Часть 51

      — Она мертва? — отметила Вайолет, оскалив зубы, глядя на замерзшую лошадиную тушу перед собой.              Нахмурившись, Жон ударил тушу ногой в бок. Легким ударом он раздробил грудную клетку, и в тот же миг из раны хлынула кровь и органы. Окрашивая белый снег в черный цвет. Зловоние гнили было почти непреодолимым. Немного приглядевшись, он заметил белых личинок, которые всплыли в темной крови.              — Вот теперь точно мертва, — произнес Жон, наклонившись и окинув личинок острым взглядом. — И она мертва уже давно. Около десяти лет, а может, и больше. Нечистокровные, так они себя называют, да? — на неуверенный кивок дочери он кивнул сам себе. Высказывание своих мыслей помогло ему вспомнить. — Нечистокровные вливали кровь в лошадей, из-за чего у них окрашивались глаза в красный цвет. Должно быть, из-за крови органы остаются теплыми, даже когда они уже давно мертвы.              Выдохнув, Жон почувствовал, как его бровь непроизвольно дернулась. «Уже жалею, что пришел в этот богом забытый замок. Такое вопиющее использование крови настораживает».              — Кровь — это и проклятие, и благо, — прошептал Жон под нос, вставая и кладя руку на рукоять меча. В голове роились мысли о том, что он найдет внутри замка. Ни одна из них не рисовала красивой картины.              Вздохнув, Жон снял плащ и обернул его вокруг Вайолет. Это выглядело комично, почти как будто она утонула в нем, но он лишь покачал головой. Его дочь тем временем сияла улыбкой ярче солнца.              — Аура может защитить тебя от холода. Не забывай об этом в следующий раз. Пошли, зайдем внутрь, — Жон сказал это с легкой улыбкой, подмигнув Вайолет. Даже не смотря на неё он прекрасно знал, что на её щеках появился румянец от смущения.              Поднимаясь по лестнице, Жон дышал ровно, не обращая внимания на то, как сердце колотится в груди. Чувство надвигающегося предзнаменования охватило замок. Это чувство только усилилось, когда перед ними медленно поднялись тяжелые ворота. Гигантские ворота из дерева и металла поднимались без единого звука, их тянули вверх «магические силы», а не цепи. Это было единственное объяснение, которое он мог придумать.              — Вайолет, я хочу, чтобы ты была осторожна на протяжении всего времени, пока мы здесь. И если нам придется временно разделиться, я хочу, чтобы ты не бросалась в мои объятия. Сначала я спрошу тебя о том, что известно только нам, а ты сделаешь то же самое, — приказал Жон, повернувшись и бросив на дочь строгий взгляд. Он был одновременно рад и немного горд тем, что она не стала спорить с ним. Вместо этого она лишь строго кивнула ему.              — А что будет, если ты не ответишь правильно? — мягко спросила Вайолет.              — Тогда ты знаешь, что делать, — это были его единственные слова. Он замолчал на полминуты, после чего они вышли во внутренний двор. Первым делом их встретила дюжина статуй королевских особ во всевозможных нарядах. С неба мягко падал снег, деревья, которые раньше были ярко-зелеными, сейчас давно задохнулись от долгой зимы. Облака были траурно-серыми, и только мрачная каменная кладка нарушала однообразную белизну.              Подойдя к статуе коронованной женщины, несущей в одной руке ребенка, а в другой - фонарь, он щелкнул пальцами. В лампе зародилась жизнь. Снег заскрипел под его сапогами, когда он двинулся по наиболее «верному» пути. В нем смешались любопытство и осторожность. Бросив быстрый взгляд через плечо, он увидел, что Вайолет следует за ним с расслабленным выражением лица. Его плащ на ней оставлял на снегу мягкие следы.              Схватив один из факелов, он нахмурился: вблизи огонь горел знакомым малиновым цветом, а не оранжевым, к которому он привык. — Вот, какой на вкус этот огонь? — спросил Жон, протягивая Вайолет один из факелов и глядя в пламя другого факела. Задолго до того, как его дочь ответила, в его нутре возникло гнетущее чувство.              — Вкус странный. Не острый, но приторный, — пожаловалась Вайолет, надув губки, после чего снова принялась тыкать факелом в лицо и покусывать пламя.              — Значит, это кровь, — заявил Жон, озвучивая свои подозрения. Схватив горящую часть своего факела, он подавил жизнь в огне. Он раздавил фитиль в руках и протянул свежую деревяшку, из которой потекла красная кровь. — Это нехорошо.              — Почему? — спросила Вайолет, увлеченно чавкая факелом, словно это была закуска. При этом она тыкала в металлические ворота своим мизерикордом.              — Потому что если они влили кровь и в лошадей, и в факелы, то во что ещё они влили кровь? — простодушно ответил Жон, сдерживая хмурый взгляд. Отбросив уничтоженный факел в сторону, он подобрал другой факел.              Выйдя из маленького здания, заставленного статуями, он осторожно двинулся по обледенелым камням медленными и обдуманными шагами. Наклонившись перед полузамерзшим трупом, он достал из нагрудного кармана ещё один флакон с густой холодной кровью. Он почувствовал, как кровь во флаконе подрагивает в его пальцах, как будто живая. Когда он посмотрел на кровь в своей руке усиленными духовностью глазами, ему показалось, что множество мертвых душ застряли в крови, отчаянно пытаясь освободиться.              