Часть 69

Мать всех головных болей стучала в его черепе. Казалось, что в голове играет духовой оркестр. Перед глазами было все в пятнах и звездочках. В ушах постоянно звенело. Легкие горели. Мышцы были как желе. «Что случилось?», — подумал Кроу, и воспоминания мгновенно прорвались сквозь туман. Отгоняя головную боль, он сел. Сквозь туман он разглядел мерцающий оранжевый свет. Встряхнув головой, он направил в череп часть своей ауры. Силой подавив головную боль, Кроу пришел в себя. Двор горел. Куски мрамора и осколки дерева были разбросаны повсюду. Часовая стрелка на потолочных часах Озпина пригвоздила к полу несчастного ублюдка. Кроу был благодарен любому богу, который слышал его, за то, что он не слышал криков. Стряхнув с себя обломки, он заставил себя поднять голову. Желудок подскочил к горлу, когда он увидел голову Оза, пронзенную секундной стрелкой. Его тело было погребено под обломками, и он узнал его только по трости. Она всё ещё была крепко сжата в его руке. — О-оу! — прогремел голос сквозь звон. «Значит, не совсем глухой», — подумал он, оглядываясь по сторонам. Вскоре он увидел безрукого Айронвуда, шагающего к нему. Металлической руки не было видно, только несколько проводов торчали из его плеча. — Кроу! — снова зарычал генерал. Он положил руку ему на плечо и вернул его в реальность. Кроу крепко ухватился за руку, и его блуждающий разум обрел опору. — Да! — крикнул Кроу в ответ, едва слыша свой голос из-за постоянного звона в ушах. — Что случилось? — продолжил он, уже зная ответ. В один момент они обсуждали планы, как выманить вторую полудеву, чтобы покончить с ней. А в следующий момент все было охвачено огнем и пламенем. По сравнению с Джеймсом, Кроу казалось, что ему повезло, что он пострадал меньше всех. «Я ненавижу свое проявление». — Глинда? — Жива? — прорычал Джеймс, кашляя кровью. Провода, торчащие из его культи, на мгновение искрились. — Ранена, но жива. Нам нужно действовать. Сбей мой флагман. — Что... — Кроу так и не получил ответа, оглушительный гром эхом разнесся по городу. Пламенный шар осветил ночь. За ним последовал ещё десяток. Небо очистилось от армады, которая почти полностью закрывала его. На город посыпались умирающие угли. Флагман выпустил все, что у него было, во всех направлениях. Не обращая внимания на друзей, врагов, просто стремясь выпустить как можно больше в кратчайшие сроки. — Мятеж, — прорычал Джеймс, выплевывая слова. Он едва отшатнулся от смазанного удара разъяренного студента. Кровь замазала ему лицо, а из глаз текли слезы. Кулак генерала врезался ему в диафрагму; мальчик совершенно забыл об ауре. Он жалко задыхался, опускаясь на ноги. — Сосредоточьтесь! — проревел генерал. — Те, кто может, занимайтесь распределением и первой помощью! Приведите преподавателей! Не все были с директором! — Это будет кошмар, — пробормотал Кроу, хлопнув себя по щекам. Боль пробудила его. Она была знакома и заставила его перейти в режим повышенной готовности. Игнорируя хаос вокруг, Джеймс подгонял паникующих студентов. Он уже видел, как некоторые ученики делали импровизированные носилки и жгуты для тех, кто в них нуждался. Когда он снова огляделся, с его плеч как будто сняли груз. Академия в основном осталась цела, только части часовой башни обрушились. Главной целью был кабинет Озпина. Все остальное было лишь побочным ущербом. Студенты, погребенные под обломками, просто оказались не в том месте не в то время. — В лесу! — крикнул Кроу, и через секунду его разрывал кашель. — Гримм! — Городские стены! — через секунду зарычал Джеймс, оглядываясь по сторонам. — Те, кто может сражаться, поддержите городские стены! Гримм идут! — Почему мы должны слушать тебя? Атласская мразь! — раздался сдавленный голос. Все мгновенно обернулись к вдруг задрожавшей студентке. В её глазах, где должно было быть мужество, был только страх. Ноги дрожали, как листья. — Озпин мертв. Кто-то заложил взрывчатку в его кабинет, — прошипел Джеймс, глядя на нее с таким презрением, что у нее подкосились ноги. — Кто-то хотел убить нас обоих одновременно. Корабли Атласа падают с неба, стреляя по своим. Академия стоит, но если вы, кто может сражаться, не спуститесь в город, чтобы помочь охотникам и охотницам, город может не дожить до восхода солнца. Не доживет, если Гримм доберутся до него первыми! — Вы