Часть 67

Жон проснулся с тяжелым чувством в груди. То небольшое облегчение, которое он почувствовал после того, как лишил Королеву «когтей», не компенсировало тяжесть, которая опустилась на его грудь, будто гора. «Когда мои принципы стали для меня так мало значить?» Осторожно отодвинув Вайолет, Жон тихо встал с кровати. Он бесшумно направился в ванную. По его спине пробежал холодок, когда он почувствовал, что что-то наблюдает за ним. Он ожидал, что после его «подношения» что-то изменится, просто не знал, что именно. Ощущение то появлялось, то исчезало, но каждый раз, когда оно возвращалось, по его спине пробегал холодок, кровь в жилах закипала, а разум кричал ему, чтобы он спрятался. Он уже испытывал подобное внимание раньше. Когда он изучал Собор и случайно произнес одно имя. На полсекунды Идон обратил на него внимание, но для него это показалось вечностью, и он был уверен, что умрет. «И теперь я привлек внимание существа, стоящего за Сном», — Жон задрожал. Теперь, когда он не был уставшим и измученным, ему в голову пришло с дюжину других планов, как лучше поступить с Амбер. Хуже всего было то, что он все равно решился бы пожертвовать душой Амбер. Это был самый быстрый и окончательный способ решить проблему. Отрезать крылья Королеве, пока она не догадалась о том, что происходит. Он был слишком занят тем, чтобы убаюкать душу Амбер, и не обращал внимания на то, что происходило снаружи. Войдя в ванную, он закрыл дверь и включил свет. Он сразу же посмотрел на свое правое запястье, где теперь находилась руна. «Один из Её трех даров», — нахмурился Жон. Руна выглядела так, будто он порезал себя. По середине шла тонкая красная линия, из которой выходили треугольники, окруженные точками. — «Наследник», — прошептал он, проводя пальцем по руне. Его Покровительница была настолько «добра», что сообщила ему о её значении. И под «сообщила» он имел в виду буквально влила в его мозг нечеловеческие знания. Роль руны была проста: чем более «искусно» он убивал, тем больше отголосков крови он мог получить. И под «искусным» не подразумевалось повышение его навыка убийства. Вместо этого руна награждала за точное время, быструю работу с клинком и быстрые убийства, а не чистое животное насилие. «Это Её способ сказать «становись лучше»? — не зная, что чувствовать, Жон поднял руку к шее и нащупал ещё одну руну. — «Луна», — прошептал он, не зная, что чувствовать. Руна была похожа на клеймо. Знак из Сна, говорящий: «Ты принадлежишь мне». Он ненавидел эту руну, но не мог отрицать, что она была полезна. По сравнению с руной «Наследника», которая требовала искусных убийств, руна Луны просто извлекала больше отголосков крови из убитых врагов. «Даже похожа на луну», — пробормотал он про себя. Руна представляла собой вертикальную линию с белым крестом посередине и двумя дугами, одна над крестом, другая под ним. Повернувшись, Жон снял рубашку. Вчера он не стал переодеваться в комбинезон. Спать в охотничьих брюках и рубашке было на удивление удобно. Глядя на свою спину, он увидел свой последний «подарок». Золотая звезда посреди того, что можно было описать только как глаз. Она была выжжена на его левом плече. Единственным утешением было то, что она была маленькой. «Это не меняет того факта, что мое тело — холст для прихотей капризных божеств. Но есть и положительный момент». — «Кровавый восторг», — прошептал Жон, посмотрев на руну, перед тем как застегнуть рубашку. Из всех своих рун он меньше всего любил эту. Две другие были полезны, но давали ему некоторое чувство контроля. В конце концов, они были неактивны, если он ничего не делал. Чтобы руны «активировались», ему нужно было убить кого-то. Эта же требовала пролития крови в радиусе полутора метров вокруг него. Взамен она значительно повышала его концентрацию и бдительность. Руна была сильной, а концентрация и пространственное восприятие были критически важны во время охоты. Но она также пробуждала в нем жажду крови. Даже если он «запечатал» свою способность её чувствовать, потребность пролить кровь все равно пробуждалась в его теле. «С этим можно справиться», — вздохнул Жон, открыв кран и плеснув себе на лицо холодной водой. Это не помогло. Не тогда, когда он мог почти чувствовать все, что происходило в ванной. Раньше он не был уверен, есть ли у рун уровни, но теперь он знал, что они есть. Хотя он не нашел много рун, между теми немногими, которые он нашел, и рунами, которые ему «милостиво» подарили, была заметная разница. Он не хотел говорить «пропасть», но разница была. Она не заключалась в силе, а в «полноте», за неимением лучшего термина. И руна «Общение», и руна «Бесформенный Идон» казались ему неполными. Теперь, когда он об этом подумал, руны «Зверь» и «Озеро» тоже казались неполными. По сравнению с ними его руны казались цельными. «А раз они цельные, то и эффект максимальный. Единственное исключение — руны Клятвы, которые сами по себе не обладают большой силой, но черпают её из клятвы. Чем строже и тверже клятва, тем сильнее дар». «Все равно, я мог бы обойтись без Её внимания», — хмыкнул Жон, радуясь, что призраки дали ему немного пространства. Он на мгновение вспомнил ошеломляющий страх, чистый первобытный ужас, когда все вокруг замерло и он хотел убить себя, чтобы не чувствовать этот страх ни секундой дольше. Но это не шло ни в какое сравнение с небрежным вниманием Идона, которое на мгновение переключилось на него. Если раньше Она проявляла к нему случайный интерес как к