Часть 77

Жон опорожнил желудок уже в который раз за это утро. Солнце ещё не взошло, а рвота уже текла рекой. Однако это не мешало ему чувствовать себя лучше, чем когда-либо. Все дело в том, что он не выблевал желчь и вчерашний поздний ужин. Вместо этого остатки его селезенки покрывали дерево и кусты. Он уже выблевал аппендикс, мочевой пузырь, большую часть толстой кишки, часть почки, простату и какую-то железу или что-то ещё, что было в легких. Он чувствовал, как его собственная иммунная система и кровь, безумно возбужденные и очарованные его новыми «дарами», работают на полную мощность. Щелкнув пальцами, он призвал дневник, в котором отображалось его состояние и прочитал, как продолжается трансформация. Перевернув страницу, он увидел подробное описание большей части своего мозга. В тот же миг холодок пробежал по его телу. Холодным безразличным почерком заклинание описывало, как часть его мозга меняется с каждой секундой. Область, связанная с эмоциями, кипела от неестественной активности. Он не знал, когда это произошло, но нервные клетки, связанные с инстинктом самосохранения, исчезли. Они были использованы для создания нового вида железы, которая действовала как печень для его мозга. Превращая его в нечто вроде бессмертного. Сон стал выбором, а не необходимостью. «И это только побочный эффект», — тихо хмыкнул Жон. С «мозговой печенью» ментальная усталость или изнеможение стали делом прошлого. Его тело менялось, «медленно», как бы. Две руны, которые он «заработал» в качестве награды от Сна за похоронный обряд, «перезарядили» его тело. Взяв то, в чем он специализировался, и увеличив это в двадцать раз. Он чувствовал изменения, с каждой минутой. Как будто он снова переживал половое созревание. Только вместо того, чтобы растянуться на годы, это произошло за несколько дней. Максимум за неделю, пока его метаморфоза не завершится. Его и без того аномальная кровеносная система была усилена далеко за пределы того, что можно было считать возможным или выдуманным. По-видимому, его новые «руны» не считали его пирамидальные кровяные клетки достаточно хорошими. Теперь каждая кровяная клетка имела двадцать граней, что позволяло ей переносить ещё больше кислорода и питательных веществ. Жон даже сам себе клялся, что слышал, как руны обсуждают этот вопрос между собой. «Три типа кровяных клеток — это так излишне. Давайте сделаем так, чтобы все клетки могли выполнять все три функции». «Давай», — ответила другая руна. А поскольку белые кровяные клетки существовали в основном вне кровеносной системы, это означало, что теперь у него была «свободно» циркулирующая кровь, которая просто входила и выходила из его кровеносной системы по своему усмотрению. «По крайней мере, мои мышцы не претерпевают таких нелепых изменений, как остальные органы. Они просто... борются за прочность и твердость, сравнимую с железом», — подумал он, глядя на себя. Он выглядел так же, как когда ложился спать. Ничего даже не было заметно. Единственное реальное изменение — его пупок. В его пупке вырос серебристо-золотой ромб. От него отходили восемь линий. Четыре из них изгибались по часовой стрелке, четыре — против часовой стрелки. Они вращались в своем собственном ритме. Две движущиеся руны казались чем-то нереальным. Когда они выстраивались в линию, они напоминали четырехлистный клевер или, если прищуриться, грубо нарисованный лотос. Эти две руны были причиной его внезапного второго «полового созревания». Или, если говорить точнее, его метаморфозы. Даже если ему было трудно об этом думать, он как-то понимал, что руны решили, что ему нужны три новые пары ребер. Затем они соединили его грудную клетку с помощью нескольких переплетенных пластин, которые каким-то образом оставались одной большой костной пластиной. Внутренняя часть его ушей была совершенно новой, так что даже если он получит удар по голове без ауры это не повредит его слух. Его глаза получили несколько новых мембран, и у него появился новый набор невидимых век, чтобы он мог держать глаза открытыми, когда летали осколки и тому подобное. Его печень была полностью переделана. Кусочки были вырваны, а из того, что осталось, выросла новая, улучшенная печень. Она была настолько эффективна в фильтрации и уничтожении токсинов и отходов, что в сочетании с изменениями в желчном пузыре, теперь он мог вызвать химическую кислотную атаку, если бы был достаточно отчаян. По крайней мере, он так думал, глядя на свою желчь, разъедающую кору дерева. Капли желчи брызгали с коры на камни и тоже его разъедали. Кусты тем временем уже увядали рядом. «По крайней мере, мои почки не делают ничего странного», — подумал он. Отчаянно надеясь, что его руны не воспримут его мысли как вызов. Без большей части кишечника его желудок взял на себя функцию полного переваривания пищи. На его внешней поверхности выросла дюжина новых желез, похожих на опухоли. Каждая железа взяла на себя одну из функций кишечника, вырабатывая специальные гормоны, регулируя водный баланс, а также три другие железы иммунной системы. «Я вообще еще человек?», — эта мысль не покидала его. Он приложил руку к животу. И сразу почувствовал, как другое сердце бьется под его ладонью. Его живот слегка расширялся и сжимался, когда дышала ещё одна пара легких. Занимая пустое место, оставленное кишечником. Они даже были обернуты костным экзоскелетом, который удерживал их на месте. Наклонившись, он сорвал немного листьев и использовал их, чтобы подавить