Вытащив дневник, он быстро написал три слова, после чего убрал его и кровь в карман.              — Папа, смотри! Там внизу ещё один труп, — с нетерпением в голосе воскликнула Вайолет. Паника в тот же миг сковала его, но так же быстро исчезла. К счастью, Вайолет сидела на обледенелых камнях, а не стояла и не рисковала упасть.              Подойдя к ней, он увидел, что над трупом парит ещё один шар призрачного огня. Ему стало интересно, видит ли она их тоже или просто случайно его заметила.              — Хорошо, что заметила, давай я тебя кое-чему научу, — произнес он, осторожно опустив факел в небольшой овраг. Из белого снега вырвалось более дюжины белых червей. С диким остервенением они бросились на факел. — Вайолет, я хочу, чтобы ты вернулась к воротам. К фонтану слева, там должно быть безопасно. Ты сможешь это сделать?              Вайолет прикусила губу, но возражать не стала. Лишь решительно кивнула. Спустившись по обледенелой скале, она направилась туда, откуда они пришли. Остановившись лишь для того, чтобы бросить на него последний взгляд перед прыжком.              Раздавив двух червей под сапогами, он поднял меч, наблюдая, как они безвредно отскакивают от его ауры. Каждый «прыжок» был вознагражден быстрым рубящим ударом, который разделил их на части. Прошло несколько секунд, прежде чем все черви были мертвы. Встав на колени рядом с трупом, он заметил похожих червей. Спустя мгновение мандибулы вгрызлись в его ауру, а сам червь тем самым дал ему возможность заглянуть в пасть. Дюжина острых зубов тщетно тыкалась возле его глаз.              Схватив червя, он раздавил его, пока от головы не осталась лишь кашица. Бросив ошметки через плечо, он продолжил обыскивать труп. Под языком он нашел драгоценный самоцвет. — Может быть, мне стоит отдать его Вайолет, после того как я научу её пользоваться ими, — пробормотал он себе под нос, быстро вставая и пробираясь к фонтану.              Хотя самоцвет и излучал силу, но чувствовалась она очень слабо. Самоцвет, который он вставил в Кроцеа Морс, хоть и не был в разы сильнее, но, по крайней мере, в нем ощущалась постоянная сила. Не говоря уже о том, что он уже привык к нему и не горел желанием менять его, пока под рукой не окажется больше самоцветов.              Выйдя из небольшого провала, Жон улыбнулся Вайолет. Она спряталась за статуей и подглядывала за существами, снующими за фонтаном. Её глаза загорелись, как только она увидела его, плечи опустились, а на губах появилась яркая улыбка, после чего она спросила.              — Какое у меня второе имя? — выкрикнула она, поймав себя на слове. Ее мизерикорд поднялся, нацелившись на его горло. Её тело свернулось, чтобы нанести удар в любой момент.              — Августина, — спокойно ответил Жон. Напряжение в её плечах исчезло, словно его и не было. Однако вместо того, чтобы направиться к нему, она осталась прятаться за фонтаном. Лишь изредка выглядывая и посматривая на кровопийц, бегающих немного поодаль.              — Кровопийцы — вид зверя, который выживает, питаясь кровью. В основном они слепые и глухие, охотятся, отслеживая запах крови в воздухе, — объяснил Жон, не двигаясь, чтобы присоединиться к ней. Он направился прямо к фонтану, оставив кровопийц наедине с собой, пока обыскивал очередной труп. В боковом кармане он нашел два круглых стеклянных флакона, внутри которых был заперт туман. «Мгла оцепенения», — вспомнил он название. Покрутив стеклянный пузырек в руке, он увидел, что туман внутри перекатывается, совсем как настоящий туман.              Быстро засунув флаконы в карман, он встал и повернулся к кровопийцам. Ближайший из них нюхал воздух своим багровым языком, дергая головой в его сторону. От него прям таки повеяло голодом, когда он прыгал, как кузнечик. Из мешочка, висевшего у него на промежности, доносились звуки брызг крови.              Быстрыми и отточенными шагами он обошел его «выпад». Кроцеа Морс пронеслась по его боку и рассекла всю левую сторону. Следом он ударил по окровавленному мешку, как по футбольному мячу, и тот вмиг взорвался, как пиньята. Оставшиеся кровопийцы впали в неистовство: раненый бросился на него без всякого чувства самосохранения. Кроцеа Морс танцевала в воздухе, легко рассекая длинный язык вдоль черепа как раз вовремя, чтобы он успел уклониться от другого кровопийцы. Разбив коленом челюсть твари, он заставил его откусить собственный язык. Из пасти вырвался вопль, закончившийся так же внезапно, как и начавшийся, быстрым ударом колена.              Пнув обманчиво человеческую голову, Жон нахмурился, доставая свой дневник. Примечания: кровопийцы проявляются, когда люди попадают в ситуацию, когда у них нет другого выбора, кроме как глотать кровь перорально, чтобы выжить. Они быстро мутируют, чтобы соответствовать своему новому рациону. Убрав дневник в карман, он схватил в горсть волосы и уставился в остекленевшие глаза кровопийцы. Он становился все более уверенным в своей гипотезе. «Вендиго появляются в результате каннибализма, а кровопийцы — от того, что не потребляют ничего, кроме крови. Во что бы превратился человек, если бы ел только органы, или мозги, если уж на то пошло. А что, если бы они ели только кости?»              