную часть бедра, и легким движением вытащил его. — Ой, — пискнула Тесса, опуская голову вниз. Кровь хлынула ручьём, но через секунду начала замедляться. — Не всю я тебя закрыл. — Тесса улыбнулась. — А во-вторых, я хочу, — улыбка медленно начала спадать с уст девушки. — Чтобы в следующий раз я упал на стекло, трахаясь с тобой. — Люцифер, — засмеялась Тесса и мягко ударила его по лбу. — Тогда я хочу обезболивающее и прямо сейчас. — Люцифер начал расстёгивать белую блузку Непризнанной. — Люцифер, я не хочу. — Я не прошу спать со мной. — спокойно пояснил демон. — Я прошу обезболивающее. Ты будешь ходить без верха, а мне будет не до боли. Люцифер аккуратно снял рубашку с плеч девушки, и та, будто зачарованная, скользнула вниз по её талии. Воздух, насыщенный густыми ароматами пота, ладана и оливкового масла, казался тяжёлым, но Тесса ощутила, как по её телу пробежала дрожь, словно от лёгкого морозца. Горячие пальцы Люцифера нежно коснулись её живота, медленно поднимаясь вверх, задели бретельку лифчика и мягко опустили её. Этот момент вызвал у неё тихий стон и очередную волну дрожи. Коварно улыбнувшись реакции девушки, демон продолжил путь своих пальцев по её руке к запястью, медленно освобождая её от рубашки. Закончив, он снова встретился с ней взглядом, полным трепета и желания. Его руки легли на её талию, и он с нескрываемым предвкушением наблюдал, как Тесса сама расстёгнула лифчик, снимая с себя последний барьер между ними. — Обезболивание, — томно произнесла она, касаясь губами уха демона. — Да, — простонал демон, опуская свои руки на ягодицы девушки и сжимая их. Прикрыв глаза, Люцифер хотел прикоснуться губами к обнажённому телу девушки, но вдруг, резко дёрнувшись от боли, отстранился. — Ай, — Люцифер насмешливо повторил возглас Тессы, когда обернулся к своей ране, из которой только что извлекли осколок. — Обезболивание ты получил, — строго, но не без улыбки произнесла Тесса, кладя лифчик к аптечке. — Так что хватит хныкать из-за боли. — Вот как ты заговорила, — смотря влюблёнными глазами произнёс Люцифер. — Да вот так. Компания, наверное, плохая. — А я говорил, что дружба с ангелами к добру не приведёт. — Возможно. — Быстро чмокнув в лоб демона, Тесса отстранилась на шаг. — А сейчас твоя спина и осколки! Улыбнувшись, Люцифер почтительно развернулся, позволяя Тессе продолжить свою работу. Он сидел, слегка склонив голову, и наблюдал за ней через зеркало, терпеливо ожидая, когда она завершит. Закончив обработку последних ран, Тесса подошла к Люциферу и нежно поцеловала его. Прикрыв глаза, он почувствовал, как по его щекам текут слезы. — Тесса, скажи мне где, — слёзно попросил Люцифер. — Я найду тебя, только скажи где. Люцифер медленно открывает глаза и устремляет взгляд на Тессу. Она словно застыла, устремив взор в даль, куда-то за пределы их мира. Люцифер нежно касается лица Тессы, его пальцы скользят по её коже, словно пытаясь пробудить её из оцепенения. Он смотрит прямо в её глаза, в которых воцарилась пугающая пустота, и произносит с мольбой: — Тесса, прошу тебя… — Его голос дрожит, но он не отводит взгляда. — Тесса, пожалуйста… — Помоги мне… — Как? Как, скажи, как? Вдруг девушка падает, на ней множество кровоточащих ран, от которых Люцифер когда-то закрыл её своей спиной. — Тесса… Люцифер, объятый паникой, вглядывался в тело, пытаясь остановить струи крови, стекающие на пол. Тени вокруг него сгущались, как зловещие предвестники неизбежного конца. Его сердце билось так быстро, словно хотело вырваться из груди, и каждый удар отзывался в его ушах, как похоронный колокол. — Помоги… Произнеся это, она вдруг начинает таять, словно снег на весеннем солнце, оставляя после себя алую кровь. — Слишком поздно… Проснувшись, Люцифер почувствовал, как грудь его разрывается от безмолвных рыданий, словно внутри него бушует ураган, который он не в силах укротить. Он не мог понять, реальность это или продолжение мучительного кошмара, от которого невозможно проснуться. В воздухе витало что-то тревожное, что-то, что заставляло его сердце биться быстрее. Он ощутил влагу на своих щеках и застыл, не веря своим ощущениям. Слёзы? Никогда прежде он не помнил, чтобы его глаза были способны на такое. Словно кто-то невидимый проник в его душу и заставил его плакать. Люцифер быстро протёр глаза, будто опасаясь, что кто-то заметит его слабость, но слёзы продолжали течь. С силой вскочив с кровати, он почти потерял равновесие. В этот момент бутылка иксива, затаившаяся в складках покрывала, с глухим звоном упала на ковёр, нарушив хрупкую тишину комнаты. — Что-то не так, — прошептал он, и тревога, словно ледяная змея, обвила его изнутри.

