Часть 82

Свежий и прохладный ветер шелестел в листьях. Луна покоилась в мягких облаках, окутывая небольшое кладбище своим неземным сиянием. Вокруг раздавался тихий лепет младенца и звук пара, поднимающегося из чашек, расставленных на элегантном стеклянном столе на веранде. В отличие от мирного Сна, обстановка вокруг стола была совсем не такой спокойной. «Давящая» — это было ещё мягко сказано. Переговоры о заложниках были менее напряженными. И Жон знал, что отчасти виноват в этом он сам. Он грозно смотрел на Германа, стараясь успокоить двух детей, которые превратили его колени в поле битвы. При этом он ещё и следил за тем, чтобы Вайолет не покончила с собой, выпив его чай. — Спасибо, очень вкусный чай, — отозвался Рен, улыбаясь Кукле. Поставив чашку, Жон быстро хлопнул по руке Вайолет, когда она потянулась к ней. — Нет. У тебя есть своя чашка. Кукла приготовила чай специально для тебя, было бы невежливо не допить. — А-ах, Жон, когда я назвала тебя ««отцом-подростком», я не хотела, чтобы ты воспринял это как вызов, — Нора слегка улыбнулась, стараясь разрядить обстановку. — Ты планируешь взять отпуск по уходу за ребенком? Переведя взгляд на Нору, он мгновенно поднял руки в знак сдачи. Он не был в настроении для её шуток. Не тогда, когда в его груди постоянно раздавались «взрывы». Внутри него бушевали слишком сильные эмоции, чтобы их можно было описать. Они выжигали его изнутри, и он хотел быть где угодно, только не здесь. Он заставил себя перестать мысленно перебирать, что он мог бы сделать по-другому. Хотя бы для того, чтобы не дать себе ещё больше разозлиться. — Ну, наконец-то готов поговорить, а? Парень, — язвительно проворчал Герман, голос его был сухим, как наждак. Блестящие глаза пристально смотрели на него. — Что тут сказать? — резко ответил Жон. Он закатил глаза. Хотел быть где угодно, только не здесь. Он снова и снова обещал себе, что его друзья не должны пережить его Сон. Что они будут свободны от чумы и ужасов Ярнама. И вот они сидели и пили чай в источнике всех его кошмаров. Предательство, чувство провала, все это вгрызалось в его душу. Пожирало изнутри. — Мы стали врагами целого Королевства, — вставила Нора. — Теперь мы настоящие политические беглецы. — Это, конечно, один из способов выразить это, — Рен скрипнул зубами, прежде чем сделать ещё один глоток чая. — Даже не совсем неправильная аналогия… — Прости уж! — вступила Нора, поднимая руки, когда он снова повернулся к ней с гневным взглядом. — Я... просто чувствую, что утону, если буду сидеть здесь и ничего не делать. — Я чувствую себя точно так же, — добавила Пирра, переводив взгляд с Жона на Германа. Она плотнее закуталась в толстовку. В её глазах снова появилась жизнь. Она стала меньше вздрагивать, выглядела более собранной и здоровой. Хотя по тому, как дергались её веки и сгибались пальцы, было видно, что она ещё не полностью оправилась. Не то чтобы он или кто-то другой мог винить её за то, что ей нужно время, чтобы залечить раны. Его взгляд снова скользнул в сторону, где в лампе висели запертые силы Дев. Они сейчас казались такими «острыми и шипастыми». Хотя он умирал столько раз, что давно сбился со счёта и мог считать себя сомелье по части болезненных и мучительных смертей, он никогда не испытывал ничего подобного в своей душе. — Сначала Атлас, потом «Зазеркалье»? Новый Мир? И этот Сон? — попыталась Пирра, краснея, когда он посмотрел на нее. Руки поднялись и замахали в защитной позе. — Прости, — прошептала она. — Ты, наверное, привык. Но... так много всего произошло. Это... так странно... чуждо. Я до сих пор чувствую, как желудок сжимается, когда вспоминаю об этом. Ты и... — Герман, — подсказал Герман, бросив на него косой взгляд. — Это плохо говорит о тебе, протеже, что ты не представил нас друг другу. Жону потребовалось все его самообладание, чтобы не фыркнуть, как разъяренный бык. Кукла, скрывающая за рукой легкую улыбку, не помогала. Стиснув зубы, он встал и передал Кукле небесное дитя, пока Вайолет прижималась к нему, как коала. Она показала небесному ребенку язык. — Я бы хотел как следует представить свою команду и семью, — начал Жон, бросив многозначительный взгляд своему наставнику. — Боюсь, я забыл об этом раньше. Я много о них рассказывал, но понял, что так и не представил вас друг другу лично. Закончив эту небольшую речь, он открытой рукой указал на Рена. — Рен Ли, мой брат по духу, и его партнёр, Нора Валькирия. «Свет в бутылке». — Вы двое не слишком молоды для брака? — спросил Герман, подняв бровь. Нора мгновенно покраснела. Она замялась, повернувшись к нему, как будто он был виноват. — Партнер здесь, в Ярнаме, означает «женатый». Это не то же самое, что «партнер» на Ремнанте, — поспешил объяснить Жон. — Возможно, я ошибся, компаньон, коллега, соратник — все эти слова подошли бы лучше, — сказав это, он быстро продолжил: — И, наконец, что не менее важно, позвольте представить вам Пирру Никкос. Моя спутница и напарница, самая опытная охотница нашего поколения на Ремнанте. Быстро опустив Вайолет на землю, он указал на Германа и Куклу. — Я уверен, что вы уже слышали мои упоминания о них, но позвольте мне официально представить Германа. Мой наставник, проводник и хранитель Сна. Рядом с ним — Кукла, моя проводница и друг. — Спасибо, Жон, — сказала Пирра, продолжая с того места, где остановилась. — Но, как я уже сказала, все это... для нас совершенно незнакомо. В один момент мы сражались за свои жизни, потом ты произнес заклинание, и в следующий момент мы оказались в «стране чудес». Мы бежали прямо вверх! Но казалось, что бежим по ровной поверхности. А потом земля закрутилась, как спираль! — Ах да, неевклидова геометрия, — кивнул Жон, точно понимая, о чем она говорит. — К сожалению, я ничего не могу сказать. К этому привыкаешь, — он пожал плечами, стараясь не съежиться, как он это делал. — Почему ты говоришь об этом, как о чем-то обычном, Жон? — вздохнула Нора. — Видишь!— воскликнула Пирра, впадая в истерику и размахивая руками. — Ты ведешь себя, как будто это нормально, как будто это не отличается от разговора о погоде. Это бесит! Как ты можешь быть таким равнодушным? Как ты можешь быть совершенно невозмутимым? — Прости? — попытался вымолвить Жон, скривив лицо в гримасе. — Просто... к этому привыкаешь? — продолжил он, не зная, что сказать. — Может, это как-то связано с Озарением, духовностью? Не знаю. «Не могу сказать», — подсказал ему разум. Он опустился на стул с пораженным видом. После чего принял небесное дитя из рук Куклы. Вайолет уже занимала большую часть его колен, шипя на младенца, как особенно мокрая и раздраженная кошка. Не желая отставать, небесное дитя тоже заговорило своим перекошенным ртом. Младенческая «собственничность» и ревность превратились в детскую ярость, и его маленькие щупальца угрожающе замахали в воздухе. Вайолет, тоже не желая отставать, продолжила свою «игру». Она отвечала небесному ребёнку язвительными замечаниями. Как вдруг тысячи детских рук внезапно выросли из рта звездного младенца, создав мост из рук, тянущихся к его чашке, и схватили её, а через мгновение исчезли обратно в пасти небесного ребёнка. Он торжествующе отрыгнул в сторону Вайолет, но через мгновение задрожал. Вода из рта брызнула Вайолет в лицо. — Вы двое не можете хотя бы попытаться поладить? — спросил Жон, не ожидая, что Вайолет и небесное дитя будут так сильно ненавидеть друг друга. — Может, перестанете пытаться убить друг друга? — Немного занижаешь планку, бесстрашный лидер, — вступила Нора. За что получила утомленный взгляд. — Разве это не