Часть 93

Булыжник слева, булыжник справа, узловатые корни свисают с потолка, булыжник под ногами. «Смотри, сестра, колонна», — сказала Одержимость. «Сделанная из булыжника», — парировала Логика. «Корни выглядят вкусно. Съешь их», — звон Зверя превратился в голодное рычание. «Не делай этого», — мгновенно ответила Интуиция. «Не будьте такими громкими. Я не слышу, что говорит папа», — прошептало Сомнение из своего угла в её сознании. «Я скучаю по временам, когда у меня не было голосов в голове», — задумалась Вайолет. Позволяя глазам блуждать по подземному залу. Отмечая множество маленьких и догорающих свечей перед какой-то фреской. Их лица давно стерлись временем, некоторые заросли мхом, другие проросли корнями, а третьи просто рассыпались в прах. «Ты не любишь нас, сестра?» — спросило Сомнение с дрожью в голосе. Звуча так, будто вот-вот расплачется. Будучи зрелым и «здоровым» подростком, Вайолет решила проигнорировать голос в своей голове. — Это будет как в канализации снова? — голос Норы прозвенел в тишине. За ним последовали громкие вдохи. — По крайней мере, пахнет лучше, чем в канализации. «Это идет в список», — съязвила Одержимость. — «Еще семь оскорблений, и мы будем иметь законное право называть её сукой». — Зависит от того, окажетесь ли вы лицом вниз в саркофаге или нет, — отозвался Отец, и мгновенно все голоса в голове Вайолет затихли. — Честно говоря, я не уверен, что это. Это не кровь и не трупная материя. Может быть, какая-то гниль. Или слизь. Может, и то, и другое. — Что такое гниль? — прошептала Нора Рену. — Материя, созданная пятой стадией смерти, если мне позволено предположить, — легко вмешался бессмертный. — Если я правильно понимаю, то это материя, которая непрерывно проходит через гниение, не начиная разлагаться. В зависимости от их погребальных практик, и если один или несколько делят саркофаг, количество может сильно различаться. Добавьте кровь и магию, и вы получите гниль. «Не надо». «Как думаешь, гниль вкусная?» — пробормотал Зверь, полностью игнорируя её. Голос сочился голодом, заставляя рот Вайолет наполняться слюной, даже если она не была голодна. — Скорее всего, — кивнул Отец, слегка пожав плечами. — Пахнет как дерьмо, на вкус как дерьмо, и никогда не отмывается. — Хочу ли я вообще спрашивать? — Моя голова и аура на удивление высоко в «шкале Мооса». Где-то восемь или девять. Из десяти. Добавьте щедро приложенную кинетическую силу от чего-то, что хотело проломить мне череп… и… — он громко причмокнул губами. — Ну, остальное я оставлю вашему воображению. — Кто? — спросила Вайолет, пристально глядя на отца. Чувствуя, как Одержимость уже достает свою маленькую красную книжку на задворках её разума. — Не волнуйся, — ответил Отец, проводя рукой по её волосам. Вайолет прижалась к его прикосновению, как кошка. — Оно мертво, я здесь. Этого достаточно. Однако, это напоминает мне. Дальше будет только сложнее. Мы на самом деле не в Гробнице. — Поясни, пожалуйста, — сказала Пирра. — Мы во Сне Гробницы. Там, и всё же не там. Итак, мы должны сначала достичь самого глубокого слоя, выйти из Сна обратно в реальность, а затем проделать путь обратно наверх, — терпеливо объяснил Отец. — А теперь плохие новости, пожалуйста, — вздохнул Рен. «И ты отправляешься в список», — прошептала Одержимость. — Ну, спуск — это легкая часть, — нахмурившись, Отец на мгновение перестал гладить её по волосам. Зверь зарычал на задворках её разума, Логика терпеливо взвешивала плюсы и минусы дядеубийства, а Одержимость добавила ещё одну заметку в книгу обид. — Идти вниз опасно, но подъем убьет нас. — Буквально или метафорически? — А, так мы играем по правилам «Созданного в Бездне»? Отец перевел взгляд с Норы на бессмертного. Губы сжались в тонкую линию, когда он уставился на Нору. Раздраженный вздох вырвался у него. — Да, Нора, мы играем по правилам «Созданного в Бездне». — Что такое «Созданный в Бездне»? — прошептала Вайолет, не понимая. — Серия комиксов. Немного мерзкая, немного красивая. Я посмотрю, смогу ли достать тебе копию, когда мы вернемся. Прижимаясь к его руке, Вайолет