Часть 78

Кроу мчался по небу, выжимая из крыльев все, на что они были способны. Наклонившись, он пикировал вниз, к знакомой маленькой полянке. Без лишних церемоний он принял свою истинную форму и едва удержав равновесие, бросился вперед. Мчась по последнему отрезку леса, он выбежал на место, где они разбили лагерь на ночь. Его племянница и остальные сидели у небольшого костра, пока Янг и младшая Ледяная Принцесса сражались. Тай тем временем стоял в стороне и смотрел на них. Он бросил на него взгляд, когда тот выбежал на поляну. Цвай громко залаял, быстро спрыгнул с колен Руби и побежал к нему, требуя ласки. Но в тот момент, когда Кроу наклонился, чтобы почесать его, он развернулся и помчался обратно к Руби. «Щенок», — проворчал про себя Кроу. — Хорошо, вы все проснулись, — начал он, оглядывая команду своей племянницы. Первое, что пришло ему в голову, было слово «грязные». Однако никто не жаловался, как он ожидал. Янг дала понять, что считает поиски ответов своей сестрой не более чем поводом уйти подальше от Патча и Вейла. Она с удовольствием присоединилась к ним, следя за тем, чтобы Руби не пострадала, и стараясь забыть о том, что она видела во время «Сожжения». Все знали, что Руби помогала людям. Она приводила в Клуб детей и всех, кому могла помочь. «Что она видела, когда город горел вокруг нее?» Кроу искренне хотел, чтобы она не видела подобного даже после окончания академии. Вайсс, с другой стороны, воспользовалась этим как возможностью, чтобы залечь на дно и уйти от отца. Патч, может, и не Вейл, но напряжение и гнев по отношению к Атласу за их предательство были сильны и охватили весь остров. Каждый знал, что это вопрос не «если», а «когда» толпа разъярённых и обиженных граждан придет и потребует выгнать «атласкую предательницу». Он не совсем понимал, что за дело у Блейк, хотя часть его была рада, что она не с ними. Она слишком напоминала ему Рейвэн. Не говоря уже о том, как она бросила Руби и девочек сразу после падения Бикона. Он, может, и не разговаривал с ней много, но её поступки говорили достаточно громко. — У меня новости, — объявил Кроу, падая на одно из бревен с громким стоном. Через мгновение к нему прилетели лепестки роз. Пара серебряных глаз впилась в его бок. — Хорошие новости? — спросил Тайянг, подняв бровь, когда девушки прекратили спарринг. — Ну... — начал Кроу. — У меня есть хорошие новости, не очень хорошие новости и очень плохие новости. Они уравновешивают друг друга, так что... — Давай сначала хорошие новости, — хмыкнул Тайянг, не дав ни одной из девушек сказать ни слова. Он бросил на него взгляд и кивнул. Кроу знал, что он не самый общительный человек, но и не совсем социально неуклюжий. Он знал, что девушкам нужно что-то, чтобы поднять им настроение. — Хорошая новость в том, что «JNPR» уже близко. Я встретил их вчера вечером в городе недалеко отсюда. Давно он не видел, чтобы глаза Руби так сияли. Будто она увидела свет в конце туннеля. Ледяная принцесса тихо вздохнула, Янг широко улыбнулась ей и добродушно толкнула локтем. За что заслужила недовольный взгляд младшей сестры Винтер. — И они путешествуют с нашим другом, — продолжил Кроу, быстро взглянув на Тайянга. Его слова пролетели над головой блондина, который выглядел так же растерянно, как и девушки рядом. Покачав головой, он продолжил объяснять. — Они остались на ночь. Так что мы должны скоро их догнать. Я тоже скоро выйду, чтобы догнать их. Обменявшись взглядами, «RWY» слегка кивнули. Руби была готова в любой момент встать и потребовать, чтобы они уходили. Но она сдержалась и выдохнула. — А плохие новости? — спросила Вайсс, нахмурив брови. — Ну, во-первых, твоя сестра и ещё один специалист лично занимаются их поиском, — поделился Кроу, внимательно наблюдая за реакцией девушки. Он не хотел ставить её в ситуацию, когда ей придется выбирать между своей страной и семьей, между командой и близкими. Даже если он знал, что в нынешней ситуации это вряд ли возможно. Выдохнув, он уселся поудобнее и достал паек. — Не ты одна задаешь вопросы, мелкая, — на губах Руби появилась хрупкая улыбка, когда он произнес это прозвище. — Просто... Атлас — играют по-другому. У них тоже есть вопросы о том, что Жон сделал во время «Сожжения». Я не буду рассказывать, что слышал, это не мое дело. Однако... Атлас хочет его. И, насколько я понял, они не примут отказа. — Что ты имеешь в виду? — резко спросила Вайсс, громко фыркнув. — То, что их разговор не закончился кровью, только потому, что там был один невинный свидетель, — слова прозвучали гораздо резче и отрывистее, чем он хотел. Вздохнув, он потёр висок. Кроу чувствовал, как напряжение охватывает его. — Мне жаль, что тебе приходится это слышать, но твоя сестра выполняет миссию. Она