кислоту. Его два сердца тем временем бились в унисон. В его сердце не было никакой путаницы. Потерев между пальцами несколько мертвых лепестков, он смотрел, как они разлетаются. «Я перестал быть человеком уже давно, да?» Выдохнув, он не знал, что чувствовать. Это осознание не заставило его сердце биться чаще, а пульс учащаться. Он знал об этом уже несколько месяцев и недель. Он отказывался признавать реальность, пока не столкнулся с ней лицом к лицу. Но это было ничто по сравнению с безумным визгом или леденящим душу воплем, который издавала его напарница раньше. Она не обошлась без царапин и порезов; от ногтя Королевы остался глубокий черный след. Её полные, когда-то желтые, а теперь багровые кромки были покрыты черным гноем. Глядя на свое отражение в Кроцеа Морс, он увидел страшный и уродливый глаз, уставившийся на него. Там, где Сон дал ему метаморфозу, Смерть дала ему «глаз» и язык. На его правом глазу было вырезано что-то похожее на глаз или звезду, смесь того и другого. Острые и неровные синие линии покрывали радужную оболочку и склеру. Они сходились на зрачке, в центре которого теперь красовалась золотая звезда. Остальная часть радужной оболочки была покрыта острыми и неровными вырезанными линиями, образующими что-то похожее на другой глаз. Как ни странно, вырезанная руна не лишила его зрения. Напротив, его зрение стало в несколько раз острее, чем раньше. Как будто он прожил жизнь в формате 720p, а теперь видел все в 1440p. Он видел, как бабочка машет крыльями, и уже предвидел, по какому пути она полетит. И, как марионетка, танцующая под невидимыми нитями, она следовала по пути, который он видел, не шевельнув даже антенной. «Придется немного привыкнуть», — хмыкнул он. Зная, что это спасет ему жизнь рано или поздно. «Может, это даже поможет мне поработать над своей техникой», — на его губах появилась ироничная улыбка, когда он подумал об этом. Пирра не была полностью «здесь», не по своей вине, но это не мешало ей бросать на него гневные взгляды, когда он учил Вайолет. Она считала его технику оскорбительной. «По крайней мере, эта руна полезна», — отряхнув меланхолию, он уставился на свое отражение. Руна придавала его правому глазу почти неземное сияние. «Если бы я мог сказать то же самое о тебе», — высунув язык, он увидел последнюю из своих рун, не требующую клятвы, во всей её красе. На его языке был вырезан золотой глаз или чаша. «Лист» окружал руну, стебель входил в рот, а три точки окружали лист. — Странно, что всегда есть ещё немного невинности, которую можно потерять, — пробормотал он себе под нос, отчего его спутница взглянула на него. Две нежные иллюзорные руки обхватили его шею, Элизабет прислонилась головой к руке и посмотрела вместе с ним на отражение. «Получать знания и воспоминания, поглощая кровь. Ужасная способность». Вложив клинок в ножны, он встал. Не желая смотреть на свое отражение дольше, чем необходимо. Он давно потерял всякую связь с человеком в зеркале. Тот был чист, без щетины, без мешков под глазами, без крови на руках, невинен. А Жон не мог вспомнить, когда в последний раз чувствовал себя «чистым». Даже сейчас, после того как вымыл руки в ближайшем ручье, пропустив их через грязь. Казалось, что они покрыты мокрой и липкой пленкой. — Не пойдешь с сестрами? — спросил он, в основном для поддержания разговора. Он ожидал, что некоторые девочки задержатся ещё на день-другой, чтобы как следует попрощаться. «Нет», — тихо прошептала Элизабет. От нее веяло освобождением, беззаботностью. Тень, нависавшая над её жизнью, — её мать — исчезла. «Мои сестры, возможно, жаждали смерти. Просто... чтобы все закончилось. Без обиды, без гнева, без ненависти, просто... конец всего...» Она тихонько запела, а потом снова заговорила. «У меня украли жизнь», — её голос был полный огня и льда, яда, вековой обиды, все смешалось в безумном шепоте. Она провела ногтем по его подбородку, напевая себе под нос. «Я так много хочу сделать, столько всего не успела испытать. И ты ведь такой же, как я, разве нет?» Жон фыркнул. Безразличный и бесстрашный взгляд встретился с апатичным взглядом. Гнев бурлил под апатией. — Осторожнее со словами, — его голос был холодным, резким. «Твой гнев не делает мои слова менее правдивыми», — легко ответила Элизабет. «Твоя невинность, воспоминания, отнятые у тебя как десятину, мечты о будущем, которого у тебя никогда не будет, даже моменты, которые ты отводил для себя, преследуемые твоим нежным Сном. Человек, который спас меня и моих сестёр, уже мертв. Итак, мой дорогой рыцарь, кто ты? Кто ты на самом деле?» «Ты вживаешься в любую роль, как рыба в воде, мой дорогой рыцарь», — продолжила Элизабет своим завораживающим голосом. «Викарий, охотник, лидер, могильщик, погонщик, маг и отец. Но вопрос всё ещё остается. Кто же ты?» — Давай вернемся в лагерь, — произнёс Жон, стараясь не срываться на крик. Не сделав и шага, прежде чем решить изменить свои планы, он почувствовал знакомый запах, щекочущий его нос. Осторожно пробираясь через лес, он наткнулся на небольшую поляну, покрытую тенью, куда пробивались слабые лучи света сквозь кроны деревьев. Глаза Вайолет бледно синели, когда она рисовала мелом ритуальный круг. Мягкие капли пота стекали по её лбу. Жону не нужно было видеть его духовным взором, чтобы понять, что её толкает вперед жгучий стыд. И сосредоточенность, а также жгучая потребность доказать себе что-то. Часть его хотела остановить её, сказать ей, что он всё ещё любит