Часть 70

«Покойный директор Озпин был человеком многогранным. Мудрым не по годам, спокойным, как безбрежное море. Остроумным и опасным со своей тростью. Опорой для многих. Но прежде всего он был человеком, которого я имел честь называть другом». Айронвуд выключил видео, когда человек из специального отряда вошел в его кабинет. Он пересматривал это видео уже миллион раз. Его речь была искренней, исходила из сердца, а не из-под пера какого-нибудь наемного писателя или машины. Но это не остановило пламенную войну, разразившуюся на ТКП. Вейл был ранен. Тысячи жертв. Люди требовали крови. Требовали ответов. «К счастью, не моей крови», — подумал Джеймс, принимая эту небольшую милость как данность. Она стоила ему руки. Большей части левой ноги и нескольких ребер. Но он и солдаты Атласа, которые были размещены на земле, были представлены в благоприятном свете. «Единственная хорошая новость за последние десять лет», — подумал он. Встав, он повернулся спиной к своим оперативникам. Он любовался видом из своего офиса. Вдали виднелось побережье Вейла. Под ними бушевало море. И бурные серые облака простирались, насколько хватало глаз. — Кловер, Винтер, спасибо, что пришли так быстро, — сказал он, поворачиваясь и подходя к своему столу. Нажав на скрытую кнопку, он превратил свой кабинет в самую звукоизолированную комнату на Ремнанте. Никто не должен был узнать о том, что здесь будет обсуждаться. На всякий случай он уже попросил Пенни несколько раз тщательно проверить всю комнату. — Прежде чем я расскажу вам о вашей миссии, ответьте мне на один вопрос: вы верите в сказки? В волшебство? Кловер и Винтер переглянулись. Легкая беззаботная улыбка мужчины исчезла, когда Айронвуд строго посмотрел на него. Даже когда мир рушился вокруг него, Кловер всегда улыбался. У него всегда была уверенная ухмылка. Его проявление давало ему чувство уверенности, граничащее с высокомерием. «Но чего еще можно ожидать, когда твое проявление буквально делает тебя самым счастливым человеком на Ремнанте?», — бездумно отметил Айронвуд. Винтер выглядела лучше, теперь, когда она как следует отдохнула и сменила свою рваную и изношенную форму. — Нет? — ответил Кловер за них обоих. Винтер, как всегда по долгу службы, кивнула ему в знак уважения, поскольку он был ее старшим офицером. — Что ж, леди и джентльмены, мир гораздо более волшебное место, чем вы себе представляли, — резко заявил Айронвуд, срывая пластырь. Он махнул рукой, и на нескольких экранах появились видеозаписи. Ещё одним движением руки он показал на экраны, где был показан горящий ад коим ранее назывался старый док Вейла. Пирра Никос создавала копья из ничего, Синдер Фолл владела огнем, как будто родилась с ним, Жон Арк сражался с Адамом и Меркури одновременно, окруженный высокими стенами пламени. — Проще говоря. Как и история о Волшебнике, если на то пошло… Однако это не имеет отношения к делу. Важно то, что предыдущая Дева Осени была убита, а половина её сил украдена. Нам удалось спасти вторую половину, и законная Дева Осени — Пирра Никос. То, что вы сейчас видите, это то, что осталось от старого дока Вейла, — это последствия сражения двух полудев. — Простите? — спросила Винтер, по её телу пробежал озноб. Ледяные голубые глаза превратились в иголки. — Тебе не за что извиняться, солдат. Есть причина, по которой магия была вытеснена. Мы были благодарны предыдущим девам за то, что они были добры и предпочитали мир и дипломатию, а не использовали свою силу для достижения своих целей, — с тяжелым сердцем произнес Джеймс. — К сожалению, вы оба видели, к чему может привести эта сила в неправильных руках. — В чем заключается миссия? — спросил Кловер, не отрывая глаз от застывшего изображения Синдер. — Найти её? Убить? — Нет, — ответил Айронвуд, к их удивлению, без тени колебания. — Ваша миссия гораздо важнее. Смотрите, — он махнул рукой, и на экране заиграли три разных видеоролика. Жон изрыгал кровавый туман изо рта, вызывая цепи из золота, чтобы схватить Гримм-дракона, затем появилась гигантская багровая луна, которая заключила дракона в плен, и в видео он поднимался из-под обломков, небрежно исцеляя свою почти отрезанную шею взмахом руки, прежде чем исчезнуть в облаке серебряных частиц света. Качество видео было не очень хорошим. Независимо от того, что Пенни пыталась склеить видео. Между дрожащими камерами и плохими кадрами с камер наблюдения, это было