охотнику Снов, то теперь он полностью привлек Её внимание. Хуже всего было то, что Она заботилась. Он почувствовал в её внимании какое-то чуждое ему смешение гордости и счастья. Она была словно матерью, лепечущей над первыми словами своего ребенка. «Боги не страшны потому, что они сильны. Они страшны потому, что они заботятся». Он видел на свитке изображение человека, держащего рыбу во время затмения. Тогда это было забавным мемом, чем-то, над чем можно было естественно посмеяться, может быть, даже покачать головой, переходя к следующему мему. Но когда ты вдруг становишься этой рыбой, все уже не так смешно. Вместо этого ты попадаешь в ситуацию «хе-хе, пожалуйста, не смотрите на меня так, у меня буквально голова взорвется». Проведя пальцем по ладони, он посмотрел на медальон. Надеясь, что он волшебным образом даст ему какой-нибудь ответ. Какую-нибудь идею о том, что делать. Как и все, что было укреплено, он изменился. Он едва мог представить себе, что это тот же самый потускневший золотой медальон, каким он был раньше. Он казался сделанным из расплавленного золота, пульсирующего в такт его сердцебиению. Сам металл казался каким-то ужасающим чудовищем, состоящим из органического и неорганического веществ. В некоторых местах он был теплым, человечным на ощупь, а в других — холодным и безжизненным. Шрамы вокруг него тоже изменились, приобретя некоторое сходство с надписями на медальоне. Однако, кроме возможности вызывать золотые цепи из своего запястья, ничего не изменилось. Цепи стали прочнее, гораздо элегантнее и красивее. Но в остальном ничего не изменилось. Его сердце на мгновение защемило от мысли о потраченных впустую ресурсах. «Нет, они не были потрачены впустую. Умение ловить и запечатывать что-то — это прекрасно. Просто это не то, чего я хотел», — мысленно пробормотал Жон, выходя из ванной. Некоторое удивление промелькнуло на его лице, когда он увидел Пирру, потягивающую чашку чая на кухне. Мешки под её глазами исчезли, но на плечах лежала тяжесть. — Жон. Нам нужно поговорить, — сказала она, увидев его. — Правда? — спросил он, желая, чтобы она просто оставила его проблемы в покое. — Я видела, как ты умирал. Но это было не все. Я видела, как тебе вырвали сердце. Жон, я видела, как мозг вытекал из твоего черепа, — на этом голос Пирры оборвался. Дрожащей рукой она сделала глоток чая и посмотрела на него, глазами полными слез. — Но ты был жив. А теперь ты здесь ведешь себя, как будто ничего не произошло. Как ты можешь быть таким равнодушным? — Мне нужно заново закрепить это заклинание, — пробормотал Жон, быстро отгоняя мысли и наполняя себе стакан воды. — Потому что я знал, что делаю, — тихо пробормотал он, не глядя на Пирру. — Я… я привык умирать. Я знал, что сделает заклинание, ещё до того, как произнес его. Я знал, что произойдет. И поэтому подготовился соответствующим образом. — Ты знал, что тот старик сделает, что бы он ни сделал? — спросила Пирра, нахмурившись. — Нет. Но я знал, что он что-то сделает, — небрежно ответил Жон. — Что-то всегда происходит, когда ты загоняешь кого-то в угол, будь то морально или физически. Поэтому я наложил заклинание на всякий случай. И оно спасло мне жизнь. — Но все же… Жон. У тебя части мозга разлетелись на куски, — попыталась Пирра. — Я знаю. Верь или не верь, Пирра, но я чувствовал это, — он собрал все силы, чтобы не задрожать, вспомнив это ощущение. — Но… есть сражения, которые нельзя проиграть, что бы ни случилось. И небольшой дискомфорт — справедливая цена. — Как ты можешь так легкомысленно к этому относиться? — спросила Пирра, не скрывая тепла, проникшего в ее голос. Её брови нахмурились. — Потому что я к этому привык, — равнодушно ответил Жон. — Так же, как ты и все девушки в мире привыкают к месячным. Это все равно неприятно, у некоторых болезненнее, чем у других, но ты привыкаешь. — Жон. — Повторяй что-нибудь достаточно часто, и это станет обыденным, — пробормотал Жон, скорее себе, чем ей, перебивая её. — Я знаю, ты волнуешься. Но я в порядке. Мне лучше. — Подавлять все в себе вредно для здоровья, Жон, — мягко добавила Пирра. Он дернул бровью. Он знал, что она не пыталась быть снисходительной, но это было все, что он услышал. — Я знаю. Но в то же время ты никогда не поймешь. Так же, как я, или мы, никогда не поймем, каково это — обладать силой девы, — объяснил Жон. Он сделал паузу, чтобы не сказать чего-нибудь обидного. — Так же, как живые никогда не поймут, в каком положении находятся мертвые, — призрачные руки Элизабет в тот же миг обхватили его шею. Холодное дыхание щекотало его ухо. — Тебе нужна помощь, позволь нам помочь тебе, — прошипела Пирра, в её покрасневших глазах вспыхнули боль и гнев. — Может быть, — соврал Жон, глядя в стакан. — Но пока забудь об этом. Тебе нужно сосредоточиться на «сборах». — Ты хочешь сказать? — Да. Помоги мне разбудить Нору. Мы выходим, — приказал Жон, бросив на нее взгляд. — Мы наказаны. — О, нет, нет, нет. Мы не будем искать другую полудеву, — объяснил Жон, успокаивая её. — Вместо этого мы будем завтракать с моей семьей в Вейле. И, скажем, если мы случайно встретим кого-то ещё с очень специфическими способностями. Двух таких же, уникальных... Ну, это просто везение с нашей стороны. — Жон, — вздохнула Пирра, проводя рукой по лицу. /-/ — Вау, Вейл рано утром выглядит совсем по-другому, — прошептала Нора, оглядываясь по сторонам. Солнце ещё не взошло, раскрашивая небо в красивые цвета. Мягкие красные и красивые фиолетовые