её. Что он не бросит её, как ей подсказывают её страхи. «Ей это нужно», — понял он, узнав ритуал, который она собиралась провести. Интуиция подсказывала ему, что это тот же ритуал, который она уже однажды успешно провела. «Тот же ритуал, который закончился тем, что её голова взорвалась», — знакомое чувство вины не давало ему покоя. Но он не остановил её. Не тогда, когда Вайолет была так похожа на него. Упрямая и твердолобая до безобразия. «Она знает, что ты и… Мать… вчера убили ее цель?», — слово было выплюнуто с ядом, хотя сам вопрос был рожден невинным любопытством. — Давай дадим ей время пережить свои чувства, — мягко предложил Жон, скрестив руки на груди и прислонившись к дереву. Он собирался вмешаться, если она сделает что-то не так, но если все будет хорошо, то он оставит её наедине с собой. Иногда детям нужно, чтобы их любили, а иногда — чтобы им дали волю. В конце концов, она хотела доказать свою ценность не ему, а самой себе. /-/ Бармен Бенни пробормотал тихую молитву, надеясь, что остаток вечера пройдет без происшествий. Хотя он до глубины души знал, что сегодня будет один из тех плохих дней. «Надеюсь, это просто плохой вечер. А не ужасный». Все началось довольно безобидно, как и все ужасные вечера. Группа из шести человек: четверо подростков, почти взрослых, один подросток немного младше и девочка, которая не отходила от своего брата, как будто он был для неё всем на свете. Они заказали еду и напитки, в том числе и слабый алкоголь, а затем сели в одном из укромных уголков. Они разговаривали между собой и веселились. Поиграли в таро, в карты, а потом перешли к одной из настольных игр, которые он выставил на видном месте. Они не пили алкоголь, как будто от этого зависела их жизнь, не были слишком громкими и не ждали дилера, поэтому он не обратил на них внимания. Учитывая трагедию, произошедшую за океаном, он не собирался вмешиваться в отношения команды и их семей. «Интересно, как дела у Мисси в Атласе», — эта мысль пришла и ушла, когда он вернулся к работе. Знакомые лица приходили и уходили, некоторые особо наглые клиенты удостоились строгого взгляда, когда узнавали рыжую девушку. Что чемпионка и её команда делали в баре в приграничном городке, не было их делом. Так же, как и его. Вскоре объявилась Группа «Пауков». Что такая группа делала так далеко от «гнезда», он не знал и не интересовался. Ему не платили за то, чтобы он заботился об этом, да и жизнь ему нравилась слишком сильно, чтобы он хотел этим заниматься. Он кивнул им, принял заказы, подал напитки, и на этом все. Мадам «Паук» отрубила бы им головы, если бы они попробовали товар, и пока они держались подальше от крепкого в его баре, он был более чем счастлив принимать их деньги. Так же, как он не собирался придираться к блондину из команды чемпионки за то, что он курил старинную трубку. За «Пауками» в бар зашел бродячий охотник, судя по всему. Мчась вокруг, как скорпион, он бросал на всех вокруг горящие взгляды, полные безумия, что делало его, вероятно, самым нормальным охотником, которого Бенни когда-либо видел. Вскоре он заказал напиток и медленно начал его потягивать, прислонившись к задней стенке бара, на губах тем временем играла довольная улыбка. Бенни подумал, что на этом все закончилось. Но тут в его бар вошла группа вооруженных членов «Триады». Они сразу же вступили в состязание взглядов с «Пауками», а Бенни мимоходом заметил, как охотник с розовыми глазами бросил на них многозначительный взгляд, что ещё больше накалило обстановку. С охотниками и охотницами Бенни мог справиться. Хотя он не любил их всех, они хорошо платили. Гангстеров и бандитов он мог терпеть. Постепенно приближаясь к месту, где под барной стойкой лежал его дробовик, Бенни внимательно следил за двумя враждующими бандами. Глядя на дверь, он чувствовал, как страх и гнев закручиваются и жгут его изнутри. — Нет. Убирайтесь, — Бенни мгновенно повысил голос, увидев их. Они не носили знаков отличия и не были в форме, но он узнал людей из Атласа, как только их увидел. Это было видно по их походке, по прямой осанке, по огромных палках, торчащих из их задниц, по тому, как они ходили, как себя вели, как выглядели, в их чистоте, и в отсутствии каких-либо цветов. После выкрика Бенни наступила напряженная тишина. Все глаза были прикованы к двум людям из Атласа. — Мы не задержимся, — сказал лидер, довольно высокий мужчина с короткими каштановыми волосами и стальными глазами. Он был одет в скучный коричневый длинный плащ, широкие серые брюки, пару военных ботинок и четырехлистный клевер, приколотый к груди. На его губах играла уверенная, почти высокомерная улыбка, когда он подошел к стойке. Прислонившись к стойке, ему протянули фотографию. Светлые волосы, голубые глаза, темные мешки под глазами, улыбка, явно натянутая на уста. Бенни сразу узнал этого человека. — Я вижу, вы его узнали, — начал агент Атласа, слегка нахмурив брови. — Не хотите рассказать нам, что вы знаете? Тогда мы уберемся отсюда. Я даже добавлю кое-что за сотрудничество. Прежде чем Бенни успел послать их на хрен, Шни слегка стукнула своего босса по плечу и кивнула головой в более укромный угол бара. — Хм, — с удовлетворенной улыбкой произнес он. — Похоже, нам повезло. Затем, даже не взглянув на Бенни, он направился к группе. Все глаза следили за двумя агентами Атласа, когда их лидер вытащил стул. Он сел на краю стола, а Шни прислонилась к другому пустому столу. Она смотрела через плечо своего