чудом, что у них получилось что-то настолько чистое и связное. — Это Жон Арк, — просто сказал Джеймс. — На данный момент он единственный человек, кроме Дев, способный использовать магию. Сердце Айронвуда сжалось, и слова, ещё не произнесенные, тяжело легли на язык. Но он был сначала генералом, а уже потом директором. — Задача проста. Найдите его и выясните, на чьей он стороне. Если возможно, убедите его присоединиться к Атласу. Мягко. Магия, которую он использовал, чтобы исцелить себя, может продвинуть медицину на десятилетия вперед. На века, если он согласится поделиться своими знаниями и научить других. — А если нет? — строго спросила Винтер. — Что, если он против Атласа? Если в его сердце таится обида за участие Атласа в «Сожжении Вейла»? — Это самый худший из возможных сценариев. Однако, если до этого дойдет, вы знаете, что делать, — с тяжелым сердцем приказал Айронвуд. Слова были горькими на вкус. Но его долг перед народом, перед страной был выше всего. — Настоящая Дева Осени в его команде, она следует его приказам. Вместе с магией, которой обладает Арк, они не должны ополчиться против Атласа. Мы можем сражаться с Гримм, мы можем сражаться в киберпространстве, но проклятия? Заклятия? Против чего-то, что нельзя измерить, нельзя понять, что может превратить наших лучших и самых ярких солдат в наших врагов одним щелчком пальцев? — Понятно, — решительно кивнули Кловер и Винтер. Тяжесть ситуации давила на них. — С чего начнем? — спросил Кловер, сделав шаг вперед. — Насколько вы уверены в своей удаче? — тут же отпарировал Джеймс. Он махнул рукой, и в воздухе появилась карта мира. Здоровой рукой он залез в карман и вытащил восьмигранный кубик. Кловер выхватил его из воздуха, посмотрел на него, а затем с недоверием посмотрел на Джеймса. — Один — Атлас, два — Мистраль, три — Вейл, четыре — Вакуо, пять — Менаджери, шесть — континент в форме дракона, семь — потерян в море, восемь — бросай ещё раз, — объяснил Джеймс, пристально глядя Кловеру в глаза. — Чего ждешь? Бросай. Кловер посмотрел на него и не увидел ничего, кроме непоколебимой решимости. Пожав плечами, он шагнул вперед и бросил кубик на стол. Кубик покатился и остановился на цифре два. — Ещё раз, — спокойно приказал Айронвуд. Кловер кивнул, взял кубик и бросил его снова. Выпала ещё одна двойка. — Ещё раз, — повторил Айронвуд. В третий раз кубик перекатился по столу и выпала двойка. — Три из трех, — заявил Айронвуд, подняв бровь и повернувшись к ним с бесстрастным взглядом. — Что ж, господа, вы знаете, где ваша цель. Идите и найдите его. — Сэр, я не хочу в вас сомневаться, но вы уверены, что это правильный способ? — спросила Винтер, не сдаваясь ни на йоту под его взглядом. — Правильный? Нет. Ни в коем случае, — ответил Джеймс, после чего взял кубик и бросил его. Выпала семерка. Он жестом показал Кловеру, чтобы тот бросил ещё раз, и в четвертый раз на кубике выпала двойка. — Однако мир гораздо более волшебен, чем вы могли себе представить. Это не протокол, но, похоже, удача благоволит к цифре два. Итак, Кловер. Насколько ты уверен в своей удаче? Думаешь, сможешь найти иголку в стоге сена? — Я никогда не ловил волшебников, сэр. Однако не могу сказать, что не чувствую себя удачливым, — Кловер вызывающе улыбнулся. /-/ — Угх, — стонала Синдер, открывая глаза. Она моргнула, чтобы избавиться от звезд перед глазами, и села. Знакомый холодный воздух башни Салем быстро привел её в чувство. Во рту остался неприятный горький привкус. — Вот, лекарство, — раздался сбоку знакомый невыносимый голос. Ей в руки сунули бутылочку с оранжевыми таблетками. Сняв крышку, она выкатила таблетку и бросила её в рот. Почти проглотив, она прочитала надпись на этикетке. Она яростно сплюнула, кашляя. — Цианид! Ты дал мне цианид! — зарычала Синдер, из её глаз вырвался огонь, она гневно посмотрела на Уоттса. — Это более гуманный вариант, — небрежно пожал плечами Уоттс. Он отмахнулся от пламени своей папкой. — Но раз ты проснулась, наша госпожа призывает нас. Сейчас же. По телу Синдер побежали мурашки. Это был страх. Синдер боялась немногих вещей. Но Салем? Салем требовала уважения одним своим дыханием. Когда она просто пила из своего кубка, от нее исходила волна силы. Каждое слово было приказом, которому нужно было подчиняться, а любое невыполнение — ужасным преступлением в её царстве. — Уоттс. Где моя рука? — потребовала Синдер. Она смотрела на пустое