оттенки. Жон вспомнил о винно-темном море Гомера. «Как красиво», — пробормотал он про себя. «Может, мне заняться живописью?» — Это почти стоило того, чтобы вытащить меня из постели, — добавила Нора, улыбаясь. — Не так уж и плохо, — защитился Жон, закатив глаза. Лично он наслаждался утренней тишиной. Держа свою ученицу за руку, он чувствовал, будто в мире нет ничего плохого. Даже если он знал, что это всего лишь иллюзия. — Так, каков план? — спросил Рен, потягиваясь. Он с трудом сдерживал зевок, оглядываясь по сторонам. — Простой. Мы прогуляемся по городу, позавтракаем с моей семьей и узнаем, у какой из моих сестер можно переночевать, — объяснил Жон, пожимая плечами. — Цель — выяснить, где они остановились и насколько точно Пирра может почувствовать девушку. Потому что я не думаю, что они из тех, кто легко сдается. Не после того, как они пробрались в Бикон, чтобы заполучить силу. — Этого и следовало ожидать, — ответил Рен, хмыкнув. Он нахмурился, глядя на Жона. — Но учитывая вчерашнее, стоит ли нам сейчас этим заниматься? — Мы занимаемся этим именно из-за того, что произошло вчера, — мгновенно ответил Жон. — Человек, которого директор послал следить за нами, спит. И поскольку мы прошли через изумрудный лес, а не «сбили» буллхед, директор не должен ничего подозревать. Я не думаю, что это будет длиться вечно. Однако это дает нам время. — Не подвергнешь ли ты свою семью опасности? — спросил Рен, нахмурившись. — Наши семьи и так уже в опасности, — ответил Жон, кивнув в сторону Пирры. Он притворился, что не видит ужаса, озарившего её лицо. — Ты и Нора сироты, но они могут использовать наши семьи, чтобы добраться до Пирры. Больше не нужно было ничего говорить. Все внезапно осознали, что поставлено на карту. — Всегда есть вероятность, что я перегибаю палку. Но... — Кто знает, на что они ещё способны ради этого, — завершила Пирра, приложив руку к сердцу. Сжав кулак с твердой решимостью. — Именно, — кивнул Жон. — Я уверен, что директор может нас защитить, но его защита распространяется только на Бикон. И на нас. Но если проблема будет похоронена на шесть футов под землей, у нас больше не будет проблем. — Не все проблемы можно решить убийством, Жон, — нахмурилась Пирра. — Нет, но эту можно, — отпарировал Жон. — Честно говоря, многие проблемы можно решить убийством. Но чаще всего это приводит к ещё большим проблемам. — Ярнам, похоже, выбил у него несколько винтиков, — с улыбкой вставила Нора. — Эй, разве мы уже не друзья? — улыбнулся Жон, потирая плечо Норы. Но веселье в его глазах исчезло. Он нахмурился и стал серьезным. — Но Пирра. Это ситуация, когда один не может жить, пока другой выживает. Убийство — единственный выход. Я не знаю, как работает магия, но я вижу, как она тянется к своей недостающей части. И я могу догадаться, что это не приятно. — Это не приятно, — мрачно прошептала Пирра. — В груди не перестает грызть. Я думала, что без Амбер будет по-другому... Но... — Если ты это чувствуешь, то, скорее всего, она тоже, — резюмировал Жон. — Честно говоря, она, наверное, наслаждается этим ощущением. Амбер выглядела так, будто на нее напали. Скорее всего, на неё охотились. — И все ради чего? Ради силы? — прошептала Пирра в ужасе. В её глазах светилось отвращение, она задрожала и обхватила себя руками. «Ты удивилась бы, на что способен человек, чтобы заполучить хотя бы каплю силы», — прошептала Элизабет, прижавшись к его плечу. Её платье развевалось, как будто она плавала в воде. «Силу можно сравнить с сексом. Все её хотят, а некоторые никогда не могут ею насытиться». — Не все, — нахмурился Рен. «Ты прав, не все её хотят», — согласилась Элизабет, поворачиваясь к Жону. «Но даже в этом случае некоторые люди находят силу, которая притягивает их. И я не могу не отметить в этом иронию. Те, кто меньше всего заслуживают силу, жаждут её больше всего». — Но разве сила не развращает? — возразила Нора. — Тяжелый груз и все такое. «Только если тебе не все равно», — ответила Элизабет, улыбаясь красивой улыбкой с черными и белыми зубами. Некоторые из её зубов были острые, как клыки. «И все любят винить силу, когда причина всего плохого в том, что она досталась человеку без морали и с сердцем, полным жажды. Все, что происходит после, — это просто проявление», — повернувшись к Пирре, она злобно улыбнулась. «И именно за это ты умрешь». — Что? — Пирра нахмурилась, гневно глядя на призрака. Она скрежетала зубами, постукивая пальцами по бицепсам. «Твой партнер прав», — продолжила Элизабет, произнося это слово с резкой улыбкой. «С некоторыми людьми просто невозможно договориться. Твой противник идет за тобой с намерением убить. А тебе не хватает решимости поступить так же. Возможно, ты гений на арене, но тебе не хватает решимости. Твой противник не проявит к тебе такого же милосердия, как ты к нему». Жон знал, что ему, вероятно, следует вмешаться. Элизабет без нужды изводила Пирру. Но в то же время он знал, что ей нужно это услышать. Пирра была доброй, она очень напоминала его до Ярнама. «Но ей больше нельзя оставаться такой. Если она хочет остаться в живых», — Жон вздохнул, обменявшись взглядом с Реном. «Лучше, чтобы она услышала эти слова от Элизабет, а не от меня. Ей будет не так больно». Мягко сжав руку Вайолет, он позволил своему взгляду скользнуть по городу. Он знал, что должен купить Пирре что-нибудь милое после. Даже если часть его не хотела этого. Он всё ещё злился на нее за то, что произошло ранее. — Мята, — пробормотал