босса. — Жон Арк, тебя трудно найти, — произнёс он, протягивая руку для приветствия. — Приятно познакомиться, Кловер, специалист Атласа, — он неловко отдернул руку, когда никто из маленькой группы не протянул руку в ответ. Бенни на мгновение пожалел, что под рукой не было попкорна. Видеть, как специалисты Атласа выставляют себя дураками, никогда не надоедает. Кловер не был обескуражен молчанием команды. — Я уверен, вы узнали мисс Винтер, я слышал, вы были дружны с её сестрой в Биконе. — Что тебе надо? — резко спросил Жон. Бенни едва заметил шрам на глазу парня. — Почему Атлас пришел к нам и постучал в дверь? Почему зашел так далеко, чтобы выследить нас... — он оставил слова висеть в воздухе, рассеянно потянув трубку. Обменявшись взглядами с командой, он повернулся к Кловеру. — Тебе нечем заняться? — Не принижай себя, — легко улыбнулся Кловер. — Ты же «убийца драконов», не так ли? Что подумают твои поклонники, если услышат, как ты так о себе говоришь? — Разве они не думают, что у меня три головы, шесть рук, пять тысяч оружий, что я могу по своему желанию вызывать луну и что я ростом семь-восемь футов? — Жон язвительно ответил, закатив глаза. — Ты же знаешь, какие бывают интернет-журналисты, — Кловер закатил глаза, не теряя при этом привлекательной улыбки. — Но что бы они ни говорили и ни предполагали, это не умаляет твоего подвига. Город Вейл, скорее всего, был бы захвачен, если бы ты не убил того Гримма. — Вейл как город всё ещё стоял бы, если бы наши так называемые союзники не выпустили весь арсенал своего флагмана на нашу столицу, — язвительно заметил Жон. Бенни заметил, как гангстеры посмотрели на специалистов Атласа, в их глазах было что-то. Вся вражда между «Пауками» и «Триадой» на мгновение забылась, пока они ждали, что скажут специалисты Атласа. — Вейл — это трагедия, — мгновенно отразила Винтер. Жон громко фыркнул. Гангстеры хихикнули и рассмеялись, бросив на нее презрительные взгляды. — Нет, — быстро и резко отрезал Жон, едва повысив голос. — Чтобы что-то было трагедией, должна быть какая-то оплошность, какая-то ошибка, которую можно было избежать. Человек, погибший на заводе, — это трагедия, женщина, поскользнувшаяся на лестнице и сломавшая шею, — это трагедия. Военный корабль, обстреливающий город, причем столицу союзника, — это объявление войны! Бенни, полностью прекратив чистить стекло, тихонько свистнул. Все остальные последовали его примеру и посмотрели на Кловера. Напряженная тишина, царившая ранее, вернулась с новой силой, сопровождаемая «электрическим» подтекстом. Не успел Кловер сказать и слова, как на лице парня расцвела острая улыбка. Злая и жестокая, ничем не отличающаяся от улыбок гангстеров, сидевших за несколькими столиками. — Но назвать «Сожжение» трагедией... Это заставляет задуматься. Сколько пройдет времени до следующей так называемой «трагедии»? — затянувшись трубкой, парень откинулся на диван. — Сколько пройдет времени, пока мы услышим о взрыве в Мистрале? В конце концов, Атлас и Мистраль — давние союзники? Аргус — живой пример ваших давних отношений. Но Атлас и Вейл тоже были союзниками, да? — Что? — только благодаря гробовой тишине Бенни услышал её. Её голос был совсем не таким, как во время интервью — спокойным, приветливым и дружелюбным. Даже во время прямой трансляции она казалась более открытой и гостеприимной, но это было ничто по сравнению с женщиной, сидящей сейчас в его баре. Пирра Никос явно видела лучшие дни, с мешками под глазами и завитками и узлами в волосах. Но её глаза выдавали силу, которую Бенни узнал. Так же, как и горящий теплый огонь, который на мгновение вспыхнул вокруг её глаз. Пламя, которое вызвало узнавание среди агентов Атласа. Температура в баре неуклонно росла, пока Жон не шепнул ей что-то на ухо. После чего положил руку на её сжатый кулак. — Почему вы здесь? — спросил парень с розовыми глазами, задавая вопрос, который вертелся в головах всех присутствующих. — Да, Жон убил Гримм-дракона. Извините, если я ошибаюсь, но убийство Гримм, каким бы впечатляющим оно ни было, обычно не является поводом для того, чтобы два специалиста охотились за кем-то для вербовки. — Это потому, что ваша команда уникальна, за неимением лучшего термина, — ответил Кловер, улыбка на его лице померкла, и он выдохнул. — Это потому, что вы не в безопасности. Мы знаем, весь мир знает, какую важную роль сыграла команда JNPR в борьбе с «Белым Клыком» в Вейле. И если мы смогли вас найти, то они тоже могут. Особенно учитывая, сколько людей видят в вашей смерти возможность искупить свою вину за провал в Вейле. Один из «Пауков» громко фыркнул и бросил на Кловера бесстрастный взгляд. — Когда у Атласа появилось сердце? — гангстер фыркнул с презрительной улыбкой. — Давайте все отступим на шаг назад, — дипломатично вмешался молодой парень с зелеными глазами и веснушками на щеках. — Прежде чем кто-нибудь скажет что-нибудь, о чем потом пожалеет? Пожалуйста? Давайте успокоимся? — Легко сказать, — Жон закатил глаза, затянулся трубкой и бросил на Кловера гневный взгляд. — Он просит меня стать Квислингом. — Я никогда не просил ничего подобного, — Кловер нахмурился. — Мы хотим вам помочь. Мы знаем, на что способны ты и твоя команда. Сколько добра вы можете принести миру. Почему ты вместе со своей командой бродишь по сельской местности? Ты мог бы спасать тысячи людей каждый день, если бы просто позволил нам прикрыть тебе спину. — Псст, Рен, — спросила рыжеволосая девушка, толкнув