место, где должна была быть её левая рука. Она заметила это только сейчас, когда сбросила ноги с края кровати. Одна рука не держалась за край, как она хотела. Ярость пронзила её, как никогда раньше. — На столе, вон там, — легкомысленно ответил Уоттс, глядя на нее, как на капризного ребенка. На столе лежала уродливая сморщенная рука. Её покрывали пятна темно-фиолетового цвета, граничащего с черным. Указательный и безымянный пальцы уже были черными и сморщенными. А кожа в месте разреза была уродливого темно-фиолетового цвета. Вокруг лежали несколько флаконов с кровью. От красной до постепенно чернеющей и черной. Последний флакон был наполнен только черной жижей. — Это не может быть правдой, — прошептала Синдер, вставая и подходя к отрезанной руке. Что-то темное и холодное сжало её сердце в смертельной хватке. — Это невозможно. — Маловероятно, — поправил Уоттс. — Если бы это было невозможно, этого бы не произошло! Подвигая усы, он открыл дверь и исчез. Синдер последовала за ним, не желая рисковать недовольством Салем. «Я получу ответы от него позже», — поклялась она, опускаясь на культю. Пустота в груди сопровождалась только её огненной яростью. — А, Уоттс, Синдер, спасибо, что пришли так быстро, — вежливо произнесла Салем, указывая им сесть за большой стол. Их «королева» была одета в струящиеся черные «веревки», которые пульсировали красным, как будто были живыми. Её кожа была белой, как кость, с черными венами, пробегающими по открытым частям тела. Над её рукой висел шар из чего-то. Он бурлил и кружился, как кровь, излучая чистую злобу, борясь с магическими узами, которые Салем держала вокруг него. — Пожалуйста, садитесь. Нам есть о чем поговорить, — приказала Салем, как всегда мягким и вежливым тоном. Такой была и есть Салем, самое страшное чудовище на Реманте. Всегда мягкая и вежливая. Почти приветливая, как будто она действительно была королевой призрачного царства, а они — её верными слугами. Её тронный зал был роскошным, но в то же время пустым. В нем не было ничего, кроме её зубчатого трона из черного вулканического камня, который пульсировал, как будто был живым. Стол, сделанный из зараженной пурпурной пыли, кристаллизовавшейся на протяжении тысячелетий. Стоящий больше, чем целые королевства. Белые, как кости, троноподобные стулья для её слуг. Темное солнце светило сквозь многочисленные окна. Темное, почти черное солнце не могло по-настоящему сиять во владениях Салем. Занимая свое место, Синдер скрыла облегчение, которое почувствовала, не увидев Тириана. Этот безумный фанатик даже в лучшие дни заставлял её прижиматься к стенам. — Ты меня разочаровала, Синдер, — мягко начала Салем. Даже не удостоив её взглядом. Казалось, она была поглощена бурлящей в воздухе кровью или чем-то очень похожим на неё. — Разве я не добрая королева? Я даю тебе все, что ты желаешь. Я даю тебе все необходимые ресурсы. А в ответ я прошу всего две вещи. Верность и компетентность. Слова зависли в воздухе, когда Салем повернулась к ним. Горящие красные рубины купались в лужах черной как смоль смолы. Но несмотря на то, насколько нечеловеческими были её глаза, в них не было гнева, только ровное разочарование, смешанное с любопытством и восторгом, с некоторым садистским оттенком. — Ты пришла ко мне, жаждущая силы, чтобы никогда больше не быть маленькой девочкой, которую используют и оскорбляют в «Стеклянном единороге», — Салем легко поделилась её прошлым, рассказывая о нем с тем же тоном, с которым люди говорят о погоде. Синдер кипела, но молчала. Она знала, что уже попала в ловушку. Осталось только выяснить, насколько глубокая, и как из нее выбраться. — И я дала тебе силу! Я дала тебе Гримм, чтобы ты могла закалить себя. Я дала тебе все, что тебе нужно было знать о Девах. Даже кто они такие и где их видели в последний раз. И я дала тебе надежный способ отобрать у них силу. И ты провалилась. Мягко вставая, Салем сделала один шаг вниз со своего зубчатого трона. Окна разбились. Сила, гораздо более первобытная и непостижимая, чем Синдер могла себе представить, обрушилась на нее. Когда Салем сделала ещё один шаг, Синдер почувствовала, как на нее обрушилась гора. Каждый вздох был жгучим, даже биение сердца казалось изнурительным. — Но я милосердная королева, — слова сорвались с губ Салем, и груз на плечах Синдер словно исчез. — Разве нет? Я верю во второй шанс. Все делают ошибки. Я предсказала, куда