минимум, когда речь идет о воспитании детей? — Похоже, нет, — вздохнул Жон, поднимая ребенка и младенца и оставляя их висеть. — И, Нора. Ни один из моих детей не нормальный, — это заставило двух нарушителей порядка временно замолчать. Они оживились от его слов и комично выпятили грудь. — Вайолет — это гремлин, движимый дикой яростью, чередой травм и горой подавленных эмоций. Она почти постоянно находится в состоянии «бей или беги». На её счету уже сорок с лишним жизней, плюс-минус одна-две. Я уверен, что где-то внутри нее есть добрая девочка. Но ей нужно отдохнуть, залечить раны, расслабиться и переосмыслить пережитое, — произнес Жон без выражения, чувствуя, как вина пронзила его, как старый друг. Он чувствовал будто сыплет соль на рану, и тысячи «что, если бы» с которыми он постоянно боролся, подняли свои уродливые головы. — Что касается небесного дитя, — Жон хлопнул себя по губам. — Ну, я встречал мопсов и морских свинок, которых легче держать в живых. Его тело и душа как будто хотят рухнуть. Честно говоря, он должен был бы умереть. Это чудо, что он ещё жив, когда все его тело хочет убить себя, — он пожал плечами. — Но, когда он вырастет и станет самим собой... Ну... он, наверное, сможет сбросить Атлас с неба, возвыситься и сводить людей с ума. Сила — его право по рождению. Ему нужно только выжить до тех пор. — Этот малыш? — бездумно вырвалось у Норы, и в следующий миг стул, на котором она сидела, исчез. Её задница окунулась в маленький пруд, который внезапно появился под ней. — Я это запомню, — громко выкрикнула она. — Но... Жон... что теперь? — мягко спросила Пирра. Её брови были расслабленными, глаза спокойными и блестящими, в них не было ни следа нетерпения и страсти. Она выглядела потерянной. — Я... — начал он, но замолчал, усадив Вайолет обратно на колени. Он нежно прижал небесное дитя к себе. Откинувшись на спинку стула, он огляделся. Из его груди вырвался вздох. — Я не знаю. Честно, не знаю. /-/ — Где он? — горячее дыхание Вайсс ударило Оскара в лицо. Острие Мертенэстера упиралось ему в яремную вену. По её лицу текли мокрые слезы гнева. Обычно сдержанная наследница теперь больше походила на бешеное животное, чем на себя. Ледяные голубые глаза, окаймленные красными кругами, уставились на него. — Я не знаю! — отрезал Оскар, подняв руки над головой. Он сделал шаг назад, но почувствовал, как его ударила в спину деревянная стена. — Я честно не знаю! — Вайсс! Что ты делаешь! — пронзил комнату голос Руби. Она отбросила рапиру и встала между ними. — Он был с Жоном и остальными, — выпалила Вайсс, тяжело дыша и глядя на Оскара. — Он знает. Он должен знать, куда они исчезли. — Я не знаю, — снова отозвался Оскар. — Я едва помню, что произошло, прежде чем меня отбросило! Почему вы мне не верите? — Потому что... — Она не в себе, — оборвал её Кроу. В комнату вошли Кроу, Тайянг и Янг. — Винтер требуется полная ампутация ног, от середины бедер и ниже. Всему виной ледяной прах. Очень неприятная штука. — И какое это имеет отношение ко мне? — бросил Оскар, чувствуя, как его охватывает истерика. — Почему они вообще напали на нас? Мы просто шли по улице! — Ты был с ними. С ним, — прошипела Вайсс. Глядя на него со всей силой. — Ты путешествовал с ними, так? Ты должен знать. Почему они взяли тебя? Почему они напали? — Почему твоя сестра должна была лишиться ног? — язвительно ответил Оскар, чувствуя, как его истерика переходит в оцепенение. Не помогало то, что человек в глубине его сознания молчал, довольный тем, что наблюдал через его глаза. Вайсс отшатнулась, как будто её ударили, и гнев снова закипел в её глазах. — Хватит, — рявкнул Тайянг, втиснувшись между ними. — Я понимаю, что все нервничают, но сейчас не время и не место для этого. — Я знаю, где ты можешь получить ответы, — выдохнул Оскар, нервно проводя языком по губам. — Способ узнать, где он. Переведя взгляд на Руби, он почувствовал прилив ложной уверенности. — Способ, который позволит тебе получить ответы. Ответы, которые Жон не скажет, сколько бы ты ни пыталась. — Малыш, — нахмурившись, окликнул его Кроу. — Ты... — Я ключ, — быстро пробормотал Оскар, заставив его замолчать. Он пристально посмотрел Кроу в глаза, призывая силу. Его плечи и разум на мгновение омыла свежая ясность, как от холодного озера, а из глаз вырвались лесные зеленые искры. Потом он перестал черпать силу. — Я ключ, я знаю, где он. Он мне тоже нужен. — Хорошо, — прошипела Вайсс. — Ответы. — Ты их получишь, — нервно кивнул Оскар. Он чувствовал себя склизким мошенником. Но это не мешало ему хотеть ответов для себя. И не мешало мучительной боли от предательства, которая сжимала его грудь. Он думал, что они друзья, он доверял им. Они были командой, даже придумали новое название. Но когда дело дошло до худшего, его выбросили. Без раздумий. И это было больно. Вайсс и Руби были не единственными, кто хотел ответов. /-/ — Что я вообще делаю? — пробормотала Арианна, глядя на чашку с горячим чаем. Она повернулась к окну, за которым возвышалась величественная часовая башня, словно смотрящая на нее, и окинула взглядом соборный округ. Пустота, наполненная только криками и бреднями безумцев и патрулирующих стражников. Доведя взгляд до двух мостов, она почувствовала знакомое тянущее чувство. Шепот вернулся с новой силой, когда она дразняще провела пальцем по подоконнику. В голове зародилась мысль открыть защелку. Грязь покрывала её, как смола, и не смывалась, сколько бы она ни оттирала её и ни проклинала себя. Она всегда чувствовала себя грязной, ложась спать. «Это должно закончиться», — прошептал голосок в её голове. Он звучал точно как её собственный. «Больше никаких клиентов. Больше никаких жестоких ударов. Больше никаких кошмаров. Больше никаких хватающих рук, грязных пальцев и отвратительного запаха. Свобода. Освобождение от цепких рук». — Все может закончиться, — эти слова вырвались из её уст, прежде чем она успела их обдумать. На мгновение её охватила освобождающая эйфория. Пальцы нашли защелку. Нужно было лишь слегка толкнуть. Но это толчок казался подвигом. Голосок, которого она ждала, который должен был остановить её, убедить её не делать этого, так и не раздался. Она осталась в эйфории, растерянности и грязи, похожей на смолу, и продолжала нежно играть с защелкой. Оглянувшись на чашку с чаем, она снова оглядела квартиру, в которой оставил её Жон. Перед уходом он пробормотал что-то под нос и быстро вышел из квартиры, как один из её клиентов, у которого не встал. Только он не выглядел так, будто ушел в стыде. Вместо этого он взял то отвратительное существо и ушел с ним. Её кровь застыла в жилах при одной только мысли о том, что было внутри нее. Это существо ползало и шевелилось под её кожей. Её пальцы задрожали, когда защелка выскочила из крепления. Четкий, ясный звон раздался в мертвой тишине квартиры. С большой нерешительностью она протянула руку и прикоснулась пальцами к стеклу. Её пронзила искра уверенности. Её отражение смотрело на нее. Глаза мертвой рыбы, стеклянные и несфокусированные, жгли её, но когда она выдохнула, её плечи опустились. Отодвинув руку, она быстро провела ногтями по волосам. Поправив прическу в последний раз, она не хотела встречать смерть, выглядя не лучшим образом. Арианна снова посмотрела на свое отражение и невольно улыбнулась. Последнее колебание прошло, когда человек в зеркале изменился. На неё смотрел мужчина. На его лице играла мягкая улыбка, как восход солнца. Рыжеватые волосы придавали ему шарм проказника. Голубые глаза, цвета неба, глубокие, как колодцы, слегка покрасневшие