локтем мальчика с розовыми глазами. — Что такое «квислинг»? Я чувствую, что что-то упускаю. — «Квислинг» означает «предатель земли или нации», — спокойно ответил Рен. — Он был уроженцем Вейла во время Великой войны, который позволил, чтобы объединённая армия Атласа и Мистраля вторглась и оккупировала Вейл, открыв врата города ночью. —О-о-о, — пробормотала Нора, возвращая взгляд на Кловера. — Спасать кого? — продолжил Жон, с ядом на языке. — Кому это «нам»? Вейлу? Атласу? Мантлу? «Пожалуйста», — мысленно начал молиться Бенни. «Кто бы ни слышал, пожалуйста. Я умоляю, нет, я прошу, всем сердцем и душой, не дайте начаться драке». Услышав, как открылась дверь, Бенни обернулся и увидел, как его худший кошмар оживает и входит в бар, заставив его понуро опустить голову. Стекло вылетело из его руки, прежде чем он успел сообразить, что происходит. Страх взорвался белой горячей яростью. — Кроу! Вон! Вон, пьяный ублюдок! Приносящий несчастье. — И тебе привет, Бенни, ворчливый старый ублюдок, — язвительно ответил Кроу. Он занял свое место у бара, как будто был там выращен. А зная, сколько этот человек выпил, он не думал, что сильно ошибся. — Боюсь, я не могу этого сделать. Мы с Таем ищем кое-кого... О, черт возьми! — громко проворчал Кроу, заметив, что в углу идет тихая битва взглядов. — Кроу, помоги мне, я клянусь... — Ледяная королева, — Кроу прервал его, небрежно направляясь к углу. Откровенно игнорируя все тревожные сигналы, которые он мог увидеть. — И рыбак. Не думал, что встречу тебя здесь, так далеко от Атласа. Кто с тобой? — спросил Кроу, пока бледно-красные глаза скользнули по остальным за столом. В ответ он получил пять неловких взмахов рукой. Через мгновение он закрыл лицо ладонями. Его пробормотанное проклятие было бальзамом для души Бенни. — Рад, что вы в порядке, — вздохнул Кроу, слегка опустив плечи. — Особенно после того, что случилось на пристани. — Я тоже скучала, пьяный ворчун, — ответила Нора с улыбкой. — Что ты здесь делаешь? — То, что я скучал по вам, не значит, что у вас нет проблем. — Кроу бросил на них гневный взгляд, прислонившись к столу. Он смотрел на них с разочарованием. — А что касается того, почему я здесь, ищу вас. Или, вернее, ищу слухи, чтобы выйти на ваш след. Руби поставила перед собой цель найти тебя и получить ответы. «Я не знаю, что Руби видела во время «Сожжения», но, судя по слухам, у меня есть некоторые догадки». — Что ж, похоже, мы все в тупике, — бесстрастно ответил Жон. Он поднес трубку ко рту и затянулся. — Видишь ли, эта милая дама и джентльмен пытаются нанять нас на работу в Атлас. Я до сих пор не понимаю, это в буквальном смысле или это «реклама»… — Я, кстати, ищу маленькую щебечущую птичку, — произнес паренёк помладше, выбрав момент, когда Кроу был удивлен и ничего не понимал. Обработав услышанное, Кроу застонал. — Что за херня, Ледяная Королева? — пробормотал он, закрыв ладонью рот. — Это секретно, — холодно ответила Шни. — Кроу, пожалуйста, не лезь в это дело. Тебя это не касается. — Я не хотел, чтобы дело дошло до этого, — вздохнул Кловер, наклонившись вперед и сжимая руки. — Вейл вооружается. — И почему это? — тут же отпарировал Жон. — Что могло привести к вооружению Вейла? — Я понимаю, откуда ваш сарказм, но он неуместен, — ровно ответил Кловер. Ранее веселая и непринужденная маска сползла с его лица. — Мы получили строгий приказ вернуть вас. Мы на вашей стороне. Пожалуйста, не сжигайте мосты. Я понимаю, что вы злитесь, но это неуместно. Мы на вашей стороне. — А что, если я откажусь? — язвительно спросил Жон, бросив сердитый взгляд на трубку, прежде чем сделать ещё одну затяжку. — Вы не откажетесь, — просто ответил Кловер. На его лице не было ни тени эмоций. — Потому что вы хороший человек. Потому что вам не все равно. Генерал лично просил вас. Если вы думаете, что с вами или вашей командой будут плохо обращаться, вы ошибаетесь. — В ближайшие месяцы ситуация сильно накалится, да? — пробормотал Жон. — Мистраль и Вакуо будут вынуждены выбрать сторону рано или поздно, — парень бросил на Кловера бесстрастный взгляд, не выдав ни малейшей эмоции. — Пожалуйста, уходите. Мне нечего вам сказать. — Боюсь, я не могу этого сделать, — Кловер улыбнулся, как бы извиняясь. — Пожалуйста, подумайте над нашим предложением. Сердце Бенни замерло, пока он смотрел на две группы. Отчаянно надеясь, что они не дойдут до драки. Даже если это был единственный выход, который видел Бенни. Ребята были слишком упрямы, их сердца были полны гнева. А специалисты были преданы долгу. Бармен заметил, как на лице Кловера отразилось понимание того, что мягкий подход не сработает. — У тебя есть старшая сестра в Аргусе, верно? — спокойно спросил Кловер. Это не был вопрос. Спокойные бирюзовые глаза безразлично наблюдали, как Жон глубоко вздохнул. — Замужем за Терра-Котта-Арк, что работает в городской ретрансляционной башне CCT. Я слышал, что у них недавно родился ребенок... — Если хотя бы волос на голове Эдриана коснутся, я клянусь всем богам, в которых ты веришь, что разрушу ваш летающий город, — прошипел Жон. Дым вырывался из его рта, принимая зловещие очертания. Бенни почувствовал привкус крови в носу. — Если для этого придется стереть столицу с лица земли, так и будет. Слово Арка! Два мужчины уставились друг на друга, не желая уступать ни на йоту. Как вдруг с громким хлопком двери распахнулись. Единственный человек, которого он ненавидел больше, чем Кроу, вошел, как будто он был хозяином