хотите стать охотниками? Охотницами? Тогда вперед, — приказал Кроу, глядя в небо. — Я уничтожу флагманский корабль. Постарайтесь, чтобы в это время не началась следующая великая война, — в мгновение ока он взлетел и помчался к воздушному доку. Он небрежно поймал то, что бросил ему Джеймс, и сунул в карман, не удосужившись посмотреть на предмет. Найдя ближайший утес, он бросился вниз. Мгновенно превратившись в ворона, он взмыл в небо. Окутав себя аурой и усилив каждое взмахивание крыльев, он взлетел, как ракета. Желудок сжался, когда он увидел стаи Неверморов, вылетающих из облаков. Пикируя и кувыркаясь вокруг них, он загнал свое маленькое птичье тело дальше, чем следовало. Он чувствовал, как его крылья кричат от боли. «Ох, я клянусь...», — громко прокричал Кроу, заметив оранжевое сияние, вспыхнувшее над старыми доками. Единственное, что удерживало его от пикирования вниз, была необходимость уничтожить корабль, который в данный момент обрушивал адский огонь на все и всех. Он мог убедиться, что дети не ушли и не покончили с собой немного позже. «Это был её план? Полудева — просто отвлекающий маневр?» Пытаясь подняться ещё выше, Кроу взмахнул своими крыльями, желая, чтобы они были больше. В его голове эхом звучало тиканье часов. /-/ Жон бросился вперед, время на раздумья давно ушло. Он уклонялся, парировал, отступал и контратаковал, где мог. Гавань превратилась в настоящий ад. Огонь был повсюду. Он таился за каждым взмахом меча Адама. Он мчался по воздуху, с каждым броском Синдер. Его горящая оранжевая смесь вылетела из рук. Ударив по лицу члена «Белого клыка» с бензопилой. Стекло треснуло, а затем огонь зарычал ещё громче, чем раньше. Туман и пар поднимались из холодной воды, а жар вырывался наружу с неистовой силой. Человек с бензопилой рухнул назад, его лицо и туловище превратились в обугленную и пузырящуюся плоть. Огонь вырвался наружу, поглощая себя и становясь все ярче. Он осветил ночное небо. Земля содрогнулась, когда причал вокруг них обрушился. Огонь лизал его кожу; огонь ревел из-за клинка Адама. Кроцеа Морс поднялась, уводя клинок от него, и танцевала в огне. Золотые цепи выстрелили из его руки. Впившись глубоко в спину другого члена «Белого клыка». Схватив цепи и сильно дернув, он втянул его в огонь. Цепи выскользнули из его кожи, превратившись в нежные золотые пылинки. Сменив хватку, он крепко ухватился за рукоять Игнис. После нажав на курок, он выпустил три пули в огонь. Стена огня волшебным образом расступилась вокруг них, но тут же обрушилась обратно с ужасающим ревом. Как вдруг Жон широко раскрыл глаза, его охватила паника, не принадлежащая ему. Действуя исключительно инстинктивно, он бросился в пламя. Кроцеа Морс вырвалась вперед, острие вонзилось в что-то твердое и металлическое. Но Меркури не сдался. Ещё больше вывернув корпус, он опустил другую ногу, как молот, на Вайолет. Мчась вперед, Жон ударил мужчину плечом. Удар локтем в лицо был отвечен выстрелом в грудь с близкого расстояния. Меркури отлетел в сторону. Задыхаясь, он почувствовал, как пуля вонзилась в него с грохотом грома. Жон не успел подумать, как острый клинок катаны Адама вонзился ему в спину. Удар был отражен его аурой, но это не помешало силе клинка пройти сквозь него. Он опустил колени, чувствуя, что теряет равновесие. — Ты не уйдешь, Арк! — раздался гневный крик сквозь пламя. Пламя обволакивало Адама, как будто он был воплощением огня и мести. Его рыжие волосы были багровыми, горящими с такой же силой, как и окружающие их пламя. Не было смысла отвечать, время для разговоров давно прошло. Может быть, если бы это был кто-то другой, а не Адам, они могли бы уладить свои разногласия и вместе уничтожить Синдер. Может быть, если бы он не убил членов «Клыка», они могли бы работать вместе. В данный момент в гавани царил полный хаос. Он давно потерял из виду Нору и Рена. Только энергичные крики Норы над огнем убеждали его, что они живы. Пирра и Синдер где-то сражались. Оружия из оранжевого огня летали в воздухе, сталкиваясь с огненными шарами и странными разрядами молнии. «Белый Клык» практически исчез, Адам был единственным, кто остался. Человек, стоивший как минимум за десятерых. Жон уважал его мастерство в обращении с клинком, он убил бы его в любом случае, но можно было с уверенностью сказать, что