чувствовала себя довольной. Тихий топот бегущих лапок беззвучно эхом разнесся по коридору. Брови Вайолет мгновенно опустились. Настроение резко упало. Тишина и покой полностью исчезли. «В список», — отметила Одержимость. «Убить», — прорычал Зверь в бессвязной ярости. «Чем быстрее мы убьем этого нарушителя, тем быстрее сможем насладиться компанией отца», — бесстрастно отметила Логика. «Будет ли папа гордиться нами, если мы убьем его?» — прошептало Сомнение с нетерпеливой жаждой крови. «Если мы убьем его первыми, папа посмотрит на нас, а не на Пирру», — вмешалась Интуиция. Кровь брызнула в воздух. Голова крысы ударилась о землю с глухим стуком. Вайолет смотрела на неё с гримасой. Она двинулась задолго до этого. На этот раз полностью согласная с голосами в своей голове. — Большая крыса, — прокомментировала Пирра, оглядывая её. Кладя нежную руку на её плечо и глядя вниз на труп. «В список», — прокомментировала Одержимость. «Какой список?» — спросила Логика. «Список хороших тетушек», — ответила Одержимость. Вайолет мысленно кивнула в знак согласия. Ей нравилась Пирра. Она была милой. Умелой. Грациозной. Красивой. И такой же психически стабильной, как и она. «Тетя Пирра хочет превратить весь Ярнам в пепел», — отметила Логика. «Это было бы к лучшему. Может быть, из пепла можно построить что-то более великое», — вставила Интуиция. — По крайней мере, гигантские канализационные крысы не поют на мертвом языке, — пробормотала Нора, присоединяясь к ним. Хмуро глядя на крысу, которая была больше Вайолет. — Не торопись отрицать такую возможность, — мягко предостерегла Пирра. — Не смотри на меня, — пробормотала Вайолет себе под нос, когда Нора повернулась к ней. — Я не знаю. Папа никогда не приводил меня сюда раньше. — И на то была веская причина, — вмешался Отец, когда он и остальные присоединились к ним. — Ты не была готова тогда. А потом все просто продолжало случаться. — Я скучаю по тем пяти минутам назад, когда я не знал о гигантских крысах, — Рен цокнул языком. — Это то, что происходит с животными, когда они получают кровь? Они вырастают большими? Были вороны. Теперь есть крысы. Что дальше? Пауки? — Рен. Я заплачу тебе пятьдесят льен прямо сейчас, чтобы ты ничего не говорил, — прошипела Нора сквозь стиснутые зубы. Поворачиваясь к Жону мгновение спустя. — Пожалуйста, скажи мне, ради всего святого, что здесь нет гигантских пауков. — Это зависит от того, что ты классифицируешь как паука, а что нет, — ответил Отец с тихим хмыканьем. Поднимая трость и указывая вниз по коридору. — Например, это паук? Как по команде, все повернулись, чтобы посмотреть на существо, стоявшее в конце коридора. Выражение лица Вайолет изменилось, она вообще его не заметила. Оно выглядело как нечто из кошмара. Дюжина, сотня, тысяча ног тянулись от его тонкого трубчатого тела. Сдвигаясь с каждым мгновением. Дергаясь при каждом движении. В один момент их было двенадцать, в следующий — тысяча. Его трубчатое тело было изогнуто, деформировано и разорвано. Пасть, полная зубов, тянулась вдоль всего его брюха. Время от времени высовывались какие-то волосатые языки. «Оно как молния», — лениво отметила Вайолет. «Молния, которая открывает зубы и внутренности. И идет от кончика до хвоста». Стебель, похожий на позвоночник, прорастал из его тела. Ребра торчали вдоль стебля, и из них росли светящиеся серебристые эфирные волосы. Поднимаясь вверх, вверх и вверх, до такой степени, что оно сгорбилось вперед и скребло по потолку коридора. Самый красивый эфирный цветок рос из его лицевого отверстия. Позвоночник существа танцевал из стороны в сторону с каждым шагом, который оно делало к ним. Волосы-ребра щекотали булыжники в стенах. Заполняя весь коридор, пока оно шло к ним. Цветок всегда указывал вперед, гипнотически танцуя из стороны в сторону. «Это как если бы плотоядное растение, сороконожка, морской черт и гриб завели ребенка», — заключила Логика. «Как думаешь, Папа будет рад, если мы оторвем цветок и отдадим ему?» — спросило Сомнение, голос которого сочился предвкушением. Вайолет слышала их, но их голоса были приглушены. Как