и полные слишком знакомой боли. Он был одет как джентльмен, на белой рубашке был надет жилет, а на руке висел сложенный пиджак. Мягко прикоснувшись пальцами к окну, она посмотрела на эту улыбку, и слезы наполнили её глаза. — Прости, — прошептала она, не зная, обращается ли она к нему или к себе. — Я не такая сильная, как ты, — её сердце замерло, и она тихонько вздохнула. — Я устала. Я хочу спать. Я не хочу чувствовать в своей постели чужих людей, когда я сплю. Я не хочу просыпаться каждую ночь в холодном поту. Я хочу жить... но не так... не так. Прости... Стекло замерцало, как будто по нему прошла невидимая волна. Запах жасмина, лаванды и лунного цвета переполнил квартиру. — Я, наверное, схожу с ума, — пробормотала Арианна, и слеза скатилась по её щеке, сопровождаемая легким смехом. — Почему сейчас пахнет твоим одеколоном? Мягкий и нежный ветерок пробежал по дому, ласково играя с её волосами, а затем исчез. Ещё одна волна прошла по стеклу, затем ещё одна, и запах лаванды и лунного цвета стал сильнее. Сделав шаг назад, Арианна почувствовала, как сердце подскочило к горлу. В мгновение ока на пол упала фигура. Она приземлилась с громким и твердым стуком на деревянные половицы. Затем через стекло влетела фигура, закутанная в весеннюю зелень. На мгновение её окутал мягкий розовый отблеск. Подняв глаза, она встретилась взглядом с розовыми глазами, в которых отразилась паника. Но в это же мгновение через стекло влетела ещё одна фигура. Женщина в розовой юбке с цветочным узором и других одеждах, не скрывающих её мускулистые руки и ноги. Она показывала больше кожи, чем другие шлюхи, которых знала Арианна. Наконец, из стекла появилась четвертая фигура. Она приземлилась попой на одетую в скандальное платье девушку. Каким-то образом новая девушка выглядела ещё более обнаженной. На ней была только рубашка, доходящая до бедер, и сабо до колен. Последней, но не менее важной, из стекла выпала Вайолет. Ярко-голубые глаза вмиг пробежались по комнате, прежде чем её плечи опустились. Она на мгновение вздохнула с облегчением, когда поняла, где находится. — Рен, не мог бы ты слезть с моей спины? — раздался голос с самого низа кучи. — И пожалуйста, убери колено с моей почки. — Я бы с удовольствием, но, к сожалению, Нора сейчас мешает, — раздался другой голос из кучи людей. — Не могу, — простонала упомянутая Нора. — Пирра обманчиво тяжелая. И, кажется, это её колено у меня в легком. — Прости, — прошептала рыжая, быстро слезая с кучи людей. Арианна сделала шаг назад, схватила свою ещё дымящуюся чашку чая и занесла её перед собой, как оружие. Куча людей быстро встала, и вскоре Жон встал и потянулся. А мужчина с розовыми глазами и рыжеволосая девушка с любопытством оглядывались по сторонам. Их любопытство было таким же, как у полуобнаженной рыжеволосой блудницы. — А, Арианна, я думал, ты спишь, — тихо произнёс Жон, сделав шаг вперед и вставая между группой и ней. Он подарил ей свою лучшую обезоруживающую улыбку, повернувшись к своей группе. — Похоже, снова нужно представиться, — с этими словами он мягко указал на нее. — Позвольте представить вам Арианну, она была опекуншей Авроры, дама ночи. И хорошая подруга, которой я доверяю свою жизнь. Что-то резкое и острое зашевелилось внутри нее. Острая боль стыда пронзила её, почти сбивая с ног. Жон, казалось, не заметил этого, а если и заметил, то дал ей время собраться. Она была ему за это благодарна. — Разреши представить тебе мою команду и друзей. Людей, которые последовали за мной сюда, даже когда я не хотел, чтобы они это делали, — повернулся к ней Жон, после чего бросил на них выразительный взгляд. — Это Рен, мой хороший друг, которого я считаю братом. Рядом с ним — Нора, его спутница и подруга детства. И, наконец, Пирра. Она известная чемпионка по боевым искусствам в моем родном городе, каждому из них можно доверить свою спину. — И, наконец, Вайолет. Моя ученица, с которой ты уже знакома. — Теперь понятно, почему ты никогда не обращался ко мне за услугами, — пробормотала Арианна, не успев подумать, прежде чем открыть рот. Она посмотрела на одежду двух девушек. Даже самые распутные шлюхи, которых она знала, были одеты получше. Когда мозг догнал язык, она почувствовала сильное смущение. — Что... — Она назвала вас блудницами, — любезно подсказал Жон. — Жон! — прошипела Арианна, сраженная стыдом, и слегка толкнула его локтем в бок. — Что? — ответил Жон слишком весело. — Они сейчас так и выглядят, — он тут же повернулся к своим товарищам. — Пирра, если ты будешь так задирать свою кофту, мы все увидим твое нижнее белье. В мгновение ока щеки девушки стали красными, как её волосы. — Нора, открытая кожа — это хорошо, но все хорошо в меру. Платье тебе идет, но ты не можешь носить его с таким коротким топом. Независимо от того, как мило это выглядит, ты выделяешься, как белый слон. — Хотя это и мило, но не так хорошо сочетается с твоим нарядом, как тебе кажется, — добавила Арианна свои пять копеек, осматривая наряд девушки. — И эти сапоги, пожалуй, слишком. По крайней мере, на улице. Не многие могут позволить себе потратить деньги на такую пару. У некоторых это вызовет... неподобающие мысли. — Можно... мне с тобой поговорить, Арианна? — спросил Жон, указывая на спальню. Немного поколебавшись, она последовала за ним. Жон повернулся, закрыв дверь. Оставшись наедине с ним, она почувствовала себя в большей безопасности. — Ты не могла бы помочь Норе и Пирре с нарядами? — спросил он, скрестив руки и прислонившись к стене. В воздухе висела молчаливая просьба о помощи, прежде чем он продолжил. — Ты умная женщина, Арианна. Я уверен, ты уже догадалась, что я не совсем отсюда. — Догадалась, — ответила Арианна, слегка колеблясь. — Хотя твои манеры и речь не сильно отличаются от того, как говорят большинство жителей Ярнама... ты пропускаешь некоторые слова и фразы. Однако... — она быстро добавила, затаив дыхание, когда услышала скрип половиц за дверью. — Однако... даже если ты чужак... твои поступки говорят за тебя. — Спасибо, — мягкая улыбка появилась на его губах. — Это много значит для меня, — затем он устало, но с любовью посмотрел на дверь. Арианна последовала его примеру и увидела ярко-нефритовые глаза, смотрящие в замочную скважину. — Ты не так хороша, как думаешь, Нора! — крикнул Жон, и глаза мгновенно исчезли, и она едва услышала тихое «урк». Закатив глаза, она тихонько фыркнула. Она не знала, как сильно ей этого не хватало. Люди. Безопасность. Нежное тепло, исходящее от Жона и его товарищей. Она не знала, как сильно ей этого не хватало. Даже если маленький голосок в глубине души шептал: «Останутся ли они такими? Сколько этого тепла они потеряют в погоне за кровью?». — Я когда уходил положил на кровать немного одежды и костюмов. И в шкафу тоже должно что-то быть, — добавил Жон. — Если ты сможешь найти им что-нибудь подходящее, я буду очень признателен. — Я помогу, — ответила Арианна с легкой улыбкой. Жон кивнул, оттолкнулся от стены и пошел к двери. Положив руку на дверную ручку, он обернулся, чтобы посмотреть на нее. В его глазах на мгновение отразилась нерешительность, а затем он вздохнул. — Мы идём в Кейнхёрст, — сказал он, кивнув ей, когда она выпрямилась. — Там нет ничего, кроме призраков и трупов, но я начал строить лодки-гробы, чтобы все могли достойно проводить умерших. Я хотел спросить, не хочешь ли ты уйти с нами? Вопрос повис в воздухе, на мгновение заставив её вздрогнуть. — Это твой выбор. Я... я пойму, если ты не хочешь, — покачав головой, он открыл дверь. Оставив её стоять там. На мгновение