специалист, в первую, вторую и третью очередь. Так же, как ты — охотница. Я уверен, что Винтер — замечательная сестра, но ты не можешь себе представить, что она может быть такой. Сейчас это была не твоя сестра. Это была Специалист Шни. — Они один и тот же человек, — язвительно ответила Вайсс, скрестив руки. — И у нее такой же ледяной взгляд, как у всех Шни. — Твоя сестра — специалист. Член «Ace Ops», — продолжил Кроу так спокойно, как только мог. Он знал, когда битва проиграна. «Такая же упрямая, как и её сестра», — подумал он про себя, качая головой. Неважно, что он сказал. Пока она не увидит это своими глазами, Винтер всегда будет той опорой, на которую она будет опираться. Не то чтобы он мог её винить. Он когда-то был на её месте. — А очень плохие новости? — спросила Янг, бросив на Вайсс косой взгляд. Моргнув, Кроу почувствовал, как слова замерли у него на языке. Он прекрасно понимал, что сидит на тикающей бомбе. «Из всех людей, которых ты искал. Почему это должно было быть племя?» — мысленно посетовал Кроу. Быстро опустошив пакет с пайком, он запил его водой. Он чувствовал себя так, будто к его голове приставили пистолет. Была причина, по которой они никогда не рассказывали Янг о Рейвэн. Отчасти из-за стыда и вины. Но также и потому, что она была настолько настойчива, он бы даже сказал, одержима, когда была моложе, чтобы узнать правду. Не нужно быть гением, чтобы понять, что в ту же секунду, как она узнает, кто она такая, Янг выбежит из дома с сумкой на плече. Уйдет, чтобы потребовать ответов от своей матери. Не говоря уже о том, как одержима Руби была идеей получить ответы. Кроу съежился, только подумав о том, что будет дальше. «Тай меня убьет». Кроу так и не ответил на вопрос, забыв, что нерешительность тоже является ответом. Все как один повернули головы в одну сторону. Он не знал, что стало причиной. Он не чувствовал ничего плохого; его интуиция не кричала ему, его проявление было максимально спокойным, но все видели гигантский багровый купол, который внезапно появился в лесу. Окутанный золотыми цепями. Цвай громко заскулил и обмочился на месте. — Руби, стой! — слова не успели вырваться из его уст, как нежные лепестки роз затанцевали в воздухе. — Наконец-то! — крикнула Янг, наступая на пятки сестре. /-/ — Бесстрашный лидер, мне кое-что интересно, — произнесла Нора. Жон не был рад услышать эти слова. — Раз у тебя есть секреты, которые имеют ещё более секретные секреты... — она продолжила с радостной улыбкой, полной невинного любопытства, и повернулась к Оскару, и улыбалась всё так же ослепительно ярко. — А поскольку Озма древнее всех нас, то, наверное, у него есть самые секретные секреты? Я готова поспорить на свою левую грудь, что у него есть какие-то сочные секреты. Так... У кого самые страшные секреты? Жон моргнул и переглянулся с Оскаром. Затем он посмотрел на слишком увлеченную Нору. — Как насчет... нет? — с осторожной окончательностью произнес Жон. Он постарался как можно сильнее подчеркнуть это слово, глядя на нее бесстрастным взглядом. А затем быстро сменил тему. — Есть причина, по которой я так скрытен насчет того, что узнал в Ярнаме. Конечно, секреты Озмы вызовут у тебя легкий экзистенциальный страх, когда ты узнаешь о вещах, которые были погребены в истории не без причины. — Легкий? — спросил Оскар, звуча почти оскорбленно от имени своего невидимого пассажира. — Есть очень реальная вероятность, что твой мозг вытечет из глаз, носа и ушей, когда ты узнаешь некоторые из моих секретов, — продолжил Жон, пожимая плечами. Он не обратил внимания на сомнение на лице Оскара. Он предпочитал сомнения и недоверие, а не неуместное любопытство. «Озма говорит, что ты лжец», — произнес Оскар, сжимая кулаки. На лице Оскара на мгновение промелькнул хитрый взгляд, от которого он стал похож на лису. На его щеках появился слабый румянец. — Оскар, я знаю, что ты делаешь. Я не вчера родился, — язвительно ответил Жон, закатив глаза. Румянец на щеках Оскара стал более интенсивным и распространился по лицу. Но первая искра любопытства не исчезла из его глаз. — Ты такой скучный, — хмыкнула Нора. Но вскоре снова улыбнулась. — Тогда расскажи, каково это — умирать? Расскажи о своей самой ужасной смерти? — Нора, — Рен выдохнул с досадой. Дерзость вопроса даже на мгновение вывела Пирру из её подавленного состояния. Красные волдыри покрыли её предплечья, пальцы замерли в неистовом чесании, когда она с недоверием повернулась к Норе. Даже Вайолет бросила на нее холодный взгляд. Громко фыркнув, она скорчила гримасу Норе. После чего сжала его руку ещё сильнее. Утешительно сжав ее руку в ответ, Жон фыркнул и закатил глаза. — Это не соревнование. — Хорошо сказано, — немедленно поддержал его Озма усталым голосом. — Ты