будто они говорили из другой комнаты. Мутная дымка заполняла её разум, пока она наблюдала, как цветок качается из стороны в сторону. Рот открыт, слюна стекает. — Не в этот раз, — голос Отца пронзил дымку. Поднимая прекрасную Эвелин в руке. Резкий щелчок выстрела разнесся по коридору. Полностью разбивая дымку. Звук, который мог быть только предсмертным визгом, разнесся по коридору. Все четыре лепестка разлетелись в разные стороны, когда пуля попала точно в цель. Держа руку вытянутой, он поймал четыре лепестка, падающих в воздухе. Они плыли к нему, прежде чем беззвучно приземлиться в его руку. Изольда унесла их прочь мгновение спустя. — Ну, это что-то новенькое, — хмыкнул Отец, пожав плечами, прежде чем двинуться вперед. — Ладно, с меня хватит, — сказала Нора, глядя на существо. Уперев руки в бока, она просто смотрела. — Я официально пропускаю это. Я назначаю себя нянькой. Это официально стало слишком странным для меня, — с твердой улыбкой на лице она повернулась к Жону. — Позвони, если у тебя будут звери для убийства, ладно? Что-то нормальное. Люди, звери, Гримм. Понимаешь? — Думаю, я присоединюсь к тебе, — пробормотал Рен с легкой гримасой. — Мне… мне нужно смириться с некоторыми вещами. И, возможно, переоценить свой жизненный выбор. И религию. — Кукла, телепортируй нас! — пропела Нора, легонько толкнув Рена локтем. — Я всегда хотела сказать эт… — серебристый туман окружил их и вернул в Сон, прежде чем она успела закончить. — Ну, вот и ушли единственные здравомыслящие люди, — пошутил Оскар. Будучи у руля в этот момент. — Мы нормальные, — пробормотали Пирра и Вайолет одновременно. — Нет, не нормальные, — ответили Отец, Оскар и Озма одновременно. — У тебя тоже голоса в голове, — огрызнулась Вайолет на Оскара, или Озму. Иногда было трудно сказать. Они менялись, потом один из них был главным, потом они менялись снова, или, может быть, они никогда не менялись, и она просто выдумывала. — Голос в моей голове, — пошутил Оскар с легкой улыбкой. Отстраненный взгляд закрался в его глаза, когда он выудил серебряную фляжку из жилета. Долго глядя на неё, прежде чем вздохнуть и убрать обратно. — И честно говоря, это чудо само по себе. Особенно после того визита в Сон. — Что на самом деле произошло? — спросила Пирра, нахмурившись. — Я почувствовала давление на разум, а потом все потемнело. А когда я проснулась, ты был глубоко в бутылке, а Жон был погребен заживо под кучей объятий. — Старая добрая Матушка Флора, Великая, или Бог, или Божество, благословила нас своим присутствием, потому что Косм пришла в гости, чтобы тоже окрестить своих детей, — подытожил Отец. — Думаю, я сломался в тот момент, — ответил Озма, держа серебряную фляжку в руке и глядя на неё. Его обычного самообладания нигде не было видно. — Думал, я покончил с божественной херней. Оказалось, нет, — сделав глоток, он нахмурившись посмотрел на Жона. — Жон, быстрый вопрос. Дети, кто они именно? — Ты действительно хочешь знать, или спрашиваешь просто так? — И то, и другое. — Полубоги, — легко ответил Отец, слегка нахмурившись и почесывая подбородок. — Но не совсем. Это немного сложнее. Большинство детей — ангелы или полубоги разного уровня. Состоящие в основном из чистого потенциала. В то время как и Александр, и Макара ближе к «королям ангелов» или высшим существам в божественных пантеонах по чистой силе и потенциалу. Даже если они так же нереализованы, как их братья и сестры. По мере того, как они растут, испытывают новые вещи и узнают, кто они и чего хотят, их божественные характеристики и домены будут концептуализироваться. И теоретически они должны быть способны к апофеозу в любой момент. — И ты оставил их с Норой! — громко воскликнула Пирра. — Ну, скорее я оставил Нору с ними, — пошутил Отец. Игнорируя звук того, как бессмертный опустошает свою фляжку. — И, честно говоря, по большей части все нормально. Я больше беспокоюсь о крестовых походах посланников или жертвоприношениях. «Мы должны собрать собственные войска», — вмешалась Логика. «Если наши братья и сестры строят собственные культы, мы должны построить свой. На