Адам был «Белым Клыком». По крайней мере, в Вейле. Пока он был жив, секта «Белого Клыка» в Вейле никогда не умрет. Он был силен, говорил слова, которые зажигали пламя в сердцах, и был готов переступить любую черту, если это означало, что его истина однажды увидит свет. «Он умрет мучеником». К сожалению, Жон не мог позволить себе роскошь сидеть и планировать, как Адам должен умереть. Что бы ни случилось, он был уверен, что Адам умрет мучеником за свой культ. Единственное, что он мог сделать, это броситься обратно в бой. Адам был слишком увлечен им, чтобы заботиться о Вайолет. Но того же нельзя было сказать о Меркури. «Его нужно убить первым», — легко решил Жон. Некоторые вещи нельзя оставлять без внимания. Все просто. Рванувшись вперед, сталь встретилась со сталью. Осколки полетели в разные стороны, поглощенные огнем, который бушевал вокруг них. Не задумываясь, Жон ударил Адама головой. Его маска раскололась. Раздался выстрел из дробовика, сминая его в бок. Но Жон не обратил на это внимания и бросился вперед. Его аура могла выдержать удар, а если нет, у него ещё были запасные заклинания исцеления. Они были его последними, но в худшем случае у него еще был козырь. — Звери! Так вы нас называете! — крикнул Адам, лицо которого исказила уродливая гримаса ярости. — А теперь посмотри на себя! — слова были выкрикнуты с яростью, полной только гнева и безумия. — Мясник! Ты войдешь в историю благодаря крови на своих руках! Запомни мои слова! Ты ничем не отличаешься от нас! — Ты слишком много болтаешь, — ответил Жон, прикусив язык до крови и выдохнув со всей силы. Первое в его жизни заклинание магии крови проявилось на Ремнанте. Красный туман вырвался из его рта, и Адам мгновенно отскочил назад. Кровавый туман смешался с пламенем вокруг них. Оранжевые и красные языки пламени мгновенно окрасились в кроваво-багровый цвет. Болезненные щупальца извивающегося пламени протянулись к ним. Подбросив Игнис, он выстрелил, но промахнулся. Адам уже бросился вниз и поднялся, нанося резкий удар по шее. Жон не успел увернуться. Поэтому он не стал этого делать. Вместо этого он просто подкосил ноги. Он рухнул на землю и откатился в сторону. Адам продолжил атаку, но его удар попал в землю, когда он поднялся на ноги. Жон залез в жилет и вытащил отвар желчных орехов. Он быстро вылил его на свой клинок. Яд придал его клинку болезненный угрожающий вид в свете костра. Жон уже собирался встретить атаку Адама, когда они оба остановились. Они вместе смотрели на черное, как чернила, море. Невидимая рябь пробежала по воде. За ней последовали странные колебания глубины, следующие одно за другим. Грохот и бросающиеся повсюду огромные столбы воды предвещали что-то грандиозное. В ночном небе он едва мог различить черный, красный и костный цвета. Множество горящих алых глаз смотрели на него, когда Гримм показали себя. Жон не колебался. Золотой блеск пронзил ночь, когда он прыгнул. Выстрелив вверх и обернувшись вокруг огромного крыла, Гримм-дракон выглядел демонически в свете пламени. На мгновение он отбросил тень на порт, пролетая над ними. Вскоре дракон врезался в ближайшие жилые дома. Когти разрывали сталь и бетон, когда он поднимался. Его появление сопровождалось разрушением. Жон подтянулся и подпрыгнул. Когда Гримм поднялся на вершину здания, он вонзил ему в бок свой клинок. Гигантские крылья расправились, и Гримм взмыл в ночное небо. — Ты не уйдешь от меня, Арк! — прогремел голос Адама. Красная и горящая шерсть обхватила хвост Гримм. — Да ладно, — пробормотал Жон, быстро взбираясь на могучего дракона. Он использовал свой меч, чтобы удержаться, где мог. Аура собиралась в его левой руке, пока багровый свет не просветил сквозь его пальцы. Золотисто-черный огонь собрался в пасти Гримм-дракона. — О нет, не смей! — крикнул Жон, выпустив в ночное небо пучок алого света. В мгновение ока он, Адам и Гримм-дракон оказались в ловушке под алым светом луны. Луч энергии вырвался из пасти Гримм. С мощным рёвом он врезался в барьер из красных и золотых цепей. Барьер изогнулся, слегка сгибаясь, как вода, но не сломался. Он остался в воздухе, даже когда гигантский Гримм ударил в него всем своим телом. Он почти сбросил его со спины, и тот полетел в воздух. Золотые цепи выстрелили из его левой руки и обхватили шею Гримм. Это позволило Жону