этого места. За ним следовала пара головорезов. Плечи были напряжены, они бросали гневные взгляды на членов «Триады» и «Пауков», которые, со своей стороны, старались вести себя скромно, не желая ввязываться в ссору охотников. Увидев оружие на столах, они фыркнули. Один из них откинул пальто, обнажив револьвер, как будто это что-то значило. По сравнению с дракой, которая, казалось, вот-вот разразится между специалистами, Кроу и подростками, они выглядели как напуганные цыплята. — Бенни, мой друг. Как дела? — прогремел Шей Д. Манн по всему бару. И вместе с ним исчезла последняя надежда Бенни, что эта ночь не может стать ещё хуже. — Просто убирайся из моего бара, — Бенни вздохнул в ладонь. Он знал, что его кровяное давление быстро начинает напоминать состояние его бара, если этот идиот не сможет понять, что происходит. — Боюсь, я не могу этого сделать, — улыбнулся Шей, подвигаясь к стойке. На его губах играла отвратительная самодовольная ухмылка. — Босс недовольна тем, что ты не платишь по счетам. Поэтому она послала нас за деньгами. — Я заплатил... О, ты, ублюдок... — Бенни не успел закончить, как холодный металл прижался к его лбу. Он увидел самодовольную ухмылку, блеск в глазах и улыбки его приспешников. — Хотел бы я увидеть эту ухмылку, когда Рейвен узнает, что ты обманывал её. — Но Бенни, приятель, она никогда не узнает, — Шей улыбнулся, взведя курок. Бенни уставился на серые глаза Шея и громко фыркнул. — Иди к Гримм, Шей, — прорычал он, оттолкнув пистолет и вернувшись к мытью стаканов. Знакомое действие успокаивало его нервы. — Поговорим позже, — раздался за его спиной голос Жона. — Это твой ответ? — просто спросил Кловер. — Ты умный человек, Жон. Не заставляй меня делать то, чего я не хочу. — Хороший солдат выполняет приказы. Разве не так говорят? — фыркнул Жон. — Не приходи сюда и не делай вид, будто ты делаешь мне одолжение. Ты знал, на что шел, когда поступал на военную службу. Правда в том, что у меня есть то, что нужно Атласу. То, чего ты не хочешь, чтобы получили другие страны. — Да, — кивнул Кловер, сбросив всякое притворство. — Мы знаем, на что ты способен. Как ты создал красную луну. Как тебе почти отрубили голову, но ты смог выжить. Как ты можешь исчезать в серебристом тумане. Золотые цепи. Атлас хочет тебя. — А единственное, что Атлас может получить от меня, — это презрение. — Эй! — крикнул Шей, и он с его головорезами направились к живой пороховой бочке. Он был настолько опьянен своей маленькой властью, что не заметил, как обе стороны схватились за оружие. — Тогда мы пойдем, — кивнул Кловер, и его прежняя улыбка вернулась на его лицо. — Вы дали нам много пищи для размышлений. — Это вежливый способ сказать, что вы будете вызывать подкрепление, — хмыкнул Жон, тоже вставая. — Если это имеет значение, я дам вам шанс. Уходите, сделайте вид, что мы никогда не встречались. Давайте не будем мчаться навстречу трагедии, которая, как мы оба знаем, неизбежна, — взглянув на Шни, он на мгновение скривился. — Настоящей трагедии. Которой можно было бы избежать. — Боюсь, я не могу этого сделать, Жон, — Кловер улыбнулся печально. — Ты сам сказал, хороший солдат выполняет приказы. И у нас обоих есть свой долг, ведь так? Твой — перед друзьями, перед клятвой и перед тем, что ты считаешь правильным. А мой — перед моим народом. С этими словами Кловер и Винтер вышли. Уверенная улыбка на губах Шея исчезла, сменившись небольшим криком, когда он споткнулся и пошатнулся вперед. Едва удержавшись, чтобы не удариться зубами о стол, он невольно расчистил путь специалистам. Унеся с собой часть силы, которую Бенни почувствовал в ногах. Старый бармен почти рухнул на стойку от облегчения. «Кажется, я обрёл веру», — пробормотал он про себя. Он понимал, что только божественное вмешательство помешало развязаться драке между ними. Он умел читать между строк. Но, честно говоря, то, что Атлас хотел от них, не было его проблемой. Пока они не дрались в его баре, он был счастлив. — Ты думаешь, это был правильный ход, бесстрашный лидер? — спросила Нора. — Если бы Атлас разрушил Куроюри вместо Гримм, ты бы хотела сражаться с ними на одной стороне? — мягко спросил Жон. Пронзительный вой, раздавшийся по всему бару, ответил за него. — Это плохо кончится, — проворчал Кроу. — И с этого момента будет только хуже, — паренёк помладше вздохнул, как человек в пять раз старше своего возраста. — Атлас слишком горд, чтобы признать свою вину. Вейл слишком упрям, чтобы даже начать думать о чем-то другом. Разве это не трагично, десятилетия мира и единства, разрушенные в один миг. — Эй, — снова крикнул Шей, морщась. — Слизняки, я вас раньше не видел. Вы что, не знаете, что это территория Брэнвен? — Эй, бармен! — крикнула Нора. — Если мы сломаем им ноги, мы будем есть бесплатно? — Не ломайте мебель, и будете есть бесплатно, — ответил Бенни, бросив мстительный взгляд на Шея, когда та достала откуда-то гранатомет. Через секунду гранатомет превратился в большой двуствольный молот. В этот момент Шей понял, что напортачил. /-/ Жон нахмурился, следуя за бандитом, который хромал по лесу. Он не так планировал провести ночь. Часть его сожалела, что он не отправился на поиски агентов Атласа. Гнев грыз его изнутри. Он чувствовал, как кровь закипает в жилах. В буквальном смысле, а не в переносном. Ещё одно позднее благо от его метаморфозы. Его и без того нелепая иммунная система вышла на совершенно новый уровень. «Не говоря уже о том, что прибавка силы