случай, если какие-либо узурпаторы попытаются сместить нас с нашего законного места любимицы отца». — Но… должны ли мы действительно обсуждать это здесь? Время и место, все такое, — продолжил Отец, заканчивая разговор прямо здесь и сейчас и идя по коридору. Вайолет последовала за ним, не думая. Бросив на мертвую тварь испепеляющий взгляд, когда они проходили мимо. Наполовину ожидая, что она оживет. Ручка его трости остановила её, когда она уже собиралась войти в открытую камеру. Глядя на него снизу вверх, Вайолет наблюдала, как он достал камешек и бросил его в открытую комнату. Ещё одна тварь свалилась с потолка. Цветок и рот метнулись туда, куда ударил камень. Получив пулю в цветок мгновение спустя. — Странно, я никогда не видел их здесь раньше, — услышала Вайолет бормотание Отца. Долгий страдальческий вздох вырвался у неё. Она точно знала, что это будет за охота. «ДАААА!» — закричал Зверь в восторге, пуская слюни изо рта в предвкушении грядущей кровавой бани. «Драться! Убивать! Резня! Убивать! Убивать!» /-/ — Засунь его в мешок и брось за борт. Ранним утром. Пела Вайолет, пока они маршировали по извилистым путям и коридорам. — Вэй, хэй, и она всплывает, — присоединился к хору Отец. Трость стучала по камню, ботинки эхом отдавались при каждом шаге. — Скорми его голодным крысам на ужин. Ранним утром, — он подхватил следующие строки. Глубокий баритон присоединился к её голосу. Отражаясь от стен и сотрясая свободные камни. — Вэй, хэй, и она всплывает, — присоединился к ним бессмертный. Сначала немного неохотно, но потом пожал плечами и вложил в это всю душу. — Прострели ему сердце заряженным пистолетом. Ранним утром, — пел Озма тенором. Присоединяясь к их маленькому хору, пока они маршировали. — Вэй, хэй, и она всплывает, — пели они втроем, глядя на Пирру, краснеющую так же сильно, как её волосы. Трещина образовалась на её стоической маске, губа дрогнула, прежде чем она вздохнула. Присоединяясь к хору наконец. — Вэй, хэй, и она всплывает. — Перережь ему горло ржавым тесаком. Ранним утром, — чистое и звонкое сопрано громко и ясно прозвенело через извилистые залы. — Вэй, хэй, и она всплывает, — пели они, лениво убивая всё, что было достаточно глупым, чтобы пересечь им путь. Длинный меч Вайолет рассекал шкуру и плоть. Кнут Озмы хлестал и крушил. В то время как клинок Пирры резал, кромсал и рубил с легкостью. — Что он вообще сделал? — спросила Пирра, когда их маленькая «группа уличных музыкантов» подошла к концу. Стряхивая кровь с клинка. — Напился. — Работал в Ярнаме. — Не заплатил долги. — Зачем я вообще спросила? — простонала Пирра. — Тогда почему ты спросила? — спросил голос. Вайолет замерла, когда голос, который был её, но в то же время не её, заговорил. Подняв окровавленную руку, она обнаружила рот на своей щеке. — Если ты не хотела ответа, почему спросила в первую очередь? — бессердечно упрекнула Логика. Не думая, Вайолет шлепнула ладонью по рту. Только для того, чтобы другой рот появился на другом подбородке, и Интуиция выкрикнула. — Папа, за тем углом нас что-то ждет. Нам нужно быть осторожными. — Спасибо, Интуиция, — отозвался Отец. — Однако, как бы я ни знал, что ты хочешь только помочь. Поговори со своей сестрой, прежде чем внезапно появляться. И нет, Вайолет, ты не уродлива и не монстр из-за того, что у тебя есть лишние рты. У меня их тоже два. Кровожадный шепот появился, когда рот растянулся на его левой щеке. Полный зубов на зубах на зубах, острых как бритва, с черными деснами и запахом тухлой крови в дыхании. Другой рот появился на его правой щеке. Открываясь, чтобы показать пять дюжин глаз, запертых между прутьями-зубами. С языком, высовывающимся из центрального глаза. — Тебе это ведь нравится, да? — прошептал кровожадный, звероподобный рот. — Момент, когда свет покидает их глаза. Видеть, как боги становятся слабыми, как люди. Когда стоишь вызывающе против того, что по всем причинам должно убить тебя, и выходишь победителем. Тебе это нравится, не так ли? — Дочь, — произнес архаичный и нечеловеческий рот. Его десятки глаз смотрели на неё. — Почему роза