он, резко остановившись, когда увидел вдали голову с мятно-зелеными волосами. Девушка, должно быть, почувствовала, что её заметили, потому что остановилась и оглянулась через плечо. Увидев их, она широко раскрыла рубиново-красные глаза. В мгновение ока она бросилась прочь. Рен мгновенно бросился за ней. Он тоже догадался, кто это. Нора последовала за Реном по пятам, пока они мчались по улице. — Кто это был? — спросила Пирра, бросая на Жона неодобрительный взгляд, когда тот достал трубку. Он щелкнул пальцами, зажег трубку и сделал затяжку. — Она использовала свое проявление на Айронвуде во время танца. Судя по тому, как оно облепило его глаза и уши, это должно быть иллюзорное проявление. Но вопрос не в том, почему она это сделала, а в том, почему она нас узнала, — объяснил Жон, выпуская клубы дыма изо рта. Уголок его рта подернулся в улыбке. В мгновение ока Пирра бросилась вперед, мчась по улице, чтобы догнать Рена и Нору. Жон покачал головой, делая ещё одну затяжку. — Боже, такая нетерпеливая, — упрекнул он. — Но все же... я не из тех, кто отказывается от удачи, когда она сама подходит к нам. Но даже сказав это, он не ускорил шаг. Он затянулся трубкой и запел веселую песенку. Засунув руку в карман пиджака, он вытащил монету, подбросил её в воздух и поймал. Когда она упала орлом, он лишь приподнял бровь. — Что ты делаешь? — спросила Вайолет, с любопытством глядя на его руку. — Гадаю, но не путай это с магией восприятия, — ответил он на языке Ярнама. Он не хотел, чтобы кто-нибудь подслушал. — Есть много способов предсказать будущее, это не монополия магии крови, — наклонив голову, он посмотрел в небо. Щелкнув языком, он прочитал «знаки». — Есть много способов охотиться. У каждого охотника есть свои методы, в конце концов, не каждая добыча бросается на тебя. Иногда её нужно выследить. Вайолет почесала щеку, а он тем временем увидел, как вовсю работает её мозг. — Я не знаю, как охотится Герман, так как никогда не видел его в действии, однако, судя по его титулу «Первый охотник», не будет совсем неправильным представить его использующим традиционные охотничьи приемы, — продолжил Жон. Увидев, что его ученица кивает в знак согласия, он добавил: — Что касается виконта, то его добыча была другой, поэтому он охотился по-другому. — Он был добр. Приветлив, — отметила Вайолет, и чем больше она говорила, тем увереннее становилась. — Ты права. Он был открыт, приглашал нас, пока не заманил в место, где мог беспрепятственно нанести удар, — подтвердил Жон. Он слегка улыбнулся и кивнул ей. — Что касается меня, то я люблю быть подготовленным. Информация бесценна. Особенно в правильных руках. Я слишком много раз обжигался, действуя вслепую. И пора это менять. Перейдя дорогу, они свернули в переулок между высокими зданиями. Кивнув Вайолет, он пробормотал что-то себе под нос, и они пересекли ещё одну улицу и стали вилять через переулки. Громкий стук раздался в переулке, и Жон улыбнулся. Через секунду из-за угла выбежала девушка с мятными волосами. Рубиновые глаза широко раскрылись от шока и удивления. Одним плавным движением она прыгнула на ближайший мусорный контейнер и бросилась к лестнице для экстренной эвакуации. Она спешно поднималась по ней, как будто от этого зависела ее жизнь. — Ну, это просто невежливо, — засунув руку в жилет, он повернул нож в пальцах, а затем бросил его вслед за ней. Он сделал ещё одну затяжку из трубки, когда нож попал в механизм быстрого спуска. Лестница, за которую она держалась, спустилась вниз с молниеносной скоростью. Проявив удивительную ловкость, девушка перепрыгнула с лестницы на другой балкон. Не колеблясь ни секунды, она разбила стекло рукой и открыла дверь. Сбежав в дом. Затянувшись трубкой, Жон подбросил монету и продолжил путь по переулку. Он уже потянулся за свитком, когда услышал звонок. — Мы потеряли её, — слегка запыхавшись, сказал Рен. — Я на её следе, — ответил Жон с легкой улыбкой. — Думаешь, сможешь ограничить ущерб? Я бы не хотел, чтобы Пирра ворвалась прямо на их базу. — Посмотрю, что можно сделать, — вздохнул Рен. /-/ — Давай, возьми свиток Меркури, — прошипела Эмеральд, глядя на свиток, пока мчалась по городу. Она чувствовала себя как загнанная мышь. Её глаза широко раскрылись, когда она нырнула в очередной переулок, не веря, что он снова оказался перед ней. Эмеральд знала задворки Вейла как свои пять пальцев. Она выросла здесь, эти места сформировали её. Впервые она нормально наелась, когда Синдер взяла её к себе. До этого она выживала, рыская в мусорных баках и сражаясь за объедки. Только когда пробудилось её проявление, она начала воровать, чтобы выжить. Но даже тогда ей часто приходилось убегать. Переулки были её домом. Она всегда могла нырнуть в них, чтобы оторваться от преследователей. Будь то более крупные мальчишки, полиция или подражатели гангстеров. Неважно, были ли они больше и сильнее или просто их было больше, переулки были тем местом, где ей удавалось ускользнуть. Когда она пробежала мимо очередного переулка возле неё замяукала кошка. Пару метров спустя она схватила мусорный бак и, используя свою усиленную аурой силу, перевернула его на дорогу. Старые ржавые колеса скрипели в знак протеста, когда их заставили двигаться. В тот момент, когда бак заблокировал путь, она рванула вперед, как летучая мышь из ада. Притворяясь, что не чувствует, как её легкие кричат от боли. — Тс-с-с, — цыкнул её преследователь, прислонившись вместе с маленькой девочкой к другому углу