проскочить под ним и запрыгнуть обратно на спину. Кроцеа Морс поднялась, чтобы заблокировать огненное лезвие. Гневное пламя, тянущееся за оружием Адама, горело злобой, почти равной злобе самого Адама. Воспользовавшись резким движением дракона, он бросился вперед. Жестокая гримаса появилась на его губах, когда между ними пролетели искры. Громовой рев эхом разнесся под красной луной. /-/ Мир пошел к черту. Руби обычно не была склонна к нецензурной лексике, но иначе выразить это было невозможно. Это был настоящий ад. Она была первой из студентов, кто добрался до города. Охотники и охотницы были повсюду, роясь по улицам, как призраки. Они разрывали на части всех роботов Атласа, которые попадались им на глаза, и оказывали первую помощь, где могли. Они кричали и оттаскивали гражданских, пока последние корабли падали на землю. Они врезались в здания. Стекло, бетон и сталь взрывались повсюду, а над улицами висел густой слой пыли. Крики раздавались отовсюду. Руби стояла неподвижно, наблюдая за хаосом. Улицы были залиты кровью. Матери и отцы отчаянно рылись в обломках, пока их пальцы и ногти не покрылись кровью. Они плакали и умоляли, чтобы их дети были живы. Дети младше Вайолет сидели ошеломленные рядом с безжизненными телами. Отчаянно толкая их, со слезами на глазах, они смотрели на тела своих родителей, которые остались бездыханными. Глаза смотрели вверх на серое и бурное ночное небо. Из страданий и ненависти родились несколько Гримм, но они были мгновенно порублены на куски. Исчезнув в черных пылинках, они растворились в ночи. — Ты! Студентка! Помоги мне сдвинуть этот обломок, — попросил суровый охотник. Руби мгновенно выскочила из облака роз. В мгновение ока она сделала все, что могла, чтобы помочь ему поднять обломок. Мышцы кричали от боли, но она держалась. Охотник наклонился и вытащил из-под обломков ребенка, находящегося в шоке. Кровь текла из раны на его голове. Но он дышал, его глаза были ясны, хотя и покрыты пылью. — Ты быстрая, да? — спросил охотник, поднимаясь. Кровь текла с его лба, одежда была рваной и разорванной. Кровавые порезы и глубокие раны покрывали его грудь и руки. — Да! — быстро кивнула Руби. Если было что-то, в чем она была уверена, так это в своей скорости. — Тогда быстро отнеси ребенка в Клуб. Джуниор может быть ублюдком, но он из Вейла, — он остановился и прополоскал горло. Выплюнув зуб и кровавую мокроту. — Это не убежище, но там безопасно. Как вдруг ужасный рев разнесся по городу. Руби мгновенно посмотрела в небо и её сердце упало, когда она увидела гигантского Гримм. Дракон, словно сошедший с картинок из сказок. Огонь уже вырывался из его пасти, готовя уничтожить город. Затем с его спины вылетела маленькая алая искра. Она взорвалась и окутала Гримм алым полумесяцем. Через мгновение по его бокам пробежала рябь. Казалось, что весь мир затаил дыхание. Вторая волна пробежала по «луне», за ней последовала вторая, третья и четвертая. Но алая луна не сдвинулась с места. — Если я выживу в этой заварушке, пойду в церковь, — пробормотал охотник рядом с ней. — Никогда не знал, что божественное вмешательство существует на самом деле. Звук выстрела эхом разнесся внизу, пуля просвистела в воздухе. Пуля пролетела мимо красной луны. Охотник рядом с ней исчез в мгновение ока. Мокрый и мясистый хруст эхом разнесся по улице. — Ты чертов идиот! — его громкий крик разнесся по улицам. — Не стреляй в то, что в небе, это мешает Гримм дракону сжечь нас дотла! — Н-но! — Никаких «но»! Двигайся, если можешь стрелять, можешь и двигаться, — охотник кричал, поворачиваясь к ней. — Девочка, я не вижу, чтобы ты двигалась! Это заставило Руби привести себя в порядок, она быстро проверила пульс ребенка в своих руках. Она выдохнула с облегчением, почувствовав сильные удары сердца. Затем она бросилась бежать. Взрываясь розовыми лепестками, она бежала по улице, перепрыгивая через трупы, уворачиваясь от последних остатков роботов-убийц Атласа и пробегая через разрушенные здания. Сердце Руби колотилось в груди. Она снова и снова останавливалась, убеждаясь, что ребенок не страдает от тряски. Быстрым поворотом она оказалась перед клубом. Здание каким-то чудом всё ещё стояло. Подбежав, она выбила дверь ногой и быстро передала ребенка первому встретившемуся человеку. Это были гангстеры, бандиты и