Человечества должна быть полита собственной кровью? Если боги любят нас, то почему насылают страдания на нас, Людей? Знайте, вы, боги, жестокие и несправедливые, что мы всего лишь Люди. Так написано, и так сказано вечно, наше неповиновение. Вечное. — И вот почему я держу вас двоих под замком, — вздохнул Отец, делая что-то, и рты втянулись в его кожу. Бросив на неё короткий взгляд. — Не задирайте сестру. — У тебя проблемы, Жон, — пробормотала Пирра себе под нос. Вздох, звучащий близко к «Я здесь единственная нормальная?», вырвался у неё. Как по команде, Вайолет, Отец и Озма переглянулись, прежде чем разразиться смехом. — Я нормальная, — пробормотала Пирра себе под нос, слегка надув губы. — Я нормальная, правда, Ракуйо? — Хозяйка, вы использовали свое проявление, чтобы вырвать сердце зверя из его груди, прежде чем скормить ему его собственное сердце. Не говоря уже о том, что вы вырвали кишки другого зверя, прежде чем использовать их, чтобы повесить этого зверя. Однако, если вы должны знать, вы так же нормальны, как и старые охотники, — прозвучал жесткий и стальной голос. Теневой призрак, созданный из острых краев, почерневшей крови и ржавчины, появился позади Пирры. — И это не упоминая кровавый и огненный крестовый поход на Ярнам, который вы планируете в уме. — Ну да. Но вы не думали, что, может быть, Ярнаму нужно сгореть? — ответила Пирра с честной самоправедностью. — Ты не делаешь себе одолжения, — пошутил Отец. — Честно говоря, Пирра. Позор тебе, — упрекнул Озма без особой злобы. — О, да пошел ты, — прокляла Пирра от всего сердца. — По крайней мере, я не: «Эй, тебе семнадцать, ты молодая и впечатлительная. Хочешь суперсилы? Мы не тестировали процедуру, но математика сходится, и это сработает. Тебе просто нужно привыкнуть к тому, что семь дюжин маленьких ножей постоянно тыкают и колют твою душу. Это нормально. Смотри, суперсилы». — И, еще раз, я приношу извинения. Если бы мы знали, никто из нас не допустил бы этого, — ответил Озма. Раскаяние исказило его лицо, заставив бессмертного выглядеть намного старше. Пирра уставилась, фыркая как разъяренный бык, проходя мимо неё. — Это не затмит той боли. — Я знаю, — почти беззвучный шепот сожаления вырвался у Озмы. «Если она недовольна им, почему тетя Пирра просто не убьет его?» — невинно спросил Зверь. Ничего, кроме честного замешательства в её голосе. «Логика, Интуиция, скажите ей», — приказала Вайолет, натравливая свой логический аналог и интуицию на неё. Шагая вперед и исчезая в ускорении. Промелькнув мимо Пирры и свернув за угол. Только чтобы остановиться и замереть. Вайолет смотрела, открыв рот. Жажда убийства, которая была в её сердце, исчезла, как ветер. Не думая, она вложила клинок в ножны и схватила маленького зверя. Игнорируя, как три рычащие пасти щелкнули на неё. Только для того, чтобы его хвост начал вилять как машина, в тот момент, когда она почесала его за ухом и прижала к груди. Обернувшись, когда остальные завернули за угол, она протянула трехголовую, огнедышащую и пепельную собаку к нему. Замечая, как она мгновенно замерла в её руках. Скуля, когда попала под полный вес пристального взгляда отца. — Это собака? — спросила Пирра. Наклонив голову, пока она хорошо рассматривала её. — Больше похоже на трехголового крокодила, который переспал с вулканом, — отметил Оскар. Как по команде, три головы собаки повернулись к нему, щелкая зубами и выдыхая серные газы. — Вайолет, — вздохнул Отец, бросая на неё короткий взгляд, пока смотрел на щенка с легкой хмуростью. Трехголовая собака затихла, тявкнув и неуверенно виляя хвостом. Вайолет присоединилась к борьбе, слезы намочили её глаза, когда она уставилась на него. — Щенячьи глазки на меня не подействуют, — вздохнул Отец, массируя переносицу. — Одно условие. Ты должна заботиться о нем. Выгуливать его, следить, чтобы он был сыт. И все остальное, что требуется при владении собакой. И я не несу ответственности, если он укусит кого-нибудь из твоих братьев и сестер, и они решат превратить его в крендель. «Ты станешь прекрасным дополнением к нашей растущей армии», — сказала