что, забыла, как я лишился девственности, когда трахнул себя в задницу? — продолжил Жон небрежным тоном. После всего, что он видел и пережил, его безумная схватка с церковным чудовищем имела для него ностальгический привкус. Он мог с теплотой вспоминать об этом как о своем первом настоящем испытании. Оскар кивнул, моргнул, словно хотел что-то сказать, но язык его не слушался. Странный звук вырвался из его горла, и он начал сильно кашлять. Нора тут же подошла к нему и с сочувственным видом похлопала его по спине. А Элизабет изо всех сил старалась изобразить «Синий экран смерти». Статический шум пронзил её тело, которое зашипело и вытянулось в невозможные формы. — Как? — прорычал Оскар, когда смог овладеть кашлем. — Если честно, то это было скорее совокупность дюжины мелких факторов, которые привели к довольно странному опыту. Но это по-прежнему в моем списке десяти самых странных вещей, хотите верьте, хотите нет, — Жон пожал плечами, уголок его рта дрогнул в улыбке. — Я хотел заблокировать удар. Я стоял неустойчиво. Я стоял на луже крови и мусора. Моя аура разбилась, защищая мой торс. Но сила удара должна была куда-то уйти. Вместо того, чтобы уйти вовнутрь, моя бедренная кость выскочила наружу, а затем была втянута обратно, когда мои ноги превратились в кашу. — Почему? — Оскар умоляюще посмотрел на него. — Почему... — Я видела, как папа однажды превратился в слизь, — выпалила Вайолет, перебив Оскара, прежде чем он успел сказать что-нибудь ещё. Это резко остановило все мысли команды. Все на мгновение замерли на месте и посмотрели на нее с недоверием. — Я думаю, что однажды я превратилась в слизь, — продолжила она, немного нахмурившись. Она посмотрела на него в ожидании подтверждения. — Было такое, — ответил он очень мягко. Дав своим словам повиснуть в воздухе на мгновение. — И поэтому у моих секретов есть секреты, — закончил он. Игнорируя взгляды, которые бросала на него команда. Не желая снова вскрывать эту тему. — Но все же, по совершенно другому поводу. Я единственный, кто считает, что это глупая идея? — спросил Оскар, внимательно глядя на него. — О, это очень глупо, — громко фыркнул Жон, радуясь смене темы. Он не был слеп к идиотизму плана. Повернув глаза к пареньку, он не пропустил, как его плечи расслабились, когда он не был зол. — Просто ничего не делать ещё глупее. Салем или как её там, неважно, главное Синдер проклята. И мы уже сделали за нее большую часть работы. Но у нас ещё есть время. Я могу с уверенностью сказать, что Синдер не на «Аниме». Так что сейчас наша главная задача позаботиться о Тириане и переместить Деву в другое место. Это, по крайней мере, лучший вариант из возможных. — Мы будем сражаться с бандой бандитов, да? — устало вздохнул Оскар, как вдруг Нора обняла его за шею с широкой улыбкой. — Да~ Будет весело, правда? — Наверное, и с Девой Весны тоже, — добавил Жон с вздохом. — Надеюсь, нет... но... Будьте начеку. Он заметил дюжину плохо замаскированных бандитов, которые прятались дальше по тропе. Ещё несколько групп кружили вокруг них. К счастью, они были слишком далеко, чтобы их услышать. Команда мгновенно приняла вынужденную непринужденную позу, оглядываясь по сторонам. В их глазах мелькнула озорная искорка, и они слегка приблизились, поднося руки к оружию. «Предыдущая тема, надеюсь, была забыта». — Ах, кажется, наши друзья послали кого-то нас встретить, — воскликнул Жон. Он повысил голос, глядя в глаза некоторым из бандитов. Стараясь как можно яснее дать понять, что он их видит. Бандиты зашептались, и их тихие шепоты смешались со скрипом деревьев и шелестом листьев. — Да, я вас вижу, — продолжал Жон, не отрывая глаз от лидера бандитов. — Рыжие волосы, помятый ирокез, пирсинг в перегородке носа и в губе. — Ну, так даже лучше, — крикнул лидер. Молодой, но мускулистый парень, напоминавший ему Рассела, вышел из толпы и пошел к ним. Небрежно вращая кусаригаму в руках, он ловко крутил её. Остальные бандиты, разбежавшись по сторонам, начали приближаться. На них было нацелено около дюжины огнестрельного оружия. От старомодного полуавтоматического ружья, от которого у Руби потекли бы слюнки, до различных типов карабинов, а также немало пистолетов и револьверов. Был даже парень, который нацелил на них лук. — Что вам нужно? — резко крикнул он. Плюнув перед собой, он оглядел их маленькую группу острыми голубыми глазами. — Это территория клана Бранвэн, — громко прорычал он, глядя на них, как на идиотов. — Что здесь делают ребенок, парень с фермы и пацан, одетый как в прошлом веке? — Значит, мы в нужном месте, — вежливо ответил Жон. Он снял цилиндр и положил его на руку. — У нас… скажем так, дело с племенем. — Вы же не охотники, правда? — фыркнул он, скрестив руки на груди. Его взгляд