Понимая, что переходит на опасную тему, он вздохнул, решив вместо этого опустить отсеченную голову на снег. После короткого боя к нему подбежала Вайолет пытаясь заключить его в объятия, но Жон решил, что сейчас не время для подобного и лишь слегка похлопал её по плечу после чего покачал головой и продолжил путь. По пути он достал один стеклянный флакон с туманом и покрутил его в руке.              Он прошел пять шагов, затем вздохнул и спрятал флакон в карман: трио зверей скрывалось слева, ещё одно - справа. Вздохнув, он бросил взгляд на дочь, чтобы та оставалась на месте, после чего бросился влево. Ничего не подозревающий кровопийца не отреагировал, даже когда его голова покатилась по снегу.              Запах крови насторожил других кровопийц. Ближайший к нему прыгнул в воздух, намереваясь раздавить его своим весом. Стремительно шагнув в сторону, он бросился прямо на него, как только тот рухнул в снег. Вложив в удар весь свой вес. Кроцеа Морс блеснула с другой стороны его грудной клетки. С тихим рыком Жон отступил назад, занося свой клинок вверх и почти разделяя его на две части.              С кровью, стекающей по лицу, он повернулся к последнему кровопийце, из промежности которого торчал мешок с кровью, размером больше его самого. Вытащив из жилета метательный нож, он со всей силы метнул его. И только кивнул сам себе, когда мешок лопнул, как прыщ, проливая теплую кровь на белый снег. Кровопийца с визгом бросился на него, в его глазах ненадолго ожили краски ярости, когда он бросился в атаку. Его длинный язык высунулся вперед, как копье.              Упершись правой ногой в снег, Жон постарался принять нужную стойку. Наклонившись, чтобы увернуться от языка, он позволил кровопийце насадиться на его клинок. Его правая нога лишь глубже вгрызалась в снег, когда вес твари врезался в него. Даже без использования ауры он мог с легкостью противостоять такому удару.              Вытащив меч из пасти, он на всякий случай проломил череп твари. Вайолет тем временем подкралась поближе с безудержным любопытством в глазах, после чего присела рядом с ним.              — А как ты понимаешь какие трупы нужно обыскивать? — спросила она, пока он убирал в карман две странные тряпки и ещё четыре флакона с туманом.              — Руны помогают, в мастерской есть инструмент, который позволяет нам вписывать руны в наши души, — объяснил Жон, решив рассказать ей всю правду. — Души так же уникальны, как и люди, поэтому не все одинаковы. Кто-то может вместить больше рун, но не может удержать сильные руны, а кто-то может вместить только одну руну, но способен выжать из нее все до последней унции смысла и силы. У нас в мастерской есть несколько рун, но мне не очень хочется начертать на тебе руну, учитывая скудный выбор.              — Не надо «ахать», маленькая леди, — поддразнил Жон, улыбнувшись своей дочери. И разве это не было странно? Дочь. Он не был уверен, когда это началось, но некоторое время назад он начал воспринимать Вайолет как свою дочь. Это было немного странно; он не был в состоянии или достаточно финансово обеспечен, чтобы быть отцом подростка. Но вот он здесь. В заснеженном дворе Кейнхерста, с него капала кровь, и он укорял свою дочь за то, чтобы она не делала глупостей. «Я и так делаю достаточно глупостей за восьмерых», — отметил он с улыбкой.              Встав, они пошли по тропинке направо. Ещё несколько кровопийц копошились внизу, в другом овраге, но он пока не обращал на них внимания. В основном они были в ловушке и были безобидны, пока их не провоцировали. Они, конечно, умрут, но не сейчас. В отличие от своих сородичей, которые лежали мертвыми у его ног. Те попытались замаскироваться за деревом и прыгнуть на них. Получилось не очень.              Прихватив ещё четыре флакона с туманом, он, нахмурившись, посмотрел в сторону большой деревянной двери. Он мог бы поклясться, что всего несколько секунд назад она была закрыта. «Несомненно, магия в деле», — насторожился он. Его грудь опустилась, когда они поднимались по лестнице. Осторожно заглянув в сам замок, он нахмурился. Полы были кристально чистыми, а некоторые сгорбленные женщины все ещё драили их. Колонны, казалось, боролись за то, чтобы их окружало большинство свечей, пламя которых заливало антре теплым светом.              Его сапоги гулко отдавались при каждом шаге по первозданному мраморному полу, но «уборщицы» не обращали на это внимания. Глядя на них издалека, Жон видел, как угасают их души. Единственное, что у них оставалось, — это слабое рвение поддерживать чистоту на полу. Но и это рвение, единственное, что толкало их пустую оболочку вперед, угасало, как пламя. С их исхудалой кожей и отсутствующими глазами он был готов назвать их зомби. Единственное, что его остановило, — это их слабое дыхание и звук слабого сердца, который он мог услышать, только если направлял духовность в уши.              Осторожно обходя их, он почувствовал, как в него проникает чуждый холод. Чужая сила пыталась заставить его сложить оружие.              — Нет, — слегка повысив голос произнес Жон, в его глазах светилась непоколебимая решимость. Без труда подняв свою ауру, он с силой изгнал духа. Апатия и сочувствие боролись в его глазах, когда беззвучный крик вырвался из духа, поглощенного золотым огнем. — Вытолкни его своей аурой, — вслед за его приказом последовал ещё один вопль, и на этот раз жгучее оранжевое пламя поглотило духа.              Вайолет бросилась к нему, в её глазах была паника, когда дюжина призрачных женщин шагнула из пустоты. Их запястья были туго обмотаны прочными витками веревки, а глаза закрывали многочисленные повязки. Тонкая багровая линия рассекала их шеи, жемчужины красных капель стекали вниз и окрашивали их элегантные бальные платья. В руках они держали по декоративному кинжалу, лезвия которых были направлены в их сторону.              Когда он потянулся за своим клинком, эхо кожаных туфель донеслось с лестницы, как звон колокола. Через мгновение серебряные дамы замерцали, исчезая, словно их и не было.              — Добро пожаловать! Добро пожаловать! — спокойный бархатный голос отразился от стен. По лестнице спускался пожилой джентльмен. Под мышкой он держал детально проработанный металлический шлем без глаз, филигранно спускавшийся к клюву. Он был одет в старую своевременную форму констебля с плащом из перьев, напоминающим ворона, и при тусклом свете выглядел щеголевато и загадочно. С белыми имперскими усами, высокими скулами, острым подбородком и безукоризненно ухоженными белыми волосами он разительно выделялся на фоне обычного сброда, который можно встретить в Ярнаме. Он носил свои морщины как знак гордости, а «вороньи лапки» вокруг глаз только усиливали аристократическую грацию, которая витала в нем. Острые голубые глаза окинули их, после чего он одарил их вежливой улыбкой.              — Прошу прощения за мое опоздание. Довольно хлопотливая ворона не давала мне покоя, — непринужденно хихикнул он. Его голубые глаза внимательно осматривали их, пока он спускался по лестнице, и что-то жесткое на мгновение появилось в его глазах, когда его взгляд упал на золотой кулон в его руке. Вмиг все исчезло. Однако злость закралась в его душу, превратившись в стаю разъяренных зверей, которые засуетились внутри. — О, где же мои манеры, — хихикнул он, опустившись до джентльменской вежливости. — Вы можете называть меня виконт Альрик из Кейнхерста, правая рука Королевы и старый охотник.              «Может быть, видеть людей насквозь не так уж и плохо. Определенно, с двуличными людьми иметь дело проще. Может, мне стоит заняться политикой?», — лениво размышлял про себя Жон. — Жон Арк. К вашим услугам, — представился он, снова вспомнив уроки этикета, которые вдалбливал ему Герман. Жестом представив Вайолет, он окинул её взглядом. — Это Вайолет Гаскойн, моя ученица.              Пока его дочь кланялась, Жон не спеша осматривал стоящего перед ним человека. Ему не понравилось, что его душа вспыхнула с новой силой, как только он как следует рассмотрел Вайолет. Это не было чем-то плотским, это была смесь рвения и извращенной преданности, подпитываемая любовью. К счастью, она не была направлена на Вайолет, но это не делало Жона менее обеспокоенным. Зная, что все самые ужасные поступки в истории происходили из любви.              — Арк, достойное имя, — виконт ответил вежливой улыбкой, перекатывая «р» во рту, словно пробуя имя на язык. — Чужак, как я понимаю? — спросил он, насупив брови. И продолжил, не дав ему шанса ответить. — Ни один простолюдин в Ярнаме не осмелился бы размахивать оружием с таким гербом. К тому же я не видел такого герба раньше. Полагаю, вы пришли сюда за исцелением?              — Боюсь, дни славы моей семьи давно прошли, — усмехнулся Жон, полностью проигнорировав любопытный вопрос.              — Вы не ответили на мой вопрос. Если не ради исцеления, то зачем вы пришли в наш прекрасный город? — спросил виконт заискивающим, хотя и вежливым тоном. Положив руку на перила, он медленно спустился по лестнице. Не сводя глаз с Жона, он слегка нахмурился. Морщинки вокруг его глаз превратились в лезвия. — Если вы пришли в поисках славы, или женщин, которых вы, охотники, желаете в наше время? Боюсь, здесь вы не найдете ни того, ни другого.              — Людям нужна была помощь, — мягко ответил Жон. — До меня дошли слухи о чуме и зверях, поэтому я пришел вопреки желанию родителей, — он ответил правдиво. Он прекрасно знал, что его мать вызовет экзорциста, убережет дом от детей и посадит его под бессрочный домашний арест, если узнает о его проявлении. Она хотела как лучше, просто в своей любви она была склонна к излишней «удушливости».              — Ах~ как хорошо быть молодым и идеалистом, — вздохнул Альрик, и улыбка сама собой расплылась на его губах. — Вы ответили на призыв Королевы, не так ли? Иначе я не представляю, как вам удалось бы проникнуть за завесу богохульников.              — Именно так, — вежливо ответил Жон. — Правда, в последнее время это не давало мне покоя. В конце концов, нельзя просто так отказаться от зова королевской семьи. Я слышал не одну ужасную историю о тех, кто так поступал. Все они, конечно же, правдивы. А что касается ужина, то это звучит прекрасно. Пожалуйста, проводите нас.              — В таком случае замок Кейнхёрст с радостью готов разделить с вами нашу щедрость до тех пор, пока вы будете гостем замка. Или до вашей безвременной кончины, в зависимости от того, что наступит раньше. В конце концов, у новых охотников жизнь измеряется минутами и часами. А ночь ещё только начинается, — виконт резко улыбнулся. — Однако почему бы нам не пройти дальше в замок? Я уверен, что к нашему приходу повара уже закончат накрывать на столы. К сожалению, как бы больно мне ни было это говорить, но наши антре видали и лучшие времена. В замок можно попасть и другим, более ритуальным путем — через доки. Однако, боюсь, там вы найдете только гарь. Придется срезать путь через крепостной вал и через библиотеку. Надеюсь, это не испортит вашего впечатления о нас.              — Спасибо за «предупреждение», я приму его к сведению, — ответил Жон, подняв руку в привычном жесте, чтобы почесать шею. Должно быть, из-за этого он выглядел мальчишкой, наивным, мальчишкой, играющим в мужские игры. Напряжение в плечах Альрика исчезло, а глаза заблестели от восторга. Жона мало волновало, что он думает, — фантомная боль от зубов в горле давно заставила его забыть о невинных днях детства.              — Тогда, пожалуйста, следуйте за мной, — Альрик вежливо улыбнулся и с блеском развернулся. В воздухе пронеслось напряжение, когда пальцы Жона коснулись его клинка. Не желая рисковать Вайолет, он опустил руку. Вместо этого он улыбнулся своей ученице. И взял её руку в свою. Уголком глаза он увидел, как виконт крепче сжал саблю, и только после этого расслабился.              — Не стоит сбегать сейчас, — укорил он его, когда они поднимались по лестнице. Напряжение в воздухе исчезло, словно его и не было. Слегка подмигнул Вайолет, он получил ответную улыбку. Ей явно было не по себе и от виконта, и от резкой смены обстановки. Она постоянно переводила взгляд с виконта на блуждающих духов и на него. Мягко сжав её руку, он позволил своему взгляду побродить по старым зеркалам и любым другим отражающим поверхностям, в которых те прятались. Не забывая при этом о сундуках и плавающих призрачных шарах.              — Что вы думаете о нашем великом городе на сегодняшний день? Он воистину единственный в своем роде, — спросил виконт, когда они поднялись по лестнице.              — Он прекрасен. Люди не очень, уж очень любят приставать к незнакомцам. Я бы сказал что они как неприятная сыпь, которая никак не проходит, — фыркнул Жон. Он не заметил, как в душе Альрика на мгновение мелькнуло веселье.              — Если бы я не знал наверняка, то подумал бы, что вы здесь уже много лет, — усмехнулся виконт, покачав головой и одарив его улыбкой. — Как проходит ваша охота? Думаю, вы уже увидели, что звери Ярнама совсем другого сорта. Воистину, знали ли вы, что Церковь пыталась скрыть их существование. Такое бесстыдство.              — Вы так говорите, как будто первая реакция любой правящей организации — это не отрицание, защита, компромисс, — закатил глаза Жон. При этом он не пропустил острого взгляда, который послал ему виконт. — Контроль — суть проблемы, когда речь идет о таких людях. Если вы попытаетесь пойти против статус-кво, вы столкнетесь с тем, что они быстро объявят вас врагом государства. Если вы попытаетесь пойти против правящего класса, то внезапно заметите, что вокруг вас смыкаются стены. Но раз уж вы заговорили об этом, кто правит Ярнамом? Церковь — опора власти, но в первую очередь это лечебница. Поэтому возникает вопрос, кто же на самом деле управляет городом?              — Лечебница? Да вы шутите. Церковь — далеко не то, за что себя выдает. Они— церковь только по названию, и если вы осмелитесь немного копнуть, то убедитесь, что они какие угодно, только не святые. Они даже не поклоняются крови, о которой открыто распространяются и проповедуют. Их так называемый бог — это наука. И в глазах церкви исцеления каждый мужчина, женщина и ребенок в Ярнаме— это неосознанный эксперимент, — воскликнул виконт, и на мгновение на него накатило что-то мрачное. — К сожалению, сейчас нам придется преодолеть холод. Но я полагаю, что для маленькой миссис это не будет проблемой.              Холодный ветер проносился по заброшенному обеденному залу. В тусклом свете было легко заметить, что тусклый блеск на серебряных столовых приборах — это не просто тусклый блеск. Тусклость не была похожа на яростно разбрызганную кровь. «На них напали ночью или вечером, когда они ели», — предположил Жон. Бросив беглый взгляд на серебряный кубок, он увидел, что их окружают духи. Если бы он не знал лучше, то сказал бы, что сейчас их окружает больше, чем тогда, когда они только ступили в антре.              Снег захрустел под их сапогами, когда они вышли на открытый балкон. Пронизывающий холод был не так уж страшен, хуже всего было то, что его окровавленные рукава быстро замерзали. И все же он решил сыграть на холоде, хотя бы для того, чтобы не вызывать подозрений виконта. Громко клацнув зубами, он стрельнул в него взглядом.              — Почему здесь столько статуй? — с любопытством спросил Жон, — статуи в саду не шли ни в какое сравнение с буквальным лабиринтом на вершине крепостного вала. Большинство из них изображали мужчин и женщин в самых разных образах и нарядах, причем некоторые женщины были одеты в более изысканные вещи, чем он сам, а некоторые мужчины были полностью обнажены, или наоборот. В статуях не было ни малейшего проявления порядка, они выглядели как работа сумасшедшего вундеркинда, выжившего из ума и оказавшегося между сотней различных типов вдохновения. «Некоторые даже выглядят живыми», — отметил он, не зная, смотреть ли ему на статую высокой женщины, держащей над головой меч с весами в свободной руке, или на бесформенное существо, покоящееся на соседнем плече.              — Это работа сира Дугласа. Весьма искусный скульптор, согласны? — ответил виконт вежливой улыбкой. — Он был художником Королевы. И как таковой он служил и похоронным скульптором. К сожалению, он тоже скончался, не успев закончить свою главную работу.              — Это традиция в Кейнхёрсте? Ваять статуи усопших? — спросил Жон, пробежав глазами по белому двору. Ни одного пятнышка крови на белом снегу он не заметил. Сверху он едва мог разобрать хаотичные передвижения кровопийц, и лишь редкие вспышки багрового цвета резко выделялись на фоне белого.              — Вы правы. Вместо того чтобы покоиться под землей, как вы, возможно, привыкли. В Кейнхёрсте в честь каждого погибшего ваяется статуя, — странно улыбнулся Алрик. — Но давайте не будем зацикливаться на таких мрачных темах. Вы — желанный гость. Мы не можем допустить, чтобы вы ушли с таким мрачным представлением о нашем роде.              «А позволишь ли ты вообще нам уйти», — мрачно рассудил Жон, уже зная, чем закончится этот вечер. Когда они вошли в здание, за ними увязался хромой тролль с рапирой в руке. Он остановился и поклонился, когда они вышли.              — Здесь находится наша великая библиотека. Если что-то приглянется просто передайте название ближайшему слуге. Позже раб принесет книгу в ваши гостевые покои, — вежливо объяснил Виконт. Сверкнув доброй улыбкой, он быстрыми, но размеренными шагами повел их в библиотеку.              Дверь за ними захлопнулась, и сотня разных свечей ожила, заливая комнату мягким светом. В воздухе витало тепло и аромат книг со слабым намеком на плесень. Свернувшаяся кровь на его рукавах превратилась в особый вид влаги, которая была одновременно мокрой, слякотной и ледяной.              Следуя за виконтом через возвышающиеся книжные полки, его глаза непринужденно скользили по названиям. «История замка Кейнхёрст», «Наука о хлебе», «Божественность - имена и титулы богов древности», «Кровь и её последствия», «Краткое изложение трагедии королевы Ярнам». И, конечно же, классика - «Как подцепить прекрасную деву». — Довольно разнообразная у вас коллекция, — он сделал комплимент, быстро записывая в уме названия некоторых книг. Особенно интересным ему показался «Божественное писание о могуществе божественности и крови».              — Весьма впечатляет, не так ли? Здесь вы можете найти все, что пожелаете: труды вундеркиндов, фантастические произведения, поэзию, которая заставит даже самого сурового мужчину расплакаться. У нас даже есть несколько старых томов, над расшифровкой которых мы работали. В конце концов, знание — это сила, а мы из Кейнхёрста всегда тянулись к знаниям, — усмехнулся Альрик, покачав головой и проведя рукой по столу. — Однако, как бы ни были интересны наши книги, не будем тратить на них больше времени, чем нужно. Спустившись по лестнице, мы окажемся в самом большом зале. Впервые за долгую историю рода приглашен Викарий. Воистину, особенный момент.              «Уж точно не тот, где моя гибель станет главным событием», — Жону пришлось сдержать себя, чтобы не зарычать. Ядовитая вежливость виконта начинала утомлять. — Я так и не успел поинтересоваться, почему вы охотитесь? Ему так хотелось ответить: «Я охочусь на зверей», но это не дает ответа на вопрос «почему?», — спросил Жон, ведя праздный разговор. Его сердце забилось, как старый паровоз. Перекачивая обжигающе горячую кровь по венам.              Прищелкнув языком, Альрик вынужден был выдохнуть. В его глазах мелькнуло что-то задумчивое, пока он продолжал вести их через библиотеку к спиральной лестнице.              — Ради лучшего будущего. Надежды на завтрашний день для нашего рода. Чтобы исправить зло, причиненное нам. Выбирайте что хотите Викарий, — слова отражались от стен, отдаваясь мрачным эхом. — Если бы вы обратили свой взор, то заметили бы, что наш род постигла трагедия. Не меньше, чем Церковь, которую вы возглавляете.       Знайте, что я говорю с вами вежливо лишь по той простой причине, что у меня достойное воспитание. В отличие от тех низкорожденных проклятых, которых вы называете своими палачами, — Жон никогда не слышал слов, произнесенных с таким ядом, но он не перебил его. Лишь приподнял бровь, пока Альрик шипел. — Вы убедитесь, что я оказываю вам гостеприимство из права гостя, и не более того. Многие из моих павших предков без колебаний свернули бы вам шею. Все, что я делаю, делал и буду делать, направлено на благо моего рода. Так скажите мне, Викарий, а что насчет вас? В состоянии ли вы сказать то же самое? Почему вы охотитесь?              — Чтобы исправить ошибку, — Жон ответил без страха и колебаний. Он провел большим пальцем по золотому медальону. — И для этого я ищу человека по имени Виллем.              — Чтобы исправить ошибку. Благородные слова для человека, на руках которого так много крови. Если бы все было так просто, — виконт резко улыбнулся, одарив его пронзительным взглядом, после чего продолжил спускаться по спиральной лестнице. — Это очень опасная дорога. Вы вершите «правосудие» в своей Церкви, впрочем, вряд ли в мире осталось что-то похожее на правосудие. Возможно, то ужасное наследие, которое Церковь оставит после себя, будет приглушено вашими поступками. Впрочем, мне это кажется пугающе маловероятным.              — Но даже если это маловероятно, у меня все равно есть надежда, — спокойно ответил Жон. Решимость исходила из самого его сердца. — Разве вы не такие же? Разве не надежда движет вами? Надежда на лучшее завтра для вашего рода?              Положив руку на деревянную дверь у подножия лестницы, виконт глубоко вздохнул. Ненависть окрасила его душу в отвратительный кипящий красный цвет. — Долг. Не удивлюсь, если у такого низкорожденного, как вы, нет понятия об этом слове.              С этими словами он провел их в парадный зал. Прекрасные мраморные плитки, с бархатными коврами, красивый горящий камин. Зал был таким же большим, как кафетерий Бикона, если не больше. В нем висели огромные люстры из красивейшего хрусталя. Перед готическими окнами ниспадали роскошные бархатные шторы. Нежные лучи луны проникали сквозь занавески, отчего мраморные камни казались нежнейшими белыми.              Сняв белую перчатку, виконт бросил её к своим ногам. Для большего эффекта он плюнул на нее. — Вы согласны? Или вы хотите, чтобы я объяснил вам, что такое кар? Меня не удивит, если низкорожденный не поймет.              — Насмерть, я так понимаю? — Жон пожал плечами и отпустил руку Вайолет. Он нахмурился, когда она вновь потянулась к нему и сжала его руку в каменной хватке. Не раздумывая, он вырвал руку и ударил кулаком в её лицо. Иллюзии рассыпались, обнажив каменно-серую кожу и налитые кровью глаза. Прежде чем горгулья успела среагировать, он схватил её за горло и разорвал шею.              — Я уже начал думать, когда же ты заметишь, — ухмыльнулся виконт, нежно проведя пальцем по его шлему. Он бросил на него последний взгляд, пока надевал его. — Ты, должно быть, плохо о нас думаешь. Твоя проклятая Церковь — не единственные, кто способен использовать Тайную Силу. И хотя я считаю иллюзии не очень приятными, у них есть свое применение.              — Значит, ты выбрал смерть, — четко выговорил Жон, медленно доставая Кроцеа Морс. Страшный крик раздался, когда клинок вышел из ножен. От рукояти его спутницы исходила обжигающая энергия, от которой закипала кровь.              — Нет, друг мой, это ты выбрал смерть в тот момент, когда ступил на землю Кейнхерста, — ответил виконт, и в его голосе зазвучал яд. — Тем не менее. Я должен поблагодарить тебя. Учитывая то, насколько энергична твоя кровь, выжимки из нее, несомненно, будут особого качества. Возможно, именно они нужны Королеве для зачатия. Иронично, не правда ли. Наш заклятый враг должен отдать ключ к нашему процветанию, — все это время в его голосе звучали благодарные нотки. — И... — продолжил он, его голос приобрел тошнотворную сладость. — На случай, если Королева не сможет исполнять свои божественные обязанности, ты ведь взял с собой запасной вариант?              — Боюсь, такого я тебе позволить не могу, — спокойно ответил Жон. — И я предпочел бы не узнавать, что произойдет, если мое сердце будет принесено в ритуальную жертву, — сделав успокаивающий вдох, он дважды клацнул левыми коренными зубами.              За долю секунды мир вокруг него изменился, и его и без того кипящая кровь вспыхнула. Адреналин пронесся сквозь него, подпитываемый защитной яростью и хищным гневом, окрасившим его видение в красный цвет.              — А вот и монстр, — произнес виконт тошнотворным от волнения голосом. Он опустился в ничейную стойку, нетерпение волнами накатывало на него.              Моргнув, Жон отклонился назад. Сабля прошла прямо над его носом. Отскочив в сторону, он крутанулся и бросился назад. В погоню за окровавленным вороном.              /-/              Тихий крик вырвался из уст Вайолет, пока она билась в каменных объятиях своих похитителей. В один момент она шла с отцом и виконтом, а в следующую секунду её заменили статуей и потащили по морозному воздуху. Как бы она ни сопротивлялась, каменные горгульи не отпускали её.              С очередным рыком мир стал голубым. Её проявление накрыло её, давая ясность и возможность найти выход из сложившейся ситуации. Закинув ноги назад, она выгнула живот до крика и врезалась ногами в каменные лица горгулий. Её удары, усиленные аурой, не уничтожили их, но Вайолет ощутила на долю секунды, как они потеряли хватку.              Только этого ей и не хватало. С ещё одним беззвучным криком она выдернула руки из их каменных пальцев. Она моргнула, когда гравитация подхватила её, увлекая вниз все быстрее и быстрее. Пробившись сквозь облака, она на мгновение ощутила благоговение. Замок был гигантским. Больше, чем Бикон, на целую веху. Подняв свою ауру и смахнув слезы, она увидела, откуда они начинали свой путь. Её желудок опустился, когда она оказалась на другой стороне острова.              