Часть 81

— Нора. Прошу тебя, не учи Небесное дитя жестам банды, — безразлично произнес Жон, перелистывая страницы дневника. Он даже не потрудился поднять глаза, игнорируя тихое «урк», которое услышал. Он читал и вникал в изменения, которые снова были навязаны ему. В этот момент он чувствовал смятение и опустошение. Он даже не успел привыкнуть к последним «благословениям», которые были «завещаны» ему после ритуального убийства Королевы. А потом, не дав ему даже привыкнуть к ним, Ярнам подкрался к нему с новым ударом и наделил его новыми способностями и метаморфозами. «Прямо как в заброшенной мастерской», — подумал Жон, бездумно постукивая по столу. Он чувствовал, как проявляются его новые силы, как изменяются и развиваются прежние. Даже без улучшения старых способностей он знал, что прав. Взаимосвязь не всегда означает причинно-следственную связь, но когда одно и то же происходит дважды, с одними и теми же изменениями, взаимосвязь становится очевидной. «И все же мне нужно воссоздать заклинание «Сохранение состояния». Или, может быть, улучшить его», — мысленно добавив это в свой список дел, он перевернул страницу. Чувство тяжести в желудке не уходило, пока он читал о физических изменениях. Это было единственное, что заклинание действительно могло запечатлеть. Все остальные изменения, навязанные ему, были слишком духовными и мистическими по своей природе. Заклинание «Сохранение состояния» было связано только с физическими изменениями. То, что оно могло зафиксировать, было написано нормальным почерком, а остальная более мистическая часть превратилась в полуразборчивый набор бессмысленных каракулей. Там было написано о мозговых щупальцах, которые росли у него внутри черепа, и описывался как химический, так и биологический состав мозговых клеток, которые теперь покрывали его нервную систему, о том, что он, вероятно, был единственным человеком с тремя рядами зубов, или о том, что его кровь теперь представляла собой уникальный полусплав, состоящий из части крови и части жидкой ртути. Но в дневнике не было упоминания о ртах на его подбородке. Впрочем, он узнал о них больше, просто посмотрев в зеркало. Так он узнал, что в каждом рту у него был по одному глазу, скрытому и защищенному зубами. Из зрачков выглядывали языки и щупальца. «Могло быть и хуже», — пробормотал Жон, слегка пожав плечами. Он протянул руку и сделал глоток чая. Заглушая ненависть к себе, лицемерие и страх, он почувствовал успокаивающий вкус лаванды. В его голове повторялся вчерашний разговор с Арианной. Шок и тихий ужас от того, что с его телом играли, как с пластилином, казались скорее небольшим неудобством, чем самоистязанием, которым был вчерашний разговор. Он не лгал. Он любил жизнь, но он едва мог смотреть на себя в зеркало, надежда в его груди умирала больше раз, чем он мог сосчитать, но он упорно зажигал искру снова и снова. Но не поэтому он чувствовал себя самым большим лицемером в мире. Нет, это проистекало из очень реального убеждения, что он никогда не доживет до двадцати лет. Он был достаточно самокритичен, чтобы понимать, что Ярнам станет его могилой, так или иначе. В городе существовали вещи, которые разбили бы его разум на куски, и он никогда бы не смог восстановиться. Кровавые ритуалы, которые с лёгкостью свели бы на нет его «бессмертие». Существа, которые могли стереть его с лица земли одним лишь взглядом. Он мог оказаться в ловушке Сна, из которого никогда бы не вернулся. Но даже зная, что мчится навстречу своей гибели, он не мог остановиться. И не остановился бы. Пока охота не перестала бы преследовать Ярнам. Пока чудовищная зараза не будет уничтожена в самом её источнике. Даже когда над проклятым городом взойдет ласковое солнце, он не остановится, даже когда прекратятся крики, доносящиеся из глубины Гробницы. И все же он никогда не чувствовал себя таким живым, как сейчас. Он гнался за своей смертью, как наркоман за очередной дозой. Он не мог остановиться. Он жил этим. Помогал другим, исцелял город единственным известным ему способом. Впервые в жизни он был доволен. Неважно, насколько испорчена была его нынешняя жизнь и реальность, и даже когда он знал, что несомненно умрет ужасной смертью. Он был доволен. Он был счастлив. Вероятно, он просто сошел с ума. Но он прошел через это столько раз, что уже привык. «По крайней мере, большинство изменений были одинаковыми», — Жон снова сосредоточился, не желая копаться в своем безумии и психическом состоянии. «Мое Озарение подскочило до семидесяти четырех, но отчасти это также благодаря небесному дитя. А оттенок крови и тайная магия подскочили на одиннадцать. На один больше, чем в прошлый раз». Это объясняло, почему он так остро ощущал силу, текущую в его венах, и почему связь с Космосом стала более ясной. Раньше, когда он испытал это впервые, он не чувствовал ничего подобного. Но теперь, после того как он поработал над собой и углубил свои знания и понимание как крови, так и космоса, он ясно ощущал разницу, которую давали эти атрибуты. Кровь ещё больше усиливала силу и жизненную энергию его крови. А тайны космоса просто делали его более сведущим. Он лучше понимал космос, Луну, силы, которые он мог черпать из различных небесных чудес. Его духовность тоже возросла вдвое. И в объеме, и в глубине. Он начал осознавать это так, как никогда раньше. Конечно, он всегда знал о состоянии своей духовности, о том, много ли её у него, мало, или она «несбалансирована». Но никогда с такой ясностью, никогда с таким пониманием. Он мог с кристальной ясностью чувствовать, как четыре «кристаллизованных цветка» в его разуме росли и развивались. Его голос стал сильнее, теперь он мог использовать одно слово, чтобы наложить заклинание. Или он мог усилить заклинание, завершив песнопение. Его способность наблюдать, связывать мысли, делать выводы и рассуждать развилась на фундаментальном уровне. В то же время его интуиция и шестое чувство достигли безумного уровня просто благодаря ассоциациям. Он дошел до того, что мог расшифровывать и осмысливать почетные имена и титулы