переулка. Это заставило её свернуть вправо. Девочка с любопытством и недоумением посмотрела на него, когда они не погнались за ней. Эмеральд чувствовала себя не столько мышкой, с которой играет скучающий кот, сколько овцой. Ей казалось, что она бежала точно туда, куда вел её пастух. — Угх, — прошипела Эмеральд. Это был усталый хрип, превышающий все остальные звуки, поскольку она почувствовала вкус крови во рту. «Я просто хотела посмотреть, что происходит в городе», — подумала она с горькой ненавистью. Она хотела быть полезной для Синдер, а не бегать, как дикое животное. «По крайней мере, мне удалось ускользнуть от его команды», — пробормотала она себе под нос. Её глаза широко раскрылись, когда она услышала знакомый звук разрыва звонка. — Да пошел ты, Меркури, — прошипела она в ярости. «Ублюдок повесил трубку». Оглядевшись, она сдержала гнев и бросилась через другую улицу. Не смея оглянуться, она бросилась в другой переулок. Эмеральд задрожала, почувствовав на спине невидимое дыхание. Как только она увидела лестницу, она бросилась вверх. Прыгая и бегая, она перебралась на крыши. Делая все, чтобы оторваться от него. Когда она подняла глаза, её сердце замерло. На нее падала длинная тень, а он бесстрастно смотрел на нее. Её проявление пробудилось, вызвав внезапную мигрень, но она все же смогла окутать иллюзиями его и ребенка. Едва успев наложить иллюзию, она побежала, как будто от этого зависела её жизнь. Зная, что это вполне возможно. Сердце колотилось в груди, каждый вздох сопровождался жжением, каждый шаг вызывал покалывание в ногах. Любая мысль о борьбе полностью исчезла из её головы. Эмеральд не была в поезде, но она сидела в первом ряду и видела, как он сражался с Торчвиком. Эмеральд была воровкой, карманницей, и хотя она могла сражаться, она предпочитала не сражаться вообще. Она знала, когда её превосходили. Она была хороша, но это потому, что её проявление позволяло ей легко сражаться с более сильными противниками. Страх, который она испытала, когда он разорвал её проявление на куски во время танцев, невозможно описать словами. Он даже не посмотрел на нее, а её лучшее оружие развалилось, как мокрая бумага. Мчась по другому переулку, она вдруг почувствовала, как кто-то схватил её за шею. Мир закружился, и она с болью вдохнула воздух, когда её швырнули в стену. Апатичные голубые глаза уставились на нее, дым защекотал ей нос, когда он затянулся из трубки. — Я устал от этой игры, — спокойно сказал он. Как будто речь шла о погоде, а не о том, что он сжимал её горло смертельной хваткой. Её аура не помогала справиться с нарастающим чувством страха. Единственное, что она смогла издать, — это хриплое хрипение, пока он душил её. Перед глазами появились темные пятна, все стало расплывчатым. Затем рука исчезла. Она рухнула на колени и закашлялась, жадно вдыхая воздух и глядя вверх сквозь слезы. Она потянулась к оружию, а он лениво покуривал трубку. — На твоем месте я бы не стал этого делать, — равнодушно отметил он. Через мгновение холодный и безжалостный стальной ствол прижался к её виску. Дрожь пробежала по её телу, когда Эмеральд посмотрела в глаза девочки. «Холодные. Нечеловечески холодные». Чем дольше Эмеральд смотрела, тем сильнее страх сжимал её сердце. В этих глазах не было ни больного удовольствия, ни скрытой печали, ни тяжелого чувства вины, ни чувства долга, ни лояльности, ни чего-либо другого. Они были холодными и пустыми ямами. Эмеральд в глубине души поняла, что девочка ничего не чувствует. Убийство не было чем-то правильным или неправильным в сознании ребенка. Оно просто было. Для нее не было разницы между нажатием на курок и завтраком. Эмеральд не знала, из какого странного ада появилась эта девочка, но она отказывалась верить, что ребенок был человеком. «Никто, даже Синдер, не остается такой невозмутимой, когда речь заходит об убийстве», — подумала она с дрожью. Вспомнив садистскую эйфорию, которая всегда охватывала Синдер, когда она проявляла свою силу. — Ты можешь рассказать нам о деве? — спросил парень. «Жон», — вспомнила она, сопоставив имя с лицом. Его было невозможно не узнать. Он был совершенно не похож на строгого, но привлекательного мальчика, который ходил по Бикону. Его глаза были острыми, сосредоточенными, в них была доброта. Но она знала, что эта доброта не была предназначена ей. — Так это не случайность заставила тебя бежать? — усмехнулся он, смотря на нее с блеском в глазах и едва заметной улыбкой на губах. — Хорошо, я бы не хотел причинить вред невинному человеку. Наклонившись, он схватил её за плечо и грубо поднял. Когда её отпустили, она пошатнулась. Она мгновенно потянулась к оружию и вдруг её сердце сжалось, когда она почувствовала только пустоту. Вместо оружия она увидела его в его руке. — Интересное оружие, — небрежно произнес Жон, держа одно из ее оружий в руке, а другое привязанное к поясу. Проведя пальцем по боковой стороне, он без труда запустил механизм переключения. Острый как бритва металл отразил яркий блеск в переулке. Легким прикосновением указательного пальца серп вылетел из пистолета, обмотав цепь вокруг её шеи, а лезвие оружия прижалось к её горлу. Тусклое мерцание появилось, когда её аура заискрилась. — Пистолет, серп и кусаригама. Ничего сложного. Оружие для засады, для хищника… Легким движением запястья он втянул цепь, дав Эмеральд возможность дышать. Но только для того, чтобы прижать пистолет к её затылку. — Но ты не ответила на мой вопрос, — продолжил