она почувствовала все и ничего. Затем дверь открылась, и девушки вошли. — Нет, Нора, — голос Жона перекрыл голоса девушек. — Мы не трахаемся. И мы не в отношениях. Вопрос, который висел на языке чрезмерно энергичной девушки, мгновенно исчез. Она щелкнула зубами, оглядываясь по комнате. — Итак... откуда ты знаешь нашего бесстрашного лидера? — спросила Нора, оглядываясь по комнате, пока её подруга садилась. Жон подошел и ввел в комнату Вайолет. Маленькая девочка несла стопку одежды, высокую как она сама. Девочка с легким вздохом положила её на тумбочку. — Я бы не назвала его бесстрашным, — нерешительно ответила Арианна, пробежав глазами по куче одежды, прежде чем открыть шкаф. Она просматривала вещи, мысленно комбинируя их и сортируя на две кучи, как будто это делала автоматически. В то время как её взгляд был прикован к двум глубоким голубым глазам и улыбке, сияющей как солнце. — Добрый, — наконец вымолвила Арианна, протягивая обеим девушкам кучи одежды. — Прежде всего, он добрый. — Тут не поспоришь, — тяжело вздохнула Пирра. Что-то мелькнуло на её лице, но она быстро отбросила эту мысль. Сбросив с головы капюшон, она обнажила сверкающий бронзовый корсет и красный пояс. Арианна моргнула, но не от впечатляющих мускулов девушки. Вместо этого она выглядела озадаченной, её взгляд скользил по фигуре девушки. — Ты что, хочешь умереть? Как ты можешь выходить ночью в таком неглиже? Нельзя просто прикрепить металл к корсету и называть это доспехами. — Аура, — ответила Пирра, протягивая руку. Мгновенно её ладонь окутало мягкое багровое сияние, ничем не отличающееся от золотого, которое она видела, падающим с Жона. — Это проявление моей, или наших, душ, которая защищает нас от вреда. — Это удивительно, конечно, но это не все, — вступила в разговор Нора. — Сила ауры ослабевает с использованием. И если её использовать или повредить достаточно сильно, она разрушится. Кроме того, это требует времени и тренировок. — Ты так легко об этом рассказываешь? — спросила Арианна, слегка нахмурившись, не моргнув глазом, когда девушки начали снимать одежду. Пирра приобрела более мужской облик. Она надела запасные охотничьи штаны, белую рубашку и облегающую черно-малиновую баскскую куртку с золотыми заклепками, которые связывали все вместе. Нора же предпочла остаться на грани между женственностью и практичностью. Она оставила свои сапоги, но надела более длинную юбку, которая доходила до колен. Красивую вышитую блузку она заправила в подол юбки. — Эм, в этом ничего такого нет, — Нора пожала плечами, стоя перед зеркалом и оглядывая себя. — О... я хорошо выгляжу, — сменив тему, она посмотрела на Арианну. — Но... то, что ты знаешь, как «снять», не значит, что ты можешь разблокировать свою. Насколько я знаю, есть только три способа. На самом деле два, но один переходит в другой. Первый — через тренировки, и я не тренируюсь три раза в день, а на протяжении годов прохожу изнурительные тренировки. Второй способ — пробудить ауру в чрезвычайно стрессовых и напряженных ситуациях. Примерно в такой как эта… я имею ввиду те в которых ты можешь легко умереть… Но даже в этом случае это происходит только изредка. — А третий? — спросила Арианна скорее из вежливости, чем из реального любопытства. Она не хотела вникать в секреты мастерства охотников. Так можно было закончить как очередной труп в канаве. — Попросить кого-нибудь, кто знает, как это сделать, активировать твою ауру, — ответила Нора, накинув на блузку доломан. — Это самый быстрый способ, но он более интимный. Ты буквально используешь свою душу, чтобы вытащить другую. Арианна почувствовала, как по её телу пробежал озноб, желудок скрутило от тошноты. Одно только представление о том, что кто-то другой может почувствовать грязь, порок и нечистоты, покрывающие её душу, заставило её закружиться голова. — Кто... — попыталась она, отчаянно пытаясь думать о чем-нибудь другом. Стоически игнорируя то, как тени принимали очертания. Мужчины, звери, голые ухмыляющиеся ей. — Жон, — ответили Нора и Пирра в унисон. — У него нечеловеческое количество ауры, — быстро добавила Пирра с легким вздохом. — Я думала, что у меня много ауры, но... Нет, Жон меня превзошел на порядок. — Если у папы так много ауры, почему она все время разрушается? — спросила Вайолет, наклонив голову в сторону с любопытством. — Почему... иногда его аура даже не работает? — Отлично, теперь мы обречены, — пробормотала Нора. — Это... ну... — попыталась сказать Пирра, но вздохнула. Она приложила руку к сердцу. Ее глаза на мгновение потеряли блеск. — Ну, мир большой. И он становится все больше... — Хочешь посмотреть, что там мальчики напялили? — хлопнув в ладоши, Нора направилась к двери. Игнорируя неловкую атмосферу, которая заполнила комнату. Она без стеснения открыла дверь и вошла в тесную гостиную. Пирра улыбнулась ей, покачала головой и последовала за ней. Вайолет тем временем посмотрела на Арианну, взяла её за руку и вытащила из комнаты. Она не могла скрыть улыбку, когда её потащили за собой. Её встретила мягкая благодарная улыбка. Рен стоял у стола, одетый в охотничьи штаны с ремнями через плечи. На нем была белая рубашка с длинными рукавами, которая идеально сидела на нем. Взяв кимоно, он быстро закончил одеваться. Он выглядел утончённым и элегантным. — Знаешь, когда мы так одеваемся, я будто снова чувствую себя как в доках, — просияла Нора, положив руку на металлическую сумку. В мгновение ока она ожила, шестеренки закрутились, пружины защелкнулись на месте. И в руках энергичной девушки появился гигантский молот с выгравированным сердцем, почти такой же длинный, как она сама. Нора закинула оружие на плечи. Теперь она не походила на элегантную и красивую девушку, в которую была одета. — Только на этот раз мы не будем никого убивать, — кивнул Жон, но из его груди вырвался только долгожданный вздох. — Точнее... на этот раз мы не будем планировать убивать кого-то. Нора энергично кивнула в ответ. — Все равно... — продолжил Жон, бросив взгляд на Нору и Пирру. — Вы двое должны быть осторожны. Вы больше всех полагаетесь на Мехашифт, или даже больше, — он поправился, закатив глаза, когда увидел две приподнятые брови и скрещенные руки. — Есть и здесь хитроумное оружие, которое меняет форму, я сам таким пользовался. Но ваш Мехашифт устроен сложнее. Его механизм чаще заклинивает от попадания крови. У нас дома такое не часто случается. Но... Пирра кивнула, нахмурившись, и слегка махнула рукой. К её рукам мгновенно прилетели круглый металлический щит и копье. Сердце Арианны мгновенно забилось в такт. Она успокоилась только тогда, когда девушка начала быстро осматривать оружие, очищая его от грязи и копоти. — Какой план? — спросил Рен, проверяя свои пистолеты с ножами. Он спрятал магазины разного цвета в карманах и под кимоно. — Ну, как я уже сказал Арианне. Мы едем в Кейнхёрст, — начал Жон, снимая пальто. Он остался в обтягивающем кожаном жилете и белой рубашке, заправленной в кожаные перчатки. Подав пальто Арианне, он слегка улыбнулся ей. — Может быть холодно. Ты ведь уже решила, что хочешь? — Спасибо, — Арианна улыбнулась в ответ, почти кокетливо, беря и накидывая на себя большое тяжелое пальто. — Да, я... есть кое-что, что я хочу сделать в Кейнхёрсте. Кивнув, он повернулся к своей команде. — Единственными врагами там, вероятно, будут кровопийцы, отвратительные черви, а также несколько горгулий, — быстро перечислил Жон. — Возможно, там также будут слуги, обслуживающие замок. Они не враждебны, по крайней мере, в последний раз, когда мы с Вайолет там были, они