Великих. Он уже чувствовал, как Сон раскрывается перед ним так, как он никогда не хотел. «Мать Флоры с Луны». «Наш Бледный Пастырь». «Наша Леди, Наша Мать, Живущая в Сумерках, Мать проклятий и монстров, Матрона Плоти и Крови, Покровительница Отца Убийц, Мать Первого Грешника». Моргая, он достал платок и вытер единственную каплю ртутной крови, стекавшую по его щеке. Глаза быстро поднялись от дневника и пробежались по посетителям таверны. Между тем он заставил себя игнорировать истинные титулы своих друзей. Даже если бы он знал, он хотел бы сохранить им эту частичку личной жизни. Но его силы быстро лишили его этого, как только Оскар спустился по лестнице. «Сумрак и Рассвет. Последнее пристанище Старого Императора. Горящее сердце молодого принца». Слегка помахав ему рукой, Жон снова сосредоточился на своих других эволюционировавших способностях. Стоически игнорируя вопрос парня. — Жон. Почему здесь «ребенок»? — Разве мы все не дети?— ответила Нора. «Теперь я могу придумать столько новых ритуалов и зелий», — подумал он с легкой улыбкой. Игнорируя Оскара, Нору, ненависть к себе, и то, как его духовность и жизненная сила постепенно высасывались из него небесным отпрыском, а также лицемерие. Он стал довольно хорош в том, чтобы игнорировать происходящее. До такой степени, что удивлялся, почему ещё не обрел новую способность. «И всё же, я никогда не думал, что мои способности могут каким-то образом «порождать» детей». Помимо простого развития, приобретения опыта и роста вместе с ним, развития его таланта и врожденного понимания как ритуалов, так и приготовления зелий. В результате двух «кристаллизаций» также воплотился «ребенок». Он был одним из четырех новых «кристаллов», существовавших в его духовности. Он стал олицетворением раффлезии, большого и уродливого цветка, источающего запах смерти и падали. И это дало ему, возможно, самую сильную способность, которую он когда-либо мог получить. «Или одну из самых сильных». Он удачно решил назвать её «Биокузница». Это было коротко, лаконично, доходчиво и легко произносилось. Благодаря ей он теперь мог выращивать и контролировать микроорганизмы в своем теле. Ускорять их эволюцию, создавать что-то, чтобы заполнить нишу, или просто выпустить на свет самую смертоносную чуму в мире. Именно поэтому его ногти почернели. Они были пропитаны парализующими веществами, афродизиаками, нервно-паралитическими веществами, биологическими агентами, болезнями и, казалось, тысячей других микроорганизмов. А если бы он захотел прибегнуть к «абсолютному» варианту, ему достаточно было бы просто резко выдохнуть. В некотором смысле, он мог бы покончить со всей чумой зверей за одну ночь. Единственное, что его останавливало, — это остатки его совести. Чума не терпит различий. Ему нужно было бы только создать новую чуму, а затем выдохнуть. И Ярнам никогда бы больше не увидел чуму зверей. И жизнь в этом городе никогда бы не зародилась вновь. И все же пока он не был настолько безжалостен, чтобы обречь на гибель целый город размером с Вейл. «Что бы произошло, если бы я проглотил чуму зверей? Я смог бы понять, как она работает? Как она действует?», — он затаил дыхание, и кусок хлеба, который он жевал, чуть не выпал из рук. «Я смог бы создать что-то, что нейтрализует её?», — Жон не знал. Однако он знал, что ему нужно вернуться в Старый Ярнам. Эта «потребность» жгла его с такой силой, что он не мог не смотреть на окна. Он задался вопросом, сможет ли он использовать свою вторую способность, чтобы просто переместиться туда. Эта способность он назвал «Аппортация». Протянув руку через зеркальную поверхность, неподвижную лужицу, темное окно, настоящее зеркало или отражение в своем клинку, он мог либо пройти сквозь них, либо вытащить оттуда что-то, что держал в руке не менее минуты. Он мог напрямую проникнуть в Сон, всегда оставаясь на связи со своим тайником. Он мог мгновенно менять свое снаряжение и инструменты. На долю секунды влажные улицы Ярнама засияли в отражении, появившемся в окне. И исчезли так же быстро, как и появились. Открыв вид на более смуглого мужчину с длинными зеленовато-черными волосами, завязанными в пучок, с голубыми глазами и красным аскотом, повязанным вокруг шеи, который повернулся к нему. На его лице была гримаса, когда он смотрел на темное, серое небо. Жон посмотрел на него, впитывая все, что видел. Его духовное зрение только облегчало ему задачу. «Ему неудобно, он сейчас нерешителен, но он пойдет до конца. Нити тянутся к пяти другим». Проследив за одной нитью, он больше не обращал внимания на этого человека. Бирюзовая аура и бурлящие эмоции решимости, долга, намек на страх, намек на нежелание — все это рисовало совершенно четкую картину. Запустив руку в жилет, Жон вытащил монету, которую нашел в Ярнаме. Вместо головы или номинала на монете были написаны слова «Да» и «Нет». Монета была украшена сложными узорами, такими как змея, выходящая изо рта черепа, чтобы проглотить слово «Нет». Или слово «Да», написанное в центре солнца, окруженного лавровыми венками. «Будет ли ранний отъезд лучшим решением для меня и моих близких?», — наполнив монету духовностью, он призвал все свое озарение, а также Луну для усиления интуиции. Он уже знал ответ, ещё до того, как монета упала. Выхватив её из воздуха, он положил её на стол ответом вверх. «Нельзя хоть один день прожить спокойно?», — Жон щелкнул языком. Быстро подавив раздражение, он задумался над двумя последними способностями. Они были настолько взаимосвязаны, что казались скорее двумя частями целого, чем двумя отдельными способностями. Даже называть их способностями было неправильно. Он не мог использовать духовность, чтобы вызвать явление в этом мире. Это не было чем-то, чем он мог пользоваться. Это не было талантом, знанием или инстинктом. Это было его «естество». Самая глубокая, самая истинная часть его сущности кристаллизовалась в два витых цветка, прислонившихся друг к другу. — Сердце неповиновения и душа жертвы, — пробормотал он себе под нос, не заметив, как слова сорвались с его губ, пока Нора не