Часть 65

      Ледяной холод вернул Пирру в реальность. Вокруг бушевала буря, оглушая её. Снег резал лицо, ветер выл, луна скрылась за густыми облаками. Озеро вдали сияло неземным светом. Отражение замка в озере только усилило ощущение величия.              Она читала о замках в учебниках истории и видела их на картинках. Но ничто не могло подготовить её к тому, что она внезапно окажется в зимней стране чудес.              Как вдруг ужасающий рык, затмевающий даже самых могущественных Гримм своей кровожадностью и злобой, сотряс крышу, на которой она стояла. Облака снежного дыма взметнулись вверх, когда черепица задрожала. Зверь мчался по крышам. Пар вырывался из его ноздрей, когда он наносил серию ударов. Он был больше зверем, чем человеком. В нем было больше ярости, чем чего-либо другого. На нем были красивые одежды, которые напоминали о том, кем он был когда-то.              Отскочив в сторону, Пирра приготовила Майло и Акуо. Её любимое оружие появилось из ниоткуда. Но чудовище в человеческом обличье пронеслось мимо нее. Его когти разрывали воздух, крики протеста смешивались с воем ветра. Искры освещали зимнюю ночь. Их эхом вторило характерное звучание стального столкновения. Настоящая буря из стали и плоти танцевала в ночи.              Один из них извивался и танцевал в снегу, другой двигался грациозно, медленно, но всегда оказываясь там, где нужно. — Жон! — крикнула Пирра, узнав фигуру своего напарника. Но она не узнала его. Улыбка, расплывшаяся на его лице, была дикой и злобной. Его глаза сияли от радости.              Отражая безумную радость своих противников. Человек, который по сравнению с Озпином казался молодым, танцевал с грацией, превращая шквал стали в прекрасное произведение искусства в падающем снегу. Каждый удар разрывал воздух. Небольшие проблески темно-золотого света освещали ночь, когда джентльмен срезал ауру Жона удар за ударом.              Пирра стояла как вкопанная, наблюдая, как её партнер показывает ей сторону, которую она никогда не видела. «Не должна была видеть», — прошептала она. Кровавый танец бушевал вокруг нее. Оборотень мерцал, проходя сквозь Майло. Прежде чем она успела броситься в погоню, на крыше воцарилась тишина.              Из ниоткуда выросли алые лилии. Их окутала мрачная тьма. Алый свет озарил их с луны. Жон что-то прорычал на языке, понятном только ему и Вайолет. Он говорил бегло, щелкая пальцами. И в тот же миг от мужчин поднялся пар. Джентльмен что-то прорычал в ответ и бросился в бой со скоростью, сравнимой со скоростью Руби. Но Жон уклонился от удара и усмехнулся над стариком, который рухнул на другую сторону крыши.              С громким вздохом старик поднялся, а из его рта потекла тонкая струйка крови. И тогда это произошло. По ночному небу пронеслась призрачно-красная линия. Пирра не думала, что кто-то, что-либо, может двигаться с такой скоростью. Даже Руби в своем самом быстром состоянии казалась мучительно медленной по сравнению с этим. Оборотень развалился, как в замедленном кино. Он даже не осознал, что его сердце было вырезано, а тело превратилось в куски, падающие на заснеженную крышу.              Осознание пронзило её, последствия ужасающе красивого поступка шокировали её. Её глаза мгновенно метнулись к Жону, и её желудок почти поддался.              Жон был жив, каким-то образом, делая шаг вперед, даже когда из него вываливались кишки. Свет пробивался сквозь дыру в груди, где должно было быть сердце. Легкая растерянность в его глазах заставила её подумать, что он даже не почувствовал, как вырезали его сердце. Он повернул голову, и она увидела внутреннюю часть его черепа. На нее из самого черепа смотрела дюжина чудовищных глаз. Остатки его мозга корчились в грязи, а слизняки и черви ползали друг по другу и пожирали остатки.              Пирра не успела закричать, её подняли в небо, прежде чем она смогла что-то вымолвить. Но воспоминание запечатлелось в её памяти. Слезы застилали ей глаза, даже когда цвета, звуки и чувства проносились мимо, она не могла забыть эти глаза, смотревшие на нее. Она упала лицом вниз на гравийную дорогу. — Жон! — крикнула она, поднимаясь и оглядываясь вокруг. Рот открылся от удивления, когда она обнаружила, что находится в лесу с высокими деревьями.              — Ох. Сумасшедший сон. В этом нет никакого смысла, — прошептала она, не зная, пытается ли она убедить себя. «И даже если есть, то я его не вижу».              — Мистер, мистер, куда мы едем? — энергичный голос рассек воздух, возвращая её в мир, в котором она находилась. Оглядевшись, она увидела сквозь деревья кладбище. По сравнению со сном Жона, где все цвета были яркими и красивыми, здесь цвета были блеклыми. Тусклыми, превращающими лес в нечто похожее на черно-белый фильм. Птицы выглядели странно, в лучшем случае суетливыми, в худшем — совершенно не к месту.              — Мы скоро приедем, давайте я ещё раз посмотрю на карту, — раздался пожилой голос, возвращая её к происходящему перед ней. Юная Нора возбужденно махала руками и прыгала в повозке. Она выглядела ненамного старше Мэри. Подросток постарше, где-то между их возрастом и возрастом Руби, уткнулся носом в старую карту. За ними плелся Рен, высокий и худощавый.              