Часть 61

      Жон спал мёртвым сном. Удивительно спокойно и с тихим осознанием того, что он размозжит голову первому, кто его разбудит. Вдыхая, он почувствовал такое облегчение, какого давно не чувствовал. Даже во Сне, находясь в полусознательном состоянии, он ощущал, как его нервный срыв отступает. Это было похоже на игру в «красный-зеленый», в которой он только что послал срыв обратно на старт. Он вернется, но до тех пор его душевное состояние будет в порядке.              «Или пока Ярнам не бросит мне в лицо что-нибудь ещё похуже», — подумал он в полубодром состоянии, чувствуя, как его что-то дергает за руку. И в то же время в его уши лилась нежная песня, из-за чего он снова погрузился в сон.              Расслабившись, Жон почувствовал, как его брови дернулись. Нежная песня стала громче, пронзительно звуча в его ушах, и изредка эхом отдаваясь вдали. Будто буря превращала ноты в шум.              — Мой, — прошипел кто-то сбоку.              — Нет, — уверенно ответил другой голос. Небольшой груз опустился на грудь.              Не желая отставать, такой же груз опустился на противоположное место. За ним последовало тихое хмыканье.              — Может, хватит уже? — услышал он ещё один шепот, более тихий, с ноткой беспокойства. — У нас так-то уже меньше пятнадцати минут до наказания!              — Это, наверное, самая милая кошачья драка, которую я когда-либо видела; я ни за что не уйду отсюда. Я уже все снимаю, думаю, мы сможем избежать наказания, если покажем это профессору.              — Нора, нет, — одновременно сказали Жон и Рен. Жон вскочил, игнорируя её испуганный крик, выпрямился и отбросил в сторону два груза, лежавших на нем. Он вытянул руки, чтобы поймать их, и строго посмотрел на Нору.              — Я чуть не умерла сейчас, — пробормотала Нора, полностью побледнев. Она прижала руку к груди и уставилась в пустоту. — Мне... нужно немного времени. Мне показалось, что вся моя жизнь промелькнула перед глазами.              — До наказания? — спросил Жон, встряхивая головой, чтобы проснуться. Он встал с кровати, широко зевнув. После того как протёр глаза, смахивая слезы, и почувствовал, как маленькие ручки обхватили его правую руку. Он посмотрел вниз и увидел Вайолет, которая шипела, как кошка, и держалась за его руку изо всех сил. Ещё одна пара маленьких ручек схватила его левую руку, и голубые глазки вызывающе смотрели на него.              — Блум? Что ты здесь делаешь? Мама знает, что ты здесь? — спросил он, глядя на нее, улыбающуюся и смотрящую на него двумя большими голубыми глазами. Он вспомнил сообщение, которое прислала ему мама. «Я не ждал, что они придут сейчас. Не после всего, что произошло». Эта мысль пронеслась в его голове, а за ней последовали: «Пятнадцать минут до наказания» и «Надеюсь, папа не придет». — Неважно, ты пойдешь с нами.              Он бы с удовольствием просто вошел в ванную, но каждый шаг вперед казался ему десятью шагами назад. Блум и Вайолет прижались к нему, превратив прогулку в настоящее испытание. Они гневно смотрели друг на друга со всей злобой, на которую были способны. Честно говоря, это было гораздо выше его ожиданий: хотя он не мог этого видеть, он слышал, как они корчат друг другу рожи, словно это были самые страшные оскорбления в мире.              К счастью, когда они вошли в ванную, атмосфера стала менее враждебной. Вместо этого она была заменена чистой завистью и радостью. Как только Вайолет начала чистить зубы, а он начал расчесывать её волосы, отчего лицо Блум стало самым угрюмым, какое он когда-либо видел, а Вайолет засияла, как Солнце. Она все время улыбалась в зеркало.              Быстро почистив зубы, Жон решил не принимать душ из-за того, что у них было мало времени.              — Где Пирра? — спросил Жон, выходя из ванной, щелкнув пальцами и сменив пижаму на костюм охотника. «Герман никогда не простит мне этого, но сначала профессор Гудвитч, а потом этот сварливый старик». После ещё одного щелчка, Вайолет была полностью одета в свою экипировку. Она бросила Блум победоносную улыбку.              Моргнув, он увидел, как глаза его младшей сестры загорелись. Она мгновенно бросилась к их с Реном гардеробу, одной рукой выхватив из него его старый надежный свитер «тыковка» и одновременно сбросив свой свитер. Даже если он был теперь для него мал, она почти утонула в нем. Её руки были слишком коротки для рукавов, а подол доходил до середины колготок. Но победная улыбка, которую она послала Вайолет, была на высоте. Как и рык, который вырвался из груди Вайолет.              — Хватит уже, — сказал Жон, щелкнув Вайолет поносу. Удивление выбило её из гнева, и желтый цвет, который он видел в уголках её глаз, мгновенно исчез, когда она надула губы.              — Кто эта? — прорычала Вайолет, произнося это слово с большей злобой, чем презираемая жена произносит слово «разлучница».              — Вайолет, это Блум, одна из моих младших сестёр, — мягко объяснил Жон, представляя их с тщетной надеждой, что это уменьшит их враждебность. Хотя он знал, что этого никогда не произойдёт. — Блум, это Вайолет, моя...              — Дочь! — перебила его Вайолет с улыбкой.              — Разве это не делает Блум твоей тётей, Вайолет? — указала сбоку Нора. В одно мгновение вся радость в глазах Вайолет погасла. Звук разбивающегося стекла раздался, когда её великолепная идея оказалась не такой уж великолепной.              — Подожди, нет, — начала Вайолет, но то, что она хотела сказать, замерло на языке, когда Блум послала ей самую самодовольную ухмылку в истории ухмылок.              Рука Жона с молниеносной скоростью спустилась вниз, схватив Вайолет за затылок в тот самый момент, когда она решилась на драку. — Хватит, — пригрозил он, после чего Вайолет посмотрела на него с выражением абсолютного предательства.              — Пирра ушла к директору, что-то насчет того, что, возможно, ей придется сражаться во втором раунде в одиночку, — сказал Рен, не зная, смеяться над выходками Вайолет и Блум или хмуриться.              — Ага, верю, — Жон кивнул, слегка нахмурившись и переглянувшись с товарищами по команде. — Мы все согласны, что это звучит как чушь, да?              — Ну, да, — Рен ответил кивком. — Звучит как бред, но мы не можем знать наверняка, пока Пирра не закончит. Если она захочет поделиться, она сама скажет.              — Эм, будем переживать, когда дойдем до этого, — пожала плечами Нора. Выйдя в коридор, она стала ждать рядом с Реном. — А сейчас давайте поспешим. Маме нужно что-нибудь поесть, если мы будем выслушивать лекции Джи-Джи несколько часов.              — Как ты думаешь, можно ли выйти из наказания с ещё большим наказанием? — беззаботно спросил Жон, выгоняя дочь и младшую сестру из комнаты и закрывая за ними дверь. Он задался вопросом, не слишком ли он параноик, когда сунул под дверь листок.              — Мне нравится, как ты думаешь, бесстрашный лидер, — мгновенно просияла Нора. Она подмигнула ему, изобразив пистолет из пальцев.              — Нет, — устало вздохнул Рен.              — Да ладно, Ренни. Если они могут выставить нас на всеобщее обозрение перед сотнями тысяч людей без предупреждения и без какой-либо помощи, то я хочу посмотреть, сможем ли мы заставить Джи-Джи поседеть, — мгновенно ответила Нора. В её голосе слышалось разочарование, которое все испытывали после вчерашнего дня.              — Давайте просто посмотрим, куда нас занесет день, — ответил Жон, глядя на Блум. Его сестра прижималась к его левой руке, а Вайолет — к правой. К счастью, теперь они были более сговорчивы, так что могли идти рядом. Но он всё ещё чувствовал себя чем-то похожим на пингвина. — И, может, подумаем, что делать с тобой, маленькая леди.              — Мы позже подвезем её к док-станции в центре города, — произнес Рен, бросая на него многозначительный взгляд. — Твоя семья в городе и собиралась навестить тебя, но кое-кто сбежал. Пирра солгала, или, может, «солгала» — не совсем подходящее слово, ведь нас всё-таки оставили после уроков. Но дело не в этом. Они в городе и придут завтра.              — Она так быстро растет, — ответила Нора, вытирая слезу гордости.              Достав свиток, он набрал знакомый номер. Его голова кружилась, он знал, что сейчас не в настроении и не в состоянии встретиться с отцом. — Да? Это ты, Жон? Или это Пирра? — ответила Лили с натянутой вежливостью, какой он ещё никогда не слышал.              — Двадцать пятое февраля, — просто ответил Жон.              — Ах, иди к чёрту, — мгновенно отрезала Лили. Вся вежливость исчезла в одно мгновение.              — Я не собираюсь встречаться с отцом сегодня, и могу забыть о встрече, — просто продолжил он, игнорируя настоящую тираду проклятий, которые она сыпала на него. — О, и помни, что у меня есть ещё несколько одолжений, о которых я могу попросить, пока вся семья в городе.              — Я ненавижу тебя. Ты знаешь об этом, да? Я ненавижу тебя, — закипела Лили.              — Не надо было просить меня столько раз тебя прикрывать, — ответил он с нахальной улыбкой.              — Я думала, ты слишком труслив, чтобы позвонить им! — прошипела его сестра с ядом в голосе.              — По-моему, это твоя проблема, а не моя, — просто помни, если хочешь меня подставить, я могу выгнать тебя из дома, в зависимости от того, чем я решу поделиться. А может, я просто брошу все и посмотрю, в какую передрягу ты вляпаешься.              Прервав разговор, прежде чем она успела накричать на него, он улыбнулся про себя. — Вот и бомба обезврежена. Сейчас мне не нужно с этим разбираться.              — Знаешь, Жон. Если не хочешь, чтобы тебя считали мафиози, то, может, не веди себя как мафиози, — вздохнул Рен, потерев переносицу и покачав головой. Он махнул рукой студентам, которые удивленно посмотрели на него. Он не знал и не заботился о том, услышали ли они разговор или были шокированы тем, что к нему прилипла ещё одна его копия.              Посмотрев на свиток, Жон сунул его в карман. Он принял решение не отвечать Лили. Он предпочел бы, чтобы она немного помучилась. «А если она воспримет мои слова как пустые угрозы. Ну, жаль».              — Лили злая, — прошептала Блум. Вайолет кивнула в знак согласия.              — Конечно, вы обе так думаете, — прошептал Жон, когда они вошли в кафетерий. Игнорируя странные взгляды всех присутствующих, он повел свою команду к стойке. Взяв первый попавшийся багет, он повернулся к девочкам.              — С салями и сыром.              — С ветчиной и сыром.              В одно мгновение искра снова разгорелась, когда они посмотрели друг на друга. То чувство товарищества, которое они испытывали по отношению к Лили, мгновенно разлетелось на куски.              — Хватит уже, — вздохнул Жон, беря их багеты. Он бросил их на поднос вместе с салфетками и тарелками. — Где мы будем отбывать наказание? — спросил Жон, приложив ладонь ко лбу Норы, когда не увидел привычной башни из блинов.              — Я не больна, — фыркнула Нора, закатив глаза и укусив его за руку. — Я могу нарушать правила время от времени, но не думаю, что Гудвитч понравится, если я съем башню блинов в её кабинете.              — А-а-а, так у тебя есть инстинкт самосохранения, — хмыкнул Жон, не обращая внимания на не слишком шутливый удар по плечу. — Хорошо, что хотя бы у одного из нас есть инстинкт самосохранения.              — Что ты имеешь в виду? — начала Нора, поворачиваясь к Рену, который беззаботно насвистывал, выбирая что-то из салатного меню. — Это про то, что произошло, но на самом деле не произошло?              — О чем ты? Ничего не произошло, — мгновенно ответил Жон.              — Точно, — поддержал его Рен, тут же вмешавшись, чтобы прекратить разговор.              — Мы поговорим об этом позже, — сказала Нора ровным тоном. — И когда мы это сделаем, мы найдем способ помочь тебе, Жон. Хомячки обладают лучшим инстинктом самосохранения, чем ты.              — Ну, тут ты не ошибаешься, — кивнул Жон, вспоминая все глупости, которые он натворил в Ярнаме.              Отбросив эти мысли, они направились к кабинету профессора Гудвитч. Это была часть Академии, в которой они никогда не бывали. По крайней мере, когда Академия была разделена на зоны. Здесь были классные комнаты, различные спортивные залы, общежития, зона отдыха и зона для преподавателей.              — Жон, ты не против, если я отнесу это за тебя? Я только загляну в соседнюю комнату, — внезапно сказала Нора. Она остановилась, когда он и Рен положили руки ей на плечи. Они цыкнули и скривили губы, пока её вели к кабинету Гудвитч. Жон дважды постучал в дверь.              — Войдите, — строго сказала профессор Гудвитч. Её брови опустились, как только они вошли в кабинет, а из груди вырвался глубокий вздох.              — Прежде чем вы что-нибудь скажете, я хочу, чтобы вы знали, что одна из них моя, а другая — моя сестра, — сразу же сказал Жон, уже зная, что она собирается сказать. Он слышал, как она пробормотала что-то вроде «это никак не помогает».              Быстро оглядевшись по комнате, он поспешно поставил поднос, который нес, на стол в углу. Закончив, он указал на Блум. — Это Блум Изабелла Арк, — представил он, делая вид, что не слышит вздоха призрака с таким же именем. — Она приехала в гости, сбежала от моей семьи и пришла сюда. Мы собираемся встретиться с ними позже, но она, возможно, останется у нас на ночь.              — Хорошо, — ответила профессор Гудвитч с усталым вздохом. Она сжала переносицу и жестом пригласила их сесть за столы, разбросанные по комнате. — Я понимаю, что это может показаться несправедливым, особенно после недавних событий. Однако, учитывая то, что было сказано во время вчерашнего стрима, Бикон как Академия должен показать, что он что-то делает.              — Так все дело в политике? — спросил Рен, садясь за стол и приступая к салату.              — Отчасти, мистер Ли, — ответила профессор Гудвитч, выбирая слова. — Некоторые высказывания были неуместны.              — Да ладно вам, — вздохнула Нора, надув губы и облокотившись на стол. — Вы даже не смогли найти беспристрастного ведущего. Все вопросы были настолько наводящими, насколько это только возможно. Это была катастрофа с самого начала. Вы хотели, чтобы мы устроили шоу, а когда мы это сделали, вы нас за это наказываете.              — Мисс Валькирия, сядьте, — вздохнула Глинда, строго посмотрев на виновницу. — Я понимаю, что это может показаться несправедливым, и это так, но есть причина, по которой вы сегодня проводите со мной четыре часа, а не неделю в карцере с Портом.              — Хм! — громко фыркнула Нора, падая на стул, вместо того чтобы сесть. Зажав переносицу, он увидел, как Нора в одно мгновение превратилась из «слегка раздраженной» в «официальную адскую гончую». Шуточная фраза, брошенная им бездумно, стала её планом действий.              — Так в чем же заключается наше наказание? — спросил Жон из вежливости. Отодвинув стул для себя, он сел. Моргнув, он почувствовал две руки на своих коленях. Он резко сжал губы, чтобы не выдохнуть. Искры полетели, когда Блум и Вайолет гневно посмотрели друг на друга. Холодная отстраненность Блум яростно контрастировала со страстной кровожадностью, которая кружилась в глазах Вайолет.              — У вас случайно нет ещё одного стула под рукой? — спросил Жон, вставая и одалживая последний стул в комнате. Переставив его на другую сторону, он сел между Вайолет и Блум. «Я знаю, что Вайолет ревниво относится ко мне, а Блум я практически вырастил, и она тоже слишком привязана ко мне. Проблема во мне, или просто Вайолет и Блум обе имеют какие-то проблемы, из-за которых они так привязаны?»              — Вот, — никто не удивился, когда дверь открылась сама собой, и в комнату влетел ещё один стул. Ещё один стол с принадлежностями для рисования приземлился перед Блум. Ещё один комплект приземлился на стол Вайолет.              — Что касается вашего наказания, вы можете делать домашнюю работу, задания на следующий месяц, читать книгу или делать что хотите, главное, не разговаривайте и уходите после того, как поразмыслите над своими поступками, когда закончатся четыре часа, — терпеливо объяснила профессор Гудвитч, вытаскивая из ящика стопку бумаг и кладя их перед собой. Уже взяв в руки ручку, Глинда начала просматривать документы.              Нора зарычала, опустившись на стул. Затем рычание быстро сменилось скулежом, и она уставилась в потолок. — Почему всегда мы? — проворчала она, бросая злобный взгляд на Глинду. — Команда RWBY не получила наказание, когда взорвала доки или обрушила мост. Почему нас наказывают?              — Команда RWBY не вела себя как хулиганы перед аудиторией в несколько сотен тысяч человек, — мгновенно ответила Глинда, даже не бросив на Нору гневного взгляда. — Что касается наказаний, то после инцидента на мосту за наказание команды RWBY отвечал директор. Поскольку он не увидел ничего, за что можно было бы наказать, он решил отказаться от наказаний.              — Это потому, что на директора работают дядя Руби и дядя Янг? Если да, то это в лучшем случае кумовство, а в худшем — фаворитизм, — рассеянно отметил Жон. Он вступил в разговор скорее для того, чтобы поддержать беседу, чем для чего-то ещё. Вместо этого он сосредоточился на том, чтобы помочь Вайолет начать рисовать круги, а также отвлечь Блум от пристального взгляда на его дочь, когда он достал одну из тетрадей Вайолет по математике. Закончив, он достал свой дневник и ручку, наконец-то имея время, чтобы обдумать похоронную церемонию.              Открыв дневник на последней странице, он начал уточнять план. Записывая различные похоронные обычаи, о которых он читал, когда был младше. Он достал свиток и поискал некоторые вещи, в которых не был уверен. Скрежет его ручки по бумаге был единственным звуком, раздающимся в кабинете, кроме ворчания Вайолет, которое вскоре стихло в тяжелой тишине. Тишина, которая не затронула только Блум.              Почувствовав тишину, Жон поднял глаза. Он беспокойно огляделся по комнате. — Я что-то не так сказал? — спросил он.              — Мистер Арк, — Глинда вздохнула с досадой. Она бросила на него ледяной взгляд и продолжила. — Директор не относится к мисс Роуз или её сестре по-особенному. Он также не позволяет им уходить от наказания за проступки из-за родства.              — Это снова политика. Поскольку Вейл не признает, что по их улицам разгулялась военная машина, а Атлас не признает, что они потеряли эту военную машину. Так что проще было просто все замять. Притвориться, что ничего не произошло. В конце концов, это для общего блага, — добавил Рен со стороны, сохраняя спокойный вид и свободно делясь с ними своими мыслями.              — Мистер Ли, — Глинда выдохнула и строго посмотрела на Рена. — Я понимаю ваше разочарование. Однако, верьте или нет, но мы не хотим вас погубить. Я не знаю, что заставило Озпина принять такое решение. Хотя я лично с ним не согласна, то, что вижу я, то, что видите вы, и то, что видит директор, — все это разные вещи. Я верю, что его решение было правильным, несмотря на мои личные чувства по этому поводу. И я верю, что вы тоже поступите похожим образом.              — Это офисный язык для «Я не согласна, но он мне платит, поэтому я соглашусь, но все равно буду вести себя мелочно»? — язвительно спросила Нора, скрестив руки и посмотрев на Глинду с приподнятой бровью.              — Мисс Валькирия, — строго сказала Глинда, бросив на него сердитый взгляд.              — Не смотрите на меня, — Жон пожал плечами, отрывая взгляд от дневника, чтобы что-то посмотреть в свитке. — Я просто высказал свои мысли, — он продолжил, кивая, когда Аннализа указала на что-то, что он написал. Обдумывая её слова, он исправил текст, чтобы он лучше соответствовал похоронным обычаям Ярнама. Напевая себе под нос, он соединял похоронные обычаи Кейнхёрста с обычаями Ярнама, вкрапляя в них фрагменты других культур, о которых он узнал на досуге.              Он решил, что лучший способ справиться с этой задачей — делать все по частям. Сначала нужно было составить полный порядок похорон и погребения, а уже потом придумывать ритуал. Он мог поступить иначе, но создать ритуал для похорон было бы сложнее. Особенно учитывая строгость ритуалов. Одно было намного проще, с гораздо большим простором для маневра, другое — совсем другое дело.              «Я даже не хочу знать, что будет, если я облажаюсь», — подумал Жон. По сути, он сочинял симфонию. Однако если одна нота будет звучать не в такт, если один инструмент заиграет слишком поздно или слишком рано, смерть будет милостью. «Учитывая, что похоронный ритуал связан со смертью, мы превратимся в нежить? Появятся тысячи блуждающих голодных духов? Или Она решит сделать меня примером для других?»              Мысленно пожав плечами, он решил сосредоточиться на работе. Неземной шепот, от которого призраки на мгновение появлялись и исчезали, и волосы, вставшие дыбом на затылке, говорили ему все, что он хотел знать, и даже больше. Нельзя было допустить провала. Ни в коем случае, если он хотел увидеть рассвет.              «Если бы я только мог вернуться в прошлое и выстрелить себе в лицо. Давай заставим духовность войти в мои глаза, посмотрим, кто здесь. И вот, Бездна смотрит на меня», — остановившись, он вздохнул. «Ну, не совсем Бездна. Но Смерть, или божество, связанное со смертью и переправой душ. Но это лучше или хуже?», — Жон не знал и не хотел знать.              — Так… Руби — из привилегированных? — с любопытством спросила Нора, вырвав его из раздумий и заслужив ещё один строгий взгляд Глинды. — Разве она не говорила, что директор что-то упомянул, когда её приняли в Бикон? Я не вслушалась, когда она говорила, но там было что-то про серебро.              — Э-э-эм, не совсем, — Жон пожал плечами. — Она не более «привилегированная», чем я. Она заслужила свое место, даже если она на два года моложе.              — Но разве твоя семья не древняя? — с улыбкой заметила Нора. — Древняя в смысле «существовала ещё до того, как появилось королевство Вейл».              — Ну, да, но я имел в виду в более буквальном смысле. Она заслужила свое место здесь, она не отстает от тех, кто старше её на два года, и она выигрывает большую часть своих спаррингов. Не говоря уже о том, что у нее больше знаний об оружии, чем у кого-либо другого. У нее, может, и есть некоторые пробелы в других областях, но и у меня тоже, — он пожал плечами, прежде чем бросить быстрый взгляд на Нору. — И я хочу, чтобы ты знала: мы были здесь задолго до того, как появилось королевство Вейл. Блум, как звали первого короля Вейла?              — Александр Арк, — быстро ответила Блум. — Не путайте его с его младшим сыном Озимандиасом Арком, который отравил своего отца, чтобы занять трон. Он также убил первую жену своего отца, обвинив её в колдовстве. И что она наложила на его отца чары, чтобы он стал кровожадным. Это привело к междоусобной борьбе между сыновьями, в результате которой...              — Вот, возьми леденец, — улыбнулся Жон, вытащил один из жилета, дал Блум и заставил её замолчать. Он знал, что если она начнет, то они не уйдут отсюда до завтра. Он доверял своей сестре, которая знала всю историю их семьи, правителей Вейла, как свои пять пальцев. Она могла рассказать от начала до конца всю родословную и чем прославился каждый король, сын, дочь. «Или опозорился», — подумал он про себя.              «Ты из королевской семьи?!» — закричала Аннализа ему на ухо. Её голос почти заглушали безумные крики других призраков. Десятки голосов мгновенно заговорили одновременно, чтобы привлечь его внимание. Некоторые даже высунули головы из его груди или из его дневника.              — Я имею в виду, у нас дома есть тексты, которые уходят корнями в «Круг» и к «Бесконечному Человеку». Это может быть или не быть первой в истории должным образом задокументированной религией, — безразлично продолжил Жон. Он игнорировал призраков, уставившись на Нору. Он даже не отреагировал, когда один из призраков проплыл между ними и начал засыпать его вопросами. — Я, кажется, уже говорил об этом? К сожалению, у нас нет текстов, в которых упоминается «Первый Арк» или прародитель нашего рода. Или... может, и есть, просто никто не знает, на каком языке они написаны. Но наша семья очень старая.              — А сколько языков ты знаешь? — с любопытством спросила Нора, игриво игнорируя предупреждение Глинды.              — Немного, около пяти вариантов старого вейловского, — Жон пожал плечами. — Я не могу говорить на них, но могу читать и писать.              — Достаточно. Мистер Арк, как бы ни было интересно то, что вы рассказываете, это наказание, — вежливо произнесла профессор Гудвитч, в её голосе прозвучала строгость, когда она посмотрела на них. Твердые зеленые глаза блуждали по ним.              Нора улыбнулась, глядя то на него, то на профессора. Она напевала себе под нос, все больше убеждаясь в своей правоте. — Ты же не думаешь, что ты и Джи-Джи могут быть родственниками, правда?              — Возможно, — Жон пожал плечами, смирившись с выходкой Норы. После чего продолжил, прежде чем профессор Гудвитч успела вмешаться. — Всегда был кто-то, кто сбегал, тайком уходил или женился на «простолюдинке». Так что, хотя и существует одна непрерывная «главная» линия, возможно, есть и другие, происходящие от сбежавшего сына или дочери. Если мы родственники, то мы, по крайней мере, кузены в пятом поколении. Поскольку мой отец — единственный ребенок, семья моего деда умерла рано, у моего прадеда было много детей, но они тоже умерли молодыми. То же самое произошло с другими детьми моего прапрадеда и прапрапрадеда. Только если вернуться ещё дальше, можно найти детей, которые выжили, выросли и стали жить самостоятельно.              — Только наше поколение не знает никаких сложностей, — продолжила Блум, бросив на него короткий взгляд. — Кроме брата, конечно.              — Я был мертворожденным, — ответил Жон, не дожидаясь вопроса, и, напевая себе под нос, прочитал то, что написал до сих пор. — Во время родов меня задушила пуповина моей сестры. К счастью, врачи и медсестры смогли вернуть меня к жизни.              — Что?! — воскликнула Нора, на её лице смешались шок и ужас. — Такое вообще возможно?              «Ты был как мы?!» — спросила Александра, подлетев к нему, когда узнала, что он из «благородной» семьи.              — У брата свидетельство о смерти и свидетельство о рождении были выданы в один день, — безразлично вставила Блум. Она огляделась в замешательстве, а затем вернулась к своим задачам по математике. Протянув руку, он провел пальцами по её волосам, зная, что она чувствует себя «обделенной». Хотя она была слепа к большинству социальных взаимодействий, те, которые она понимала, она соблюдала, как будто они были высечены на камне. Стук в дверь был одним из них, она клялась, что не слышала его, а неловкая и слегка неприятная атмосфера, созданная её словами, просто прошла мимо нее.              — Это то, что есть, — Жон закатил глаза. — Это случилось, я вроде как выжил. Вот и все.              Нора уже собиралась ответить, когда в комнату вошла разгневанная Пирра. Она села на последний стул, и перед ней поставили стол. Изумрудные глаза гневно смотрели на Глинду, в них мелькали десятки разных эмоций. Она скрестила руки на груди и уставилась на нее. Гнев переходил в другие эмоции, окрашивая их печалью, чувством долга, разочарованием и всем, что было в её пламенной страсти.              — Э-эм, Пирра? Дорогая? Что-то случилось? — осторожно спросила Нора. — Я не помню, чтобы ты когда-нибудь была так зла.              — Директор хочет знать, почему ты не пришел сегодня, Жон, — прошипела Пирра, и в её голосе слышалась ярость. Через мгновение её лицо озарило смущение, огонь в глазах погас, и она выпрямилась, давая понять, что её гнев не был направлен на него.              — Я уверен, что письмо где-то в моем почтовом ящике, но после того, как я прочитал первое письмо с угрозами, за которым последовала сотня смертельных угроз, и увидел количество новых писем, я не стал искать его, — Жон фыркнул и пожал плечами. На этот раз он позволил своей мелочности взять верх. Хотя он мог простить некоторые вещи, вчерашний стрим был полным дерьмом от начала до конца. И он не боялся высказать им свое мнение. — Не помогло и то, что у нас, судя по всему, в выходные с утра пора на наказание. Но да, это наша вина.              — Осторожнее, Жон. Мы слышим, как из тебя вырывается разочарование, — поддразнил Рен, закатив глаза. — Но нас же не вытащили из постели, не выстроили на сцене и не заставили маршировать после двенадцати часов на ногах. Нет, такого никогда не было. Мы добровольно пожертвовали своим отдыхом ради общего блага. В конце концов, это для всеобщего блага.              — Мистер Арк, мистер Ли... — Глинда начала с глубоким вздохом, бросив на них пристальный взгляд.              — Мне очень жаль, — вздохнула Пирра, перебив профессора. Она улыбнулась ей мягко, извиняющимся взглядом. — Просто директор навалил на меня кучу работы, и я ещё не успела со всем разобраться.              — Например? — невинно спросила Нора. Её глаза блеснули от замешательства и любопытства, когда она уставилась на Пирру. Та внезапно замерла, хотела ответить, но не знала, как.              — Не дави на неё, Нора, — вмешался Жон, обменявшись взглядом с Реном. — Если Пирра хочет поделиться тем, о чем они говорили, это её решение. Мы доверим ей свои секреты, так же как я доверяю тебе свои, а ты — мне.              — Это же не из-за того, что ты осталась одна на второй раунд, правда? — Рен задал наводящий вопрос, хотя все знали, что это не так. Они знали Пирру достаточно хорошо, чтобы понимать её намеки. Если бы это было так, она бы вернулась с едва сдерживаемой улыбкой, хихикая про себя и пытаясь найти способ поделиться этим с ними, не рассмеявшись.              — Рен, — мягко сказал Жон, бросив ещё один взгляд на своего друга. — Не дави на неё. Она сама расскажет, если захочет.              Он сказал это так, будто не замечал, что его слова вызывают в ней реакцию. Сказать, что он чувствовал себя плохо, было бы преуменьшением. Это было явное манипулирование. Но в то же время это было «успокаивающее прикосновение к плечу», которое было нужно Пирре, чтобы успокоиться.              «Почему люди должны быть такими сложными?» — вздохнул Жон. Хотя он и не был самым общительным, но и социально некомпетентным его тоже не назовешь. Он мог маневрировать в большинстве социальных ситуаций так же хорошо, как и любой другой молодой парень. Он в основном понимал, что чувствуют окружающие, когда его слова ранили кого-то или поднимали настроение. «Я признаю, что у меня были некоторые трудности с пониманием эмоций девушек, которые не были моими сестрами. Но для меня это было вполне нормально. Но почему люди?»              Он задавал себе этот вопрос снова и снова. Но каждый раз оставался без ответа.              — Прости, что на тебя набросился, — извинился Рен, улыбаясь Пирре. — Я поддался любопытству.              — Ничего страшного, Рен, мы все через это проходили, — мягко ответила Пирра. На её лице мелькнуло чувство вины, когда она бросила на него незаметный взгляд.              — Итак, мисс Никос, как я уже сообщила вашим товарищам, вы можете читать, работать над заданиями, делать домашнюю работу и все, что захотите, главное, не разговаривайте между собой и не покидайте мой кабинет, пока не обдумаете свои поступки, — профессор Гудвитч терпеливо объяснила, бросив на них гневный взгляд. — Похоже, это то, с чем ваши товарищи по команде испытывают трудности.              — Не смотрите на меня. Я работаю, чтобы вы знали, — ответил Жон, поднимая глаза от дневника. — Я могу болтать без умолку, но когда ваши аргументы в лучшем случае посредственные...              — Готово, — перебила его Вайолет, улыбаясь ему. Она прервала его, прежде чем он успел еще больше разозлить профессора Гудвитч.              — Посмотрим, что ты сделала, — улыбнулся Жон, поднимая её на колени и беря её дневник. Он мгновенно переключился на другой язык, зная, что некоторыми знаниями не следует делиться. Напевая себе под нос, он взял ручку.              — Вот, видишь? — спросил он, игнорируя внезапно сбитый с толку взгляд Глинды. Он держал ручку у края линии, которую она начертила. — Хотя края не идеально ровные, это все же сработает. Я уверен, что ты можешь попрактиковаться, но лучших результатов ты добьешься, рисуя более крупные, правильные ритуальные круги. Помнишь ритуал интуиции, который ты проводила? Там было ещё два ритуала, из которых ты могла выбрать?              — «Холодная кровь» и «Голос»? — несколько неуверенно ответила Вайолет, но, увидев его кивок, почувствовала себя увереннее.              — Да, — улыбнулся Жон, не упустив, как она просияла. — Хотя придет время, когда тебе придется выбрать, в какие аспекты ты хочешь погрузиться. Некоторые из самых простых ритуалов не требуют особых знаний. Они требуют лишь некоторых знаний, достаточных для того, чтобы ты могла выбрать, что для тебя важнее. Ты все равно сможешь научиться и проводить большинство ритуалов начального уровня всего за месяц обучения. А если у тебя есть талант и страсть, то и за неделю, а то и за день. Но с твоими кругами в их нынешнем состоянии ты можешь выбирать между ритуалами более низкого уровня, если хочешь. Твои круги достаточно хороши, чтобы проводить их.              Вайолет так энергично кивнула головой, что он испугался, что она может пораниться. Её глаза блестели, когда она смотрела на него. Даже большинство призраков подплыли ближе к нему, с любопытством ожидая, что он продолжит объяснение. Любопытство светилось в их глазах. Покачав головой, он начал с самого начала.              — Если мы говорим о ритуалах для новичков или вводных ритуалах, то нельзя не упомянуть об аспекте «Подчинения» и «сверхголосе». Это простой ритуал общения. Все, что он делает, — это смещает местоположение звука по отношению к тому, что его создает. Так что, если я буду говорить, звук может эхом разноситься по комнате, даже если я нахожусь здесь, — увидев, что он привлек её внимание, он продолжил. Быстро взглянув на профессора и почувствовав, что её плечи расслабились, он шепнул ещё тише, чтобы не раздражать её.              — Затем идёт аспект «Искажение жизни». Есть два ритуала, которые ты можешь выучить сейчас. Первый — «Маскарад», ещё один ритуал, который делает именно то, что говорит его название. Он позволяет тебе свободно менять свою внешность, однако с некоторыми ограничениями. Например, ты не можешь изменить свой пол. Ты не можешь увеличить или уменьшить свою массу. И если ритуал будет прерван или отменен в процессе, твоя внешность будет отражать это, и ты окажешься между тем, как ты выглядишь, и тем, как ты хочешь выглядеть.              Маскарад был одним из тех ритуалов, которым он не собирался учить Вайолет прямо сейчас. Он собирался рассказать ей о нем, но не учить, пока она не станет старше. Он не доверял ей, чтобы она не сделала чего-нибудь глупого. Ей было девять лет. Не было никакой возможности, что она не сделает чего-нибудь глупого. К счастью, ему не нужно было об этом беспокоиться, судя по тому, как она реагировала на пояснение. Королевы выглядели столь же возмущенными.              — Далее «Превращение», фирменный, или «основной», ритуал «Искажение жизни». Это один из тех ритуалов, которые ты никогда не перестаешь совершенствовать и изучать. Он позволяет тебе изменять свое тело. Вырастить когти, крылья, хвост, а если хочешь, то и десять сразу. Однако, если не будешь осторожна, этим заклинанием можно легко убить себя. Все изменения необратимы. И есть одно главное правило: нельзя нарушать законы природы. В конце концов, это конек «Искажения жизни». Однако, если ты хочешь стать драконом, монстром, крылатым агнцем или чем-то ещё, о чем мечтаешь, и у тебя есть способ увеличить свою массу, то тебя не ограничивает ничто. В конце концов, для трансформации плоть — это жидкость. И это жидкость, которую ты можешь свободно лепить и формировать по своему усмотрению.              Вайолет моргнула, наклонила голову, прошептала слова себе под нос, и с её лица слетели несколько оттенков цвета. — Плоть — это жидкость? — прошептала она на общем языке Ремнанта.              — А кости — это камень, — вторила Блум, кивая сбоку. Вайолет бросила на Блум гневный взгляд, пока та пролистывала тетрадь с упражнениями.              — Я могу понять, если «Искажение жизни» тебе не по душе, особенно учитывая, что Ярнам — не самое приятное место, — добавил он. Вайолет быстро отмахнулась от неприятного ощущения и повернулась, чтобы слушать дальше. — Есть два ритуала из аспекта «Разрушения», которые, я думаю, тебе больше подойдут. Первый — «Холодная кровь», хотя он может показаться немного излишним, учитывая твое проявление. Он просто отключает всю боль, стресс и эмоции на определенный период времени. Однако в то же время это хорошая «тревожная кнопка», когда ты только начинаешь осваиваться, — Вайолет кивала, пока он говорил, сначала немного неуверенно, но в конце уже бормоча про себя.              — Второй — «Вещание». Он немного более специализированный, но является отличным введением в суть аспекта. Он раскрывает мысли всех людей в области вокруг тебя. Хотя он может работать только с поверхностными мыслями, ментальными образами и подсознательными намерениями, этого достаточно, чтобы понять, с чем и с кем ты имеешь дело. Скрытое преимущество заключается в том, что ты инстинктивно осознаешь каждого сознательного человека, находящегося в области вокруг тебя.              «Я хочу эту способность», — громко вздохнула Александра, небрежно паря вверх ногами рядом с ними. Она лежала на спине и зеленела от зависти. «С ней было бы так легко вести прием. Все эти балы, вежливые улыбки и маски. Чего бы я за это не отдала!»              — Не беспокойся, если не понимаешь некоторых моих слов, сегодня вечером я более подробно объясню ритуалы. Сейчас я просто даю тебе общее представление, чтобы тебе было над чем подумать. И если ты попросишь, я уверен, что девочки с удовольствием помогут тебе с выбором.              Вайолет улыбнулась ему, но её улыбка неуверенно замерла на краях, когда она бросила беглый взгляд на призраков. Проведя пальцами по её волосам, он продолжил.              — Есть только один ритуал, который ты можешь изучить в аспекте «Отрицание», не углубляясь в детали, и это — «Скрытие». Он обязателен, поэтому станет твоим следующим заданием. Это не должно быть слишком сложно, ведь это один из самых простых ритуалов, если не самый простой, — объяснил Жон, успокаивая её. Он знал, что Вайолет пережила некоторую травму от ритуала «Интуиция», который прошел и правильно, и неправильно. Она провела ритуал как могла. И успешно. Однако Сон был странным местом, и один только взгляд на Куклу привел к сбою. Её голова взорвалась, как пузырь. Он надеялся, что выполнение простого ритуала без каких-либо ошибок поможет ей восстановить уверенность в себе.              — Ещё один обязательный ритуал, который ты должна выучить, называется «Сохранение состояния» и относится к аспекту «Воскрешение». Это небольшой ритуал, который ты выучишь после «Скрытия». Он позволяет тебе постоянно вести отчет о состоянии своего тела. Например, если тебя отравили, ты будешь знать, как действует яд. Ты сможешь увидеть рак, ещё до того, как он сформируется. И, скажем, если ты будешь играть с некоторыми ритуалами из аспекта «Искажение жизни», у тебя будет шаблон того, что не так и как вернуться в нормальное состояние, — терпеливо объяснил Жон, снова проклиная себя про себя. «Если бы я только знал об этом до переливания крови. Я уже мог бы провести ритуал повышения атрибутов».              — Почему ты говоришь, что я могу выбирать, чему учиться, если ты заставляешь меня учиться чему-то другому? — спросила Вайолет, надув губы. Она скрестила руки на груди.              — Потому что и «Скрытие», и «Сохранение состояния» — обязательные ритуалы, — терпеливо ответил Жон, не теряя самообладания. — Эти ритуалы позволят тебе в полной мере проявить свои способности и действовать в тени. Конечно, они не идеальны, но если тебя отравили, ты заболела или на тебя наложили проклятие, они позволят тебе точно понять, что не так. А «Скрытие» — это просто лучшая практика. Ритуалы оставляют следы, и для твоего же блага лучше, чтобы эти следы говорили о том, что «здесь произошло волшебство», а не о том, что «этот заклинатель является причиной внезапной болезни эрцгерцога Фрейи».              Хотя в её глазах всё ещё светилась некоторая растерянность, Вайолет скрестила руки и кивнула, как бы понимая. Тем самым давая понять, что она считает это важным только потому, что он считает это важным.              — Последний аспект — это «Восприятие», — сказал Жон, игнорируя внезапный резкий взгляд Элизабет. Призрак, о котором шла речь, приблизился, приподняв бровь. Игнорируя её, он продолжил: — Есть два ритуала, или один ритуал и набор ритуалов, которые, я думаю, ты готова изучить, если хочешь. Первый — «Проверка реальности», хотя его название звучит внушительно. Это простой ритуал, который позволяет проверить, находишься ли ты в иллюзии или нет.              — Но, папа, разве ты не можешь видеть сквозь иллюзии? — с любопытством спросила Вайолет, прижимаясь к его телу и смотря на него.              — Хотя ты права, все иллюзии, с которыми я сталкивался, были несовершенными, пустыми оболочками или несовершенными подделками. Единственная настоящая причина, по которой я могу видеть сквозь них, заключается в том, что я вижу некоторые вещи, которые невозможно подделать. Однако, если когда-нибудь наступит момент, когда мои глаза будут обмануты... Ну, скажем так, это будет очень плохой день для меня, — пояснил Жон, бездумно размышляя, не стоит ли ему выучить заклинание, хотя бы для подстраховки. Он понимал, что продолжать подпитывать свою паранойю может быть вредно для здоровья. Но также задавался вопросом, стоит ли это того, хотя бы ради простой возможности проверить. — Все эти ритуалы относятся к некромантии.              — Некромантии? — спросила Вайолет, и некоторые из младших призраков подхватили её. Каждый высказывал свое мнение.              «Черная магия?»              «Злая магия».              — Нет, не такая некромантия, о которой вы думаете. Никакого воскрешения мертвых, — быстро отрезал Жон, не желая, чтобы их воображение зашло слишком далеко. — Хотя да, это ритуалы, связанные со смертью. В том смысле, что они позволяют общаться с мертвыми, интерпретировать события, приведшие к их смерти, или просто заставлять мертвых говорить и раскрывать свои секреты. С помощью некромантии также можно предсказывать будущее.              Дав своим словам осесть в её голове, он проигнорировал нежные руки, обнявшие его шею. Голова, покрытая белой плесенью и гнилью, смотрела на него с острой улыбкой.              — По крайней мере, этим ритуалам я могу научить тебя без проблем. Они также помогут тебе правильно познакомиться со всеми аспектами, не заставляя тебя выбирать специализацию, — закатив глаза, он проигнорировал то, как Элизабет ткнула его в щеку. Её ноготь почернел и стал острым, когда она приложила больше силы. Злая улыбка не сходила с её губ.              «Ты что-то забыл», — прошептала Элизабет, глядя на них с полу-улыбкой. «Шесть» — сильное число, это правда, самое упорядоченное и совершенное. Но не самое сильное. И не самое магическое.              Вайолет посмотрела на него и Элизабет, в её глазах мелькнули замешательство и любопытство. Она сдержала вопрос, который хотела задать, и с упоенным вниманием ждала, когда он продолжит объяснять.       — Нет. Я не буду раскрывать ей больше, пока она ещё так мала, — резко ответил Жон, и его слова прозвучали как шепот. Элизабет не сдалась, а просто бросила быстрый взгляд на Гудвитч, а затем на него, после чего злобно улыбнулась.              Заставив Жона сдаться, прежде чем она смогла улететь и сделать что-то, что, несомненно, вызвало бы подозрения в его адрес. Он бросил на Элизабет резкий взгляд, прежде чем начать. — Так, я, возможно, упустил некоторые моменты. Прости, если мы не совсем согласны в некоторых вопросах. Да, аспект «Призыв», несомненно, силен...              «Самый сильный», — мгновенно прошептала Элизабет. Гордость звучала в её голосе, а её единственный глаз вызывающе смотрел на него, как будто вызывая его на спор.              — Нет. Каждый аспект — самый сильный, — так же быстро отпарировал Жон. Глаза Вайолет метались между ними. — «Подчинение» может свободно нарушать правила вселенной, перемещаясь во времени и создавая карманные измерения. «Воскрешение» позволяет тебе оживлять мертвых, даже воскрешать их по-настоящему, и это не говоря уже о его вершине. «Отрицание», которое часто считается объективно самым слабым, может воссоздать первую искру существования внутри души. Оно позволяет тебе отвергать любое магическое влияние, от манипуляций твоим разумом до невозможности повлиять на тебя, когда время и пространство изгибаются и растягиваются вокруг тебя. С помощью «Восприятия» ты можешь идеально смоделировать мир, от первой искры жизни до последнего занавеса, если ты достаточно безумна. Это дает тебе возможность увидеть и узнать все, что произошло и когда-либо произойдет. Каждый аспект является самым сильным, это просто вопрос перспективы. Нужно только быть достаточно смелым или сумасшедшим, чтобы вывести аспект за пределы его зенита.              Вайолет сидела на его коленях как завороженная, её глаза блестели, пока она смотрела на него. Улыбаясь, он подмигнул королеве. Он не упустил, как её брови поднялись к линии волос после его слов. Обращаясь к Вайолет, он пробормотал, не особо желая учить её этому аспекту. Но и не хотел, чтобы Элизабет научила её этому сама.              — «Призыв» — это особый аспект, поскольку он не производит магию сам по себе. По крайней мере, не так, как другие аспекты. Вместо этого он фокусируется на сделках и подчинении воли духов и других сверхъестественных существ своей воле. Будь то призыв их через «завесу», общение с существами из звезд или просто случайная встреча с духами и другими беспокойными душами, которые не перешли в иной мир, — начал Жон, а Элизабет кивала в такт. Те, кто не слушал, бросали любопытные взгляды на Элизабет, которая кивала в ответ на его объяснение. На её губах играла нежная улыбка. — Это, без сомнения, сильный аспект. Однако это аспект, требующий особой осторожности в отношении ритуалов. Потому что, если ты не выполнишь их правильно, ну, кто знает, что тебе ответит.              — Кукла, — прошептала Вайолет, резко повернув голову к нему. Любопытство горело в её глазах.              — И да, и нет, — тихо ответил Жон. — Герман создал идеального гомункула. Это идеальное тело, по крайней мере, судя по моим наблюдениям и его записям. Но он не смог создать разум или душу. Поэтому у него осталась пустая оболочка. И он прибег к призыву. Я не посвящен в содержание сделки. И не хочу знать. Но он получил то, что хотел, по крайней мере, в некотором смысле. Кукла жива, с собственной душой и разумом.              Отклонившись назад, он бросил взгляд на дочь. Вайолет сидела прямо, даже не моргнув, пока он говорил. — Королева также общалась со звездами; я отказываюсь верить в обратное. Ты знаешь Германа, ты знаешь Королеву. «Великие» любят нас, заботятся о нас, охотно отвечают на наши молитвы и заключают сделки, чтобы мы могли позаимствовать частицу их силы. Но я бы хотел, чтобы они этого не делали. Потому что их любовь — это не то, что я хочу нести. И это не то, что я когда-либо хотел испытать. Их любовь — это яд, который смертные умы не в силах понять. Так же, как муравей в муравейнике не может понять нашу любовь.              — Готово! — произнесла Блум сбоку. Она посмотрела на него большими глазами и улыбнулась в ожидании. Прежде чем призраки успели наброситься на него за ересь, он снял Вайолет с колен и посадил её обратно на стул. Блум вскочила на её место, как только он сел.              — Теперь давай посмотрим, что ты там наделала, — улыбнулся Жон, радуясь, что теперь ему есть на чём сосредоточиться. Блум победоносно посмотрела на своего брата и подмигнула ему. Вайолет мгновенно вышла из своего самоанализа и ответила ей таким же взглядом.              — Хватит, — строго сказал он, после чего приступил к проверке её работы.              — Джи-Джи, почему Жон может говорить, а вы на меня смотрите так, как только я открываю рот? — громко возмутилась Нора, скрестив руки на груди и уставившись на мисс Гудвитч.              — Мисс Валькирия, если бы вы были ребенком, я бы с удовольствием позволила вам говорить и шептаться. К сожалению для вас, вы взрослая девушка, — быстро ответила профессор Гудвитч, даже не поднимая глаз от бумаг. — И, пожалуйста, хватит уже с прозвищами, вы взрослая девушка. Ведите себя соответственно.              /-/              — Уф. Я больше никогда не хочу сидеть на таких наказаниях, — в который раз проворчала Нора в буллхеде. Она жаловалась и ворчала на протяжении всего наказания, но высказала свои мысли только тогда, когда их отпустили.              — Всё не так уж и плохо, — возразила Пирра, сидящая рядом. Её улыбка казалась очень хрупкой. Она была тихой и сдержанной на протяжении всего наказания. Её настроение то поднималось, то опускалось. — Если учесть все обстоятельства, то все прошло довольно мягко. Она могла заставить нас бегать по школе или делать упражнения за упражнениями.              — Ну да, но это было бы хотя бы весело, — ответила Нора с громким стоном, закатив глаза. — Ну... может, не тогда и не там. Но я бы лучше сделала планку, пока у меня не схватило бы живот, чем сидела бы в кабинете, молча, ничего не делая, часами!              — Это было не так уж и плохо, — вставил Жон, пожимая плечами. Он чувствовал, что добился реального прогресса в своем текущем проекте. Набросок, который он сделал, превратился из нескольких смутных идей во вполне приличное начало. Ему даже удалось окончательно определить некоторые детали. Например, время похорон — семь часов, семь минут и семь секунд. Хотя это казалось излишне долгим, это было сильное число, повторенное три раза для большей убедительности. Это означало, что весь ритуал похорон будет более впечатляющим, независимо от результата. Независимо от успеха или провала, последствия будут грандиозными.              «Но оно того стоит», — пробормотал Жон, бросая беглый взгляд на призраков-королев, которые исчезли в его тени. «Никто не заслуживает такой проклятой бессмертной жизни»              Переведя взгляд на девочек, он был рад, что Вайолет и Блум не набросились друг на друга. Хотя вначале их собственничество было милым, но то, что они постоянно пытались превзойти друг друга, чтобы сесть ему на колени, было утомительно. Вместо этого, сейчас они, казалось, сблизились благодаря общей неприязни к полетам. Обе страдали от морской болезни. И пусть он дал им лекарство, они все равно держались за пакеты для рвоты, как за спасательный круг.              — Ну, бесстрашный лидер, как себя чувствуешь? — с любопытством спросила Нора. — Ты ведь сбежал из дома, да?              — Да, я сбежал, — язвительно ответил Жон. Он не мог подобрать слов, чтобы описать свои чувства. Тревога, сомнения, тепло, любовь, немного страха, немного гнева, боль, пустота — все это смешалось в чудесный коктейль эмоций, от которого он чувствовал себя паршиво, но в то же время с нетерпением ждал встречи. — Надеюсь, Лили позаботилась о том, чтобы папа не пришел. Иначе все может закончиться плохо.              — Насколько плохо, — спросил Рен, встревоженно. — Громкие крики, слёзы...              — Мы точно будем кричать друг на друга на публике, — хмыкнул Жон, закатив глаза. — Когда я уходил, всё было... накалено. Мягко говоря.              — Папа и брат больше времени провели, крича друг на друга, чем разговаривая, — вставила Блум со стороны. Она внезапно позеленела, открыла пакет для рвоты и закашлялась.              Жон не успел сказать больше, потому что буллхед приземлился, и двери быстро открылись, а их однокурсники хлынули наружу. Они то и дело бросали на них любопытные взгляды, но держались на приличном расстоянии. Так они всегда поступали, но после стрима расстояние увеличилось. Их небольшая прогулка по столовой ранее дала понять, что внутри академии они были своего рода «мини-знаменитостями».              Вступив на платформу, Жон глубоко вздохнул. Он провел рукой по спине Блум, пока она успокаивала желудок. Его команда была последней, кто вышел, и теперь перед ними оказалось множество студентов. Он огляделся и остановился, заметив свою мать.              Первое, что он заметил, были морщинки вокруг её глаз. В её золотистых волосах он увидел несколько седых прядей. Морщинки на её лице стали глубже, а под глазами появились легкие синеватые круги. Их искусно скрывал слой макияжа, но он быстро заметил их. Второе, что он заметил, было то, как засияли её глаза. Они были полны такой нежной любви и тепла, что он боялся утонуть в них. Она была немного полноватой, одета в джинсы и белую блузку. Нежная улыбка на её лице сияла теплом, когда она улыбалась и помахала рукой.              Положив руку на спину Вайолет, он собрал все свое мужество. После чего заставил себя запомнить её улыбку. Боялся, что Сон снова заберет её.              — Привет, мама, — улыбнулся он, когда они спустились по маленькой лестнице. Стараясь не дать голосу сломаться, когда его обняли. От этого ему стало тепло в самой глубине души.              — О, мой мальчик, мой милый мальчик, — прошептала мать, прижимаясь к его груди, пока слезы не залили её глаза. Она отпустила его и посмотрела на него с гордой улыбкой. — Как ты вырос! Когда я видела тебя в последний раз, ты был худым и тощим, а теперь посмотри на себя. Ты почти как твой отец, — она нежно прикоснулась к его щеке и улыбнулась ему. — Я горжусь тобой. Очень, очень горжусь.              Отпустив его, Клэр улыбнулась и сразу же перевела взгляд на Рена и Нору.              — А вы, наверное, друзья моего сына, — она улыбнулась и обняла их так, что у них защемило в груди. — Я горжусь вами, и уверена, что ваши родители сказали бы то же самое, если бы были здесь и видели вас сейчас. Вы начали с нуля и пришли в Бикон, совсем одни. Уверена, это было нелегко. Вы могли полагаться только на себя. А теперь вы будете сражаться в турнире Вайтела. Причем в первом же матче. Нет слов, которые могли бы выразить, как гордились бы ваши родители. Я знаю, что их здесь нет, поэтому я сделаю все, чтобы поддержать вас за них.              — Вы… Вы не должны, — пробормотал Рен, с трудом сдерживая дрожь в голосе. Он замер, когда она обняла его. Слезы наполнили его глаза, и он не мог сдержать эмоции. Мать не дала ему времени оправиться и поцеловала его и Нору в лоб.              Это заставило Нору наконец сломаться, и она обняла его маму со всей силой, громко рыдая у неё на груди. Сопли и слезы текли по её лицу, а она дрожала, как лист.              Его мама только улыбалась. Она ласково поглаживала её по спине и шептала нежные обещания на ухо. Она совершенно не обращала внимания на странные взгляды окружающих. Не в то время, когда горе было так привычно, когда многие ещё не пережили утрату. Многие никогда не смогут пережить её.              — А ты, наверное, Пирра, — улыбнулась Клэр, отрывая взгляд от плачущей Норы и ласково улыбаясь его напарнице. Затем её взгляд вернулся к нему и к маленькой фигурке, спрятавшейся за его спиной. — А ты, наверное, Вайолет, — улыбнулась она, дожидаясь, пока Нора не перестанет плакать, и отпустила её.              Положив руку на спину дочери, он улыбнулся ей и мягко толкнул вперед. Вайолет мгновенно оказалась в объятиях, а Блум присоединилась к ним через секунду. Она растаяла в объятиях матери, сияя улыбкой.              — Простите за маму, — тихо прошептал Жон, не желая лить соль на раны. Он слегка вздрогнул, когда Нора и Рен положили руки ему на плечи и сжали.              — Наша мама, — твердо произнес Рен, глаза его покраснели, и слезы потекли по щекам. Нора выглядела не лучше, энергично кивая головой и выглядя готовой сразиться с ним, если он скажет что-нибудь, кроме «да».              Быстро взглянув на Пирру, он заметил, что что-то изменилось в глазах его напарницы. Её нежная улыбка стала шире, пока не достигла глаз, и тяжесть исчезла. Наконец-то она решила, что беспокоило её с момента встречи с директором.