преступники. Но они тоже были из Вейла. Город горел, как и сердца всех его жителей. Зажженные трагедией, происходящей вокруг. Атлас мог громко хвастаться своими великими умами и передовыми технологиями. Вакуо мог хвастаться своей выносливостью, способностью стойко противостоять пустыне и солнцу. Мистраль был домом для великой и древней культуры, где преданность своему делу была нормой. Вейлу нечем было хвастаться на мировой арене. Он не был самым сильным, самым красивым, самым умным. Но он был самым старым. Снова и снова город и его жители подвергались испытаниям. И снова, и снова они выходили победителями. Раненые и испуганные, но в конечном итоге победители. В каждом мужчине, женщине и ребенке из Вейла билось сердце. Сердце, больше любого другого. Сердце, которое заставляло людей встать вместе против жестоких тиранов и сказать: «Нет. Хватит. Я не буду это терпеть!». В сердце каждого мужчины, женщины и ребенка из Вейла билось сердце эмоций. Силы и страсти. И пока билось хотя бы одно сердце, город не падал. — Красная! — раздался голос. Джуниор пробился сквозь толпу испуганных и сбившихся в кучу гражданских. Все были одновременно и одеты, и полуодеты, так как были в клубе и веселились, когда началась вся эта заварушка. — Красная, — повторил он, сжимая кулаки от напряжения. — Распространи новость, у нас не много, но есть средства первой помощи. Приведи сюда детей и раненых, если сможешь. Некоторые могут умереть, но мы постараемся спасти как можно больше, — с этими словами он повернулся к толпе тусовщиков. — Кто из вас умеет оказывать первую помощь? — спросил Джуниор. — Я... я умею! — раздался голос, и полуодетая девушка подняла руку. Её лицо было покрыто гримом, помада размазана, а на шее были многочисленные неоново-зеленые следы от губной помады. Они были даже на её вещах. — Я медсестра! — Можешь оказать первую помощь и организовать пункт сортировки, если мы дадим тебе наши аптечки? — спросил Джуниор, не обращая внимания на её одежду. Его интересовало только то, что она умеет. — Да, — ответила девушка, пока в её глазах светилась решимость. — Ребята! Вы слышали, что она сказала! Покажите ей, где хранятся медикаменты! Помогите ей во всем, что ей может понадобиться! — крикнул Джуниор, быстро повернувшись к Руби. — Ну, Красная, сможешь? Сколько ты сможешь привести людей? — Нам придется это выяснить, так? — ответила Руби с гораздо большим энтузиазмом, чем она чувствовала на самом деле. Сделав один шаг вперед, она взорвалась розовыми лепестками. Она дошла до предела своего проявления, как никогда раньше. Через секунду она была снаружи, её глаза бегали по сторонам в поисках тех, кому она могла бы помочь. Ноги двигались, прежде чем она успела подумать. Глаза нервно бегали по багровой «луне» в небе. Луна снова и снова колебалась, но держалась. Гримм-дракон был сдержан. Хотя бы на время. — Я здесь, — тихо прошептала Руби, обернув маленькую девочку своим плащом. Пустые глаза посмотрели на нее, ребенок не сопротивлялся, когда она подняла его. Волосы были полны пыли, на руках и ногах были мелкие порезы, а на губе — глубокая рана. — Все будет хорошо. — Но... но... мама… — Тише. Все будет хорошо, — пообещала Руби, рассыпаясь лепестками роз, и быстро вернулась в Клуб. Вернувшись, она быстро передала ребенка другому человеку. Она уже собиралась снова выбежать, когда ужасный взрыв потряс здание. Руби уже была снаружи и смотрела вверх, где последний корабль Атласа взорвался в пламени. Еле различив в небе ледяную птицу. Крупные обломки корабля летели по воздуху. Они врезались в алую луну, вызывая повсюду трещины. — Ох черт, — пробормотала Руби, стиснув зубы и приготовившись к удару, когда увидела острые когти, торчащие из трещин. Дракон высунул свою уродливую голову в холодное ночное небо. Его пасть уже была заполнена золотым пламенем. — Что мне делать? — крикнула себе Руби; она не знала, как справиться с чем-то таким огромным. С чем-то таким разрушительным. Ее учили сражаться с Гримм, но это было похоже на плохой фантастический роман, ставший явью. Быстрая вспышка света вырвалась из разбитой алой луны. Она обернулась вокруг пасти дракона. Вспышка пламени, и красный след вонзились в чье-то тело. Но золотая цепь, обернутая вокруг пасти дракона, не сдвинулась с места. Свет, вырывающийся из его пасти, становился