С гудением кучер поднял глаза от карты. Его лицо было черным туманом, который скрывал все, кроме улыбки. Положив карту на землю, он опустился на колени рядом с ней и достал компас. Напевая себе под нос, он провел пальцем по компасу.              Пирра не успела об этом подумать, как громкий взрыв эхом прокатился по лесу. Взлетевшие птицы заставили Нору вздрогнуть. Единственным звуком был тяжелый стук ещё теплого тела мужчины, упавшего на землю. На дороге воцарилась душащая тишина. Игнорируя непонимание Норы, Рен оставался невозмутимым. Единственное, что просвечивало сквозь его стоическую маску, было беспокойство и страх, как вдруг последние следы цвета на его лице быстро исчезли. Присев на колени рядом с трупом, он обыскал карманы. Найдя свиток, он быстро ввел пароль. Он замер, читая.              — Нора, нам нужно уходить. Сейчас же! — рявкнул Рен, в голосе которого слышалась паника. Взяв карту и компас, он бросился в лес. Нора последовала за ним, на её лице тем временем отразилось замешательство, хотя в глазах светилась решимость. Пирра осталась стоять на месте, и вскоре на тропе появились облака дыма. Дым с каждым ударом сердца приближался.              Облако дыма устремилось по дороге, окутывая её. Высокие деревья сменились пологими лугами. Вдали виднелись редкие деревья и дома. Дорогу окаймляли заборы. На дороге лежало одно-единственное безобидное красное яблоко. Над местностью царила тишина, легкий ветерок, проносясь по поляне, шелестел листьями, но они были беззвучны. Когда она дышала, было тихо. Ничто не издавало звука, кроме эха шагов лошади.              —Амбер, — прошептала Пирра, и пустота в животе снова наполнила её.              Лошадь остановилась, и её ржание прорвало тишину. Белая с серыми оттенками, она была единственной яркой деталью в этом сне, кроме красного яблока. Все остальное казалось нереальным. Как будто все слилось воедино. Брови смешались с седыми волосами, зеленые листья потеряли свой блеск и слились с ветвями и облаками.              Деревья и луга сменились на выжженный город, вспышки молний, крики арены и высокие готические здания. Высокая башня с часами пронзала облака, заслоняя небо и скрывая луну и солнце. Незаметно для нее, дорога превратилась в перекресток. Красное яблоко невинно лежало на указателе. Стрелки указывали на разные пути, уходящие вдаль.              Сняв капюшон, Амбер посмотрела на нее. Шрамы над её левым глазом мерцали. — Прости, Пирра, — прошептала Амбер, вращая пальцами и создавая из ничего посох. — Но я боюсь. Я не хочу умирать.              — Поэтому ты решила украсть мое тело, — отрезала Пирра, и вокруг её глаз замерцали угасающие пламя.              — Не думай об этом как о краже. Я его одолжила — так звучит лучше, — ответила Амбер, как будто это было лучше. — Только на год или два, пока я не умру, а может, и дольше. Может, я найду кого-нибудь, влюблюсь. Буду жить свободно. Без забот, без бремени. Путешествовать, куда ноги занесут.              — И разрушишь то, что я нашла, то, что я построила, — ответила Пирра. — А как же моя команда, мои друзья, моя семья? Что ты скажешь моей матери, когда «я» внезапно исчезну с лица земли?              — Они поймут, — быстро ответила Амбер. — Они хотят убить меня. Они хотят убить её. Они не могут. Она… Лучше нас. Жестокая. Безжалостная. Ты не сможешь победить. Единственный выход — бегство.              — Бегство разрушит мою жизнь, — резко ответила Пирра. — Я не хочу сражаться с ней. Но мысль о том, что ты украдешь мое тело, в тысячу раз хуже. Я хочу быть собой. Просто собой. Не какой-то девушкой. Не беглянкой. Но если мне придется сражаться, я буду стоять на своем. Независимо от того, что может случиться. Потому что я верю, что мои друзья и семья будут рядом со мной.              — Прости, — прошептала Амбер, решительно поднимая посох. Пламя затрепетало вокруг её глаз, и земля задрожала. — Я не хочу умирать. Но если убить тебя — единственный выход, пожалуйста, не вини меня. Я буду помнить тебя.              Прежде чем Пирра успела что-то ответить, на перекрестке раздалась музыка. Сначала это был гул, шепот в воздухе. Ветер усилился, молнии пронзили облака, предвещая быстро приближающуюся бурю. Бесшумные молнии ударяли о землю, каждый удар точно попадая в ноту. Затем музыка усилилась, нарастая и нарастая, пока вдали не раздался раскат грома.              Молниеносный молот ударил Амбер по лицу, сбивая её с лошади. — Не смей трогать мою сестру, слышишь! — прогремела Нора. Её тело было окутано молниями. За её спиной танцевали световые дуги, создавая впечатление крыльев.              Бросив копье в Амбер, Пирра устремилась вперед, и в её руке появился двойник Майло. Вся её неуверенность исчезла, когда она увернулась от летящего валуна.              /-/              Нора стояла одна на пустой арене. Единственный прожектор освещал её одиноким лучом света. По краям арены стояла дюжина темных фигур, пристально глядящих на нее. В их взглядах смешивались страх и обожание. Вдали она слышала громкие аплодисменты толпы. Люди нетерпеливо топали ногами и скандировали одно имя.              — Пирра!              — Пирра!              — Пирра!              Удаленная волна криков обрушилась на нее, заставляя нервы напрячься. Внутри нее плясали огоньки, разжигаемые её нервозностью. Не успела она об этом подумать, как из ниоткуда раздался строгий голос мужчины средних лет. — Руди, тащи свою задницу на арену. Не думай, что я не вижу, как ты прогуливаешь занятия. Ты не участвовал в спаррингах последние четыре урока. Вставай.              — Да ладно! — крикнул в ответ кто-то, слегка сдавленным голосом. Он звучал почти как Рен в период полового созревания. — Никто не хочет спарринговать с Пиррой! Можно я буду спарринговать с Коулом? Или с Ляпис?              — Тебе не отвертеться, Руди. Если хочешь стать лучше, тебе нужно выйти из зоны комфорта, — снова прозвучал строгий голос. Наступила тишина, нарушенная лишь громким цыканьем, когда тень начала двигаться. Его сопровождали шепотом выраженные соболезнования, пока он пробирался к арене. Чем ближе он подходил, тем гуще становились тени и туман. Для такого подростка он был крепким, широким, хотя его руки были скорее мускулистыми, чем жирными. Жабры на шее были темно-синего цвета, как и его оружие. Длинная алебарда с ружьем на одном конце и пикой на другом.              Как ни старалась Нора, его лицо оставалось невыразительным. Единственное, что выделялось, — это глаза. Помимо страха и намеков на гнев, все остальное заглушала скорее покорность. «Дело не только в глазах», — отметила она. Это было везде. В том, как он сгорбился, в неуверенном, почти нерешительном захвате оружия, в том, что он не наклонился вперед, готовясь к бою, а сделал что-то другое.              — Начинайте! — прокричал голос, и в мгновение ока Пирра выскочила из её тени. С легкостью уклонившись от поспешного удара, она подбежала с Акуо, ударила его в лицо, зацепила ногой его ноги и потянула. Без колебаний она швырнула его на пол арены. Майло оказался на шее, не дав парню даже моргнуть.              — Матч, — снова крикнул голос. В мгновение ока Пирра изменилась, решимость и удовольствие в её глазах исчезли, сменившись доброй улыбкой. Она спрятала оружие и протянула руку мальчику. — Хороший матч, — улыбнулась она. Руди посмотрел на нее, презрительно фыркнул и оттолкнул её руку.              — Мне не нужна твоя жалость, — проворчал Руди, вставая и спускаясь с арены. В одно мгновение прожекторы стали ярче, а тени за пределами арены стали гуще. Прежде чем она успела понять, что происходит, они превратились в стены. За окном завыл ветер, дерево заскрипело и запело в унисон с каплями дождя, которые начали стучать по стеклам. Из-под двери пробился теплый свет свечи.              — Аврора… — услышала Нора, как прошептала Вайолет, глядя вниз на две маленькие фигурки, прижавшиеся друг к другу и укутанные одеялами у двери. Вайолет прижала ухо к двери и посмотрела на сестру, которая смотрела в замочную скважину.              — Дорогой, ты уверен? — раздался голос, мягкий и нежный, прорывая тишину. — Пожалуйста… охота…              — Жуткая? Да, я знаю, — прозвучал другой голос. Он был грубым, хриплым, но полным нежной теплоты. — Но... моя дорогая Виола, я не думаю, что смогу вынести больше. Мое сердце разрывается каждый раз, когда ко мне приходят скорбящие матери, отцы, дочери или сыновья. Признаваясь в своей вине и горе. Делясь со мной своими страданиями. Что-то глубоко внутри меня умрет, если я услышу ещё одного скорбящего родителя, умоляющего меня вернуть его ребенка. Я чувствую, как будто тону на суше. Надо что-то делать.              — Но почему это должен быть ты, дорогой? — тихо прошептала Виола. — Почему ты не можешь оставить охоту на чудовищ охотникам церкви? Почему это должен быть ты?              — Если не я, то кто? — прогремел решительный голос. — Я не жду этого с нетерпением. Каким отцом я буду? Буду укладывать дочерей спать, а потом уходить на ночь? Возвращаться домой только для того, чтобы смыть с рук кровь? Я только жалею, что нет другого выхода. Эта чума должна закончиться.              В тихом доме раздался скрежет стула. Аврора быстро отошла от двери. Взяв сестер за руки, она попыталась убежать. Но остановилась, когда дверь открылась, и теплый свет свечи обрисовал резкие очертания мужчины. Нору пронзила ревность, как бы отвратительно это чувство ни было. Что бы она ни сделала, чтобы отец снова так улыбнулся ей.              — Ну же, девочки. Пора спать, — мужчина улыбнулся, опустил большие руки, чтобы поднять Вайолет, а другой взял Аврору за руку.              — Папа? Расскажи мне сказку, — попросила Вайолет, нежно прижавшись головой к отцовской груди.              Мужчина тихо рассмеялся. — Я расскажу тебе сказку. Жил-был, в одной дыре...              Под успокаивающий рокот его голоса мир погрузился в темноту. Но в следующий момент снова стало ясно, и девочки вздрогнули от ужасного крика. Гигантская когтистая рука была всего в нескольких сантиметрах от её лица. Раздался раскат грома, и из ниоткуда появился бесстрашный лидер, бросившись на монстра без страха в глазах. Оборотень замахнулся, но его ужасные челюсти сомкнулись на пустоте.              