не выглядели враждебно. Однако все может измениться. — А-а... — пробормотала Пирра, щелкнув языком, а затем покачав головой. — О, чуть не забыл, — ухмыльнулся Жон. — Не забудьте взять серебро, в Кейнхёрсте водятся привидения. С этими словами и легким смешком Жон поднялся по лестнице. Арианна первая последовала за ним по винтовой лестнице и вышла в холодную ночь Ярнама. Вайолет нетерпеливо шла за ней. — Не могу сказать, что тосковал по этому месту,— пробормотал Жон под нос. Окинув улицы взглядом, он не заметил угроз. Только ветер доносит звуки рыданий и тихих молитв. — Ты знаешь, что случилось с луной? — тихо спросила Арианна, по её спине пробежал озноб, когда она посмотрела на небо. Затем её взгляд переместился в другую сторону, она огляделась, интересуясь, как Жон собирается довести их в Кейнхёрст. — У меня... есть несколько идей, — тихо пробормотал Жон. — Но я не могу сказать наверняка, по крайней мере, пока. Я знаю, что причина связана с Бюргенвертом, но я так и не нашел способ... — О, это просто, — ответила Арианна. — Если ты хочешь добраться до университета, тебе нужно пройти через Запретный лес. Думаю, вход находится недалеко от моего дома. Жон выглядел так, будто проглотил лимон, и Арианна едва не рассмеялась. — Тебе нужно пройти улицами по крытому переходу. Но ты должен найти дорогу к Запретному лесу. — Я проходил мимо, — пробормотал Жон. — Не могу поверить, что столько раз проходил мимо, сколько времени я потерял. А он был прямо здесь, — щелкнув языком, он оглянулся через плечо, пока команда смотрела вокруг в изумлении. Как будто они все еще не могли понять, где они находятся. Что это реально. — Не хочу быть мрачной, но Жон, как ты собираешься довести нас в Кейнхёрст? Это ведь довольно далеко? — спросила Арианна. На этот раз Жон улыбнулся. — Как насчет небольшого фокуса? — подняв руку, он щелкнул пальцами. Через мгновение подул ледяной ветер, заставивший её задрожать. Каблуки почти скользнули по снегу. Оглядываясь в панике, она впитала в себя величественный и грандиозный замок из своих воспоминаний. До того, как её отец вытащил её в ту роковую ночь, оставив ту жизнь позади, когда они бежали в Ярнам. Высокие крепостные стены окружали замок. Шпили казались достигающими небес. — Что? — пробормотала Пирра, оглядываясь с открытым изумлением. Она протянула руку и поймала снежинку. — Это дело рук Логариуса, или было им, — объяснил Жон, взяв Арианну за руку и ведя внутрь. Команда последовала за ними, проходя под высокими вратами и оставляя поселок позади. — Что касается того, почему погода не прояснилась, даже когда в Ярнаме стало теплее, то это, возможно, из-за миазмов и бродящих призраков. — Что? — пробормотала Арианна, поворачиваясь к Жону. Её зрение на мгновение помутилось. На секунду сотня серебристых рук обхватила его шею, скручивая её. Арианна ощутила, как они опираются на её собственное восприятие, словно на подлокотник. Сливались лица, плачущие, с черными глазами, из которых сочилась гниль и грязь. А потом все исчезло, реальность вернулась на место, и ничего не изменилось, кроме того, что они вошли в большой зал. Стены были испачканы сажей, от больших гобеленов остались только обгоревшие обрывки. По стенам свисали полурасплавленные канделябры. — Что... что здесь произошло? — вырвалось у нее. — Я и виконт устроили довольно бурный танец, — ответил Жон. На что Нора только фыркнула. — Бурный танец, говорит он, вы что, пытались убить друг друга? — Вообще-то, да, — кивнул Жон, проводя рукой по груди. — Он вырезал мне сердце и почти перерубил шею. Я отплатил ему тем же, — Арианна повернулась к нему, её сердце замерло в горле. Жон продолжал небрежно, не замечая её взгляда. — Но мы здесь не для воспоминаний. — А для чего мы здесь? — спросил Рен, слегка отделившись от группы. Он провел пальцем по покрытой сажей стене. — В основном, чтобы как следует похоронить жителей городка. А потом проверить, есть ли кто-нибудь в живых. Нужно найти тех, кто захочет укрыться в часовне, — сказал Жон, пожимая плечами. Затем он повернулся к ней. — Ты хочешь что-нибудь сделать? Это же твой дом? — Я... я не знаю, — ответила Арианна, слегка задыхаясь. — Я... я никогда не думала, что у меня будет такая возможность. Или что я доживу до этого. — Я тебя понимаю, — улыбнулась ей Нора. У неё сейчас была хрупкая улыбка, скорее натянутая, не доходящая до глаз. — Деревня, где я и Рен выросли, была разрушена, когда мы были маленькими, — слова замерли на её губах, и она огляделась по сторонам, словно ища нужные слова. — Нора хочет сказать, что если бы нам выпал такой же шанс, я не уверен, что мы поступили бы лучше, — закончил за нее Рен. Нора быстро кивнула головой. — Именно. — Спасибо... — выдохнула Арианна, поворачиваясь к Жону. На мгновение она затерялась в его глазах. Боль в них была измерима только добротой. — Кто из вас хочет пойти с Арианной исследовать замок? — спросил Жон, поворачиваясь к своей команде. — А ты что будешь делать? — спросил Рен, слегка нахмурившись. — Я буду убирать город. Надеюсь, что куча трупов всё ещё остается кучей. Позабочусь о трупах и лодках-гробах. А потом проведу надлежащую церемонию, — ответил Жон, обменявшись взглядами с командой. — Я доверяю вам безопасность Арианны, — сказал он, развернулся на месте и быстро вышел из большого зала. Вайолет бросила на них быстрый взгляд, прежде чем броситься за ним. — Пожалуй, я помогу Жону. Вдвоем работа легче, — обменявшись быстрым взглядом с Норой, Рен вежливо поклонился ей и вышел во двор. Унеся с собой напряжение, которое чувствовала Арианна в плечах. Даже не заметив этого. — Итак... что теперь? — спросила Нора. Арианна не обратила на нее никакого внимания. Её ноги словно жили своей жизнью. Они несли её через большой зал, мимо нескольких оставшихся слуг. Те падали на колени с слезами на глазах, когда она проходила мимо них. Она была как в трансе. Игнорируя жжение в ногах и груди, она поднималась по одной из многочисленных лестниц. Проходила мимо картин, на которых были изображены знатные люди, когда-то жившие в замке. Остановившись перед тяжелой деревянной дверью, она прикоснулась к ней рукой и почувствовала, как замерло дыхание. Тихонько открыв дверь, она вошла в старые покои своей семьи. Они выглядели так же, как в ночь, когда они уехали. Незаконченная картина была накрыта тем же серым брезентовым покрывалом. На полу лежала опрокинутая бутылка вина. Пятна на ковре напоминали засохшую кровь. Проходя по комнате, она вновь и вновь прокручивала в голове воспоминания. За ними следовал невинный детский смех, звучавший в её ушах почти насмешливо. — Я не думаю, что нам стоит идти за ней, Пирра, — эхом прозвучал в её ушах голос Норы. Она едва заметила его, поднимаясь по ещё одной винтовой лестнице. — Некоторые вещи лучше оставить в покое. Остановившись перед знакомой дверью, Арианна затаила дыхание. По её спине побежали холодные капли пота. Сердце колотилось в ушах, когда она открыла дверь и вошла в свою старую детскую комнату. Комната казалась застывшей во времени. Только небольшой вихрь пыли грациозно танцевал в воздухе. Дыхание перехватило, слезы наполнили глаза, когда она оглядела комнату. Единственным звуком был стук каблуков, за которым последовал скрип пружин, когда она села на кровать, которая когда-то была её. Рассеянно проведя рукой по простыням, Арианна вспомнила о том, что считала забытым. О другом времени. О времени, когда невинность и смех сопровождали её каждый день. Подавив рыдание, она выпустила его наружу, когда все невинные детские мечты нахлынули на нее