все ярче и ярче. Пока что-то не поддалось. Ослепительный свет озарил ночное небо. За ним последовал ужасный рев огня. Дракон взорвался шаром из золотых языков пламени. Руби моргнула, почувствовав, как невидимый груз исчез с её плеч. Какой-то луч надежды заставил её поверить, что то, что будет дальше, можно преодолеть. — Он мёртв, — прошептала она себе, уже слыша крики радости из клуба. Моргнув снова, она увидела что-то проносящееся по небу. Окутанное огнем, с золотыми частичками, летящими за ним. «Разве этот человек не летит на нас?» — бегло подумала она, моргнув, когда до нее дошло. — В сторону! — закричала Руби, во всю силу своих легких. Пьяные люди прыгали, как кувыркающиеся кошки и спотыкающиеся собаки, стараясь убраться подальше. Через секунду в здании раздался грохот. Раздались крики, и облако пыли опустилось на землю. Вспышки света означали, что в результате столкновения была разрушена осветительная вышка. Руби приготовила Кресент Роуз, направив её на облако дыма, которое оседало. Из пыли появилась золотая голова. Пронзительный голубой глаз смотрел на нее. Руби уставилась на ужасную женщину, обнимавшую раздробленное тело. Сердце сдавило, когда она увидела того, кто убил дракона. Его шея была разорвана, и было чудом, что голова ещё держалась на теле. Алая катана выскользнула из раны и звякнула о землю. — Жон? — спросила Руби, сердце её разрывалось на части, когда она узнавала его все больше и больше. Его одежда была в лохмотьях, обожжена и истлела. Его глаза были стеклянными, но горели огненной решимостью, цепляясь за жизнь, когда он по всем признакам должен был быть мертв. — Угх, — простонал он, приподнимаясь, его голова почти отвалилась. Но его рот шевелился. Обломки сдвинулись, когда Жон встал. Он схватился за голову и выпрямил её. Проведя рукой по шее, он понял, что порез почти зажил, и Руби представила, как бы это было, если бы не реки крови, стекавшие с места пореза. — Зомби! — крикнул кто-то. Жон открыл глаза, синие зрачки исчезли, их заменили желтые щели. Его глаза в этот момент напомнили ей кошку. — Жон? — спросила Руби, сделав шаг вперед. Его голова мгновенно повернулась к ней с такой силой, что она испугалась, что она снова отвалится. Желтые пронзительные глаза стали голубыми. На лице парящей женщины появилось отвращение, когда она повернулась к ней. Её руки почти властно обхватили шею Жона. — Руби? — спросил он, сделав шаг вперед из-под обломков. Он поднял и схватил алую катану. Жон быстро осмотрел её, прежде чем пристегнуть к поясу. Протянув руку, он подхватил Кроцеа Морс. — Тебе не следовало этого видеть, — пробормотал Жон, с тяжелым от сожаления взглядом, прежде чем покачать головой. — Неважно. Мне есть чем заняться. — Что? — спросил Руби, чувствуя себя сломанной пластинкой. Глядя на Жона, который по всем признакам должен был быть мертв. Его горло было перерезано. Позвоночник был перерезан и прижжен. Он не должен был быть способен ходить, не должен был быть способен дышать. Но он был здесь. Выходя из-под обломков, как будто это было не более чем неприятность. — Мне, кажется, нужна твоя помощь, Элизабет, — прошептал Жон. «В чем бы тебе ни понадобилась помощь, я тебе помогу», — прошептал призрак, обернувшийся вокруг его шеи. — Это все, что мне нужно, — ответил Жон, покрутив плечами и потянув шею, выходя на улицу. Люди смотрели на него в напряженной тишине. В их глазах был страх, а сердца сжимал ужас. Быстро он прошептал что-то себе под нос, Руби не расслышала всего, только последние слова. «Цветок, который однажды расцвел, умирает навсегда». В одно мгновение он стал другим человеком. Жон остался Жоном. Его глаза были все так же голубыми, волосы все так же золотистыми, плечи все так же широкими, и он выглядел так же, как мертвец, каким был несколько секунд назад. Но это не могло быть далеким от правды. Черный и багровый туман обернулся вокруг меча. Когда призрачная рука опустилась и схватила его руку с мечом, Жон изменился. Его спина выпрямилась, туман улетучился, когда он вздохнул, а из его глаз лучилась сосредоточенность. Схватив рукоять катаны, привязанной к поясу, он тяжело выдохнул. — Второй раунд. Затем Жон сделал шаг вперед, но тут же резко повернул голову вправо. Его лицо окрасилось шоком, сменившимся гневом и жгучей яростью. В этот момент Руби