Логика. «Нам нужно научить его охотиться!» — пропел Зверь в восторге. «Имя. Ему нужно правильное имя», — добавило Сомнение из своего угла. — Я называю его сэр Сифариуш, первый своего имени, — поделилась Вайолет смертельно серьезно. — Да живет он долго и ходит на многие охоты. — Это мило, — пробормотала Пирра себе под нос. — И все же… не могу отделаться от мысли, что этот этаж, или слой, был тихим. — Пирра, пожалуйста, — простонал Оскар, закрыв лицо ладонью. — Зачем тебе нужно было искушать судьбу? — Да ладно, ты просто ведешь себя смешно. — Интересно, как там Нора, — пробормотал Отец. Залезая в жилет и доставая трубку. После чего закуривая и делая затяжку. — Она, так-то, оказывается самая умная девушка, которую я встречал. /-/ — Спасибо, Кукла. Ты уверена, что не хочешь присоединиться к нам? — спросила Нора, сидя за маленьким столиком с другими детьми. Организовав небольшое чаепитие для некоторых из них. — Нет, спасибо за предложение. Однако я нужна в другом месте, — ответила Кукла, вежливо поклонившись, прежде чем оставить их. Оставив её наедине с дюжиной приемных детей её лидера. «По крайней мере, это лучше, чем сражаться… с тем, что это было». Просто мысль об этом посылала дрожь по спине. Дайте ей что-то, что она может ударить каждый день, и Нора будет первой в драке. Однако, когда цветы и сороконожки решают выплюнуть нечестивое отродье монстра, вот где она проводит черту. Поднимая чашку и делая глоток, глаза Норы широко раскрылись. — Это великолепно. — Тетя, пожалуйста, выступайте в качестве судьи и свидетеля, — попросила Габриэль, маленькая паршивка с четырьмя парами крыльев. Даже если это звучало больше как приказ для Норы. Спокойно беря свою чашку и делая маленький глоток, изо всех сил стараясь вести себя как настоящая леди. Другие дети смотрели сердито; Нора думала, что это мило. И что она с треском провалилась. — Это несправедливая тирания! — внезапно выкрикнул Каин, ударив кулачком по столу и заставив другие чашки подпрыгнуть. — Что позволяет тебе одной занимать место на лугу? Какой несправедливый указ позволяет только тебе одной греться в тепле, которое оставил отец? — Просто. Я сильная. Ты нет, — надменно ответила Габриэль. — Я твоя старшая сестра. И по силе, и по положению. Так что, что я говорю, то и будет. — Старшая, да. Слабее? Не думаю. Если ты сильнее, тогда почему я больше в том же обличии, что и Благословенный Отец? — так же горячо парировал Каин, со всей капризной самодовольностью, на которую был способен. Ударяя её прямо в сердце. Мгновенно Габриэль подняла руку к крылу, растущему из уха, её белые перья взъерошились, когда она сердито посмотрела. — Я думаю, твои крылья красивые, — вставила Нора сбоку. Только чтобы шесть пар глаз внезапно уставились на неё. — Не принимай её сторону, Тетя. Ты не знаешь о её жестокости. — Может быть, но я также знаю, что нехорошо набрасываться на сестру с тремя своими братьями и сестрами. — Ха! — выкрикнула Габриэль, вскакивая на ноги и ставя босую ногу на стол. Ангельское крыло дико хлопало от радости. — В тирании ты обвиняешь меня, брат. И все же ты здесь. Практикуешь то самое, в чем обвиняешь меня. «Как называется женская версия вазэктомии?», — подумала Нора про себя, делая ещё один глоток чая. — Тирания? Тиранией было бы, если бы я забирал все тепло себе и отбрасывал любого, кто посмел бы приблизиться. Это? Это проявление демократии! — бросил Каин в ответ. — Тогда я проявлю свой кулак в твоей заднице! — проревела Габриэль, прежде чем броситься в атаку всем телом. Глаза Каина широко раскрылись, когда его старшая сестра захлопала крыльями и рванула к нему. Бросившись в сторону в идеальном боевом перекате и прячась за Норой. Высовывая голову и строя гримасу Габриэль, когда она внезапно остановилась. — Знаешь. Если вы просто попросите Жона о ещё одной куче-мале, я уверена, он не откажет, — вставила Нора, не пропустив, как шесть пар глаз внезапно превратились в тридцать четыре пары почти мгновенно. — Честно говоря, я думаю, это пойдет ему на пользу. — Сделай это, и я буду молиться за тебя у алтаря, — внезапно раздался