разом. Слезы текли по её лицу, когда она рухнула назад. Пружины скрипели, принимая её вес. Бессмысленно глядя вверх на балдахин, она позволяла слезам течь по щекам. Но тут появились слишком знакомые руки теней и схватили её. Закрыли ей рот, и она почувствовала, как их отвратительные пальцы скользят по её телу. — Ты в порядке? — спросил голос, и два теплых изумрудных глаза пронзили тьму. Их обрамляли рыжие волосы. Ей дали возможность перевести дух. Она села на кровать, как будто та была в огне. — Я в порядке, — выдохнула Арианна, чувствуя, как ложь обжимает её язык. — Я... — она вытерла слезы с глаз. — Я не должна была сюда приходить. Проведя руками по телу, она плотнее закуталась в пальто Жона. Тени отступили. Она бросила быстрый взгляд на Пирру, на лице которой отчетливо читалось сомнение. За этим последовало колебание, и она хотела спросить её о чем-то. Но передумала. И Арианна была благодарна ей за это. Заставив себя сделать шаг вперед, та почувствовала, как колени слегка подкосились. Сделав ещё один шаг, она обрела уверенность, пусть и ложную. — Мне... мне нужно сначала кое-что сделать, — с этими словами Арианна вышла из когда-то своей комнаты. Спустившись вниз по винтовой лестнице, она пронеслась мимо Норы и входа, к гостиной. Часть её знала, что она там найдет. Но жгучая потребность подталкивала её вперед. Её мать не сбежала вместе с ними. Этот вопрос всегда мучил её. Ответ на него она никогда не ожидала услышать. Но теперь, когда у нее появился шанс получить ответ, она должна была им воспользоваться. Даже если знала, что найдет. Открыв дверь, она вошла в гостиную, любимую комнату матери и отца. Сердце колотилось в ушах. Комната выглядела как застывшая во времени. Любимый стул матери стоял спинкой к двери, озаренный лунным светом. Серебряный кубок, который, как она помнила, мать всегда подбирала, когда он падал на пол, оставляя на ковре пятна от вина, лежал на полу. Перо и старый пергамент были единственными предметами на столе рядом с ней. — Нет, — вырвалось у нее, и она поняла, что её ждет. Рука матери на подлокотнике говорила больше, чем слова. Проглотив слюну, она обошла высокий стул. Желудок сжался, когда она увидела труп. Он находился в промежуточном состоянии между полумумифицированным и скелетом. С головы матери, уложенные так же, как всегда, сыпались золотые пряди. Серебряная корона семьи лежала на её лбу, а на пальце — семейный герб. На шее висело красивое золотое ожерелье с полуоткрытым кулоном. За пылью было видно её изображение, улыбающееся ей. Арианна стояла перед матерью, не в силах отвести взгляд от того, что с ней стало. Слезы снова наполнили её глаза. Она осторожно наклонилась вперед и нежно поцеловала мать в лоб. Слезы падали на вечернее платье матери. — Я... — едва не задохнувшись произнесла она. — Я здесь, мама. Дотянувшись до куска пергамента, Арианна почувствовала, как её сердце замерло, когда она начала читать. «Незнакомец, Королева и дворяне, муж, любимая дочь, всем, кого это касается, и всем, кто читает это письмо. Тело, лежащее перед вами, принадлежит Изабелле фон Роскрофт, баронессе при дворе Её Величества. В знак протеста против гнусного кровопролития, допущенного при дворе, и его бесконтрольного использования, я приняла яд, который уже начинает действовать. Мой муж, забрал нашу дочь и бежал под покровом ночи. Это не было легким решением для меня. В этом мире нет ничего бесплатного. Кровь и её чудеса ослепили двор, и он не видит опасности, которую она несет. То, что она дает, она может и отнять. Или же кровь берет что-то другое в качестве платы. Даже в этом случае само обладание чем-то обязательно изменит человека. Взять хотя бы Собор — даже сейчас кажется, что каждую ночь из ниоткуда появляется новое здание. Поклонники Лоранса своим рвением преобразуют весь округ вокруг себя. Так больше продолжатся не может, если мои товарищи при дворе не способны увидеть опасность, которую таит в себе кровь, я не хочу иметь с ними ничего общего. Я не хочу быть здесь, когда мечи и пламя обрушатся на наш двор. Я прошу вас, добрый незнакомец, заберите мои останки и похороните их в саду, где я любила проводить большую часть своих дней. Если моя семья ещё жива, я умоляю вас найти их. Возьмите все безделушки, которые найдете в моей комнате или на моем теле, и отнесите их им. Я знаю, что прошу многого от совершенно незнакомого человека, но это последняя воля матери. Мой муж, возможно, человек с характером, но он не смыслит в деньгах, у него нет ни серебряного или золотого языка. Я боюсь, что их ждут тяжелые времена, если мой муж не научится контролировать свой нрав. С искренней благодарностью, Изабелла фон Роскрофт. Да пребудет с вами величие богов. Капли падали на пергамент, как дождь. Почерк матери был сначала сильным и элегантным, но затем быстро сдался и стал резким и неровным. Последнее прощание было почти неразборчиво. — Прости, — прошептала Арианна, не зная, кому адресовала эти слова. Она знала только, что они должны были выйти, иначе она задохнется. — Прости, — сердце с каждой секундой колотилось в груди. Пустые глазницы матери смотрели на нее. Пугающе пустые, но сияющие нежной теплой любовью. — Все было так, как ты сказала, — прошептала Арианна, чувствуя, что колени подкашиваются. Она плотнее закуталась в пальто Жона, укрываясь в его тепле. — Все было так, как ты сказала... все... папа... церковь... дом... все. Резко обернувшись, она увидела Нору и Пирру, стоящих в дверях. Они выглядели так, будто хотели быть где угодно, только не здесь. — Вы... — её голос дрогнул. — Вы... вы не могли бы спустить её? — спросила она, чувствуя, что после каждого слога ей нужно глотать воздух. — Мама... мама всегда любила компанию... и я думаю, она бы предпочла быть с ними, вместе. А не одна в саду. Нора и Пирра переглянулись. — Я... я думаю, мы можем это сделать, — тихо произнесла Пирра, затаив дыхание, когда вошла в комнату. Мягко наклонившись, она подняла высокий стул вместе с телом матери одним движением. С бледным лицом, но мягко и умело, она развернула стул, не встряхнув тело матери. — С-спасибо, — прошептала Арианна, следуя за девушками, которые выходили из комнаты. Она бросила последний взгляд на комнату. Её дыхание на мгновение замерло, когда она увидела свою мать. Серебристый лунный свет падал на нее, руки были скрещены на груди, глубокие кристально-голубые глаза гордо смотрели прямо на нее. Осуждающего взгляда, который она всегда чувствовала в своих кошмарах, не было. «Я горжусь тобой», — слова тихо эхом разнеслись по гостиной. «Не спеши присоединяться ко мне. Я могу подождать», — мягко мерцая, её мать исчезла в пустоте. Оставив в её груди столько невысказанных слов, что ей стало невыносимо больно. Путь обратно в большой зал показался ей вечностью. Арианна шла, полагаясь только на мышечную память, зная, что если остановится, чтобы подумать, чтобы осознать, она разрыдается и превратится в лужу слез. С каждым шагом груз на груди становился все тяжелее. Она не могла дышать, свежий ветерок пробежал по её волосам, но ей казалось, что она тонет. Каждый вздох давался с трудом. Войдя в большой зал, они увидели Рена, отдыхающего у входа. И без того бледный парень выглядел так, будто из него вышла вся жизнь. — Пирра, поставь её сюда, — сказал Рен, вставая и подходя к ним. Он осторожно подошел и помог ей поставить высокий стул. — Так лучше... но... если у тебя слабый желудок, я бы не советовал выходить во двор. По крайней мере, пока. — Так плохо? — спросила Нора, нервно нахмурившись. — Хуже, — ответил Рен, глубоко