повернулась к нему с поднятой бровью. — Ты что-то сказал, бесстрашный лидер? — Просто мысли вслух, — ответил Жон, не зная, что он чувствует. Не было слов, чтобы правильно объяснить это. Он и сам не до конца понимал, что они делают. Почему-то его собственная способность к дедукции не могла дать ему ответ. «Или, может, не может, а я уже знаю». В конце концов, зачем ему нужно было «осознавать» способности, если он уже знал, что они делают? Они были им. Ни больше, ни меньше. — О чем? — спросила Нора, подскочив к нему с ребёнком в руках, Жон взял небесного отпрыска из её рук. Он держал его в своих руках, как его сестра учила его держать Адриана. Его совершенно не беспокоила смесь слизи и чешуйчатой гладкой кожи. Он также не обращал внимания на то, как младенец впитывает его духовность и жизненную силу. У него было и того, и другого в избытке. «Это быстро убило бы Арианну», — он знал это, как и десятки других способов, которыми оно должно было умереть. Ему нужно было что-то, что удерживало бы его силу, ему нужно было питаться духовностью и жизненной силой. И это было очевидно. Он держал его не как ребёнка, а скорее как хрупкий «воздушный шар». Шар, который мог легко лопнуть при малейшем резком движении. «Но разве дети не такие же? Хрупкие картофелины? Человеческие запеченные картофелины?» — Жон, почему у тебя вдруг появился «ребенок»? — снова спросил Оскар. «Отец. Твои руки могут быть залиты кровью и горем, но они убаюкивают и защищают с любовью и преданностью». — Это сложно объяснить, — вздохнул Жон. Быстро обменявшись взглядами с командой и друзьями, сидящими за столом, он вздохнул еще раз. — Его мать… ну, её изнасиловали. Что-то произошло, что заставило её выносить ребенка. Однако… она… не хочет и не может заботиться о нем. — Итак, бесстрашный лидер, кто отец? — спросила Нора, хмурясь и поворачивая шею, чтобы размять её. На её лице было совершенно бесстрастное выражение. — Ну... — начал Жон, уже чувствуя, как к таверне притягивает невидимое присутствие. Вспомнив о прошлом, он быстро сменил тему. — Вот тут-то все и усложняется, потому что Он и есть, и его нет. И я уверен, что вы заметили, что Он не совсем нормальный. Быстро взглянув на Оскара, он увидел, как в его глазах промелькнуло понимание. Оскар, возможно, не до конца уловил, что он имел в виду, однако Озпин, Озма, «Бесконечный Человек», он точно понял. — Давайте перейдем к совершенно другой теме. Я думаю, пришло время вернуть тебе то, что по праву принадлежит тебе, — решительно сменив тему, Жон не дал пареньку времени отреагировать. Золотая цепь ударила мальчика в грудь. Нежный весенний ветерок на мгновение наполнил таверну. Мальчик даже не успел моргнуть, прежде чем наклонился вперед и закашлялся. Слегка задыхаясь, он смотрел на Жона, его глаза мелькали между обычным лесным зеленым цветом и ярким весенним, полным жизненной силы и энергии, как будто он хотел спросить: «За что?». — Это твое по праву, — пожал плечами Жон. — Почему ты ударил меня? — продолжил Оскар. Слегка задыхаясь и кашляя. В его глазах мелькали обычные лесные зеленые оттенки и яркие весенние вспышки. — Это самый быстрый способ, — невозмутимо ответил он. Откинувшись назад, Жон слегка сдвинул небесное дитя на грудь. Затем он взял Вайолет и посадил её к себе на колени. В её глазах горела ревность, когда она смотрела на младенца на его груди. — И... ну... скоро что-то произойдет. Я не уверен, что именно, но... ну... я могу догадаться. — О, да ладно, — вздохнула Нора, откидываясь на стул. Она незаметно переглянулась с Реном и Пиррой. — Срочные новости, — голос раздался по всей таверне, и все повернулись к телевизору. Предыдущая трансляция была заменена на то, что можно было назвать только Национальным каналом новостей Мистраля. За стойкой сидела красивая женщина, одетая в черный траурный кимоно. Она старалась выглядеть храброй, но в её глазах были явно видны стресс и страх. — Ровно в двенадцать минут восьмого по стандартному времени Вейла, деревня Ансель подверглась внезапному и безжалостному нападению. Позже тем же вечером, в двенадцать минут до полуночи, Совет Вейла официально объявил войну Королевству Атлас». — Согласно официальным заявлениям Совета Вейла, эта эскалация стала прямым ответом на действия Атласа. Как из-за несправедливого и беспричинного нападения на Ансель, так и во время сорокового фестиваля Вайтела. На котором флагман «Судья» обрушил всю свою мощь на ничего не подозревающий город. Одновременно он приказал роботам, привлеченным для обеспечения безопасности фестиваля, открыть огонь по населению. Это событие теперь известно как «Сожжение Вейла». — Атлас хранил молчание до сегодняшнего дня, когда директор и генерал Айронвуд провели следующую пресс-конференцию. Телевизор мгновенно переключился на генерала Айронвуда, одетого в чистую форму. Он стоял с нахмуренными бровями, на которых отражалась печаль, сдержанная чувством долга. — С тяжелым сердцем я говорю следующее. Вчера ночью, за двенадцать минут до полуночи, наш город Кеттер подвергся нападению. Охотники, охотницы и агенты из Вейла стратегически выбрали несколько ключевых объектов инфраструктуры. Они отравили грунтовые воды летучей смесью праха, взорвали электростанции города и убили нескольких высокопоставленных политических деятелей. Все указывает на то, что это было заранее спланированное нападение, — сухой голос Айронвуда разнесся по тихой таверне. Глубокая тишина заглушила все звуки в таверне. В глазах старого морщинистого мужчины навернулись слезы. Мать прижала ребенка к себе, словно защищая его, на ее лице отразился ужас. Тайянг выглядел потрясенным. Кроу растерялся, выпустив из рук стакан с виски. Сверкая в воздухе, стакан разлетелся на тысячу кусочков. — Королевство Атлас вместе со своими союзниками официально объявляет войну королевству Вейл». Никто не осмелился произнести ни слова. Даже когда камера вернулась к репортеру в траурном кимоно. Тишина была нарушена лишь тихим бормотанием Кроу, выражавшим неверие. — Черт возьми, Джимми. Бросив ещё один взгляд на дверь, Жон