метался от Кроцеа Морс на бедре, к Магнхильде, к длинному мечу, который Вайолет привязала к спине. — Потому что если да, то вы, наверное, самые тупые охотники, которых я когда-либо видел. По крайней мере, последняя группа охотников, которые думали, что смогут нас поймать, была умнее. Не то чтобы это что-то изменило. — Совершенно верно, — протяжно ответил Жон, оглядывая группу оборванцев вокруг него. «По крайней мере, они ценят гигиену больше, чем сумасшедшие охотники Ярнама», — подумал он, догадываясь, почему их группу ещё не выкорчевали. — Мы здесь по делам. Ничего больше, ничего меньше. Поговорим с боссом, и мы пойдем своей дорогой. Главарь бандитов громко фыркнул, в его глазах промелькнуло презрение, смешанное с жестокой, бесчувственной надменностью. Жону не нужно было видеть его мысли, чтобы понять, что тот думает о них. Если он считал их тупыми, легковерными или и тем, и другим. Жон не собирался его поправлять. Он на собственном опыте узнал, что восприятие может играть в бою не меньшую роль, чем отношение, сила воли и техника. Он уже потерял счет, сколько раз он побеждал только потому, что его недооценивали. Или сколько раз он погибал, потому что недооценивал противника, насколько пребывание в группе меняет правила игры. Не говоря уже о том, сколько раз он испытывал шок, выходя из боя победителем, когда думал, что снова проснется в мастерской. — О, это мне напомнило, — Жон вежливо улыбнулся, залез в пальто и вытащил кусок красной ткани. Он сделал вид, что не заметил, как другие бандиты напряглись и направили на него оружие. — Вот. Нашли это на каком-то бедняге по дороге сюда. Он был одет в цвета вашего племени. Мы подумали, что будет лучше вернуть это вам. Знаете, в знак доброй воли. — Мх, — звук, неотличимый от скулежа собаки, вырвался из горла Норы, когда она посмотрела на ткань. Она сразу её узнала. — Как он выглядел? — прошипел лидер, вырывая ткань из его рук и рассматривая её. Он тихонько покачал головой и пробормотал что-то под нос. — Длинные волнистые светло-каштановые волосы. Небольшая щетина и острый подбородок, — спокойно объяснил Жон, поравнявшись с бандитом и начав идти за ним. — Похоже, его избили, лицо было в синяках. Во рту у него была грязь и кора. — Что… Черт возьми, Шей, — он громко ворчал, с сильным выдохом сунув красную ткань в карман. — И… если это имеет значение. Спасибо… — Он все еще должен мне двадцать льен, — другой бандит громко цыкнул, но никто не стал ничего больше говорить. Напевая себе под нос, он вошел в лесную тропу. Не ожидая ничего особенного. Хотя у Шея было много «нитей», большинство из них происходили от того, что он был частью коллектива. Каждый студент в Биконе имел, казалось, несколько тысяч нитей, соединенных друг с другом, а также с выпускниками. Это не означало, что это были крепкие отношения. Просто все, кто считал себя частью Бикона или его всеобъемлющего коллектива, разделяли эту связь. В этом смысле Бикон и Племя ничем не отличались. Правда заключалась в том, что у Шея не было много крепких отношений. Ни положительных, ни отрицательных связей. Он не был аутсайдером, просто существовал. У него было несколько друзей, и несколько врагов, но на этом все. Когда он произносил имя «Рейвэн» или имя босса, он не имел никакой реальной власти. «У меня есть много предположений», — подумал он, хотя не мог не почувствовать, что его идеи становятся все более правдоподобными. Он почувствовал небольшую жалость к бедному ублюдку. В лучшем случае это была пустая жалость, которая ничего не меняла. Он не был слеп к тому факту, что их встреча могла закончиться кровопролитием. Жон мог придумать две причины, по которым Дева могла присоединиться к банде бандитов. Первая — племя использовало наркотики, проявления, или же её с детства забили до покорности. Это позволяло легко контролировать её и держать в хрупком и податливом психическом состоянии. Достаточно было указать ей цель, и она получала свою дозу или чувствовала себя «полезной». Другая причина заключалась в том, что быть «главой» банды бандитов так или иначе подтверждало её мировоззрение. Будучи на вершине, она чувствовала себя сильной, важной, могла жить так, как хотела, без правил, брать что хотела, и спать с кем хотела. «Надеюсь, это что-то другое. И надеюсь, кровь не прольется», — подумал он довольно наивно. Он насвистывал мелодию, думая о том, как Оскар отнесется к этому. Мальчик хорошо притворялся, но его «глаза» было сложно обмануть. Не имело значения, как человек держался, что говорил или как говорил. Не тогда, когда он мог видеть их эмоции и намерения так ясно, как день. — Почему с тобой ребёнок? — спросил главарь группы, подняв бровь. Он бросил быстрый взгляд на Вайолет. — Она моя дочь-ученица. Приемная, — Жон