Нора даже не задумываясь, бросилась вперед с Магнхильдой в руках. Пролетев сквозь воздух, она прошла сквозь оборотня, как будто его и не было. Увидев что-то краем глаза, Нора приземлилась и бросилась вправо. Прыгая с одного монстра на другого. Мир снова закружился.              — Не смей трогать мою сестру, слышишь! — прогремела Нора. Она ударила ногой по земле и бросилась вслед за лошадью.              Отступив в сторону, когда её сестра бросилась сбоку, Нора инстинктивно прыгнула в сторону. Летя по перекрестку, уклоняясь от сосулек и копий, торчащих из земли.              — У тебя нет собственной магии, которую ты можешь использовать против Пирры? — крикнула Нора, проскальзывая под огненным шаром и меняя оружие. Она бросила две гранаты в Амбер, а затем отскочила в сторону.              Прежде чем Пирра успела ответить, Нора улыбнулась. Она стояла на месте, когда в нее ударила молния. Ударив молотом вперед, она создала стену из земли. Осколки разлетелись во все стороны, а затем остановились в воздухе и полетели на нее. Из разбитой стены появились каменные копья и полетели за ней.              Алый огненный шар пронесся по воздуху, но остановился на полпути и развернулся назад. Он взорвался, когда Пирра выпрыгнула из взрыва. Огонь накинулся на неё сзади.              — Наивная, — произнесла Амбер, взмахнув посохом, и мир изменился. Набежали тучи, принеся с собой град и молнии, которые обрушились на Пирру. Они обвивались вокруг Норы, когда та пыталась перехватить их. — Озпин, возможно, счел нужным сделать тебя Девой. Но у меня за плечами годы опыта. Как бы талантлива ты ни была, это не то, что можно преодолеть.              — Я готова принять этот вызов, — язвительно ответила Пирра. В Норе в тот же миг зародилось странное чувство гордости. «Старая» Пирра никогда не лгала и не шутила. Увидеть, как она наконец-то раскрылась, стала самой собой, без вежливых улыбок и извинений при малейшем неудобстве, было невозможно описать словами. Но это можно было выразить улыбкой. И улыбка Норы сияла решимостью.              Звук колокола разнесся по поляне. Огонь вырвался из Амбер, когда страх закрался в её глаза. Её взгляд метнулся к возвышающемуся городу вдали. Махнув рукой и вызвав ветер, она вырвала стену из воздуха и отправила её обратно к Пирре. Но копии Майло рассыпались в облако оранжевого дыма.              Двойной раскат грома прогремел на поляне. Удар пришелся в спину Амбер, на мгновение выбив её из равновесия. Этого было достаточно. Проскользнув сквозь дождь, Магнхильд нашел точку опоры. Он поднял Амбер в воздух. Двойной раскат грома снова прогремел, и та потеряла равновесие и закружилась.              Гравий захрустел под кожаными сапогами, лучи света пробегали по золотистым и серебристым локонам.              — Похоже, у нас есть работа, — прозвучал знакомый голос, и его нежные слова пронзили поляну. В мгновение ока Нора и Пирра удивленно обернулись в их сторону. Кто-то, кто не мог быть здесь. Голос того, кто ушел слишком рано.              — Ты права, сестра, — раздался другой знакомый голос. — Но не забирай все себе, я хочу попробовать несколько заклинаний. Отец сказал, что они должны сработать.              — Мастер не наш отец, Вайолет, — ответила Аврора, закатив глаза в изящной насмешке. Выйдя из тени, она нанесла Норе ментальный удар. Сестры были почти такого же роста, как Жон, выросшие в мгновение ока. В глазах Авроры светилась жестокая уверенность, с которой могла сравниться только апатия в глазах Вайолет.              Но это не помешало Норе беспокоиться. Что-то было не так. Глаза Вайолет были блестящими. Они блуждали по ним, пробуждая что-то глубоко внутри голубых озер. Если бы Нора не знала лучше, она бы сказала, что Вайолет ходит во сне. «Или видит сон. Но это невозможно».              То, что Нора хотела сказать, умерло в её горле, как только она посмотрела на Аврору. Вина мелькнула в глазах девушки, когда она приложила палец к губам.              «Пожалуйста. Хотя бы сейчас. Пусть моя сестра видит во сне то, что могло бы быть». Голос Авроры прозвучал шепотом у её уха. В мгновение ока старшая версия девушки сменилась меньшей фигурой, состоящей из мерцающего золотого света. С вспышкой света старшая версия Авроры вернулась, держа в руке Кроцеа Морс, и бросилась вперед.              Обменявшись взглядами с Пиррой, Нора пожала плечами и снова бросилась на Амбер. Перепрыгнув через стену земли, она почувствовала, как что-то приземлилось ей на плечо. Аврора поднялась ещё выше, Кроцеа Морс с визгом пронзил воздух, прорезая гром, и мир наклонился. Алая руна на ладони Вайолет засияла. Перенеся их в квинтэссенцию неевклидова кошмара.              — Если у Руби может быть два отца, почему у нас не может? — хмыкнула Вайолет, не спеша поднимаясь по вертикальной лестнице. Она уклонилась от огненного шара, шагнув в сторону и упав вбок в небо. — Один физический, один духовный, — продолжила она, вытаскивая длинный меч из-за спины, нащупывая опору на другой стене и бросаясь на Амбер.              — Хватит! — закричала Дева, посылая во все стороны ударную волну огня и ветра. Разрушив иллюзию вокруг них за секунду до того, как Нора поделилась бы своим завтраком со всеми.              