почувствовал, что его интуиция предупреждает его. Тихий вздох вырвался из его груди, когда он махнул рукой, и дневник исчез. Одним глотком выпив чай, он повернулся к небесному дитя и его ученице в своих объятиях. — Это… Это немного больше, чем просто «что-то», Жон, — пробормотал Рен, его лицо в этот момент было белым, как бумага. — Это... я не это имел в виду, — мягко ответил Жон. Опустив взгляд на свои руки, он глубоко вздохнул, прежде чем принять важное решение. Легкий ветерок пронесся по таверне, унося с собой Вайолет и небесное дитя. Осталась лишь мягкая сверкающая серебристая пыль, которая исчезла в воздухе, когда они были благополучно унесены в Сон. Спокойно встав, он оглядел таверну. Некоторые посетители посмотрели на него, а большинство других всё ещё были поглощены своими эмоциями. Взяв жилет, он плавно надел его. Накинув пальто, он положил цилиндр на локоть. Нора уже встала и потянулась. Магнхильда лежала у нее на плечах. Рен спокойно зарядил и приготовил свои пистолеты из цветов бури. Пирра подтянула свою большую уютную рубашку, вставая. Привычные тики, навязанные силой Девы, исчезли. Их сменила хладнокровная сосредоточенность. Даже Оскар встал, быстро проглотив свой бутерброд и запив его чаем. — Вот, спасибо за гостеприимство. Это должно покрыть наши расходы. Вручив трактирщику деньги, он повернулся, чтобы уйти, но остановился. Он бросил трактирщику последний долгий взгляд. — Ты и твои... должны найти безопасное место. Скоро здесь будет жарко. — Блядь, — прошептал Кроу, и его ругательство эхом разнеслось по всей таверне. Все взгляды устремились на него, он машинально потянулся к пустой рюмке, но ничего не нашел. Его восклицание разбудило всю таверну. Мгновение спустя все загудело от приглушенных шепотов, рыданий, люди в спешке вставали и выбегали в дикой панике. — Нет, — резко сказал Жон, бросив на Руби бесстрастный взгляд. Его глаза блуждали по её семье и команде. Он был более чем благодарен, что они не набросились на него и его команду этим утром, требуя ответов. — Это мое. Это личное. — Жон, — повернулась Руби, чтобы что-то сказать. Но он только бросил на нее бесстрастный взгляд. — Спи, — ответил он. В одно мгновение сон одолел группу и всех вокруг него. Руби бросила на него взгляд, полный предательства, пытаясь заставить себя не заснуть. Но не смогла удержаться и упала лицом в стол. Жон мягко подхватил её и уложил на стол. — Так чьи ноги мы будем ломать? — спросила Нора, бросив взгляд на него и Руби. — Кловер, да, Жон? — спросил Рен, нахмурившись. Он кивнул. — Среди прочих, да, — таков был быстрый и лаконичный ответ Жона. Он не был готов дать Атласу презумпцию невиновности, пока не узнает правду. Его внутреннее смятение только усугублялось его обострившаяся духовность, что в открытую подсказывала ему ответ. Ответ, который он меньше всего хотел знать. Открыв дверь, он вышел под серое небо. Капля дождя упала с неба и приземлилась на него. Затем ещё одна, и ещё, пока не показалось, что небо плачет. Грязь и тина хлюпали под его ботинками. Достав трубку, он сделал глубокую затяжку. Жон почувствовал, как дернулась бровь. Тревога и страх всего города обволокли его, как вторая кожа. Вчерашняя спокойная суета была полностью забыта. — Невероятно, что город может так быстро измениться из-за нескольких слов, — произнес Рен, глубоко нахмурившись. — Это должно сказать тебе более, чем достаточно о том, насколько ужасна была его война, — ответил Оскар, побледнев. — Озпин говорит, что мы окажемся в учебниках истории. Книгах. Прежде чем кто-то из группы успел ответить, за их спинами раздался сильный, но живой голос. — Эй, вы там. Можете подождать минутку? Я вас вчера видел, но забыл спросить кое-что. В мгновение ока на них было наложено проявление. Движения стали более скованными, Нора, полуобернувшись через плечо, замерла на месте. Казалось, кто-то поставил её на паузу. Из переулка вырвался свет, и змеи из молний оставили после себя трещащий след. — Нет, — просто ответил Жон. Он напряг свою духовность и разбил эффект проявления. Все мгновенно бросились в бой. Нора бросилась к собачьему фавну, а Пирра ловко перехватила человеческую молнию стеной светящихся оранжевых копий, выстреливших в её сторону. Из его руки выстрелили три золотые цепи, схватив и вытащив из воздуха серебристый рыболовный крючок. — Кловер, — сказал он, глядя на крышу. Слегка потянув за крючок, мужчина, на которого он смотрел, посмотрел на него, нахмурив брови. Дождь стекал по его лицу. — Жон Арк, — ответил Кловер. Слегка переместив удочку, его капюшон с невероятной грацией скользнул в сторону. Он отцепился от золотых цепей, прежде чем его втянули внутрь. — У меня к тебе вопрос, Кловер, — просто произнес Жон. Он не обратил внимания на то, как Рен и Нора прижались друг к другу, на ужас и шок на лице Оскара и на огонь, тлевший в глазах Пирры. Он не обратил внимания на силуэты в переулке, на то, как женщина с V-образной прической выпрямилась, окруженная светом. Его вопрос заставил бурную драку на мгновение затихнуть. — Понимаешь, прошлой ночью мою семью зверски убили. Теперь у меня остались только сестра и её жена. Так моя сестра и её жена находятся в заключении Атласа или нет? — Боюсь, что не могу ответить на этот вопрос, — нахмурившись, отозвался Кловер. — Но я могу заверить тебя, что Атлас не несет ответственности за нападение на твою семью. — Я знаю, — ответил Жон. — К сожалению, мир видит это иначе. Они видят, как Атлас открывает огонь по союзнику во время, пожалуй, самого важного события этого года. Даже если мы привлечем виновных к ответственности, это ничего не изменит, учитывая, насколько накалилась обстановка в мире. Итак, Кловер. Я спрашиваю ещё раз. Моя сестра и её жена находятся в заключении Атласа? Небо потемнело, когда Жон вызывающе уставился на Кловера. Духовная энергия кипела и наполняла его и его команду особой силой. Их наполняло непоколебимое спокойствие, обволакивая их, как вторая кожа. Это усилило их ауру и позволило им выжать из себя ещё больше. — Они не в опасности, если ты об