***

Сидя за массивным столом, Люцифер слушал очередной доклад о том, кто и при каких обстоятельствах готов признать его королём Ада. Но слова десницы тонули в густом тумане утреннего кошмара, который зловещей тенью не отпускал его, терзая душу и не давая покоя. Недосягаемая, как призрачное отражение в зеркале: Тесса каждый раз, казалось бы, была рядом, но прикоснуться к ней было невозможно. Но сегодня всё изменилось. Люцифер смог не только поговорить с ней, но и ощутить её присутствие. Он мог поклясться, что почувствовал бархат её кожи. Эти забытые прикосновения пробудили в нём знакомый трепет, который всегда сопутствовал её присутствию. Всё было как прежде: спор, перерастающий во флирт, уловки, прикосновения, и можно было легко предсказать, чем всё закончится. Но в одно мгновение всё изменилось. Раны сражения внезапно появились на её прекрасном теле, и она исчезла, как прежде, но на этот раз добавила одно зловещее слово: «Поздно». С самого утра Люцифер был уверен, что слышал голос Тессы, но, прокручивая этот сон снова и снова, он начал сомневаться. Голос был детским, мальчишеским, словно ещё не тронутым суровой рукой переходного возраста. Мысленно разбирая сон на мельчайшие фрагменты, Люцифер отчаянно пытался понять, где же была Тесса. В предыдущих видениях она всегда находилась в открытых пространствах, лишённых чётких опознавательных знаков. Песчаные пустыни, леса с шуршащей речкой, бескрайние ледники, цветущие поля — всё это лишь фон. Сегодня же они оказались в затхлом сарае или кухне, пропитанной вонючими благовониями. За окном виднелось голубое небо и знойное солнце, отражающееся в белоснежном камне какого-то здания. Что это за строение? Оно казалось смутно знакомым, как будто воспоминание из прошлого, но Люцифер точно знал, что такого не было. Да, однажды от него уже скрывали мрачные тайны прошлого. Тогда, когда Люцифер узнал о том, что его отец творил с ним на протяжении многих лет, он жаждал мести и был готов уничтожить его. Винчесто не дал это сделать, заблокировав события, повлекшие раскрытию тайны. Но теперь Винчесто не было, и занавес, скрывающий воспоминания, рухнул. Во сне Люцифер снова ощущал бурю ярости, но на этот раз его терзало что-то иное — неизвестное и зловещее, что угрожало Тессе. В его видениях её жизнь висела на тонкой нити, и он отчаянно пытался спасти её. Во сне он закрыл её собой от разрушительного взрыва, ибо знал, что если этого не сделать, Тесса погибнет. Люцифер нервно дёргал ногой, когда внезапное предположение пронзило его разум, как ледяной кинжал. Что, если это был последний кошмар с Тессой? Что, если сегодня она навсегда распрощалась с ним таким образом? Кошмары терзали его душу, сводили с ума, но в их мрачных глубинах всегда была Тесса. Принц Ада содрогнулся от ужаса, представив, что однажды он сможет спать спокойно, без сновидений. Это было бы самое настоящее проклятие, страшнее всего, что он испытывал раньше. Внезапно Люцифер осознал, что готов на всё, лишь бы эти кошмары продолжались. Он не мог позволить себе расстаться с Непризнанной навсегда. Её образ стал его спасением и его гибелью, и он был готов идти на любые жертвы, лишь бы сохранить её в своих снах и в своей жизни. — Самый верный способ укрепить свои позиции как правителя Ада — это брак. — Брак? — переспросил Люцифер, стараясь понять, не ослышался ли он. Мозг, словно пленник древних чар, не желал отпускать воспоминание о Непризнанной. Но стоило лишь слову «брак» коснуться слуха, как по коже пробежала ледяная дрожь, мгновенно вернув к суровой реальности. — Да. Это очень простой, древний и действенный способ утвердить свои права на престол. — Договорной брак? — Политический, — поправил Мамон. — И кто же эта несчастная? Какую благородную семью ты хочешь мне навязать? — Свою. — Что? — ахнула Мими, выпучив глаза от ужаса. — Мирабелла — достойная жена для тебя. Люцифер бросил мимолетный взгляд на Мими. В этот момент её глаза, словно два огненных омута, вспыхнули с еще большей яростью при упоминании её полного имени. Он с детства помнил, как она ненавидела это имя, подаренное ей какой-то далекой бабкой, словно проклятие, которое она не могла сбросить. — Она из древнего и знатного рода демонов, — Мамон