Серебряная молния пронзила небо, ударив её в спину и вернув в прежнее состояние. — Люблю тебя, Рен, — автоматически крикнула она, не нуждаясь в том, чтобы оглядываться, чтобы узнать, кто там.              Церковный колокол снова зазвонил, а паника в голосе Амбер усилилась, когда серебряный туман вырвался из границы Сна.              — Дело дрянь, — крикнул Рен, бросая в Амбер талисман, который превратился в ревущий огненный шар. Ещё один талисман пронзил воздух, приземлившись на Магнхильде и облекая его молниями.              — Почему? — крикнула Пирра с другой стороны. Прыгая в воздухе, она создала временные копии Акуо, которые служили платформами, с которых она запускала их в Амбер.              — Папа просыпается, — заявила Вайолет, как ни в чем не бывало. Она положила руку на землю, и появилась ещё одна алая руна. Земля была почти полностью ровной и гладкой, но когда Амбер приземлилась, она выплюнула проклятия и подняла ауру у своих ног, оставив на земле капли крови.              /-/              — Тебе здесь не место, мальчик, — Рен даже не оглянулся, чтобы понять, где он оказался. На кладбище царила зловещая тишина. То, что Жон называл мастерской, Рен мог считать только кладбищем. Причем старым и заброшенным.              — К нам не часто заглядывают гости, — ласково прозвучал голос из его самых страшных кошмаров. Кукла, как называл её Жон, улыбнулась ему. Она толкала инвалидное кресло Германа, и они медленно направлялись к нему. Рен почувствовал, как у него защемило сердце, и в животе зарычало. — Как тебя зовут?              — Нет, — мгновенно ответил Рен, заставляя свои глаза отвести взгляд от дуэта, от которого по его спине пробежали мурашки. Не то чтобы кладбище было лучше. «Пустынное» — это первое слово, которое пришло ему в голову, и он даже не стал искать другие описания, поскольку оно идеально отражало то, что он видел и чувствовал. Единственное, что выделялось, — это луна. Целая, окутывая его нежными серебряными лучами, пока он стоял как вкопанный. — Красиво, — прошептал он. Он яростно покачал головой и сделал шаг назад, почувствовав, что на него опустилось какое-то чуждое ему спокойствие.              — Какая досада. Наш Охотник не был бы против твоей компании. Думаю, ему бы даже понравилось, — Кукла улыбнулась с безразличной апатией, которая потрясла его до глубины души.              — Парень, тебе здесь не рады. Уходи. Я не разделяю доброжелательность моего протеже. Твой последний визит сюда тоже не расположил нас к тебе, — Герман, ворчливый ублюдок, о котором Жон говорил с такой теплотой, смотрел на него с безразличием.              — Не торопись прогонять нашего гостя. К нам редко заходят посетители, какими плохими хозяевами мы будем, если не пригласим его на чашку чая? — Кукла ласково улыбнулась. Двери домика кладбищенского сторожа завыли, когда невидимая сила распахнула их.              — Я не ожидал оказаться здесь. И как бы мне ни хотелось принять ваше приглашение, боюсь, у меня есть другие неотложные дела, — Рен ответил вежливо, не смея смотреть в глаза ни Герману, ни Кукле. Его губы дрогнули, когда он увидел, как на него смотрят глаза из цветов на кладбище. Листья на деревьях превращались в голодные рты, когда они думали, что он не смотрит. Если бы Рен не знал лучше, он бы подумал, что оказался в чреве Гримм.              — Тогда, прежде чем ты уйдешь. Небольшой совет. И предупреждение на следующий раз, когда ты не подумаешь дважды, прежде чем присоединиться к моему протеже в очередном безумном «прыжке веры», — Герман напутствовал. Он бросив на него взгляд, который заставил Гримм выглядеть щенками. — Не делай этого.              — А знаешь… Справедливо, — Рен кивнул, развернулся на месте и быстро пошел по гравийной дорожке. Стараясь изо всех сил сделать вид, что не видит тени, скользящие между увядшими деревьями за кованой оградой. Он знал, что здесь ему не рады. «Но это неважно, у меня есть более насущные дела».              Открыв защелку ворот, Рен оказался в другом месте. Ворот больше не было, как и кладбища. Вместо этого он оказался в другом сне. В нежном и добром сне. Полная луна отражалась в большом спокойном озере. Вдали из озера возвышался величественный замок. Но здесь не было ничего, кроме золотых светлячков и нежной тишины.              «Солнце тихо спит ~ раз в столетие. Меланхоличные океаны спокойны и красны ~ страстные ласки улеглись ~» Прозвучал мелодичный голос; с берега озера Рен мог разглядеть две фигуры. Жона было трудно не заметить, даже когда он лежал на траве. Это была женщина, которая пела, от которой у него застыла кровь в жилах. Красивая — это было слишком слабое слово, чтобы описать ее, одетую в черное и красное платье с золотыми бликами. На ее лбу красовалась тиара из сверкающих рубинов и драгоценных камней, переплетенных золотом и серебром. Платиновые волосы щекотали лицо Жона, когда она нежно провела рукой по его щеке.              