голос Александра. Появившись рядом с ней и глядя на неё снизу вверх. Мини-Жон с королевскими пурпурными глазами, от которых что-то в её заднем мозге замерло и взорвалось тревогой одновременно. Нора собиралась ответить, прежде чем заметила книгу в руках мальчика. «Как подцепить прекрасных дев». — Ладно, во-первых, ты слишком молод, чтобы окунаться в романтику, — мгновенно сказала Нора, потянувшись вперед и поднимая мальчика. Мысленно вздохнув с облегчением, когда её не отбросило на тридцать футов в сторону. Что случилось в первый раз, когда она попыталась обнять паршивца без его разрешения. — Это не для меня. Это для отца и матери, — ответил Александр со всей невинностью, на которую способен только ребенок. — Мы планируем поиграть в маленького сваху? — головокружительное волнение охватило Нору, она не смогла сдержать улыбку. Вот это было то, что она могла сделать. «Хм, тут хорошо. Интересно, как там остальные?» /-/ Пирра переоценивала свой жизненный выбор. Лежа почти похороненной в одном из многих гробов во Сне. Только одна нога свисала через край. Тявканье разнеслось сквозь столпотворение, и нового питомца Вайолет перебросило через её саркофаг. Громкий грохот раздался, прежде чем маленькое существо перепрыгнуло через её саркофаг. Бросаясь в бой с тявканьем. «О, черт возьми, нет. Я не позволю какой-то собаке сделать больше меня», — подумала Пирра, вспыхнул дух соперничества. Это было мелочно, но мелочность была именно тем, что ей нужно, чтобы вытащить себя из хандры. Вытаскивая себя из ванны гнили. Выплевывая комок, когда она впитывала полный хаос, в который погрузился зал. Гиганты с высокими свечами, привязанными к спине, маршировали бок о бок, сгорбившись. Множество гигантских огненных собак сновали вокруг них, поддерживая и вступая в стычки. Оборотни ревели, плюясь огнем и упиваясь хаосом. Плетеные женщины-корзины, подстрекаемые пламенем, танцевали вокруг, как призраки. Множество зверей, наполовину ободранных и освежеванных, безумно метались. Ударяя и друга, и врага. Клан или секта людей с белыми лицами и в красных одеждах носились вокруг с криками. Двигаясь как живые призраки по комнате. А Жон делал то, что он делал, в середине комнаты. Пирра могла видеть мерцание, форму, которая была там, но не там. Свет и лучи силы стреляли из мерцающей пустоты. Бросив ещё один взгляд на пустоту; Пирра твердо поместила это в категорию «не мое дело, не моя битва» в своем разуме. Жон выглядел так, будто справляется, все, что ей нужно было, это дать ему пространство, необходимое для завершения, и они могли бы зачистить остальное. Глядя на свою ванну с гнилью, идея пощекотала её разум. Потянувшись своим проявлением с одним мощным рывком она швырнула большие шары гнили вперед. Летящие по дуге, как камни, выпущенные из катапульты. Град врезался в гигантов. Взрываясь с громовым ревом и рассылая комки бледного белого огня повсюду. Земля задрожала, когда гигант упал, белый огонь пожирал их. Пирра бросилась вперед, перевернувшись в элегантном пируэте, когда мерцающая пустота пронеслась по воздуху. Приземлившись, Пирра рванула вперед, выдыхая, когда достала Ракуйо и вонзила клинок глубоко в горло. Его кожа и мышцы были твердыми, как витая сталь, сражаясь зубами и когтями за каждый дюйм длины, на который она погружала клинок. Поставив ноги рядом с его головой, Пирра скрутила корпус и потянула в сторону изо всех сил. Вырывая хороший кусок шеи гиганта. Как раз вовремя, когда плетеная женщина-корзина верхом на огненной собаке мчалась к ней. Пирра бросилась в сторону, проявление вспыхнуло. Сражаясь с тайной силой в теле плетеной женщины-корзины. К сожалению, огненной собаке было плевать на то, что делала наездница. И на то, как их силы сталкивались в перетягивании каната. Бросаясь вперед в безумной атаке. Извиваясь, его массивные челюсти оказались вокруг её головы. Серное дыхание хлынуло в лицо, когда она смотрела в его огненное горло. Серп ветра рассек его, прежде чем он успел выпустить инферно. Пирра воспользовалась моментом, вонзив кулак в дыру в горле. Аура вспыхнула, когда она почувствовала