продолжил, не обращая внимания на дочь. — Стоп! — возмутилась Мими, не сдержав гнева. — Вы что, обсуждаете меня, как какую-то вещь, прямо при мне?! — И ты, отец и десница, — холодно заметил Люцифер. — Тоже укрепляешь своё положение? — Не без того, — подтвердил Мамон. — Но, в отличие от всех остальных, я вижу в тебе, Люцифер, будущее Ада. — Пока что, — с лёгкой усмешкой ответил Люцифер, его голос звучал спокойно, но в нём чувствовалась уверенность, что всё только начинается. Несмотря на всю абсурдность и жестокость их разговора, Люцифер не осуждал Мамона за его неуёмную жажду наживы. Наоборот, в глубинах своей души он знал, что на его месте поступил бы так же, не терзаясь ни малейшими угрызениями совести. — Ну, поищи, кто другой осмелится возвести тебя на трон, — с холодной усмешкой произнёс Мамон, не глядя на дочь. — Я считаю, это достойная награда за мой труд. — О чём вы говорите? — прошептала Мими, её голос дрожал, а слёзы стекали по щекам, оставляя за собой влажные дорожки. — Я не хочу замуж за Люцифера! — Люцифер, — Мамон, не обращая внимания на её мольбы, продолжал с холодной невозмутимостью, — женившись на моей дочери, ты укрепишь своё положение. Возможно, твоя коронация пройдёт без кровопролития, и когда настанет время присяги, никто не посмеет усомниться в твоём праве. Не будет кровавых битв за трон. — Ты ещё скажи, что я должна родить ему наследника! — выкрикнула Мими от гнева и отчаяния. — Было бы идеально, — кивнул Мамон, — но после экспериментов Сатаны я сомневаюсь, что это возможно. Мими не выдержала. Одним стремительным движением она вскочила со стула, заставив его с грохотом рухнуть на пол. Не сказав ни слова, она выбежала из кабинета, оставив за собой лишь гулкое эхо своих всхлипов и оглушительный хлопок двери, который, казалось, сотряс стены. Проводив её взглядом, полным горького сожаления, десница на мгновение замер, словно пытаясь удержать её в своих глазах. Но уже через секунду его лицо вновь стало непроницаемым, словно маска, и он, с холодной грацией, повернулся к своему королю, готовясь продолжить разговор, как будто ничего не произошло.

***

Люцифер стремился вырваться из водоворота забот, жаждал вновь ощутить первозданную простоту мира. Выйдя из кабинета Мамона, он направился к порталу, словно искал убежище от хаоса, который царил в его мыслях. Голова его была тяжела от недостатка сна, от постоянного похмелья и бесконечных интриг, связанных с престолонаследием. Едва успев истолковать утренний сон о Тессе, он уже видел перед собой очертания грядущего брака. Поэтому хотелось чего-то простого и понятного: старого доброго совращения и порабощения. Жаркое солнце нещадно нагревало воздух, и раскаленные каменные улочки Иерусалима казались похожими на иссохшие русла адских рек, где лава струилась, обжигая все вокруг. Однако вместо ада здесь было святое место. Очередной раз усмехнувшись абсурдности мира, Люцифер направился вперед сквозь толпу туристов, которые, подобно детям, бродили повсюду, широко раскрыв глаза от восхищения благодатию. Его одновременно раздражало и забавляло, как легко люди готовы верить в бога, не задумываясь о его истинном существовании. Он не мог понять, как безумные мысли одного человека могли породить столько последователей. Как они могли верить в чудо, сотворенное кем-то, кого даже не видели? Верить в его безграничную силу, помощь и власть, о которых кто-то когда-то рассказал много лет назад, пересказав и исказив еще больше. Даже родившись бессмертным, зная все земные вероисповедания из первых уст. Помня лекции учителей о зарождение того или иного духовенства. В целом понимая, что отчасти всё является правдой, ведь ангелы и тем более демоны существуют. Люцифер не не верил в большую силу. Не верил в бога. Он просто не мог понять его безразличия и пофигизма в отношении своих детей. Если он создал мир, создал ангелов, демонов, людей, почему ушел? Почему допускает всё, что происходит с его детищем? Войны, апокалипсисы, бессмысленные смерти… В чем смысл этого эксперимента, где ангелы и демоны ведут свою нескончаемую игру между собой, где из-за чьего-то самолюбия, карьеризма и тщеславия вымирали целые народы? Задавая эти вопросы, усомневаешься не то что в