перевезли девушку. Я помогла тебе занять выгодное положение. Но ты снова провалилась. Однако, моя дорогая, тебе повезло. Ты нашла для меня то, за что стоит дать тебе третий шанс. Как успехи, Уоттс? — Кое-что есть, — Уоттс кашлянул, после чего встал и посмотрел вниз на свой блокнот. — Я тщательно изучил все, что Атлас знает о нашем новом игроке. На данный момент Жон Арк продемонстрировал способность совершать вещи, которые считались невозможными. Он создал золото из ничего, создал своего рода барьер, чтобы заманить Гримм в ловушку, выжил после того, как ему почти отрубили голову, исцелил рану и смог двигаться с нечеловеческой скоростью. Гипотеза заключается в том, что у него мутировавшая гиперактивная душа, которая позволяет ему иметь множество Проявлений, — Уоттс глубоко вздохнул. Он выглядел так, будто проглотил лимон. После чего он повернулся и уставился на клубящийся шар злобы, который Салем держала в воздухе. — Однако. Благодаря остаткам силы, оставленным проклятиями, которые мне так любезно разрешили проанализировать. Эта гипотеза просто неверна. Остатки силы существуют в состоянии, схожем с эффектом квантового наблюдателя. Они существуют, их можно потрогать, ими можно манипулировать. Однако их нельзя сканировать, сфотографировать, и они ведут себя так, что противоречит всем известным законам физики. Можно предположить, что он либо обладал научными знаниями на несколько столетий, если не на тысячелетия, опередив Атласа. Либо он маг. — Спасибо, Уоттс, — вежливо ответила Салем. Клубок бурлящей крови замер над столом. — Это магические остатки от магии Арка. За всю мою долгую жизнь я никогда не видела ничего столь восхитительно злобного, — Салем почти промурлыкала это слово, и на её лице появилась восторженная улыбка, которая заставила бы Тириана отправиться в священный крестовый поход. — Синдер. Твой третий шанс сопровождается ультиматумом, — сообщила Салем, даже не глядя на неё. — Наш молодой маг оставил на тебя два проклятия. — Но я уклонилась от одного! — почти крикнула Синдер, с трудом сдерживая гнев. Она ясно помнила, что только один из лучей коснулся её. По крайней мере, это было единственное, о чем она могла думать. Все её внимание было сосредоточено на том, чтобы убить Никос. Салем хмыкнула; её трон поднялся с земли. На столе волшебным образом появился бокал с вином. — Синдер, дорогая. Проклятия часто требуют времени, чтобы подействовать. Так обстоит дело с твоей магией, так обстоит дело со всей магией. Проклятиям просто необходимо время, чтобы «укорениться». То, что ты видела или что, как тебе кажется, тебе удалось уклониться, было просто уловкой, чтобы отвлечь твое внимание. Проклятия, наложенные в бою, требуют только двух вещей. Прямой видимости жертвы. И времени, чтобы подействовать. — Что? — не могла не спросить Синдер, не веря своим ушам. — Почему ты так удивлена? Я предложила тебе изучить мою библиотеку, чтобы научиться мастерству магии. Но ты предпочла преследовать Деву. Если бы ты не была такой поспешной, ты бы это знала, — Салем отчитала её, и в её голосе прозвучало разочарование. Отпив из бокала, она повернулась к ней. — Я не против делиться своими знаниями с теми, кто на меня работает. — Что касается проклятий... — Салем снова отпила от бокала, не давая Синдер ни секунды на раздумье. Синдер была вынуждена сидеть и слушать лекцию, не имея возможности сказать ни слова. «Она обращается со мной как с ребенком». — Тебе повезло. Есть способы смягчить последствия. На самом деле, именно поэтому ты сейчас жива. Вместо того, чтобы расплескаться брызгами крови и внутренностей по стенам моего замка. — Какие? — спросила Синдер, научившись на собственном горьком опыте не требовать ничего от Салем. — В данный момент у тебя есть два, а точнее три, способа излечить себя. Или, по крайней мере, отсрочить последствия, — поделилась Салем. — Первый — убить другую полудеву или любую другую Деву. Магия Девы сдерживает проклятие. Это не исцелит тебя, но даст тебе время. Второй — взять силу Девы Весны и научиться использовать её исцеляющие свойства, чтобы вылечить себя. Третий, и самый очевидный, — просто умолить того, кто наложил проклятие, снять его. Синдер глубоко вздохнула, огонь в её животе с каждой секундой становился все жарче и жарче. Она достаточно молила в своей жизни. Она никогда не вернется к тому, кем была когда-то. Испуганная маленькая девочка исчезла, убитая