ответил слабой улыбкой. Глядя бандиту в глаза, он вызывал его спросить что-нибудь ещё. Бандит фыркнул и покачал головой. — Мы уже пришли? — жаловалась Нора, перебивая его, прежде чем он успел сказать что-нибудь ещё. Хотя в этом и не было необходимости. Большой деревянный частокол, достигающий верхушек деревьев, выглядел как стена, уходящая вглубь леса. Он был расположен рядом с большой рекой и высокими деревьями. Виноградные лозы обвивали веревки и стекали по старой коре. Тем не менее, по сравнению с высокими валами замка Кейнхёрста, высокими стенами Вейла и величественностью Бикона, Жон насквозь видел недостаток частокола. На первый взгляд он был впечатляющим, но чем дольше он смотрел, тем больше трещин и дыр он находил. Жон проигнорировал высокомерные взгляды бандитов. Вскоре врата поднялись и впустили их. — Надеюсь, босс не будет против того «дела», по которому вы пришли к ней, — главарь банды улыбнулся. В его глазах мелькнул похотливый блеск, когда он посмотрел на Нору и Пирру. Жон ответил ему такой же резкой улыбкой, мгновенно убив искру в его глазах, не желая тратить слова на ходячего мертвеца. Вместо этого он оглядел племя. Именно этим оно и было. Небольшим феодальным владением, где они могли жить, как им заблагорассудится. Со своими правилами и культурой. Дети ударились головами, прекратив то, что делали, и повернувшись, чтобы посмотреть на них. Десятки глаз устремились на Вайолет. Вайолет с любопытством посмотрела в ответ. Особенно когда она заметила нескольких мальчиков и девочек постарше, размахивающих чем-то, что можно было принять за тренировочные мечи. Их родители быстро оттащили их, бросив суровые взгляды. Они уже незаметно тянулись к оружию. «Хм. Наверное, она впервые видит детей своего возраста с оружием», — подумал Жон, не зная, стоит ли ему слегка подтолкнуть Вайолет поиграть с ними. Зная, что небольшая дружба, которую она может найти, продлится всего несколько мгновений. — Так вот какой могла быть жизнь? — пробормотала Нора. Больше из праздного любопытства, чем из злобы. Её слова привлекли несколько взглядов. — Могла бы быть, — ответил Рен. Он напряженно оглядывался по сторонам. — Шон. Кто эти придурки? — крикнула дерзкая девушка, бросив на них пару ярких голубых глаз. Как и большинство членов племени, она имела светлую кожу, загорелую от солнца. На ней была рваная куртка, обнажавшая руки. Она шла уверенной походкой, ведя себя так, будто она здесь хозяйка. К бедру у нее были привязаны два пистолета, похожих на мехашифты. — Не знаю, — лениво пожал плечами Шон. — Говорят, у них дела к боссу. А ты меня знаешь. Не могу отказаться от легкой наживы, — он повернулся к ним с улыбкой. — Вы же не думаете, что сможете встретиться с боссом, не заплатив за вход, правда? — А я-то думал, у тебя между ушами что-то есть, — фыркнул Жон. Он пристально смотрел на ствол. — Нажми на курок, и ты и вся твоя банда умрете, — он говорил спокойно, его голос не дрогнул и не запнулся. — Мы здесь по делам, давай, надеюсь, расстанемся друзьями. А если нет... Сморщив губы, Жон пробудил свою духовность. Позволил ей вырваться наружу. Наполненной до краев всеми плохими переживаниями, которые он испытал в Ярнаме. Пропитанной всеми видами гнева, существующими под солнцем. Бурлящей едва сдерживаемой жаждой крови и голода. Капающей холодным апатичным намерением убить. Вдруг солнце показалось холоднее; в воздухе появился холодок. Шон стоял как вкопанный, даже дерзкая девчонка казалась окутанной льдом. Оскар выглядел бледным и изможденным. Остальные члены команды выглядели невозмутимыми. Как будто они ничего не чувствовали. Наверное, они привыкли к его духовности и не замечали её. — Опусти пистолет, — спокойно приказал Жон. — Что здесь происходит? — резкий голос прорезал воздух. Женщина с волосами цвета воронова крыла, похожими на дикий водопад, распахнула полоски палатки и вышла на слегка приподнятую деревянную террасу. Звук каблуков по дереву разнесся по всему племени. Она была одета в короткий красно-черный кимоно, спускавшийся до короткой рубашки, и пару высоких узких сапог на каблуках. На бедре висел большой меч напоминавший «одати». Пронзительные красные глаза блуждали по ним, на мгновение расширившись, когда она посмотрела на Оскара, а затем остановились на Жоне. — Кто вы и почему здесь? В глазах Жона мелькнуло узнавание, и он повернулся к ней с вежливой улыбкой. Рен, как всегда надежный, подкрался и выхватил пистолет прямо из рук Шона. — Жон Арк, — улыбнулся он, вежливо поклонившись. — Коротко, мило и легко произносится, — притворяясь, что он не съежился внутри. Увидев знакомый источник силы, столь похожий на тот, что был внутри Пирры. Только её сила была цельной и наполненной источником нежной