вере, а вообще в смысле жизни. Ведь зачем верить в того, кто не слышит твоих просьб? Зачем кого-то боготворить, ему пофиг на тебя. Ослепительная вспышка фотоаппарата на мгновение вырывает Люцифера из глубин его размышлений. Какой-то турист фотографировал свою семью, а чуть дальше и, по-видимому, попадая в кадр, находился местный житель, который справлял нужду прямо на святыню. — Везде один грех, — тихо произносит Люцифер, отвечая сам себе. Отстранившись от навязчивых торговцев, чьи руки, словно щупальца, тянулись всучить всякую дребедень, Люцифер двинулся вперед. Проскользнув мимо туристической пары, чьи улыбки казались искусственными, он спешил найти своего подопечного, которого на протяжении уже пары лет вел на сторону зла. — И зачем ему этот крест… Люцифер замер, словно поражённый невидимой молнией, и его глаза метались, как будто он искал ответ на свой собственный, мучительный вопрос. — Забавно… Голос доносился до него приглушенно, почти неслышно для окружающих, но для Люцифера он прозвучал как раскат грома в ясном небе. На мгновение он даже подумал, что находится во сне, ведь только так он слышал ее голос. — Тесса! — крикнул Люцифер, прислушиваясь к голосам. — Хорошо хоть ему Камень Миропомазания не понадобился, — с лёгкой насмешкой в голосе замечает Ади. Люцифер рванулся с места, как пущенная стрела, и вихрем вломился в первый попавшийся зловонный проулок. Он летел, не разбирая дороги, сворачивал в один грязный тупик за другим. Голос, который преследовал его, то взмывал до оглушительного, леденящего крика, то опускался до зловещего, вкрадчивого шёпота, словно невидимый палач играл с ним, наслаждаясь его страхом, его отчаянием. Люцифер чувствовал, как его охватывает паника, но он не мог остановиться, не мог замедлить бег, потому что знал: если остановится, то потеряет ее опять. Улочки, словно живые, меняли свои очертания, то сужаясь до тесных щелей, то расширяясь до уровня, где могла проехать машина. Люцифер метался из стороны в сторону, его движения были хаотичны, как в безумном танце. Его разум, охваченный паникой, блуждал по лабиринтам воспоминаний, пытаясь ухватиться за ускользающий образ. Повсюду ему слышался голос Тессы, как эхо далекого кошмара. Он мерещился то за углом, то в тени заброшенного дома, то в шелесте ветра. Люцифер чувствовал, как ее подол одежды мелькает перед глазами, видел, как золотые локоны танцуют на ветру. Казалось, он уже близок, уже готов схватить ее за руку, но каждый раз, когда он делал шаг вперед, она исчезала, как дым на ветру, как пепел, который тает в пальцах. — Тесса! Эхо ее смеха звенело в ушах, когда голос Ости, резкий и нетерпеливый, словно удар хлыста, хлестнул по нервам: «Шевелитесь!» Толпы людей, как бурлящий поток, неслись мимо, их тени скользили по грязным извилистым улочкам. Гладкий белый камень, облитый солнечным светом, казался миражом в этом хаосе. Палящее солнце безжалостно жгло кожу, но в тени подворотен царил сумрак, словно там скрывалась сама тьма. Люцифер, задыхаясь, мчался вперед, его сердце колотилось в груди, как молот, а легкие горели, как в огне. Добежав до Храма Гроба Господня, он замер, тяжело дыша, и огляделся по сторонам. Вихрь мыслей и эмоций кружил в голове, но голос был совсем рядом, его отголоски звучали в ушах, как зловещий шёпот. — Как думаешь… — голос донесся из храма. Девушка, окутанная белоснежным платком из невесомой воздушной ткани, словно эфемерное видение из мира грёз, медленно повернула голову, обращаясь к кому-то. — Тесса… — зачарованно прошептал Люцифер, узнавая любимые веснушки на лице Непризнанной. — Тесса! Крикнул он еще раз, достигнув входа в храм и замерев у его порога. Как демон, он осознавал, что не может переступить этот рубеж. Даже простое нахождение рядом со святым местом истощало его силы, не говоря уже о том, чтобы проникнуть внутрь этого величественного главного храма. — Тесса! Девушка наконец обернулась, и её глаза встретились с его взглядом. Она легко подмигнула, как будто ничего не произошло, и с грацией, что могла бы соперничать с самой тенью, растворилась в глубине здания, оставив Люцифера в недоумении. Её безразличие к его присутствию было столь явным, что казалось, будто она не узнала его вовсе.