её собственными руками. — Нет, — решительно ответила Салем, и от нее пошел гул. Тени стали гуще, когда она повернулась к ней. — Семья Арк находится под моей личной защитой. Если ты попробуешь хотя бы пальцем их тронуть, я разорву твою душу на кусочки и сошью из них холст. У меня на них планы. И они не включают твое вмешательство. Ты забыла, кто ты, Синдер. Мне нужна Дева. Необязательно, чтобы это была ты. В конце концов, есть ещё одна полудева. У тебя есть полгода, пока проклятие не станет смертельным. Либо ты станешь Девой Осени, либо умрешь. Пирра займет твое место. — Она никогда не согласится. Вы её не знаете. Она слишком добра, слишком строга, — мгновенно отпарировала Синдер, практически лишившись чувств в конечностях. — Ко мне приползали на коленях женщины гораздо более благородные, — легко ответила Салем с самоуверенной улыбкой. — В данный момент ты участвуешь в своего рода гонке. Тириан уже поддержал мисс Никос и уехал, чтобы наконец воссоединиться со своим «сыном», пока ты была без сознания. И из того немногого, что я знаю о нашей чемпионке, я могу сказать, что Пирра всегда следует за Жоном. Так что делай, что хочешь. — Что делает проклятие? — прошипела Синдер, стиснув зубы. Внутри нее бушевал огонь, но она пока сдерживала его. Она знала, что не может себе позволить провал. Взглянув на свой культю она уже заметила растущее фиолетовое пятно. — А, так ребенок может учиться, — язвительно отметил Уоттс, поворачивая глаза к ней. — Одно из них простое, я надеюсь, ты уже знакома с ним. Некроз, — мягко наставляла её Салем. — Гниль будет распространяться, но её можно замедлить. Все зависит от того, насколько ты будешь безжалостна к себе. Как и все проклятия. Если проклятие достигнет твоего туловища, твоего сердца? Ну, ты и сама понимаешь, что после этого случится. Синдер не нужно было этого напоминания, что-то темное и холодное сжало её сердце. С рыком появился огонь, и она прижгла культю. Боль жгла, но она не позволила ей остановить себя. — Второе? Вот это шедевр. Такое тонкое, такое коварное, такое садистское, — похвалила Салем, мурлыча, глядя на парящий шар злобы. В этот самый момент сердце Синдер, сжалось. Синдер не боялась многого, но она боялась того, что Салем хвалила. — Если проклятие Некроза лежит на твоем теле, то это лежит в твоей душе. Вот почему от него может избавить лишь Дева Весны. — Что оно делает? — спросила Синдер. — Оно очень простое, моя дорогая, оно превращает тебя в тикающую бомбу замедленного действия, — улыбнулась Салем. — Каждый мужчина, женщина, фавн или нет, — это ходячая химическая фабрика. И для взрыва не нужно много. Особенно когда все уже готово. Когда время истечет... — Салем щелкнула пальцами. Резкий щелчок отозвался эхом по всему телу Синдер. —...бум. — Я же говорил, что цианид — более предпочтительный вариант, — язвительно заметил Уоттс, пожимая плечами. /-/ Деревня «Подковы» была небольшим уютным местом, охваченным гневом и яростью. Их столица только что была сожжена дотла. Все мужчины, женщины, дети, кошки и собаки требовали мести. Однако это не помешало бару остаться открытым. На самом деле, в него стало приходить ещё больше посетителей. Мужчины и женщины приходили сюда, чтобы выпить и выплеснуть свою злость. — Аха-ха-ха, — громкий плач то ли смех, полный слез и соплей, раздался из угла бара. Закутанная фигура смотрела на свой свиток и плакала. — Я тебя понимаю, брат, — бармен кивнул в знак сочувствия. — Я тоже плакал, когда увидел новости. — У меня... у меня есть внучка, — плакал Тириан, по его щекам текли крупные слезы. — Я уехал на... на неделю по работе. А у моего сына уже есть ребенок. Я... я так... так... счастлив. Это все, что он успел сказать, прежде чем обнял бармена и едва ли не задушил его. — Я рад за тебя. Правда. Я до сих пор помню день, когда мой сын дал мне подержать на руках моего внука, — Бармен проворчал, ласково похлопав его по спине. В нём не было и капли обиды. — Да, да! — пьяный посетитель бара поднял свой бокал. — Лучший день в моей жизни, скажу я тебе. — Чего же ты ждешь, приятель? Ты же охотник, верно? Так что тащи свою задницу домой, — другой посетитель с легкой улыбкой поддразнил его. — Не забудь прислать фотографию, где ты держишь внучку! Я повешу её на стену в твою честь! Нам нужны такие хорошие новости, когда все вокруг так мрачно и черно. — Правда? — спросил Тириан, поднимая глаза, из уголков которых