вздохнув. — Намного хуже... Арианна прошла мимо них, спускаясь по каменной лестнице, пока скользкая грязь не затекла в её туфли. Она не обращала на это никакого внимания. Её разум был полностью перегружен. Слишком много всего произошло, она не могла дышать, не могла думать, едва слышала собственное сердцебиение, чувствовала его в голове, но при этом ей было не по себе, колени подкашивались, как будто она могла упасть в обморок в любой момент. Тьма рассеялась, когда она вошла в сам городок, и призрачный свет фонарей осветил ей путь. Жон обернулся, чтобы посмотреть на нее, после чего бросил туловище, которое нес, в лодку. Не удосужившись даже вымыть руки, он ринулся к ней. И поймал её, когда она потеряла последние силы в ногах. «Дамба» обрушилась, когда она ухватилась за него со всей своей скудной силой. Слезы и сопли текли по её лицу, пока она рыдала. — Она... Моя... Ма... а-а... — её голос оборвался, не успев произнести ни слова. Его сменило рыдание и новый вопль. Слезы текли рекой. — Тише... тише... все хорошо... — Жон шептал ей на ухо нежные слова, гладя её по спине. Его слова только заставляли её плакать ещё сильнее. Она цеплялась за него, как за спасательный круг. Она так долго была сильной, сдерживая все в себе. На мгновение она позволила себе быть слабой. Её рыдания стихли, превратившись в тихое всхлипывание. Жон все это время держал её в объятиях. Даже когда её слезы высохли, и она не могла больше плакать, он всё ещё держал её, успокаивая своей теплой силой. Давая ей понять, что она не одна. — Прости, — прошептала она, собравшись с силами. Вытерев слезы рукавом, Арианна вымолвила: — Я... я не знаю, что на меня нашло. — Не стыдись, — тихо прошептал Жон. — В слезах нет ничего постыдного. Слова замерли у нее на языке, когда она наклонилась вперед и прислонилась головой к его плечу. Она почувствовала, что в глазах снова наворачиваются слезы. — Как... как ты можешь быть таким добрым? — прошептала она. Её голос был тише утренней росы. — Это... это все, что у меня осталось, — тихо ответил Жон. Он слегка вздохнул, прежде чем собраться с мыслями. Он провел рукой по её спине. — Если я потеряю даже это... я не знаю, что от меня останется. — Тебе не следовало приезжать в Ярнам, — слова вырвались из её уст, исходя из самой глубины души. — Ты такой добрый... А этот город оставил тебе только шрамы, позор и кровь. Он... он не заслуживает твоей доброты. — Может, это и правда, — пробормотал Жон. — Но... я никогда не перестану ненавидеть себя, если сейчас повернусь спиной к Ярнаму. Неважно, насколько он ядовит... неважно, как сильно я презираю этот город... я спасу его от самого себя, если понадобится. Даже если для этого придется вытаскивать его на свет, вырывая из мертвых, труп за трупом... так и будет. Арианна подняла на него глаза и что-то тихо пробормотала себе под нос. Ее снова сотрясли рыдание. — Почему... — тихо выдохнула она. — Почему я все равно верю тебе? — Ты, возможно, единственная, кто в меня верит… — ответил Жон с мягкой улыбкой. — Не унижай себя так, — тихо пробормотала Арианна. — Разве не ты недавно проповедовал мне о надежде? — Ты меня подловила, — улыбнулся Жон, но его глаза не дрогнули. Они простояли так ещё немного. Арианна наслаждалась нежностью момента. Она отстранилась от него только тогда, когда почувствовала, что силы немного вернулись. Она знала, что нужно оставить несколько слез на потом. Её взгляд блуждал по гавани. Полдюжины деревянных лодок, пропитанных китовым жиром, каждая из которых несла тела нескольких семей. Все были одеты, вымыты и ждали отправки. — Я... нашла свою маму. — У нее будет своя лодка. — Спасибо, — слабо улыбнулась она, сделав шаг назад. После чего огляделась, ища место, где можно было бы сесть. В этот момент она даже не знала, что чувствует. Её сердце стало легче, но боль не утихала. Она всё ещё чувствовала себя, как переполненный стакан. Жон тем временем двигался, как грациозный танцор. Он подтягивал лодки, быстро ремонтировал их, осторожно переносил трупы, а затем одевал их. Казалось, что она просидела там часами, просто наблюдая за его работой. Холод, которого она ожидала, так и не проник в её кости. Даже находясь не рядом с ним, она всё ещё чувствовала его тепло. Наслаждалась им. Чувствовала себя в безопасности. Но, хотя казалось, что прошли часы, ночь не ушла. Луна всё ещё висела в небе. Единственное отличие заключалось в том, что красный свет смещался. Он действовал как маяк, освещая город и окрестности, как будто в поисках чего-то. Её дыхание замерло, когда Жон вернулся в замок, неся на руках её мать. Он осторожно уложил её в лодку. После чего очень осторожно переложил её руки, чтобы они оказались на животе. Затем положил две монеты на её глаза и обрызгал её китовым жиром. — Ты уверена, что не хочешь что-то взять? — спросил Жон, кажется, в сотый раз, присев у лодки матери. — Пусть будет у неё, — ответила Арианна, на мгновение посмотрев на его друзей. Они пришли на помощь, казалось, несколько часов назад. Они работали быстро и эффективно, но с нерешительностью и неловкостью, которую Жон не разделял. — Мама... мама всегда была настоящей леди. Пусть она встретит смерть в одежде, подходящей для этого случая. Я уверена, что она бы не хотела иначе. — Когда... когда все утихнет. Бесстрашный лидер... ты... ты не мог бы сходить с сами к Куроюри? — тихо спросила Нора, смотря на лодку и сжимая брови, как будто боялась высказать свои мысли. Ей было стыдно. — Я... даже если её нет с нами... я хотела бы попрощаться с ней в последний раз... — Я тоже хотел бы, — добавил Рен, его лицо заволокло пеленой печали. Он открыл рот, чтобы сказать что-то, но слова не вышли. Из его груди вырвался тихий вздох. — Хорошо, — кивнул Жон, тяжело дыша. — Я... я тоже хотел бы вернуться в Ансель. Похоронить свою семью. Арианна открыла рот, чтобы спросить, но через мгновение остановилась. Она заметила мрачную тень, омраченную горем, которая покрывала лицо Жона. Через мгновение её сменила апатия, а в глубине его глаз затаилось нечто гораздо более мрачное. Гнев, дикость, кровожадность, безумие. Все это подходило, но ни одно слово не могло точно описать то отчаяние, которое она видела в его глазах. Стиснув зубы, он глубоко вздохнул. — Это, кажется, все... Дайте мне минутку, я проверю, — с этими словами Жон бросил на всех взгляд, а затем быстро направился в городок. Он двигался как призрак, оставляя за собой серебристые облака. Через мгновение он вернулся с маленьким тельцем на руках. Ребенок, маленькая девочка, утонувшая. Кожа синяя и липкая, волосы черные. Большая трещина в черепе. У неё не хватало нескольких частей лица и рук. Очень осторожно Жон положил девочку в ту же лодку, что и её мать. Встав, он подтолкнул лодку к причалу, где стояли другие. — Вот, все, вроде бы все. Набравшись сил, она подошла к причалу. Арианна наблюдала, как Жон создавал букеты из прекрасных лунных лилий, белых лотосов и лаванды. Он положил букет в каждую лодку. Затем он вытолкнул лодки на воду, и черные как смоль волны мягко покачивали их, унося дальше на черное как смоль озеро. — Что ж, пожалуй, ничего не остается, как отправить их, — тихо пробормотал Жон, повернувшись к ним с мягкой улыбкой. — Пожалуйста, отойдите на шаг назад, — проведя рукой по волосам, он нервно улыбнулся. — Я впервые пробую такое мощное заклинание. Оно должно сработать, но может вызвать больше силы, чем нужно. — Что... Не дав ей задать вопрос, Жон начал хлопать в ладоши и размахивать руками. Между его ладонями появилось около дюжины серебристых пламенных шаров.