Сделав шаг вперед, Рен был вынужден заставить свое проявление работать на полную мощность, чтобы не заснуть. Удержавшись от падения, Рен пристально посмотрел на женщину. И пришел к ужасающему выводу. «Жон забыл снять свой меч». Тогда он не придал этому значения, ведь единственной его заботой было благополучие Пирры. Теперь, глядя на женщину, он не мог не задаться вопросом, не была ли поспешность Жона полностью его заслугой. Учитывая происходящее перед ним, не было невозможно предположить, что на него кто-то повлиял. Не сильно, просто подтолкнул, чтобы он забыл о некоторых вещах.              «Ради мечты я берегу жизнь, ради желаний я ухожу в ночь, — пела королева, почти с любовью проводя пальцем по волосам Жона. Озеро забурлило, и из глубины поднялся густой багровый туман. В одно мгновение раздался гул десятка голосов. Светлячки танцевали над озером, исполняя свою симфонию.              Над ними раздался звон колокола, и танец светлячков ускорился. На губах королевы появилась злая улыбка, и её песня стала ещё более страстной. Она даже не перестала петь, когда повернулась к нему, её глаза были полны безразличия и отвращения. Простым взмахом руки она отбросила Рена назад. Он полетел через море цветов и эмоций. Его засыпали тысячи звуков и голосов, и наконец он врезался во что-то твердое.              Вокруг раздавались голоса, но Рен не мог разобрать, что они говорили. Его голова кружилась после атаки, которую на него обрушила королева. «Нет. Это даже не было атакой», — он задрожал. Королева хотела, чтобы он исчез, и все. Он даже не смог сопротивляться. «К счастью, она занята Жоном».              — Черт, это очень плохо, — вздохнул Рен, стресс заставил его забыть о самом важном. «Свобода королевы — чертовски плохая новость. А то, что она, по-видимому, хотела чего-то от Жона и заставляла его спать, было ещё хуже».              Трещины и размытые образы окружали его. Все казалось искаженным. Высокое вытягивалось, широкое превращалось в стены, острые края становились размытыми, и все это казалось атакой на его чувства. Попытки преодолеть тошноту не помогали, только усугубляя искажения. Искажения двигались, говорили, толкая его к метафизическому краю.              Он сделал шаг назад, и мир снова изменился. Он встал и выдохнул с облегчением. Но не успел он даже подумать, как ветер ударил его по лицу. Мир задрожал, и с земли поднялись камни. Дыша, он обнаружил на себе несколько талисманов. Большинство из них были лишь прототипами, и только один или два действительно работали. «Но это не имеет значения», — пробормотал Рен. В конце концов, он был во сне.              Он бросил первый талисман. Бумага засияла, а затем превратилась в молнию, которая ударила Нору в спину. — Люблю тебя, Рен, — крикнула она, прежде чем броситься в погоню. Два других талисмана уже покинули его руку. Один полетел к Амбер, превратившись в ревущий огненный шар. Он врезался в стену из земли, а другой описал дугу вокруг Норы. Превратившись в молнию, он обернулся вокруг Магнхильды, придав ему ещё больше «ударности».              Церковный колокол снова зазвонил, и по спине Рена пробежал холодный озноб.              — Дело дрянь, — крикнул Рен, не поднимая головы, пока Пирра мчалась по воздуху, используя временные копии своего щита в качестве трамплина.              — Папа просыпается, — раздался голос взрослой Вайолет. Рен даже не успел понять, что и почему она так выглядит. Он только успел заметить заклинание, которое она произнесла, и то, как оно превратило ровную землю в острую как лезвие поверхность. Ещё один талисман полетел вперед, поглощенный огненным шаром, который был запущен в его сторону.              Огненный шар мгновенно нырнул в землю, внезапно став слишком тяжелым, чтобы летать. Взрыв, который он вызвал, временно скрыл Нору, которая вылетела из облака, как молния. Стена из камня появилась перед ней в мгновение ока, но в тот же миг её изрешетили каменные копья. Прежде чем он успел крикнуть предупреждение, Вайолет опередила его. Алая руна снова засияла, превратив улыбку Норы в злобную, когда она ударила по каменной стене со всей силы.              Рев огня разразился с другой стороны, отбросив Амбер в полет. Девушка едва успела увернуться от дождя копий, которые Пирра выпустила, как разъярённый бог.              — И? — крикнула Нора, бросаясь за Амбер, не давая ей ни секунды на передышку. Она делала всё, чтобы превратить её в мясной фарш своими громовыми ударами.              — Потому что это не Жон, — крикнул Рен, выпустив в Амбер залп пуль, чтобы заблокировать её и ограничить её движения. — Или не Жон Жон. Жон спит, — поправился он, как будто это имело смысл. — Но... знаешь, что не спит? Все, что он подавляет из Ярнама. И королева пробуждает все это.              Сердце Рена колотилось в груди, адреналин бурлил в его венах, но он все равно не мог избавиться от ощущения холода. Серебристый туман, закрывавший весь обзор, незаметно подкрался к границе. В тумане танцевали чудовищные фигуры; приглушенные рыки заставили его по спине пробежать дрожь. Запах крови внезапно стал невыносимым. Единственной, кто не выглядел встревоженным, была Вайолет. Он не знал, было ли это потому, что она была «старше» или потому, что она просто привыкла к этому и даже не замечала. Но все это его не успокаивало.              