Жон, небрежно затягиваясь трубкой. Сильный запах табака и трав висел над ним, как дымный одеколон. — Амбер, — Эмеральд слегка вздрогнула при упоминании этого имени. В её памяти всплыли воспоминания о том роковом бою. — О-о-о, ты знаешь это имя. — Я не понимаю, о чем ты говоришь, — прорычала Эмеральд, вытирая слезы из глаз. — Ты ошибся человеком. Верни мне мое оружие. Жон посмотрел на нее бесстрастно, приподняв бровь, как будто считая её дурой. Её проявление снова ожило, её разум кричал от боли, когда давление разрывало её на части. Эмеральд бросилась в сторону, задыхаясь, когда почувствовала, как её проявление разбилось, как стекло. Мгновенно цепь обернулась вокруг её шеи, оттягивая её назад, и она была вынуждена смотреть в ствол своего собственного пистолета. Курок был взведен, и палец на спусковом крючке. — Кто твой босс? — бесстрастно спросил Жон. «Черные волосы, золотые глаза, ожерелье на шее. Одета в красное мини-платье. Использует пару скрещенных клинков, которые можно соединить в лук». — Я ничего не скажу, — смело ответила Эмеральд. Её похититель лишь поднял бровь. Удар не последовал. Как, впрочем, и кулак. Эмеральд с трудом сдерживала улыбку. «Святоша», — подумала она с облегчением. — Между храбростью и глупостью — тонкая грань, — добродушно осведомил её Жон. — Тебе лучше научиться не выказывать своих эмоций. — Вот ты где, — по переулку раздался знакомый протяжный голос. Эмеральд мгновенно почувствовала, как страх покидает её. Меркури вышел из тени и неторопливо пошел вперед, не обращая на нее никакого внимания. Он бросил на нее взгляд, в котором смешались лукавство, гнев, удовольствие и «ты мне должна». — Я так понимаю, ты её напарник? Или лучше сказать, невольный знакомый? — спросил Жон, небрежно помахивая запястьем. Цепь и серп мгновенно отскочили от её шеи, когда он раскрутил её оружие в своих пальцах. Эмеральд едва успела заметить, как он заменил её боеприпасы своими собственными серебряными пулями. — Ты попал прямо в точку, приятель, — язвительно ответил Меркури. — К сожалению, я не могу позволить тебе уйти с ней. Или уйти вообще. — Что ж, похоже, мы зашли в тупик, — спокойно ответил Жон. — Понимаешь, я тоже не могу позволить ей уйти. По крайней мере, живой. Слишком многое я на неё потратил и все такое. Да и проявление у нее такое замечательное. Честно говоря, неприятная ситуация. Но, к сожалению, я не могу позволить использовать его против моей команды при твоей следующей попытке похитить... — Жон не успел закончить, как Меркури бросился на него. Мощный удар ногой полетел ему в висок. Быстрым движением Жон поднял оружие, поймал ногу Меркури косой и отклонил удар. Но Меркури выпустил из колена пулю. Жон мгновенно поднял руку, чтобы защититься, и Эмеральд воспользовалась шансом. Её проявление ожило, создав иллюзию над маленькой девочкой, когда она бросилась вперед. Она схватила меч Жона в ножнах, но из её горла вырвался болезненный вопль. Кровь стекала по её ладони, а из рукояти меча выскочили красные шипы. Она даже не успела подумать, как маленькая угроза уже была над ней. Её глаза светились зловещим синим светом, когда она бросилась вперед. Она врезалась в нее сзади и замахнулась большим серебряным мечом на её шею. — Честно говоря, так сложно быть вежливым? — вздохнул Жон, превратив один пистолет в кусаригаму. Серп прорезал воздух, мчась к ней, но Меркурий прыгнул, чтобы перехватить его ногой. Но Жон ловко щелкнул запястьем и перехватил цепь, обернутую вокруг его ноги. — И я должен сказать, Минт, я сильно недооценил твое оружие. Думаю, я тоже себе такое достану. — Они мои! — крикнула Эмеральд. Используя свое проявление на ребенке, она зашипела, когда лезвие вонзилось ей в спину. Её тело закричало от боли, когда она двинулась, схватила стеклянную бутылку и швырнула её в девочку. — Я имею в виду, — хмыкнул Меркури, обрушив на Жона шквал молниеносных ударов ногами. — Украсть у вора — это не считается воровством, верно? Но взять у мертвого — это тоже не воровство. — Вайолет, целься ей в живот, — приказал Жон, и его голос разнесся по переулку, сопровождаемый звоном стали. — Там все жизненно важные органы. — Ты серьезно учишь ребенка, как быстро убить человека? — проворчал Меркури, усилив натиск. — Ну, ты же знаешь, как обстоят дела в этой отрасли... — отпарировал Жон, переходя в наступление, превратив оружие в кусаригаму и превратившись в стальную бурю. — И Минт ненамного старше своей противницы, так что тактическая борьба — единственный выбор Вайолет. Вайолет! Ударь её рукоятью меча по почкам. Целься чуть ниже ребер. Ближе к позвоночнику. — Можешь хоть на секунду отнестись к этому серьезно, Меркури! — прорычала Эмеральд, маленькая бунтарка увернулась от резкого удара тыльной стороной ладони, а затем ударила рукоятью своего оружия по спине соперницы. Даже несмотря на то, что её аура была активна и она предвидела удар, по её телу пробежала волна огня. Она успела только резко вдохнуть, прежде чем Эмеральд ударила её ладонями об бетонный пол. Отлетев назад, она ударилась спиной о стену. Как только между ними образовалось расстояние, она бросила бутылку из другой руки в маленькую бестию. — И меня зовут не Минт. В её ушах раздалось эхо выстрела. Ещё одним движением запястья Жон послал серп в её сторону, а другой отскочил назад и направил ствол на нее. На них обрушился шквал пуль, а другой серп просвистел в воздухе, удерживая их на расстоянии. Внезапно серп обхватил её шею, дернув её вперед. — Ты