текли большие слезы. — Конечно! Клянусь! — пьяный посетитель кивнул. Через секунду Тириан исчез. Он выбежал из двери так быстро, что сломал её, врезавшись в нее. — Ты чинишь мою дверь, Тайсон, — вздохнул бармен, возвращаясь к мытью стаканов с легким недовольным выражением лица. Он был уверен, что слышит радостный голос, кричащий: «Я научу её прекрасному искусству убийства!» Пожав плечами, он продолжил мыть кружку. /-/ Пот струился по спине Адама. Легкие горели. Руки были как в огне. Он едва мог видеть сквозь туман, окутавший его глаза. Но он не переставал махать молотом. Он чувствовал, как тысячи маленьких призрачных рук толкают его вперед. Постепенно избавляя от усталости, души всех убитых фавнов подталкивали его вперед. Их безумные шепоты подгоняли его. Уилт был уничтожен. Использован, чтобы убить Арка. От одной только мысли о нем его ярость достигала невообразимых высот. — Реки крови, горы трупов. Если это необходимо, то я пойду на всё, — поклялся он. Он посмотрел на два раскаленных меча, поднял молот и с силой обрушил его на них. /-/ — Еще раз спасибо, что разрешили мне остаться, мистер Сяо-Лонг, — услышала Руби, подняв глаза от свитка и увидев наследницу, которая вернулась домой вместе с ними. Весь город был охвачен сильным антиатласским настроением. — Не за что, Вайсс. Ты подруга моих дочерей. Мой дом — твой дом, — ответил её отец с теплой улыбкой. — Пссс. Эй, сестренка, — прошептала Янг, привстав со своего дивана. На её лице играла дразнящая улыбка. — Думаешь, Вайсс узнала о себе что-то новое? — она улыбнулась и кивнула в сторону Вайсс. Та стояла ошеломленная. Её щеки покрылись легким румянцем, а в глазах навернулись слезы. Впервые наследница осталась безмолвной и совершенно ошеломленной. — Спасибо. Правда, — Вайсс ответила как можно более достойно. — Не за что, — её отец тепло улыбнулся. — Но если ты хочешь чем-нибудь заняться, почему бы тебе не помочь мне накрыть на стол? Дополнительная пара рук не помешает, особенно если мои дочери собираются лениться. — Папа, успокойся, — проворчала Янг, вздохнув, перекинув ноги через диван и вставая. Она закатила глаза, подходя, чтобы помочь. Домашняя пицца уже была в духовке. У Руби заурчало в животе, хотя она не чувствовала ни малейшего аппетита. В её голове на повторе звучала песня «Scorching». На языке у нее вертелись тысячи вопросов. Например, что произошло. Правильно ли она поступила? Дети, которых она спасла, действительно спасены? Что будет дальше? Где Жон? Что с Жоном? Как он смог исцелить свою шею? Как он может вести себя так небрежно после того, как чуть не умер? «Я вообще знала Жона?», — подумала Руби. Она отбросила остатки сомнений и встала. Натянув на лицо усталую улыбку, она встала, чтобы помочь Вайсс, Янг и своему отцу. Вина за то, что она собиралась сделать, сжимала ей желудок. Но ей нужны были ответы. За то, что она видела. За то, что она видит. На столе, невидимая для всех, сидела её мать. Призрачная кровь стекала с её отсутствующей руки. Остатки мозга капали с боков черепа. Её матка была вырвана, оставив дыру в её теле. Её собственный меч был вонзен в её грудь. Две пустые глазницы безжизненно смотрели на нее. Кожа на её лице была вытянута в улыбку, но её мать не могла улыбаться. Её челюсть была оторвана от черепа. Она была пронзена и вонзена в её собственное сердце. Саммер Роуз была мертва. И это была не быстрая смерть. И не легкая. «Кто тебя убил?», — хотела спросить Руби. Она проснулась с криком, когда увидела её впервые. «Этого я не скажу, мой маленький цветочек», — голос матери нежно эхом разнесся в её ушах. Будто она могла читать её мысли. Точно так же, как она помнила из своих снов. Но это было по-другому, печально, наполнено пустыми обещаниями. «Я не хочу, чтобы ты пошла по моим стопам. Моя и убийца моего отца — не та, кого можно убить сталью или оружием. Она бессмертна». Тысячи вопросов, которые вертелись у нее на языке, только множились, пока она дышала. Она делала вид, что не видит мать, помогая накрывать на стол. Если другие думали, что она погружена в воспоминания, она не собиралась им ничего объяснять. «Не то чтобы они мне поверили», — она закатила глаза. «Может, Жон поверит?», — невольно подумала она. Невозможно было забыть о призраке, который обволакивал его шею. И о том властном взгляде, который она бросила на Руби. «Жон мог говорить с ней. И они вроде бы работали вместе», — её мысли