этом, — дипломатично ответил Кловер. Он стряхнул воду с лацканов и выпрямился. Кулаки сжались вокруг рыболовного крючка. — Не в опасности, пока я подчиняюсь, ты это имеешь в виду? — язвительно спросил Жон. Суровое выражение лица Кловера говорило само за себя. Кловер хотел что-то сказать, но вместо этого тяжело вздохнул. — Боюсь, это не в моей власти. Маршал Хауге рассказал на совещании сотрудников о том, на что ты способен. Кловер позволил словам повиснуть на мгновение. Серые облака только темнели. — Вернуть тебя в Атлас стало вопросом национальной безопасности. — Потому что только Атлас способен на то, на что способен я? — спросил Жон, на лице которого отразилось отвращение. Молчание Кловера было достаточным ответом. — И Атлас собирается держать их в заложниках, потому что они хотят меня? — продолжил Жон, выкладывая все начистоту. Кловер слегка кивнул. — Я могу обещать, что твоей семье не будет причинено никакого вреда, если ты пойдешь с нами, — Кловер попытался снова. Плечи опустились, когда он слегка покачал головой. Жон продолжал смотреть на него, не моргая. — Не должно было дойти до этого, но я ничего не могу сделать. Если это имеет какое-то значение, я сожалею. — Ты можешь отпустить нас? — вмешалась Нора. Она нервно провела языком по зубам, оглядываясь по сторонам. — Притворитесь, что нас здесь нет, чтобы не было неприятностей. — Боюсь, что этот шанс упущен, когда они взяли мою сестру в заложники, — вставил Жон, не дав Кловеру сказать ни слова. Его взгляд пристально устремился на многочисленные нити, которые, казалось, становились все короче. — Да и вряд ли это было возможно, учитывая ваши подкрепления. Он открыл свободную руку, и красный свет взмыл в небо. Красная луна мгновенно оказалась в объятиях серебряных облаков. Стена багрового цвета опустилась на окрестности быстрее, чем кто-либо успел моргнуть. Но через мгновение она разлетелась на куски, когда что-то ударило по внешнему барьеру. Остатки праховой пули безвредно упали в грязь. — Ты тоже провел исследование, — пробормотал Жон, когда все бросились в бой. Мгновенно между ними проявилась явная разница. Винтер легко справлялась с Пиррой в воздухе, одновременно посылая волну за волной ледяных воробьев на Рена и Нору. Молниеносная женщина мчалась к нему, а Марроу выпустил в его сторону залп пуль. Рен отскочил назад, когда перед его лицом внезапно появилась мускулистая гора в женском обличье с огромной кувалдой. Эфирные золотые руки протянулись к нему и Норе. В это время крючок Кловера пронзил воздух, зацепился за его пальто и обвился вокруг шеи. Уже доносились крики, эхом раздающиеся внизу по дороге, полицейские мчались к ним. За ними раздался крик «Стой!». Оскар моргнул, ошеломленно глядя на человеческую молнию, которая почти достигла его. Кулак, сжатый с силой, мчался к его лицу. В его голове проносились десятки мыслей и идей; духовность закружилась в его уме. Прежде чем принять решение. Он протянул руку к Луне, и мягкий серебристый туман последовал за ним, когда он сделал три быстрых шага. Появившись позади Оскара, он убрал его с линии огня, прежде чем «Бесконечный Человек» успел вмешаться. — Ночь. — Покров. Два слова вырвались из его уст одновременно, когда он бросил Оскара со всей силы. Окутывая его невидимым саваном, пока тот летел в воздухе. Упав, он встал прямо рядом с одним из полицейских. Но тот проигнорировал его, как будто он был невидимым, на мгновение полностью забыв о его существовании. Оскар быстро вскочил на ноги. Его лесные зелёные глаза потемнели, превратившись в омуты древней зелени. Озма, «Бесконечный Человек», бросил на Жона понимающий взгляд. «Оскар не должен ввязываться в наши проблемы», — ускорившись снова, Жон закружился вокруг самой быстрой девушки из их группы. Не позволяя ей сбежать. Уклонившись от молниеносного удара, он отскочил дальше к Луне. Окутанный светом кулак прошел сквозь него, а его послеобраз расплылся в мягкой туманной дымке, когда он появился прямо рядом с ней. Он ударил её по лицу флаконом с обезболивающим газом. Харриет даже не успела кашлянуть, как засияла, словно рождественская игрушка. Дуга молнии отскочила от нее, прыгнув к парящим частицам ртути, которые её окружали, как вдруг серебристо-белая молния прыгнула обратно на нее. Дым едва успел вырваться из экзоскелета, прежде чем тот взорвался, превратившись в шарик искрящегося пламени, когда все больше и больше заряда было вытеснено обратно. Разбив об её лицо еще один флакон с обезболивающим газом, он запустил в нее усиленный молотов. Не давая ей ни малейшего шанса сориентироваться, пока она была охвачена огнем. И следом он снова призвал на помощь силу Луны. Его послеобраз рассеялся в дымке, когда мускулистая женщина устремилась на него. — Стой! Паника на мгновение охватила его, когда он обернулся и увидел Нору и Реда, застывших в воздухе. Дюжина золотых рук в военной форме обхватила их. — Домен! — проревел Жон. Вложив в это слово, казалось, половину своей духовности. Мгновенно над окрестностями материализовался ещё один пузырь. Все вокруг потеряло цвет, и в мире остались только голубой и светло-серый. Поймав Пирру в воздухе, он бросился в безумный спринт. Праховые конструкции Винтер погасли. Аура, прах и проявления практически исчезли из этого места. Специалист упала, не имея возможности удержаться в воздухе. В тот же миг дважды грянул гром. Голова фавна-пса взорвалась красным туманом, а девушка с проявлением молнии тут же избавилась от мучений. Его заклинание заставило её ауру полностью сдаться, и вскоре только шипение и треск нарушили тишину. Вдруг кувалда разбила ему череп. Жон повернулся и уставился на мускулистую женщину. В этот же миг он прижал ещё теплый ствол к её груди. — Думаю, на этом мы закончим, — голос Жона эхом разнесся по всей области. — Пять против троих, — он щелкнул языком и оттянул курок. — Мне нравятся такие шансы. — Жон, — раздался крик Кловера, его самообладание трескалось по швам. Бирюзовые глаза метались между двумя свежими трупами. Нос морщился от запаха обугленной и горящей плоти. Костёр