— Кровавая Луна, что кровью истекает,

— Солнце мертво, чёрным камнем лежит.

Невидимый ветер силы обрушился на Жона и закружился вокруг него. Его голубые глаза пылали, когда огненные шары полетели вперед. Они зависли над множеством похоронных лодок.

— Книга Жизни замолкла — …

— И пути назад нет.

Снежинки замерли, вися неподвижно в воздухе. У каждой лодки появились серебристые тени. Они поднимались из мутных глубин и становились рядом с лодками. Арианна узнала некоторых из них. Молодая девушка, стоящая рядом с матерью, брат и сестра, которые даже после смерти были покрыты ранами, и её мать, стоящая в конце серебристой процессии. Глаза Арианны метались между ней и Жон.

— Из бездны ночи…

— В первые лучи рассвета.

После его слов, в небе появился свет, мягкий и нежный. Прекрасно манящий. Впервые за то, что показалось вечностью, он окутал замерзший замок светом.

— Родился новый день,

— С возрожденной надеждой.

Один за другим падали огненные шары, зажигая лодки. Падая в волны, они уносились черными водами.

— Даруй им вечный покой,

— Там, где глубоки сны.

Арианна завороженно смотрела, как процессия шагала вперед один за другим. Сделав реверанс Жону, они углублялись в чернильное море. Следуя по пути, освещенному призрачным огнем. Слезы текли по её лицу, и она не могла ничего сделать, только смотреть, как её мать подошла и нежно поцеловала Жона в лоб. Шепнув ему что-то на ухо, она повернулась к дочери. Сделав реверанс, мать бросила на нее многозначительный взгляд. Затем наклонилась и подняла маленькую девочку. Та робко помахала им рукой, прижимаясь к матери. Затем, последний раз поклонившись, мать повернулась и последовала за процессией по звездной дорожке. Пара синих глаз оглянулась на нее в последний раз. — Да не удержит их пробужденье — … — Даруй им вечный сон без конца. Шепот вырвался из уст Жона, за ним последовал вздох. Вихрь силы бесшумно вырвался из него. Волна пронеслась по черному как смоль морю. Теплая, довольная улыбка появилась на его лице, когда он обернулся, чтобы посмотреть на них. Не замечая, как поднимается черная вода. Поднимаясь на пирс и стекая по его сапогам. Мгновенно окрашиваясь в ярко-красный цвет, она растекалась по воде, как чернила. Из воды поднимались высокие, разбитые мачты. Они гремели, как гром, когда с них срывались тяжёлые волны. Жон обернулся, улыбка исчезла с его лица. Он потянулся к жилету, но то, за чем он потянулся, выскользнуло из его пальцев. Кусок плоти закружился в воздухе и упал в кровавую воду почти без звука. В тот же миг по кровоточащему морю пробежали ряби. Облака сгущались, втягиваясь в поток света, который рос и менялся. Он превратился из шара мягкого света в гигантский разбитый глаз, немигающе смотрящий на них. Он дернулся в сторону Жона. Из моря поднялся мучительный ветер, пахнущий солью и кровью. Он ударил по берегу, заставив Арианну закрыть глаза. Когда она открыла глаза, она оказалась в другом месте. Замка Кейнхёрста не было видно. Как и Жона, Вайолет и остальных. Вместо этого она оказалась на одиноком берегу, спрятанная в потайной нише. На берег вынесло что-то большое и серебристое. А её веки тем временем становились все тяжелее, и вскоре чарующий сон овладел ею.