продолжали блуждать, вспоминая, как они оба держали Кроцеа Морс, когда что-то окружило клинок. Чем больше Руби думала, тем больше она была уверена в своем решении. Это не снимало с нее вину, но она отчаянно искала ответы. И пока что все указывало на Жона, так или иначе. Возможно, он не знал всех ответов, но она надеялась, что он хотя бы сможет направить её в правильном направлении. — Вот, девочки. Специальное блюдо семьи Сяо-Лонг, — её отец улыбнулся, вынув пиццу из духовки и быстро разрезав её. Он протянул руку мимо Саммер, как будто её не было. «Ты, мы все особенные, мой маленький цветочек», — прошептала мать, подплывая к ней. «Ты разве не замечала? Ты всегда была особенной. Уже в детстве ты умела создавать оружие и чертежи, которые заставляли даже самых опытных кузнецов кивать в знак одобрения. Творчество, жизнь — это часть тебя, которую нельзя отрицать. Ни кузнечное дело, ни рисование, ни каракули не вызывают у тебя стресса. Твоя ненависть к Гримм, какая бы сильная она ни была, исходит как от тебя самой, так и от твоей крови. Даже если ты никогда не хотела быть охотницей, в твоих венах течет кровь воина. Ты не можешь просто сидеть сложа руки, когда видишь несправедливость. Ты, как и я, мой дед и те, кто был до него, все мы разделяем это. Мы — Серебряноглазые Воины. Самые сильные воины, сражающиеся с Гримм, и одна из причин, по которой тебя взяли в наши ряды так рано». Руби хотела протестовать, но прикусила язык и сердито откусила кусок пиццы. Она хотела ответить, что её приняли рано благодаря её таланту. Однако чем больше она думала, тем больше сомневалась. Она с каждой секундой становилась все более угрюмой и расстроенной. К счастью, её семья оставила её наедине с мыслями, а она смотрела на кусок пиццы, как будто он ей должен деньги. «Наши глаза не просто красивы. Они сильны. В глазах каждого серебряноглазого воина заключена сила созидания. Это продолжение творения, которым мы все наделены», — мягко прочитала ей лекцию мать. «Со временем ты все поймешь. Со временем ты все узнаешь. И я буду с тобой на каждом шагу. Я не знаю, что пробудилось в тебе, что ты можешь видеть мёртвых. Но я счастлива. Теперь я могу научить тебя тому, чему никогда не думала, что смогу. Как мой отец передал эстафету мне, теперь пришло время мне передать её тебе». Руби тихо кивнула, чувствуя сильное и нежное тепло внутри. Чувство вины не покидало её, но она не могла сказать, что благословение матери согрело её сердце так, что она не могла это объяснить. И в маленькой, эгоистичной части её души она была счастлива. Всегда были она, Янг и папа. Но было много моментов, когда она мечтала о том, какой была бы её мама. И теперь она могла её видеть, разговаривать с ней. Даже если она не могла посмотреть ей прямо в глаза, ей нравилось думать, что в этих пустых глазницах есть тепло. Теплое, сильное тепло, которое она хотела бы иметь. — Я пойду спать, — сказала Руби, быстро доедая пиццу. — Я не очень хорошо себя чувствую. Янг и Вайсс обменялись взглядами, между ними произошло что-то невидимое. Однако Руби была слишком поглощена своими мыслями, чтобы это заметить. Она исчезла в лепестках роз, а затем сразу же появилась в своей комнате. Быстро проверив, на месте ли сумка под кроватью, она кивнула себе и забралась в постель. Уже одетая в свое снаряжение, она ждала наступления ночи. Спрятав свиток под подушкой, она решила немного вздремнуть. И вскоре она проснулась от мягкой вибрации, доносившейся из-под кровати. Тихонько привстав, она выглянула в окно. Её грудь наполнила решимость. Осторожно выскользнув из постели, она схватила сумку и перекинула её через плечо. Бесшумно открыв дверь, она бросила последний взгляд на дверь отца. — Прости. Я должна сделать это, — тихо прошептала она, ничуть не удивившись, когда Саммер проплыла через дверь. Спустившись по лестнице, она вздохнула с облегчением, радуясь тому, что Цвай спал с отцом этой ночью. Быстро зашнуровав ботинки, она тихо прошептала последнее «прощай», прежде чем выскользнуть из дома. Она успела сделать всего один шаг, когда раздался дразнящий голос. — Долго ты, сёстренка? — ухмыльнулась Янг, прислонившись к стене дома. У её ног стояла сумка, похожая на её. — Ты дура! — прошипела Вайсс с другой стороны дома. Она скрестила руки, держа рапиру на бедре, пока сумка лежала у ее ног. — Ты думала, что мы позволим тебе ускользнуть на явно идиотскую миссию без