Взглянув вниз, она увидела, что земля стремительно приближается. Закрыв глаза и изо всех сил стараясь не закрутиться, она врезалась ногами в дерево. Вокруг нее разлетались щепки, когда она проносилась по нескольким этажам, дико вращаясь и не контролируя себя, пока не врезалась лицом в твердый камень. Даже с её аурой удар выбил воздух из её легких. Слезы навернулись ей на глаза, когда она боролась с желанием вырвать или закричать от боли.              Спустя мгновение она заставила себя подняться на дрожащие ноги, держа перед собой мизерикорд для защиты. Вокруг была кромешная тьма, лунный свет, освещавший комнату, исчез за тучами, оставив её в темноте. Паника охватила её, и она рефлекторно погрузилась в свое проявление. Это не помогало бороться с темнотой, но зато помогало справиться с паникой.              Зная, что не может долго оставаться на одном месте, она осторожно на цыпочках двинулась в сторону. При этом старалась не издавать ни единого звука.              Ледяная волна пробежала по её венам, дыхание вырывалось с одышкой, пока она ждала, когда то, что скрывалось во тьме, нападет на нее. Облако сдвинулось, и на мгновение сквозь дыру пробился лунный свет. Оказалось, что пальто её отца зацепилось за деревянную балку. Быстро оглядев подвал, в котором она оказалась, она облегченно вздохнула, не заметив ни зверя, ни монстров. Лишь пугающая картина и несколько бочек разделяли с ней комнату.              В голове зашевелились идеи, и её взгляд метнулся к отцовскому пальто «Внутренний карман, слева», — вспомнила она, как отец то и дело доставал оттуда карманный фонарик. Сложив пальто, она проигнорировала его дневник, трубку и окровавленную тряпку, которую он всегда держал при себе. Вместо этого она со всей силы схватила фонарь. Постукивая по нему, тряся его, шепча на него, её паника росла по мере того, как темнота снова омывала её.              «Почему он не загорается?», — отчаянно ворчала Вайолет, пока синие всполохи вспыхивали вокруг её глаз. Её растущая паника и отчаяние боролись с её проявлением. Она щелкнула пальцами, как много раз видела, как это делал её отец, но ничего не произошло. — Может, здесь есть что-то ещё? Секретный трюк? — шипела она, возвращаясь к поискам отцовского пальто. Молясь, чтобы он хотя бы носил с собой спички.              Вместо спичек она нашла то, что было ей гораздо более знакомо. Молотов. Перекинув ручной фонарик через плечо, она схватила самую большую палку, которую смогла найти. После чего вытащила тряпку из бутылки и обернула её вокруг палки, прежде чем вылить на нее все масло. — Надеюсь, это сработает, — пробормотала она себе под нос, проведя импровизированным факелом по полу, и когда фитиль загорелся, она издала взволнованный возглас.              В подвал вернулся свет. Улыбнувшись с облегчением, она поспешно огляделась. Тотчас она схватила из стоявшей рядом бочки ещё три факела. Вытащив из-под лучины отцовское пальто, она бросила последний взгляд на подвал. Не увидев в подвале больше ничего, она быстро поднялась по лестнице. Радуясь, что не врезалась в нее.              Дом, в котором она оказалась, к счастью, был заброшен. Он и должен был быть таким, учитывая её довольно громкий вход, но это не делало её менее признательной. Виконт вызвал у нее мурашки по позвоночнику, что-то в нем было не так. Не помогло и то, что в нее только что пытался вселиться призрак. Положив руку на сердце, она почувствовала, как отцовская любовь и защита мягко нахлынули на нее.              Зная, что у нее нет времени снова задумываться о том, как отец защитил её, она прокралась к дому. Найдя дверь, она осторожно толкнула её, и сердце застучало в горле, когда та заскрипела. Не желая оставаться беззащитной уткой, она пинком распахнула дверь и выскочила наружу.              Соленый ветерок ударил ей в лицо. Её встретили всё ещё дымящиеся руины, окружающие то, что могло быть только домом капитана гавани. Мачты затонувших кораблей выглядывали из черных вод вдали. Даже причал не был пощажен, только несколько плавающих кусков дерева, связанных веревкой, указывали на то, что здесь вообще был причал. Деревянные столбы исчезли.              Ей не пришлось долго идти, чтобы найти их. Её внимание привлек протяжный стон. Подняв голову, она посмотрела вверх и увидела более сотни ломающихся колес. Нечисть, о которой её предупреждал отец. Колеса, к которым привязывали мужчин, женщин и даже детей, а затем, переломав им все кости, поднимали к небу на высокие деревянные столбы, чтобы на них пировали вороны.              Ледяной холод пробежал по её позвоночнику, и, бросив взгляд на причал, она увидела вдалеке человека, идущего по воде. За ним тянулась кровавая полоса, на плече висело колесо палача, а на голове красовался золотой конус.              Понимая, что не может здесь оставаться, Вайолет огляделась и побежала. Сглотнув, она бросилась в лес ломающихся колес. Оглянувшись на замок, она попыталась вспомнить, что видела во время падения. Она уже знала, где находится её отец, когда ряд окон разлетелся, посылая осколки стекла в воздух. Языки огня вырывались из окон.              С новой решимостью она побежала вперёд.