энергии. В то время как сила внутри Пирры кипела неизбежностью. — Это не отвечает на вопрос, почему вы здесь, — ответила она ровно. — Я думал, ты уже знаешь? — продолжил Жон, не теряя вежливой улыбки. — Маленький красноглазый ворон следил за нами во время нашего путешествия. Давай не будем притворяться, что это не ты. Сделав шаг вперед, он встал между ней и Оскаром. Пристально глядя на нее. — Это не имеет отношения к нему. Кстати... удивительно легко разглядеть трансформацию, если знаешь, на что смотреть. Ни ты, ни твой брат не пытаетесь скрыться, когда трансформируетесь. — И? — ответила Рейвэн, приподняв бровь и слегка наклонив голову в сторону. — Ты знаешь, что я могу трансформироваться. Поздравляю. Хочешь леденец? — Ты и вправду мать своей дочери, да? — тихо пробормотал Жон, пристально глядя на женщину. Он тут же отбросил одну из идей, которая возникла у него в голове, когда он посмотрел на её дух. Просто наблюдая за духом человека, можно многое о нем узнать. Дух Рейвэн был острым и изможденным, сформированным вокруг столпа сурового прагматизма. Он не назвал бы его звериным, хотя это было недалеко от истины. В нем был гнев, переходящий в праведное возмущение и боль. Гордость обволакивала его и тянула к себе другие эмоции. Затем был голод, похоть, какое-то желание и потребность в утешении. Все это было невозможно из-за острого и неровного характера её души, который заставлял её отталкивать, а не открываться. Однако глубоко в её душе, в самой глубине её существа, горел комок страха. Он давил на все, не поглощая, но всегда оставаясь на задворках. И он уже начал очень тонко давить на нее с тех пор, как она узнала Оскара. Не позволяя своему хмурому выражению лица углубиться, он продолжил: — Но это не имеет большого значения. Янг не имеет отношения к этому разговору. Это не меняет причину, по которой мы здесь. — О? — Рейвэн насмешливо наклонила подбородок. Её взгляд снова переместился на Оскара, но вскоре вернулся к нему. — Так почему ты здесь? Какие дела у тебя с нами? С племенем Бранвэн? — Я сам начинаю задаваться этим вопросом, — вздохнул Жон. — Мы искали кое-кого. В основном, чтобы предложить помощь или защиту, если понадобится. В конце концов, падение Бикона было наполовину спланировано. Кто-то что-то искал. — И какое мне до этого дело? — спросила Рейвэн, стараясь выглядеть равнодушной. Её брови слегка дрогнули. Почти мстительно. — Салем, — просто произнес Жон. Невозможно было не заметить, как при упоминании этого имени её душа задрожала. Жон бросил равнодушный взгляд на Деву, которая вытащила пару двуствольных пистолетов-мехашифтов. — Её… Чемпион… да, будем называть её так. Её чемпион ранен. Особым образом. У неё рана, которую может исцелить только один человек во всем мире. Ты. — С чего ты это взял? — спросила Рейвэн. Её взгляд яростно метнулся к Оскару. Жон тем временем спокойно смотрел ей в глаза, пока нервное напряжение нарастало в племени. Оружие незаметно вытаскивалось из ножен. Она глубоко вздохнула и покачала головой. — Нет, уже неважно. Мертвые не говорят. Убейте их. После мы переместим лагерь. Через мгновение вокруг них разразился хаос. Бандиты вытащили оружие. Голубоглазая девушка уже стреляла из двух пистолетов. Рен уклонялся, стреляя на поражение или в колени ближайших бандитов. Нора уже замахнулась молотком. Удары попадали в плоть, кровь и внутренности разбрызгивались по пыльной земле. Смешиваясь с грязью, они образовывали густое красноватое месиво. Вайолет уже металась между несколькими подростками-бандитами. Предвидение, которое давал ей ритуал, в сочетании с её проявлением, делали её настоящей угрозой. Она продвинулась на пять шагов вперед. Но всё же её возраст, отсутствие мышц и рост были её самыми большими недостатками. Кнут Оскара метался вокруг, защищая её от опасности. Молния метнулась в его сторону. Мгновенно из его руки вылетела золотая цепь, поймавшая и перенаправившая молнию. Он перебросил её Норе, зарядив её «сверхсилой». Дюжина оранжевых светящихся копий материализовалась в воздухе, когда Пирра бросилась вперед. Но Вернал успела выскочить перед ней. Она выстрелила из пистолетов, бросаясь в атаку. «Я честно не знал, чего ожидать» и «Я должен был справиться с этим лучше». Обе мысли пронеслись в голове Жона, когда он бросился вперед. Он скользил вперед, пока молнии падали с неба. Он бросил свою золотую цепь, перенаправив молнии и наполнив цепь силой, когда она дошла до Рейвэн. Цепь с легкостью разорвала палатку позади Рейвэн. Та нажала на курок, и механизм вращения на её ножнах закрутился, когда она вытащила клинок. Пурпурный клинок, образовавшийся из праха, помчался на него. Жон поднялся, чтобы заблокировать удар, чувствуя, как под ним подкашиваются колени. Это была