нас? — Ребята, — прошептала Руби, и слезы наполнили её глаза. «Если бы только...», —подумала она, оглядываясь вокруг, почти отчаянно ища два золотисто-янтарных глаза. Её плечи опустились, и она вздохнула. Понимая, что она слишком много ожидает. Блейк практически исчезла после «Сожжения Вейла». Последний раз она видела её, когда та убегала в одиночестве. Только с оружием, привязанным к бедру. — Так какой план, сестренка? — спросила Янг, нахмурившись. — Найти суку, которая занесла бомбы в башню? — Нет. Или, может быть, — Руби поправилась, нахмурившись. — Я... Я хочу ответов. Я... Я видела Жона. После того, как разорвалась багровая луна и взорвался дракон. Это был Жон. Он врезался в здание, в котором я находилась в тот момент. Его голова отвалилась от плеч, из раны выпала красная катана. Но он встал. Исцелил себя, как ни в чем не бывало. И просто продолжил, как будто ничего не произошло. Найдём Жона, и мы узнаем, что произошло. Тебе не кажется странным, что их наказали за пустяки? — Теперь, когда ты об этом сказала, я вспомнила. Команда JNPR была какой-то отстранённой после прямой трансляции, — пробормотала Вайсс, нахмурившись. — Учителя стали относиться к ним по-другому. Не могу точно сказать, в чём дело, но они стали строже, чем раньше. Без причины к ним стали предъявлять более высокие требования. — Так вот план? Найти JNPR и получить ответы. А потом всем вместе сломать голову над тем, что делать дальше? — спросила Янг, кивая самой себе. — Мне подходит, — ответил другой голос за её спиной. Руби замерла на месте. Сердце сжалось, когда она обернулась. Она посмотрела на своего отца, который перекинул через плечо спортивную сумку. Цвай залаял рядом, чтобы объявить о своем присутствии у его ног. — Что? Ты правда думала, что я позволю твоей сестре и её друзьям отправиться в слепую миссию сразу после того, как Вейл был сожжен? — спросил он, риторически закатив глаза. — Нет. Я еду с вами. И это не подлежит обсуждению. — Что? Папа, — Руби почти заплакала. Она не знала, что чувствовать. — Кроу встретит нас у пристани. Он должен был присмотреть за вашими друзьями, — сказал её отец, нахмурившись. — В этом деле явно видна рука Озпина. Не знаю, чего он хотел. По крайней мере, он не создал ещё одну команду STRQ. — Простите, но что вы имеете в виду под «ещё одну»? — не смогла не спросить Вайсс, нахмурившись. — Мир гораздо больше и волшебнее, чем ты можешь себе представить. Мы были его агентами. Помогали ему выполнять миссии, которые ваша обычная команда назвала бы самоубийственными, — её отец улыбнулся, в его глазах промелькнула ностальгия. Затем он быстро покачал головой и щелкнул языком. — Мы процветали в этом. Но если он хотел создать ещё одну команду такого уровня, то я не знаю, каким он видел будущее. — Вы не очень любили предыдущего директора? — спросила Вайсс, нахмурившись. — Янг и Руби выросли без матери из-за Озпина, — ответил её отец с усталой апатией. — После последнего задания он собирался отпустить её на пенсию. Но она так и не вернулась домой. Руби мгновенно повернула голову в сторону призрака Саммер. Призрак тихо кивнул. — Так директор был настоящим ублюдком? — Янг скрестила руки. Волосы затрепетали и казалось, что вот-вот вспыхнут огнем. — Да ладно, — скептически хмыкнула Вайсс, закатив глаза. — Ни один человек у власти не бывает чист. Нельзя стать самым молодым директором такой престижной академии, как Бикон, не имея скелетов в шкафу. — О, у Озпина были скелеты в шкафу, — её отец кивнул, сделал шаг вперед и положил руку ей на плечо в знак поддержки. — Но ты здесь лидер, Руби. Я буду следовать за тобой. Может быть, вмешаюсь, когда ситуация того потребует, но в остальном я буду следовать за тобой. — Тогда садимся на паром, встретимся с Кроу. А потом в Мистраль, — ответила Руби, чувствуя интуитивно, где находится Жон. — Ты точно дочь своей матери, — улыбнулся отец, мягко покачав головой. — Она тоже просто называла место, и мы находили то, что искали. Будто у нее было шестое чувство или что-то в этом роде. — Тогда команда RWY плюс T и Z, в путь! — крикнула Руби, делая шаг вперед. Цвай громко залаял, а затем побежал вперед. /-/ — Нора, твой желудок мертвых разбудит. — Прости, ладно. Мы уже несколько часов не ели. И я голодна. — Мы уже приехали? — Скоро, Вайолет. Скоро. — Эй! Кажется, я вижу вдали сарай. Думаешь, кто-нибудь будет против, если мы переночуем там вместе с коровами?