С громким выстрелом Пирра бросилась в небо. Ветер поднялся, отбросив её в сторону, и Амбер получила полсекунды, чтобы передохнуть. Ещё один дождь копий вонзился в землю. Улыбка Пирры была остра, как одно из копий, скрывавшихся в тени других, которое врезалось в посох Амбер. Посох полетел по воздуху, кристалл праха разлетелся в оглушительном взрыве. Крик Амбер заглушил все вокруг.              Яростные ледяные ветры хлестали их; стены огня, разжигаемые бурями, устремились на них. Пляс в том, что можно было описать только как ярость природы, Рен приготовил ещё один талисман. Амбер в отчаянной ярости, сосредоточив взгляд на Пирре, позволила талисману проскользнуть сквозь бурю и поразить её. Аура Амбер превратилась в мокрую бумагу, и молот Норы разбил её одним громовым ударом.              В одно мгновение огненные бури утихли, Амбер скользнула по земле. Её тело мерцало, становясь полупрозрачным, прежде чем врезаться в границу сна. Страх, чистый ужас, единственное, что светилось в её глазах, когда она заставила себя подняться. Хромая и падая, она снова замерцала, подняв глаза. Дрожащий вздох вырвался из её груди, когда мерцающий янтарный свет вырвался из её тела.              Янтарный свет сплёлся в фигурку маленькой девочки. Ни слова не было сказано, прежде чем девочка рухнула на землю. Нежная волна янтарного света затанцевала вокруг Пирры, поглощая её. Вокруг глаз Пирры зажглось янтарное пламя. Оно светилось все ярче и ярче, пока ветер не усилился. С ним пришел слабый аромат тыквы и специй.              — Я вроде бы ей нравлюсь, — прошептала Пирра, слегка неуверенно.              В её глазах смешались смятение и неуверенность, а плечи опустились.              Церковный колокол прозвонил в последний раз. В одно мгновение серебряный туман стал багровым. Из трещин в границе появились звериные руки. Они схватили Амбер, когти прорезали землю, как будто её не было.              — Помогите, — умоляла Амбер, её тело снова замерцало, когда она дернулась вперед. — Я не хочу умирать. Не так... Пожалуйста! Пожалуйста…              — Прости, — прошептала Пирра, повернувшись спиной к Амбер и направляясь к ним. Рен тем временем заметил знакомых золотых светлячков, которые летали вокруг головы Вайолет. Моргнув, он увидел Аврору, а через мгновение светлячки вернулись как будто ничего и не было. Он был более чем сбит с толку.              Смятение быстро сменилось ужасом, когда одна большая рука с когтями длиннее любых ножей проникла через границу и пронзила Амбер насквозь. Чудовищная рука повернулась, согнула пальцы, и душа Амбер разрывалась на части. Рен увидел моменты, воспоминания, чувства, ощущения, части души, которые никогда не должны были быть увидены, разрываемые на части. Он почувствовал, как его душа содрогнулась от страха, когда Амбер была втянута в кровавый туман. Через секунду раздался звук жевания.              — Нам нужно уходить. Сейчас же, — крикнула Нора, хотя Рену не нужно было повторять дважды.              — Куда? — резко спросила Пирра. — Мы окружены.              — Аврора! — крикнул Рен, положив руки на плечи обеих девочек и заставляя свое проявление работать в усиленном режиме. Даже несмотря на то, что алый туман был по другую сторону границы, он чувствовал, как в нем пробуждается жажда крови. Она смешивалась со страхом, тревогой и паникой. Затаив её под поверхностью спокойствия, он посмотрел на золотых светлячков. — Отведи нас к Жону! Туда, где остальные! Быстрее!              В мгновение ока золотые светлячки ринулись вперед. Он бросил Вайолет на плечо, девочка вмиг заснула у него на спине, пока они мчались в погоне. Тремя шагами они покинули туманный перекресток и побежали вниз по мрачной лестнице. Попав в старую больницу.              — Рен, Нора, что вы здесь делаете? — это все, что успел сказать Жон, прежде чем гигантский волк впился ему в шею. Оторвав голову от тела, он с силой дернул её в сторону. Окровавленная пасть зверя оскалилась, глядя на них. Нора пролетела сквозь тело зверя; оно замерцало и вонзило когтистую лапу ей в спину. Розовая аура на мгновение озарила больницу, с стен посыпалась пыль, когда Нора упала лицом вниз.              — Конечно, только они могут нас ударить, — громко проворчала Нора, и легкий оттенок страха промелькнул на её лице, когда ещё дюжина чудовищ спустилась по лестнице вслед за ними.              Махнув рукой, Пирра отбросила Нору через комнату, а затем выбила дверь ногой. Рен не успел даже перевести дух, как его поразило величие Ярнама. Он был слишком занят, уворачиваясь от мчащихся мертвых лошадей, чьи внутренности тянулись за ними, взрываясь облаками багрового тумана после удара о стену. Его нога приземлилась на надгробие, а затем он перепрыгнул на статую, используя её как трамплин, чтобы перепрыгнуть через стену. Он приземлился снаружи за мгновение до того, как Пирра вырвала железные врата из петель.              Девушки догнали его в мгновение ока, а он оглядывался в поисках Авроры.              — Хочу, чтобы эта ночь… Продолжалась всю жизнь, — прошептала она.              — Что ты сказал? — спросила Пирра, когда они бежали по улице. Закрытые врата рассыпались, как бумаги, под проявлением Пирры.              — Плохие новости, — ответил Рен, подняв глаза как раз в тот момент, когда появился ещё один Жон. Одним ударом ноги с лестницы упали десятки людей. Кости проткнули кожу, текла кровь, вытекали мозги, люди кричали и плакали. Все смешались в одну большую массу плоти, которая пульсировала и пыталась вырваться из лестницы. — Платформы!              Пирре не нужно было повторять дважды: появилось дюжина копий Акуо, и они легко прошли другим путем. Увернувшись от удара, который последовал, когда они повернули за угол, Рен оглянулся через плечо. Он ускорил шаг, даже когда казалось, что все вокруг горит. Темно-малиновый туман не настигал их, но вырывался отовсюду. Из окон, трупов, крови, неба. Все было залито кровавым туманом. И Рен был напуган.              Следуя за Авророй, они залетели в дом. Войдя внутрь, они даже не успели осознать, что Жон и Вайолет разговаривают со старым больным человеком, как уже прошли мимо них. Звук металла, пронзающего плоть, преследовал их, пока они спускались дальше в дом. Рен даже не задался вопросом, когда открыл дверь шкафа и оказался в совершенно другом районе. Он вошел в часовню.              Она была прекрасна, но, к сожалению, это была красота, которой они не могли полюбоваться. Облако багрового цвета взорвалось у входа. Оно отрезало их, когда они бежали к боковому выходу. Они вбежали прямо на место, где другой Жон убивал человека. Мир вокруг мертвого сада был серым и искаженным. Даже когда они бежали через него, цвет с них стекал. Алая повязка Пирры стала полностью серой, когда они вышли, и не было никаких признаков того, что она вернет свой цвет.              — Почему Жон убивает людей направо и налево? — крикнула Пирра, бежавшая рядом.              — Почему люди везде пытаются убить Жона? — перебила её Нора, задыхаясь.              — Мы уже на месте, Аврора? — крикнул Рен, сосредоточившись на самом важном.              — Двести двадцать два дня света… Будет жаждать всего одна ночь, — пропел призрачно-прекрасный голос Королевы. Остановившись на мгновение, чтобы посмотреть на луну, Рен почувствовал, что сомневается во всем, что знал. На него смотрели два нежных голубых глаза; луны не было нигде.              — Думаешь, мы сможем убедить Жона обратиться к терапевту после всего этого? — спросил Рен, бежав на перегонки со своей жизнью. Он почувствовал смесь апатии и паники, когда гигантское человекообразное чудовище с оленьими рогами и непропорциональными конечностями зарычало на них. Он вздохнул с облегчением, когда чудовище спрыгнуло с здания, на котором стояло. Оно приземлилось с грохотом позади них.              — Я всегда буду защищать терапию, однако, когда луна мигает, терапия бессильна, — язвительно ответила Пирра, используя свое проявление, чтобы оттащить Нору в сторону, когда гигантский молот обрушился на каменную дорожку. Используя свое проявление, она разорвала цепь и заставила врата рухнуть за ними. Это дало им немного времени, чтобы перевести дух, пока они осматривали площадь.              На мгновение все замерло, пока окровавленная и гнилая рука не пронзила крышку могилы. Гранитная плита раскрошилась, и спотыкающийся труп поднялся. С глухим стуком раз за разом ломались все новые и новые могильные плиты. Все больше и больше трупов присоединялись к шатающейся армии.              — Рен, смотри! — крикнула Нора, указывая на одну из нетронутых могил. Над ней танцевали два золотых светлячка, их движения были хаотичными и с каждой секундой становились все более неистовыми.              Не задумываясь, Пирра бросилась вперед и выбросила копье. За ней вылетела дюжина янтарных копий. Они пронзили несколько шатающихся трупов, которые взорвались кровавым туманом. Рен и Нора последовали за ней, используя пространство, которое она создала, чтобы добежать до нетронутой могилы. Нора бросилась вперед с поднятым Магнхильдом и разбила гранитную плиту в пыль.              Рен не колебался, прыгнул и первым коснулся черных и спокойных вод, которые скрывала крышка могилы. В мгновение ока мир наклонился на ось. Еще один шаг вперед, и он бежал по воде, как по твердой земле. Он задрожал, вспомнив, как оказался на маленьком островке. Талисман уже выскользнул из его пальцев, когда королева обернулась к нему с яростным взглядом.              — О, как хочу я закатиться вместе с солнцем, которое засыпает и плачет с тобой...~              — Шах и мат, — улыбнулся Рен, когда королева сосредоточила свое внимание на нем, а не на талисмане. Невидимая сила, которая обрушилась на него и почти разбила его ауру, была не более чем справедливой платой. Первый талисман, который он когда-либо создал, лениво парил в воздухе, сияя все ярче и ярче, прежде чем погрузить весь остров в свет. Рен широко раскрыл глаза, почувствовав, как «веревка», связывающая его с самим собой, натянулась с невиданной силой. Она тянула его обратно в его тело. Он едва смог разглядеть знакомые фигуры, которые тянули «веревки».              Он моргнул, и одинокий остров исчез, сменившись тусклым и скучным бежевым потолком их комнаты.