мне задолжала, — прорычал Меркури, схватив цепь и дернув её. Он отпустил её только тогда, когда раздался ещё один выстрел. Осколки разлетелись по стенам, когда он отпустил цепь. Меркури выбросил ногу вперед, ударив серп, чтобы заставить его размотаться, и ещё одним ударом запустил его со скоростью молнии в сторону Вайолет. Жон мгновенно встал перед ней и щелкнул запястьем, и серп с цепью закружились вокруг него, как защитная оболочка. Сделав нерешительный шаг назад, она заметила, что Жон и Меркури слишком заняты тем, чтобы разорвать друг друга на куски, чтобы заметить её. Единственный, кто это сделал, был ребенок, и она была позади Жона. Неспособная что-либо сделать. Без колебаний, Эмеральд побежала по переулку. На языке у нее был вкус поражения, а в животе пылал гнев. Подталкивая свое уставшее тело к спринту, утреннее солнце ослепило ее глаза, залив Вейл. /-/ — Прежде чем начать, я хочу сказать, как я разочарован в вас, — начал Озпин, глядя на своих студентов с разочарованием в голосе. На их лицах не было и тени вины. Он заметил её лишь на мгновение в глазах Пирры, но она сразу сменилась твердой решимостью. — Я ожидал чего-то подобного от команды RWBY... — Эй! — возразил Кроу, прикрывая рукой зевоту, его глаза все ещё были красными. — Не впутывай в это моих племянниц. — Или от команды STRQ, — закончил Озпин. Он не упустил, как Кроу моргнул и кивнул с горькой улыбкой. — Я не ожидал ничего подобного от вас. Я ожидал от вас большего. Возможно, он немного переборщил, бедная мисс Валькирия казалась все более сжатой, чем больше он говорил. «К сожалению, некоторые вещи нужно было сказать». Ему не доставляло удовольствия ломать своих студентов, он гораздо больше хотел поднять их до уровня, которого, как он знал, они могли достичь. Но иногда нужна была жесткая рука. «Железный кулак в бархатной перчатке», — шептал ему разум. — Кто-нибудь может мне объяснить, что вы делали в центре Вейла, когда я ясно помню, что запретил вам покидать академию? — спросил Озпин. — Мы хотели позавтракать с моей семьей, — ответил Жон. — Мы вышли пораньше, чтобы не попасть в пробки. — Вам следует заняться политикой, — резко заметил Озпин, ища на лице парня следы обмана. — Спасибо, — ответил Жон с вежливой улыбкой. — Однако вы хотите сказать, что вы четверо гонялись по всему городу за одной девушкой с мятными волосами, и это было, что? Совпадение? — продолжил Озпин, нахмурившись. Он строго посмотрел на парня. — Да, — ответил Жон, не изменяя выражению лица. — И нас было пятеро, а не четверо, Вайолет тоже участвовала, — при этих словах Вайолет кивнула, нервно сжимая руку Жона, стоя рядом с ним. Её нервозность практически витала в воздухе, а глаза бегали по сторонам. — Я узнал её, потому что это та же самая девушка, которая использовала свое проявление на Айронвуде во время танцев. — Что? — спросил Озпин, чувствуя, как вчерашняя мигрень возвращается с новой силой. Внутренне он был рад, что Джеймс не участвовал в этой встрече. «И Глинда тоже, если на то пошло». — Это проявление Вайолет, — быстро ответил Жон, сжимая руку своей ученицы. — Я могу... Я не скажу, что одалживаю, но я могу использовать её проявление время от времени. И иногда я не могу это контролировать. — И вы утверждаете, что видели, как эта девушка использовала свое проявление на генерале Айронвуде? — спросил Озпин. В его голове уже роились мысли. Ни одна из них не была хорошей. — Да. Между ней и «облаками», которые закрывали лицо генерала, была нить. Это довольно продвинутое иллюзорное проявление, оно меняет то, что видит человек. Я не хочу говорить «все», но она перезаписывает и изменяет большинство чувств. Зрение, обоняние, осязание, слух, если назвать самые очевидные. — Жон прав, — сказал Рен, выйдя вперед. — Когда мы преследовали подозреваемую, я видел, как она побежала в переулок, но оказалось, что я бежал в тупик. — Со мной было то же самое, — добавила Пирра, и на её лице мелькнуло разочарование. — Так вот что произошло, — пробормотал Кроу, скрестив руки и нахмурившись, прислонившись к стене. — Когда я бросился спасать Амбер, меня словно окутали облака. Она была там, но её не было. Как будто все было сильно размыто или плохо смонтировано, только в реальной жизни. — Для меня это выглядело так, будто она естественным образом бросилась в переулок. Эхо, дыхание, тени, все как в кино, — добавил Рен. От этого Озпин ещё больше нахмурился. «Как такое разностороннее проявление могло попасть в руки врага», — он нахмурился, зная, как легко иллюзии могут переломить ход сражения. Он не был уверен, что команда JNPR поступила правильно, но эта информация была полезна. Лишение ресурсов — вот в чем суть игры, как бы ему это ни было неприятно. Особенно с учетом того, насколько находчива эта «Синдер». «Без сомнения, агент Салем», — он знал это, не сомневался. «Осталось только выяснить, как ей удалось попасть в Хэйвен». Независимо от его мнения по этому вопросу, команда JNPR не была вне подозрений. Он знал, насколько дерзкими и безрассудными могут быть подростки. Вейл уже был пороховой бочкой, готовой взорваться. Он хорошо знал, какой ущерб городу могут нанести две девы, даже если они «только» наполовину девы. Он не собирался позволять детям с благими намерениями подвергать опасности дев. В худшем случае Пирра будет убита, и сила автоматически вернется к Синдер. Они узнают об этом слишком поздно, когда виновные уже сбегут. Он предпочитал, чтобы они были в безопасности в Биконе, где он