показалось что она видела Гримм, которые выглядели менее злобными, чем Жон. Затем он сделал шаг вперед и исчез во вспышке света. Он появился как плывущее облако внизу улицы, а затем снова исчез. Руби бросила взгляд на дорогу, по которой исчез Жон, и на языке у нее закружились тысячи вопросов. Например, как он остался жив, что произошло, убил ли он Гримм-дракона, чья это катана и тысячи других. Однако быстрый взгляд на Клуб и обратно на Вейл прижал её к стене. И Руби почувствовала, что должна сделать выбор. Даже если у нее была всего секунда. Вопросы о том, что для нее важнее всего, кто она такая, за что она борется, вылетели из головы, когда она сделала шаг вперед. Лепестки роз вскоре мягко опустились на землю. /-/ Жон чувствовал, что горит. Но он продолжал бежать. Эффект «Задержки вреда» уже исчезал. Связь, которую он установил с Элизабет и Кроцеа Морс, перегружала его тело миазмами. Ускоряясь с каждым мгновением, он промчался через город. Он мчался обратно к старому порту. Любые мысли о втором бое с Адамом были выброшены из головы. Прыжком он приземлился на верхушку забора из сетки. Оттолкнувшись со всей силы, он вернулся в горящий ад, которым была гавань. Огненные шары и молнии встретились со стеной оранжевых копий, пока Пирра и Синдер сражались друг с другом. Но она не была его целью. В тот момент, когда он увидел серебристую голову, он исчез в облаке лунного света. Кроцеа Морс с силой вонзилась в Меркури. Его аура поднялась, но не исчезла, так как миазмы вокруг его клинка проникли в его душу. Он нанес большую рану и оставил неизгладимый шрам на его ауре. Жон снова исчез в облаке серебра. Он рубил по его спине, ускоряя удары, пока не пронзил его насквозь. Он превратился в вихрь серебра и стали, не давая Меркури достоинства быстрой смерти. Выйдя из ускорения, Жон ударил парня со всей силы. Тем самым отбросив его на землю. Тот задыхался и дрожал, белее бумаги, из него текла кровь. Надменная ухмылка, которая была на его лице, когда они сражались ранее, полностью исчезла. Подняв револьвер, Жон взвел курок. Дюжина сожалений сжигала его изнутри. Гром эхом разнесся над гаванью. Через секунду разлетелись брызги крови и мозгов. Жон бросил быстрый взгляд на место, где золотые волосы смешались с кровью и серыми мозгами. Она не была мертва, но это было похоже на провал. Он позволил своим приоритетам сместиться так далеко, что совершенно забыл о её безопасности. Но Гримм-дракон был важен, он не мог позволить Гримм такого размера и силы свободно бесчинствовать в городе. Махнув рукой, он превратил труп Вайолет в пыль. «Она не будет винить тебя. Ребенок боготворит землю, по которой ты ходишь», — прошептала ему на ухо Элизабет. «Или это стыд? Осознание того, что ты тоже смертен, и все может выйти из-под контроля. Независимо от того, каким мастером ты являешься в магии? Твоя неосторожность привела к смерти других?» — в один момент она была ангелом на его плече, а в следующий — её язык превратился в язык змеи. «Большая цель стоит жертвы маленькой девочки?» Жон не ответил, вместо этого он потянул за источник силы между ними и исчез в серебряных частицах. Он появился рядом с Реном и Норой. Грубо положив руки на них, он проигнорировал кинжалы, вонзившиеся в их тела. Вместо этого он сфокусировал взгляд и направил силу «Исцеления». Их раны исчезли, как будто их и не было. В мгновение ока Нора начала сильно кашлять, задыхаясь, а затем её вырвало черной смолянистой кровью. — Рен, у тебя есть что-то, что поможет нам исчезнуть? — тихо спросил Жон, когда его друг вытащил кинжал из груди. — Руби, и толпа гражданских видела, как я «зашивал» себе шею. Мы должны уходить, сейчас же. Скоро здесь будет жарко. Нам будут задавать вопросы, на которые мы не сможем ответить. — Дай мне минуту, — простонал Рен, кашляя и выплевывая комок крови, смешанной с дымом. — Я пока помогу Пирре, — кивнул Жон, отменив заклинания исцеления и вставая. Он продвигался вперед, даже когда почувствовал кровь на языке. Он не слышал ничего слева. Нора что-то бормотала, но он не понял, что. «Чем больше силы ты пропускаешь через меня, тем больше тебе придется заплатить», — успокаивающе прошептала Элизабет ему на ухо. — Твой Бог получит свое, — ответил Жон, мгновенно вспомнив лабиринт. Ему нужно было копать глубже, чтобы узнать больше, найти