из тела Харриет был единственным цветным пятном в монохромном мире. — Рен, сломай Винтер обе ноги. Гром эхом разнесся по округе, за ним последовал резкий вздох и болезненный стон. — Если Кловер ещё раз попытается что-либо сделать, убей её, — холодно продолжил Жон. На его лице не было ни тени эмоций, только холод, жестокость и апатия. — Она может быть сестрой Вайсс, но... между мной, моими близкими и Атласом... — он щелкнул зубами. — Ну, это все одна жизнь… — Чего ты хочешь, Жон? — задал вопрос Кловер, переведя взгляд на Вайна и Винтер. — Чтобы война закончилась, чтобы она вообще не начиналась. Чтобы моя сестра, её жена и сын были освобождены из-под стражи Атласа. Чтобы моя семья вернулась из мертвых. Среди прочего, — ответил Жон без выражения. — Но давай не будем делать вид, что это когда-нибудь произойдет, — не давая словам долететь до него, он взвел курок Игнис. — Кловер, отзови подкрепление и скажи снайперу, чтобы он сложил оружие, и тогда весь «Ace Ops» не уйдет в мешках для трупов. — Атлас не может тебя отпустить, Жон, — резко ответил Кловер, нахмурившись. — Особенно с кровью на руках. Однако... — протянув слово, он замолчал. — Твоя команда не должна пострадать из-за твоих действий. Они могут уйти. Только если они сложат оружие. — Интересный выбор слов, — тут же вступил Рен. Апатия скрывала его нервозность. — Как мы можем верить, что ты не откажешься от своего слова? Или что ты вообще собираешься его выполнить? Атлас не впервые стреляет в спину. Прежде чем Кловер смог что-то сказать, раздалось два выстрела. Монохромный пузырь треснул и разорвался по швам. И в середине груди Элмы внезапно образовалась дыра размером с футбольный мяч. В тот же миг ледяные кристаллы выросли из боковой части головы Жона и левого плеча, и от него поднялся пар. Не задумываясь, он снова использовал силы Луны. Серебристое облако окутало его и Пирру, которую он тащил за собой. В этот момент они выглядели как живые призраки между Реном и Норой. Спустя мгновение флакон с обезболивающим туманом разбился о землю, и серебристый туман окутал их. Домен полностью разрушился, и сильный ветер разнес серебристое облако. Команды нигде не было видно. Они оставили после себя три теплых трупа, два разбитых колена и лед, щекотавший спину Кловера. /-/ Мир закружился, перевернулся, раскололся по швам, затрещал и размылся, а затем резко вернулся на место, как резинка, которую растянули для шутки. Рен упал лицом вниз на «землю». На мгновение он забыл о том, что находится в чужом мире. — Мы живы, — вырвались у него слова, словно он не мог в это поверить. Он не верил, что им удастся спастись. Их разбили в пух и прах. «Ace Ops» просто оказались лучше них. Они работали вместе, как хорошо смазанный механизм, заполняя пробелы и используя друг друга, как будто это было их второй натурой. Каждый из них имел больше опыта, чем вся их команда вместе взятая. Не говоря уже о том, что они пришли подготовленными, имея план, чтобы противостоять проявлению Жона, атаковать Оскара, разделить его и Нору, заставив Пирру сражаться в одиночку, все время удерживая Жона занятым или изолированным. Они даже не планировали сражаться. Это было, пожалуй, самым пугающим моментом всего столкновения. Они просто хотели поймать их в проявлении Марроу, а затем связать и усыпить, пока никто не понял, что происходит. Когда это не сработало, и Жон загнал в угол Кловера, говоря о сестре, они переключились на другой план. Они хотели захватить кого-нибудь, чтобы поставить Жона в ситуацию, где единственным выходом была сдача. — Забудь о жизни. Где мы? — воскликнула Нора. Рен моргнул, оттолкнувшись от туманной земли, на которой стоял. Поверхность напоминала стекло, но на ощупь была совершенно иной. Его пальцы погружались в ползущие теневые облака. Он встал и огляделся, раскрыв рот от удивления. — Странно. Это было единственное слово, которое могло описать то, где они находились. Неба не было, как и солнца и луны. Их заменила бесконечно растянувшаяся пустота, которая, казалось, простиралась во всех направлениях. Единственное, что существовало в этой пустоте, — это десятки, тысячи, миллионы серебристых окон, разбросанных по всему миру. Паутина туманных иллюзорных путей соединяла их в замысловатый лабиринт. Обратившись к Жону за ответом, они увидели водопад рвоты. Он вырывался из всех трех его ртов. «У него теперь три рта. Конечно, у него три рта», — щелкнув языком, он призвал свое проявление. Знакомая ледяная вода обволакивала его мысли, принося ясность и успокаивая быстро нарастающую панику. Протянув руку, он схватился за одно из «окон». Его лицо оказалось в груди, и он внезапно оказался в первом ряду, откуда мог видеть купающуюся красивую женщину с длинными волосами и зелеными глазами. Окно разбилось в его пальцах, треснув от того, что он сжал его слишком сильно. Оно превратилось в осколки сверкающего серебра, падая вниз, прежде чем их унесло невидимым потоком. — Чёрт, — пробормотал Жон между кашлями, когда водопад рвоты подошел к концу. Он поднял ладонь, когда его нос начал сжиматься. Через мгновение в пустоте раздался громкий чих. Из его носа вылетел единственный глаз. Он кувыркнулся в воздухе, прежде чем с громким хлопком приземлиться в рвоте. Спустя мгновение он задергался и зашипел, а затем из него выросла масса щупалец, похожих на крошечные ножки. Они пронеслись над рвотой и устремились прямо к Магнхильде. Едва существо подпрыгнуло, оно через секунду были поглощены пламенем. Пирра продолжала держать пламя, пока от него не осталось даже пепла. Жон дёрнул бровью, а затем издал длинный вздох отчаяния. Напряжение покинуло его плечи, и он слегка сгорбился. Он посмотрел на них с ироничной улыбкой. — Вы бы мне поверили, если бы я сказал, что это даже не входит в десятку самых странных вещей, которые я видел в жизни? — К сожалению, да, — вздохнул Рен, в отчаянии потирая лоб. Он бросил взгляд на миллионы извивающихся тропинок и окон вокруг них. Стараясь не представлять, что произойдет, если кто-то упадет. — Итак, помимо того, что нас чуть не убил