мог за ними присматривать. Они, возможно, не будут счастливы, но будут в безопасности. — С сегодняшнего дня команда JNPR будет ежедневно оставаться после уроков с Кроу. — Да ладно. Почему я должен быть наказан? — взрослый мужчина жаловался хуже, чем его подростки-студенты. — Мне даже не платят. Разве я не должен быть в городе, в поисках некой «волшебной девочки»? — Ну, мой добрый друг. В данной ситуации самый надежный способ найти такую — это в этой комнате, — ответил Озпин, обменявшись взглядами с Пиррой. — И пока у нас нет плана, как поступить с этой Синдер, её нужно защищать. Я понимаю, что обеим сторонам это может не нравиться, но, пожалуйста, потерпите немного. — Это только до тех пор, пока Синдер не умрет, да? — спросил Жон, нахмурившись. Он обменялся неприятным взглядом с Кроу. Ему эта идея явно нравилась ещё меньше. — Да, — ответил Озпин, нахмурившись, когда из заднего кармана Жона раздалась веселая мелодия. — Минутку, мне нужно ответить, — сказал он, поднимая свиток с ухмылкой. Нажав на иконку ответа, в его кабинете раздался явно женский голос. — Ублюдок! Ты украл мой свиток! — «Одолжил» звучит лучше, — ответил Жон с нахальной улыбкой, а затем нахмурился. — А точнее забрал с могилы. Но мы оба знаем, что у тебя не будет могилы. Так что я не уверен, что это высказывание подходит, — глаза Кроу вылезли из орбит, когда он уставился на него. Его студент полностью игнорировал его, продолжая небрежно нажимать. — И, судя по всему, ты уже достала себе одноразовый телефон. — Пошел ты! — ответила Эмеральд. — Прости, я люблю девушек без венерических заболеваний, — просто ответил Жон. — Но, как бы мне ни хотелось поболтать, эта огненная сучка рядом? Потому что давай не будем обманывать себя, ты бы никогда не стала делать это без разрешения. На другом конце связи на мгновение воцарилась тишина, а затем раздался совершенно другой голос. Теплый и соблазнительный, бархатный и полный яда. — Я так люблю разговаривать с кем-то, у кого работает мозг. Иначе разговор становится скучным. Очень жаль, я бы не прочь заполучить такого союзника, как ты. Однако я не люблю, когда меня оскорбляют. — Я разделяю твои чувства, но не знаю, как бы я себя чувствовал, спав в одной комнате с девушкой, которая, как я знаю, зарежет меня, если я стану лидером команды, — Жон отпарировал, позволяя улыбке появиться на лице. Улыбка была полна клыков и острых краев. — И если мой выбор слов тебя оскорбил, то позволь заверить тебя, что я сделал это намеренно. — Я буду наслаждаться тем, как буду жарить тебя снаружи и изнутри. — Пирра, дорогая, хочешь, чтобы её голову подали тебе на серебряном блюде? Или тебе больше по душе кол? — В безымянной могиле тоже подойдет, — ответила Пирра, не отрывая глаз от свитка с тех пор, как прозвучал голос Синдер. Вокруг её глаза запылало одинокое пламя, а в воздухе вокруг них внезапно материализовались многочисленные оранжевые копья. Каждое из них было направлено на свиток в руках Жона. С другой стороны, раздалось тихое тяжелое дыхание, заставившее Жона нахмуриться, а затем громко взвыть. — Да ладно, не говорите мне, что у вас обоих есть «магические переключатели», — завершив разговор, он повернулся к Пирре, осторожно положив руку ей на плечо, чтобы вывести её из «транса», в который она впала. — Как бы это ни было интересно, мистер Арк, пожалуйста, оставьте свиток мне. Я посмотрю, что можно сделать, — Озпин приказал мягко, но твердо, будучи более чем довольным тем, что до сих пор молчал. В отличие от Кроу, который, стараясь не смеяться, хрипло хохотал. — Вы же понимаете, что сигнал, который можно отследить, скорее всего, поддельный? — спросил Жон, получив одобрительный кивок от Озпина. — Конечно, я знаю, меня больше беспокоит все остальное, что есть на свитке. Картинки, заметки, номера свитков — все может пригодиться, — открыто поделился с ними Озпин. — Если больше ничего нет, можете идти. Срок вашего задержания будет отправлен по почте в ближайшее время. — Да ладно вам, — проворчала мисс Валькирия, скрестив руки и нетерпеливо топая ногами в лифт. Её команда последовала за ней, а Жон положил свиток на стол, прежде чем войти в лифт. Со знакомым «динг» команда JNPR исчезла. Оставив его наедине с Кроу, чтобы обдумать то, что произошло и что было раскрыто. — Мисс Никос и этой Синдер нельзя позволять встречаться. Если магия заставила их так реагировать на телефонный звонок, то их встреча на улице закончится боем, — Озпин поделился своим беспокойством, получив долгожданный кивок от Кроу. — Не пропустить магический огненный шар, и «магические девочки» не должны приближаться друг к другу, так? — вздохнул Кроу, остановился и принюхался. — Здесь подозрительно пахнет табаком. — Если мои студенты курят или пьют вне общежития, это их дело, главное, чтобы они не делали этого на территории академии, — ответил Озпин. — Но Оз, а что мне делать с наказанием? Я же здесь не работаю, — указал Кроу, нахмурившись и вытаскивая фляжку. — Делай то, что считаешь нужным, — ответил Озпин, небрежно снимая очки и протирая их. — Это хорошие ребята, у них сердце на месте. — Просто не уважают авторитет, как большинство детей их возраста, — добавил Кроу, получив кивок от Озпина. — Я не хочу, чтобы ты был «сержантом-инструктором», но я хочу, чтобы они осознавали, что их поступки имеют последствия, — добавил Озпин, услышав нерешительное «хм» от Кроу. — Мне подходит, — мужчина пожал плечами, прежде чем открыть окно, превратиться в птицу и улететь.