и выносливости — это приятно». Он не жалел о своих словах, как не жалел о том, что позволил им уйти. В конце концов, он не был зверем. Было время для слов, и это время прошло. В следующий раз они встретятся как враги. И они умрут. Не потому, что он считал их обреченными или себя неуязвимым. А потому что подготовка и здоровая доза магической поддержки переломают ситуацию в их пользу. И он не хотел вести своих друзей в бой, который они не могли выиграть. — Гребаные охотники, — пробормотал бандит Шей, если он правильно запомнил его имя. Он шипел сквозь стиснутые зубы, прижимая руку к боку. — Подождите, сукины дети. Когда Рейвен узнает об этом, вам всем конец. — Почему мы вообще следуем за ним, бесстрашный лидер? — спросила Нора, слегка нахмурившись. Она с любопытством наклонила голову в сторону. — Мы действительно должны были оставить Кроу таким? — Кто там! — внезапно закричал бандит, вытаскивая револьвер, который явно видел лучшие дни. Он махал стволом от дерева к дереву, от куста к кусту. Цвет быстро сходил с его лица. — Похоже, мы его достаточно напугали, — прошептал Жон, ломая сухую ветку под ботинком. — Добрый вечер, — вежливо поздоровался Жон. Через секунду пуля вонзилась ему в лоб. Пуля отскочила в кусты, но знакомого сияния ауры не было видно. В лесу раздался ещё один выстрел, более громкий, чем предыдущий. За ним последовал болезненный крик, и бандит рухнул на землю. Он заскулил и схватился за ногу. Жон смотрел на него с отстраненной апатией. Сделав шаг вперед, он заметил, что лунный свет как-то стал ярче, освещая его так, что бандит мог его видеть. — Зачем ты это сделал? — проворчал он. Присев перед бандитом, он уставился ему в глаза. Осмотрев его духовным зрением, он увидел дюжину нитей, некоторые из которых выглядели весьма уникально, напоминая ему Пирру. И это была единственная причина, по которой они следовали за ним. — Жон, что это было? — услышал он, как Нора прошептала в страхе и трепете. — Прошу прощения за мою дочь. Она очень заботится обо мне. О-о-очень, — Жон извинился с неискренней улыбкой. — Отстань от меня, чертов психопат! — крикнул Шей, но, к несчастью для него, в его глазах начало темнеть, и ночь стала ещё темнее. Его крики о помощи исчезли в темноте. — Теперь, когда ты уже выстрелил мне в лицо, я задам тебе несколько вопросов. Пирра, будь добра. Огненный шар осветил ночь, вытянув все цвета с лица бандита. — Угх... ты как Вернал, — слова вырвались из уст бандита, и последние остатки цвета и надежды в его душе исчезли. — Ну, это отвечает на вопрос о имени Девы, — пробормотал Жон. — Это было не так уж и сложно, правда? А что насчет её способностей? Я уверен, что ты, как бандит, видел, как она их демонстрирует. — Молнии, — быстро ответил Шей, почти слишком быстро. Если бы он не видел его душу, он бы подумал, что бандит лжет. — Она может метать молнии. Прежде чем Жон успел задать следующий вопрос, он почувствовал что-то в воздухе. Он резко повернул голову в сторону и встал. — А я-то думал, что я был тихим, — пронзительный смешок раздался в ночи. Его плащ упал на бок. Золотые глаза почти горели в ночи, а его липкая бледность делала его похожим на призрака. Конский хвост и хвост скорпиона развевались на воображаемом ветру. — Ты та-а-ак похож на меня, — сумасшедший радостно улыбнулся. Он смотрел в глаза Жона с радостным восторгом. — Не смотри на меня так, — сумасшедший снова улыбнулся, и по его телу пробежал дрожь. Он высунул длинный язык и облизнул губы. — Ты меня возбуждаешь. — Это намек, да? — спросила Нора, стоя за его спиной. — Что тебе нужно? — спросил Жон, постукивая пальцами по рукояти Кроцеа Морс. — Ну, знаете, я случайно услышал кое-что интересное. Что-то о Девах, — сумасшедший резко оскалился. — И я не смог не задать себе вопрос: «О, Тириан, мудрейший и самый верный из всех подданных Её Величества. Как ты можешь сделать свою божественную богиню счастливой?» И тогда меня осенило, как гром среди ясного неба. Кнут разорвал воздух, Тириан наклонился и пируэтом увернулся. Он танцевал среди множества лезвий, сверкающих в темноте. Сумасшедший хохот вырвался из груди безумца. — Да! Вот так!, — ещё один хохот вырвался из его груди, когда Оскар снова взмахнул кнутом. — Так это все-таки ты, маленький бессмертный. — Ты из круга Салем? — это говорил не Оскар. — О-о-о-о, так ты рассказал им, маленький бессмертный? — Тириан усмехнулся, грациозно и легко танцуя вокруг кнута. — Ты рассказал им о моей славной Королеве? О твоей маленькой игре? О том, как трусливая маленькая ворона покинула гнездо, столкнувшись с правдой? Тириан захихикал, как сумасшедший, когда «Бесконечный Человек» усилил атаку. Кончик кнута действовал как метеоритный молот, разрывая кору, а лезвия с легкостью прорезали заросли и ветки. — Тогда, может, я расскажу им вместо тебя? — ухмыльнулся Тириан. — Что моя Королева бессмертна. Неубиваема. Неуязвима для стали, праха и магии. Королева Гримм. Правительница Земель Гримм, — танцуя под хлыстом, улыбка безумца только расширялась, а хлыст становился все более жестоким. — О, я задел за живое? Может, ты и не собирался делиться этим секретом? Слепой ведет слепого, да? — Что… У Гримм есть королева? — с недоверием спросила Нора. — Эта теория заговора — правда? — Сколько раз ты пытался убить её? Ни разу не преуспел, ни разу не победил. Едва держишься на волоске, пока твоя работа рушится вокруг тебя, — улыбка Тириана сияла злорадной радостью. «Бесконечный Человек» задыхался, несмотря