не столько её сила, сколько вес её оружия. На мгновение ему показалось, что он держит целую гору только с помощью Кроцеа Морс Наклонив меч в сторону, Жон отскочил от удара, инстинкт, отточенный на улицах Ярнама, сработал, и его рука метнулась назад, схватив запястье подростка-бандита. Охотничий нож в его руках был нацелен прямо на почки. Он был не больше чем на год моложе его. Думая на ходу, он потянул парня вперед, вынудив его встать на пути фиолетового меча. Рейвэн нахмурила брови, но её клинок пронзил тело без помех. Пурпурный меч разрезал его человеческий щит, превращая плоть и кровь в кашу. Кроцеа Морс пронзила то, что осталось от туловища парня, и ударила, как змея, по шее Рейвэн. И в тот же миг она исчезла. На её месте появился маленький черный ворон. Затем она вернулась. Пурпурный меч появился под невозможным углом и помчался к его шее. Глаза Жона горели небесно-голубым огнем, когда ветер усилился. Выдохнув, он призвал на помощь луну. Быстро отскочив в сторону, тремя элегантными шагами он окружил её. И ринулся на нее сзади. Но в то же время он чувствовал себя дезориентированным. «Все еще далеко от комфортного ускорения». Но Рейвэн оттолкнулась в сторону с помощью ветра. Скользнув и наклонившись под его ударом, она снова нацелила свой меч на его шею. Снова призвав на помощь луну, он снова ускорился. Щелкнув пальцем, он бросил каплю розовой крови на рукоять её меча. Скользя вниз, она заползла под меч, нашла рукоять и впилась в нее, когда кровь начала сворачиваться. Кроцеа Морс ударила по боковой стороне фиолетового меча из праха, и тысячи маленьких осколков разлетелись по земле. Взметнулась стена пыли. Жон услышал, как снова нажали на курок, и прошел сквозь пыль, как будто её не было. Кроцеа Морс задела боковую часть её лица, когда Рейвэн заставила себя уклониться. Её собственный меч был наполовину вытащен. Сгибая пальцы и руку, он выпустил золотую цепь, которая обернулась вокруг желтого клинка. С треском и искрой молнии клинок превратился в прах, прежде чем был полностью вытащен. Как вдруг пуля, наполненная прахом, ударила его по затылку. Жон даже не вздрогнул, когда рев огня на мгновение затуманил ему зрение. Опираясь на луну, он отступил назад и упал на старые ступени. Гроза разразилась там, где он только что стоял. Слева от него вылетело копье, уже направленное на него. Красный меч, сжигая воздух, пронесся мимо него, отняв кусок ауры. — Предсказуемо, — холодно упрекнула Рейвэн. Оттолкнувшись, она перевернулась в воздухе и перелетела через град горящих копий. Меч вонзился в пустоту, оставив в мире красную дыру. «Я могу закончить это мгновенно», — осознание ударило как молния. Что бы ни вызывало порталы, он мог их рассеять. Они имели тот же духовный «вес», что и огненные шары Синдер, дары виконта и глифы Вайсс. Он знал без сомнения, что если он применит ритуал рассеивания, портал будет вынужден закрыться. «Мне просто нужно загнать ее в портал», — с новыми силами он мысленно перенес себя вперед. Прорвавшись через локальную бурю, которая внезапно возникла перед ним. Змеи молний обернулись вокруг него, тысячи острых как бритва лезвий ветра разорвали его ауру. Последний слог заклинания сорвался с его губ, мгновенно заглушив магию. Создавая ещё одно пространство под кроваво-красной луной. Навязывая неестественную тишину над территорией, которая сияла черным и белым. Украв цвет с клинка Рейвэн, он заставил его треснуть и развалиться на серые частицы праха. Шок и страх на мгновение сразились в глазах Рейвэн. Она отскочила назад и вырвалась из его «домена». Снова раздался выстрел. Что-то ударило его проявление снаружи, и по бокам появились трещины. Красные частицы падали, пропуская солнечный свет. Жон не обратил на это внимания и продолжил наступление. Сердце грохотало в ушах, кровь пела в жилах, подталкивая его вперед. Град копьёв от Пирры просвистел над его головой. Приблизившись, он вытащил из жилета пакет с ядом и бросил его вперед, прямо на траекторию одного из копьёв цвета солнечного луча. Пакет разорвался на куски, образовав мини-облако из фиолетовых и зеленых частиц. Он уже произносил новое заклинание. «Шах и мат», — в тот момент, когда появился портал, он призвал свою магию, рассеяв его. Портал мгновенно исчез. А вместе с ним исчезли её голова, часть плеча и руки, а также меч. Тело продолжало двигаться по инерции. Заставив себя снова ускориться, он появился перед телом. После чего резко вонзив руку в её грудь, он вырвал её сердце. Золотые цепи хлынули из его руки, обернулись вокруг сердца и заставили силу Девы остаться в нем. Он сжимал все сильнее и сильнее, пока сердце не взорвалось брызгами крови. Вскоре на его ладони осталась красивая и яркая капля холодной крови. Она пузырилась