больше вещей, которые усилили бы то, что у него уже было, и, судя по всему, чтобы насытить голодного Бога. Исчезнув в ещё одной серебряной вспышке, он появился прямо рядом с Синдер. Огненный шар уже мчался на него. Ему было все равно, благодаря связи с Космосом через Элизабет он мог свободно использовать заклинания, которые уже закрепил. Они всё ещё были там, просто им не хватало «жизни». Жизнь, которую можно было наполнить космической энергией. Огненный шар исчез в ничто. Кровь текла из его носа, когда он снова ускорился. Невероятный груз давил на его душу. Он даже не заметил, что потерял чувствительность в ногах. Он бежал, питаемый одной лишь силой воли и адреналином. Его аура уже была разрушена. — Что?! — закричала Синдер, когда её следующий копьеобразный заряд был отброшен обратно к ней. — Отступаем, — приказал он, остановившись рядом с Пиррой. Его напарница выглядела измученной. Её волосы были обожжены в нескольких местах, а рыцарское облачение выглядело не лучше — огонь лизал по подолу её платья. — Нет, не смей! — зарычала Синдер, и огонь вокруг нее стал ярче. — Я не позволю снова отнять у меня мою силу! — Позор, — безразлично хмыкнул Жон. Глядя на нее, из его глаз выстрелили два луча света. Один — жуткий черный, другой — пузырящийся алый. Синдер бросилась в сторону, но её левая рука задела черный луч, и этого было достаточно. На пальцах левой руки появились черные пятна гноя. Проклятие пришло в действие. — Пирра, мы уходим, — приказал он, положив руку ей на плечо. Вливая в нее немного духовности. Огненные шары вылетели из её глаз, и Синдер отскочила в сторону, падая на землю. Пирра встряхнула головой, ошеломленно впиваясь глазами в окружающий хаос. Её взгляд был ясным. — Паниковать будем позже, — приказал Жон, быстро рассеяв пять огненных шаров, которые бросила в них Синдер. Огонь покрыл её мечи, когда она бросилась на них. У Жона были другие планы, в его голове тикал невидимые часы. Он, они, не могли быть здесь, когда другие придут на разведку. Академия всё ещё стояла, но была в руинах, и защита, которую она могла предложить, исчезла. Руби и все остальные в Клубе видели, как он исцелил себя, и он не был готов ответить на вопросы, которые они, без сомнения, зададут. Кроцеа Морс поднялась, отразив первый меч в сторону, пролетела в воздухе и впилась в лезвие другого меча. Отбивая и отклоняя все её оружие, он отбросил меч в сторону. Её атаки были быстрее его, Синдер была вихрем стали. — Предсказуемо, — нахмурился Жон, отталкивая Пирру назад, пока медленно сражался с Синдер. Он видел зверей, которые были более рациональны, чем она. Стремление к победе — это одно, но она, казалось, была одержима этим. — Давай закончим на сегодня, — пробормотал он, уклоняясь от её атак, твердо поставив ботинок на её живот и отбросив её назад. Синдер пролетела в воздухе, приземлилась и бросилась на них. Посмотрев вверх, Жон нахмурился. Синдер бросилась в сторону, а через секунду в воздухе, где она только что была, пролетела окровавленная металлическая коса. Кроу приземлился на землю. Через секунду на Синдер обрушился прекрасный гигант, созданный из льда и снега. — Похоже, кавалерия прибыла, — хмыкнул Жон, подмигнув Синдер. Быстро отскочив назад, Пирра приземлилась рядом с ним, когда он отменил магию. Из его рта вырвался холодный туман, губы посинели, а кожа стала липкой и белой. Он был скорее мертв, чем жив, даже его когда-то сильное сердце билось слабо и устало. — Клянусь, дети, если вы собираетесь сделать что-то глупое! — крикнул Кроу, оборачиваясь к ним с покрасневшими от слез глазами. — Жон! Пронзительный отчаянный голос раздался над гаванью. — Рен, надеюсь, у тебя есть что-то, — прошептал Жон, вкладывая клинок в ножны и бросая взгляд на Руби. Его сердце было переполнено тяжестью. Кожа была липкой, то ли от нервов, то ли от пота. — У меня есть кое-что, если это сработает, мы уйдем, если нет, ну, тогда нам не о чем будет беспокоиться, — ответил Рен, вытаскивая что-то из рукава. — Изольда, — прошептал Жон, глубоко вздохнув. Он взял Нору и Пирру за руки. «Я всегда с тобой», — раздался пронзительный, но мелодичный голос. Что-то коснулось его спины. И Жон почувствовал, как что-то скрутило ему желудок. В бесшумном вихре команда JNPR исчезла. Оставив позади себя горящий порт и истекающий кровью город.