на то, как много и как усердно тренировался Оскар, он всё ещё только начинал. У него может быть много жизней «Бесконечного Человека», из которых он может черпать опыт. Но мышцы требуют времени и усердия. Впервые «маска» «Бесконечного Человека» треснула по швам. Гнев, разочарование и миллион других эмоций бурлили в его душе. Но все, что мог видеть Жон, было стыдом. Это был знакомый стыд. Он не был сильным, не жёг, это был гнилой стыд. Стыд, который настигает тебя в самые мрачные моменты, шепчет на ухо, из-за которого даже встать с постели кажется невозможным. Это был тот стыд, который он испытывал, когда думал о Ярнаме. Это были кинжалы, вонзавшиеся в его сердце, когда он чувствовал, как друзья смотрят на него. Чистая помощь в их глазах, желание, их протянутые руки — ему нужно было только протянуть руку, и его друзья бы добровольно прокляли себя. Все потому, что они заботились о нем. «Салем — это его Ярнам», — что-то щелкнуло внутри Жона. Стены, которые воздвиг «Бесконечный Человек». То, как он искусно менял тему разговора или замыкался, когда речь заходила о других вещах, вдруг обрело смысл. Всё вдруг стало таким знакомым. Странное зеркальное отражение самого себя. Вытащив револьвер, он выстрелил, и раскат грома прогремел по лесу. Он выдохнул, и дерево рухнуло, превратившись в опилки. Но Тириан увернулся. Он хохотал как сумасшедший. — Тс-с-с. Увидимся позже, — с победоносной улыбкой Тириан исчез в темноте, как будто он родился в ней. «Бесконечный Человек» задыхался, глядя на место, где исчез Тириан, с ненавистью в глазах. Он превратил кнут в трость легким движением запястья. Тяжело дыша, он посмотрел на команду. — Полагаю, здесь наши пути расходятся. Нора громко фыркнула. — Да, как бы не так, — она бросила на маленького бессмертного презрительный взгляд. — Ты думаешь, мы бросим тебя только из-за этого? Да ладно. По сравнению с тем, чтобы проснуться и увидеть, как Жон разрывает себе горло, и узнать, что за Гримм стоит какая-то королева? Я согласилась убивать Гримм, бессмертных или нет. По крайней мере, я могу понять Гримм. Вместо... очередного кошмара Жона. Жон, какого черта ты принял пулю в лоб без ауры? — Я пуленепробиваемый, — небрежно ответил Жон. — Или «устойчив» — это более подходящее слово, — поправился он, пошевелив бровями и посмотрев на Пирру. Он не забыл, как она считала глупостью его тренировки по повышению жизненной силы и выносливости. — Видишь, — Нора махнула ему рукой. — Ты с нами всего лишь чуть больше месяца. — Три недели и два дня, если быть точным, — спокойно ответил «Бесконечный Человек». — Мелочи, — фыркнула она, закатив глаза. — Но дайте мне Гримм, дайте мне что-нибудь, что я могу покалечить, что-нибудь, что я могу убить. Не... не... не то, что заставляет меня смотреть, как мой названый брат выскабливает из себя все, чем он является и чем будет, ржавой ложкой, чтобы отдать ещё кусочек себя людям, которых я не знаю. В кошмаре, которого я не могу коснуться, — голос Норы оборвался на полуслове, и она всхлипнула, обнажив перед ними свое сердце. Жон почувствовал, как пересохло в горле, и, сглотнув, снова посмотрел на бандита. Он чувствовал себя самым большим ублюдком в мире. — Салем не задумываясь убьет вас. — Я подписалась на убийство Гримм, — повторила Нора. — Мы все подписались, — тихо сказала Пирра. — Мы все знаем, на что шли. — Команда JNPR — это жизнь или смерть, — вступил Рен. — И мы не позволим тебе пойти на верную гибель в одиночку. Даже если ты старше нас на несколько жизней. — Если это может кровоточить, это может умереть, — усмехнулся Жон. — Я имею в виду, конечно. Это будет трудно. Даже маловероятно. Но это только значит, что мы должны стараться сильнее. В конце концов, нет ничего невозможного. Маловероятно, может быть. Но невозможно — вряд ли! — Я хочу, чтобы вы знали, что вы все идиоты, — вздохнул «Бесконечный Человек», на его губах появилась едва заметная улыбка. Искренняя, добрая. — Озма. Пожалуйста, зовите меня Озмой. «Так вот кто такой Жон», — прошептала Элизабет ему на ухо, но он не обратил на это внимания. Из его руки выстрелила цепь, скрытая ночью, и пронзила бандита прямо в сердце. Освободив его от мучений, она также слегка очистила Мистраль. — Тогда команда «Алфавит» отправляется в путь? — спросила Нора. — В погоню за Девой, которая может оказаться бандитом, а может и нет. — Почему «Алфавит»? — спросил Рен, немного нахмурившись. Нора улыбнулась. — Потому что Озма, или «Бесконечный Человек», был десятками людей, верно? Мертвые или живые, существующие или нет, они тоже часть команды. — Я думал о команде «Горизонт», — с небольшой улыбкой произнес Жон, сдерживая боль, которую ему причинили слова Норы. — Разве не это мы и делаем? Преследуем горизонт, который может существовать, а может и нет, день за днем. Шаг за шагом. — Хорошее название, — кивнул Озма, прежде чем вернуться в Оскара. — И что теперь? /-/ Арианна посмотрела на луну, сердце её колотилось в груди. Она не знала, что произошло. Хотя и догадывалась, что Жон как-то причастен к этому. Луну расколола трещина. Она стала похожа на гигантский глаз в небе. Алый зрачок смотрел на Ярнам с неодобрительным взглядом. Оторвав взгляд от луны, она почувствовала, как кровь закипела в жилах, а желудок скрутило, заставив её с трудом сдержать рвоту. Прислонившись к одной из колонн церкви, она опустила руку на живот. Неприятная тошнота сменилась чистым, неразбавленным страхом. Что-то дернулось внутри живота.