Атлас и что люди чихают глазами... где мы? — спросила Нора, на мгновение утратив веселье. Она огляделась в невинном замешательстве. — Добро пожаловать в зеркальный мир, — ответил Жон, пытаясь придать своему голосу бодрости, но безуспешно. — Потому что, судя по всему, Он, Они или кто бы то ни было, создавший мир, вселенную и всё, что в ней есть, явно не постарался, — бросив быстрый взгляд на Нору и заметив, что она «зависла», он быстро сменил тему. — Мир похож на плохую лазанью, где слои реальности накладываются друг на друга и перетекают один в другой, — закончил он. — А, это имеет смысл, — кивнула Нора, остановившись и оглядываясь по сторонам. — Но... это всё ещё не объясняет... ну... это, — она размахивала руками и жестикулировала. — Это зеркальный мир, — повторил Жон, как будто это все объясняло. — Это коллективное слияние воплощенных «дверей». Каждое зеркало — это дверь в альтернативное пространство. Будь то на Ремнант, Ярнам или куда-либо еще. Если есть спокойный пруд или что-то, что может служить отражающей поверхностью, это зеркало, а значит, дверь в это пространство, — на этом Жон остановился, заметив небольшое окно, в котором виднелся прекрасный город. Гигантское золотое дерево, простирающееся по всему небу, с золотыми и мраморными зданиями. Большой мужчина, одетый в пурпурно-синюю тогу, шествовал по главной улице. Он улыбался, как само Солнце. Золотые глаза на мгновение переместились на них, но затем его внимание привлекло что-то другое. — Это не Ремнант — тихо хмыкнул Жон. — И не Ярнам. — Хм, значит, теория мультивселенной правдива, — пробормотал Рен, чувствуя, как его голова делает всевозможные ментальные «гимнастические кульбиты». Он тщетно пытался найти способ объяснить то, что видел. — Мы не собираемся отпускать тебя в другой мир, если ты об этом думаешь, Жон, — тут же перебила его Нора. На лице Жона появилась мягкая, нежная улыбка. — Я даже не думал об этом... но... это может быть новое начало. Новая жизнь без меня, Атласа и всех остальных, кто создает проблемы... Пирра моргнула, затем фыркнула, и из её губ вырвался нежный смешок. Сила Девы не смогла взять верх над радостью и недоверием на её лице. — Жон, ты правда думаешь, что мы сможем прожить месяц, не попав в беду? — Нора моргнула, прежде чем из её губ вырвался смешок. Он тоже рассмеялся. — Точно! — воскликнула Нора с лучезарной улыбкой. — Мы как будто притягиваем неприятности. Жон улыбнулся, отпустил зеркало и упал в ничто. — И что теперь? — спросила Нора, протягивая руку к зеркалу. Но через мгновение она отбросила его в сторону, когда её лицо покрылось пеплом. — Теперь мы придумаем, как отсюда выбраться, — Жон нервно хихикнул. — Потому что... ты же знаешь, что я назвал этот мир плохой лазаньей? — увидев три кивка, Жон продолжил, почесав за ухом и нервно улыбнувшись. — Ну... я, возможно, упустил тот факт, что большинство слоев активно враждебно настроены к посторонним. — Оно не нападет на нас, — поспешно продолжил он. — И не причинит вреда... но мы не можем здесь жить. Здесь нет воды, еды, укрытия... — Черт возьми, Жон, — вздохнул Рен, закрыв лицо ладонями и вздохнув снова. — Пожалуйста, просто скажи, что знаешь, как выбраться отсюда. Ему совсем не понравилось, как нервно хихикнул Жон. — Я могу вывести нас отсюда, да... но... — Почему всегда есть «но»? — Ну, моя духовность на низком уровне. И я имею в виду очень низком. У меня сейчас в глазах четыре твоих копии. И у меня в ушах звучат пять разных детских песен, — поспешно поделился Жон. — Так что мне нужно сначала успокоить свою духовность, прежде чем я смогу вывести нас отсюда. Потому что если я рискну сейчас... — он хлопнул себя по губам, и его лицо стало мрачным. — Я бы назвал это «расщеплением» Это когда тебя буквально разрывает между этим миром, Ремнантом и бесконечным пространством между зеркалами. Кроме того, нам нужно найти «Зеркало», которое перенесет нас в Ремнант, чтобы мы не упали лицом в другой мир. — Так чувствовала себя Алиса, когда провалилась в другой мир? — рассеянно спросила Нора. — Застряла в странном новом мире, из которого, казалось, нет выхода. — Мы можем навестить её, если хочешь, — произнёс Жон с слишком широкой улыбкой. — В Вечности и некоторых других мирах время течет по-другому. Так что мы можем навестить её, если кто-нибудь захочет. — Я боюсь спросить, Жон. Но что ты имеешь в виду под другими мирами? — спросила Пирра, шагнув в сторону от тропинки и посмотрев вниз, в пустоту. Жон мгновенно оживился от этого вопроса. — Откуда ты все это знаешь? — вскоре его плечи снова опустились. — Те же силы, которые время от времени используют мое тело как пластилин, оставляют эхо или знания в моей голове, — Жон пожал плечами. Он осторожно сделал шаг вперед, но споткнулся. Поймав равновесие, он покачнулся, как пьяный. — Так я узнаю большинство вещей и могу понять их смысл. — Что касается других миров, то сначала есть три основных плана бытия. Физический мир, где существуют Ярнам и Ремнант, вместе с частью Космоса. Однако Космос также проникает в Духовный мир и Астральный мир. Существуя одновременно во всех трех плоскостях, — сделав паузу, чтобы перевести дыхание, он продолжил. — За пределами трех основных плоскостей существуют другие миры, которые находятся между двумя или одним основным местом бытия. Например, «Вечность». Она существует между духовным и астральным мирами. По сути, это сказочный мир, поскольку в нем нет «физичности» или «веса», которые придает миру наша реальность. Жон внезапно прервал свое объяснение, когда в пустоте раздалось одинокое эхо. Знакомый резкий звук шпилек, ударяющихся о паркет. Он накрыл их в пустоте. — Нам нужно уходить. Сейчас же, — резко приказал Жон. Вытащив оружие, они быстро двинулись вперед по случайной тропе. Рен почувствовал тошноту, когда они внезапно помчались по той же тропе, только вверх ногами. Затем тропа изгибалась, и хотя казалось, что они бегут прямо вперед, он знал, что на самом деле они бежали вверх. — Почему всегда что-то происходит одно за другим, — пробормотала Нора, но это не