и бурлила, как безумная холодная кровь, но не от проклятья крови, а от бесконечной жизненной силы. Чистая, нежная и настоящая. Ему казалось, что он держит в руке саму Весну. Легким движением запястья холодная кровь исчезла. Как раз вовремя, потому что Вернал бросилась к нему. Она тянулась к силе, её глаза были красными от слез и ярости. Слегка наклонившись назад, он без церемоний схватил её за шею. Золотые цепи вытекли из его руки и обернулись вокруг её шеи. — Ты!!! — прорычала она с ядом, аура вспыхнула, когда она изо всех сил пыталась вырваться. Её оружие снова и снова безрезультатно разрывало его ауру. Но её сопротивление слабело, цвет исчезал с её лица. Навязывая ей свою волю через цепи, он заставил кристально-голубые искры отскочить от нее. С резким хрустом её шея сломалась, кость выступила на его ладони. Когда он отпустил её, её тело рухнуло на землю. Голубые глаза отвернулись, чтобы оглядеть кровавую бойню, которую они устроили. Тела лежали разбросаны по земле. И мужчины, и женщины, взявшихся за оружие, были безжалостно сражены. Те, кому посчастливилось выжить, стонали, рыдая и задыхаясь от слез. Вместе с ними раздавались крики боли. Среди них лежало немало подростков. Дети смотрели на них со страхом, некоторые вырывались из рук друзей и бросались к трупам своих родных. Жон ничего не чувствовал, глядя на кровавое месиво, за которое он был ответственен. Ни боли, ни гнева, ни слез, ни горя, ни сожаления. Рен тяжело вздохнул, наклонился и закрыл глаза одному из мертвых бандитов, а Нора выглядела слегка неловко. Её взгляд задержался на детях, теперь ставших сиротами. Пирра стояла одна, яростно царапая ногтями руки. Ни один волосок не был сдвинут с места, ни одна капля крови не свидетельствовала о кровавой бойне. Вайолет подошла к нему с гордой улыбкой на лице. Выпятив грудь, она наслаждалась его прикосновениями, когда он нежно провёл рукой по её волосам. Ей было совершенно все равно, что он запачкал её кровью, и что она была вся в крови. Оскар огляделся на кровавую бойню в замешательстве. Он не мог поверить в то, что его окружало. Смятение, боль и вина давили на его плечи. Цвет быстро уходил с его лица, он сломался, упал на колени и закашлялся. Завтрак и вчерашний ужин присоединились к красной грязи. — Привет, Руби, — тихо произнес Жон, поворачиваясь к вратам возле частокола, и что-то сложное, что нельзя было выразить словами, мелькнуло в его глазах, когда он посмотрел на Руби. Черные мешки под её глазами, то, как она смотрела на него, замешательство, жгучая потребность получить ответ на свой вопрос. Она воспринимала все это с тихой отстраненностью. Но в её взгляде не было отвращения, ненависти, страха. Ничего похожего на то, что было в глазах Янг и Вайсс, или на коктейль смешанных эмоций в глазах Кроу. И Жон не мог не возненавидеть её за это. Вопрос был на кончике её губ, требование, не высказанное вслух. Невидимая рука коснулась её плеча. Две пары серебристых глаз смотрели на него одновременно. Он не услышал, что она сказала. Обернувшись влево, он почувствовал, как нож вонзился ему в сердце, и нить оборвалась. Затем ещё одна, и ещё. Доун, Мари, Джейд, Блум, Сапфир и Клэр. Одна за другой он чувствовал, как обрываются нити, связывающие его с сестрами. Часть его души разрывалась на части, когда исчезала нить, связывающая его с матерью. Видения и вспышки огня, дыма нахлынули на него. Пара горящих янтарных глаз смотрела на него сверху, и он почувствовал, как лезвие вонзилось ему в грудь. Нить, связывавшая его с его сестрой-близнецом Лили, оборвалась. — Синдер, — это слово вырвалось из самой глубокой, самой темной части его сердца. /-/ — Хорошая девочка, — усмехнулась Салем. Пара бледных белых губ растянулась в самодовольной улыбке. Небрежно покрутив бокал с красным вином, Салем устремила взгляд на Гримм прорицателя. Элегантная черная бровь приподнялась. — Так ты все-таки не бесполезна. Переведя взгляд с одного прорицателя на другого, она увидела ещё одну сцену кровавой бойни, без дыма и огня, но не менее ужасную. Кровь, конечности и внутренности были разбросаны повсюду. Гримаса боли и муки восхитительно смешивалась с чистой, неразбавленной ненавистью на лице её трофея. Вдохнув воздух, Салем поклялась, что чувствует запах крови. «По крайней мере, в конце концов ты смогла сделать что-то правильно», — пробормотала она. Тысячи идей проносились в её голове, пока она смотрела на молодого Арка. Она знала, что первый шаг к тому, чтобы обернуть его вокруг пальца и сделать своим, уже сделан. То, что он, казалось, чувствовал смерть своей сестры, только говорило о его потенциале и ценности. Это заставляло её хотеть его ещё больше. Связь между близнецами была священной и наполненной магическим символизмом.