помешало ей бежать. Острый щелчок раздался снова, приближаясь к ним. Облако темно-серебристого цвета появилось над мостом, и раздался ещё один щелчок. Женщина с чрезвычайно бледной кожей, одетая в мрачное черное платье, с большой розовой шалью. Белые волосы торчали из-под открытой шапочки, а глаза постоянно меняли цвет. В один момент они были золотыми, затем фиолетовыми, затем голубыми. В руках она несла знакомого младенца. Младенец с голубыми глазами и золотистым пучком волос, торчащим из-под одежды, извивался в руках женщины и бормотал что-то, от чего у Рена скрутило живот. Он даже не заметил кровавой слезы, скатившейся по его щеке. — Нет, — прошептал Жон. Он боялся. Хладнокровный и спокойный «бесстрашный лидер», как ласково называла его Нора, пропал из виду. — Не в Ярнам. Только не они. Пожалуйста, — узнав женщину, он начал умолять. — Все, что угодно, только не Ярнам… — Я пришла, чтобы забрать тебя домой, — сказала Кукла с мягкой улыбкой. Потому что это могла быть только кукла. Её суставы были неправильными, у нее не было кожи, она была сделана из мягкого фарфора. Кукла повернулась к Жону с мягкой улыбкой. Затем она посмотрела на троих. На её губах была все та же мягкая улыбка. — Ты и твои друзья. Мы давно хотели встретить тех, о ком так высоко отзывается избранный наследник. — Не в Ярнам. Куда угодно, только не в Ярнам, — настаивал Жон, шатаясь, сделав шаг вперед. — Это место не для людей… — тихо сказала Кукла, повернувшись к Жону с душераздирающей улыбкой. — Да, это врата во многие места, но это также тюрьма для тех, кому не повезло здесь оказаться. — В мастерскую, — Жон задрожал и кивнул. — Просто... в мастерскую. Ничего больше, ничего меньше. Пожалуйста. — Да будет так, — Кукла мягко кивнула. — Твои друзья и спутники могут присоединиться к нашему отдыху. Однако будь осторожен, они не принадлежат этому месту. Они не будут чувствовать себя так же желанными и принятыми, как ты. Придет момент, когда им придется уйти, и их пребывание здесь принесет им больше вреда, чем пользы. — Мы согласны, — сказал Рен, кивнув Кукле. Приняв важное решение, он проигнорировал взгляд, который бросил ему Жон. Они растеряли все свои припасы во время боя с «Ace Ops». Сон может стать настоящим ядом, но чтобы утолить жажду… у них не было другого выбора. Жон спас их от Атласа, но в то же время обрек их на верную гибель. Запер их в зеркальном мире, поставив перед невозможной задачей найти иголку в стоге сена. Только в этом случае иголка была разницей между жизнью и смертью. — О, милое осеннее дитя, что ты с собой сделала? — произнесла Кукла, подойдя к Пирре и положив ладонь ей на грудь. — Давай, я тебе помогу. Убрав ладонь, она извлекла из нее маленький шарик энергии. Он остался лежать на ладони Куклы, а Пирра рухнула, как кукла с обрезанными нитками. Жон и Нора мгновенно оказались рядом с ней. — Она исчезла, — пробормотала Пирра, не веря своим глазам. — Она исчезла, — повторила она, всё ещё не веря в это. — Царапины... Укусы. Постоянное грызенье... Все исчезло, — слезы текли по её лицу, когда она впервые с момента прибытия в Бикон вдохнула свежий воздух. Рен задрожал, глядя на шар силы, парящий над рукой Куклы. От одного только вида ему стало тошно. Мягкое, осеннее солнце выглядело гнилым. Мягкое пламя, нежное тепло, запах тыквы и падали, внезапно прерванный большим «шрамом». Оттуда вытягивались только острые, извивающиеся щупальца. Черновато-каштановый огонь пожирал сам себя в обреченной попытке возродиться. — Неужели это было во мне? — слова вырвались из её уст, когда она посмотрела на «шар силы». — Вот, держи, — Кукла тихо продолжала, передавая сферу Пирре. Та мгновенно отскочила от нее. — Она не причинит тебе вреда. И что ты с ней дальше сделаешь, решать тебе. — Спасибо, спасибо, спасибо, — пробормотала Пирра, держа «шар силы» над руками. На её лице отразились страх и отвращение, которые могли сравниться разве что с сожалением и ненавистью к себе. — Не благодари меня, — Кукла слегка поклонилась, положив ладонь на голову младенца. — Если и стоит благодарить кого-то, то это его. Если бы не его сила, мы бы всё ещё были полностью зависимы от Сна. Хотя мы всё ещё зависим, но благодаря его силе наш Сон стал сильнее. Она взмахнула рукой, и за её спиной сложились серебристые облака. Они слегка мерцали, а затем расступились, открыв каменную мощеную дорожку, ведущую к небольшому кладбищу и мастерской вдалеке. Серебристая луна висела в темных тучах. Вздохнув, Жон сделал шаг вперед. Помогая Пирре, Нора осталась позади, бросив на него долгий взгляд. — Спасибо, — произнес Рен, вежливо поклонившись, прежде чем последовать за своей командой. Прикоснувшись к серебристой пленке, он ничего не почувствовал. Только когда он шагнул через нее, мир изменился. Давление в легких, которое он не чувствовал, исчезло, когда он вдохнул. Запах лунных цветов и бузины щекотал его нос, а легкий ветерок шелестел в волосах. Все то неладное, что он чувствовал в Зеркальном мире, мгновенно исчезло. По его спине пробежала дрожь. — Парень! Ты окончательно сошел с ума? Что ты задумал? — прогремел хриплый голос. Все резко повернули головы к старику в инвалидном кресле, сидящему у входа в мастерскую. Знакомые мутные глаза заставили кровь в жилах Рена застыть. У него было изможденное лицо, изрезанное глубокими морщинами и вечно хмурым выражением. Он был одет в старый костюм джентльмена, который явно видел лучшие дни. Тот выглядел так, будто моль пировала на нем, пока он был ещё на старике. Но независимо от того, насколько старым и безобидным выглядел этот человек, Рен помнил. Падение через мир. Он помнил, как его поймали невозможные руки, как на него уставился мутный глаз, размером превосходящий Солнце. «По крайней мере, луна красивая», — хмыкнул Рен, вставая и глядя на полную луну. Он нашел тишину и покой в её прекрасном сиянии. Вдруг он почувствовал, как его мочевой пузырь на мгновение расслабился, когда эхо слишком многих окровавленных лиц наложилось на нее. Но в следующий момент луна снова засияла, как будто ничего и не было.