огонь и тепло, нарастающие в груди зверя. Игнорируя то, как плетеная женщина-корзина нападала на неё со своего сиденья. Вырывая руку за пол мгновения до того, как зверь взорвался. Вулкан огня и шлака вырвался из зверя. Покрывая гигантов, оборотней и людей-зверей одновременно. Смех разнесся по залу. Пирра слышала его громко и ясно. Отражаясь от каменных стен и крыши. Только чтобы осознать мгновение спустя, что он исходил от неё. Вонзая кулак в грудь плетеной женщины-корзины, Пирра использовала свое проявление, чтобы помочь себе оторвать ей голову. Держа её перед собой, когда другой оборотень бежал к ней. Вспышка ауры, и кованая железная голова плетеной корзины закричала. Поток огня вырвался из её рта. Поворачиваясь на месте и направляя голову на атакующего гиганта. Выпуская залп маленьких инфернальных дротиков, которые вбились в него. Каждый маленький дротик вонзался глубоко в кожу, прежде чем взорваться ревом огня. Тихий «дзынь» разнесся по залу. Такой резкий, что пронзил сводящий с ума рев огня вокруг неё. Мгновенно Пирра повернула голову. Её глаза широко раскрылись, когда она увидела кончик длинного меча Вайолет, проходящий по воздуху. Маленькая девочка стояла на плечах гиганта, глядя на свой сломанный меч. Моргая. Оглядываясь, словно не могла поверить в случившееся. Резкий свист эхом разнесся по воздуху. Кроцеа пролетела по воздуху как копье. Останавливаясь прямо перед Вайолет. Злобный смех пронзил зал, когда она вытащила клинок. Красивый и элегантный. «Не обращай внимания на этот двуличный кусок стали», — съязвила Ракуйо. «Она такая же двуличная, как и её владелец. Скрывая правду о том, кто они, за фасадом приличия». «Почему она такая острая?» — подумала Пирра, наблюдая, как Кроцеа с легкостью рассекает шею гиганта. Вайолет выглядела так, будто не встретила ни малейшего сопротивления. В то время как она сражалась зубами и когтями, чтобы вырвать шею гиганта. «Мне нужно больше огневой мощи». Она знала. Особенно если собиралась выбраться из этого столпотворения. Глядя на все еще горящую голову плетеной корзины в своей руке, Пирра посмотрела на Ракуйо. Другая идея возникла в её разуме. Следом она достала флакон с огненным прахом. После чего срывая пробку она затолкнула красный кристаллический порошок в рот. Мгновенно оранжевое пламя вспыхнуло добела. Языки синего пламени лизали её пальцы. Флакон с кровью и стеклом был затолкнут в рот не мгновение спустя. Превращая извивающееся синее пламя в зловещее. Безумный смех и шепот эхом отдавались от них. — Это может быть больно. «Это потому, что я назвала твоего лидера двуличным? Знай, я хотела только как лучш… » — тень Ракуйо ответила, прежде чем она вонзила саблю в горящий рот. Толкая его до самой рукояти. Клинок чудесным образом не вышел с другой стороны черепа. Считая до девяти в уме, пока она танцевала вокруг зверей, приближающихся к ней. Когда она досчитала до девяти, она вырвала клинок. Ракуйо объявила о себе ревом огня и серы. Гневный белый призрачный огонь покрывал клинок. Волны белого огня ревели в воздухе, цепляясь за бегущих освежеванных зверей. Прижимаясь к ним, пока они горели. Смеющиеся черепа появлялись в призрачном огне. Кусая зверей, пока они смеялись. Проскальзывая под горящей косой, когда белоголовый гомункул, которого они встретили в приюте, набросился на неё. Он сказал что-то, что потерялось в звуке ревущего огня. Разрывая захват, Пирра нырнула и уклонилась, бросаясь вперед, пока её горящая сабля пела. Кувыркаясь вперед, когда весь пол задрожал. Большое облако пыли поднялось из центра, где были Жон и фигура. Беззвучный крик врезался в неё. Почти сбив с ног. Как один, все и вся уставились на Жона и существо в центре. Держа его за шею одной рукой, он прижимал его к земле, контролируя его гигантскую руку за запястье. Жон сделал что-то, и ещё один беззвучный крик разнесся по подземному залу. Существо дико билось, с треском проваливаясь в попытках сбежать. Сила, до такой степени, что Пирра почувствовала звон в ушах и тяжесть в груди, которая делала дыхание почти невозможным, поднялась от Жона. Метания существа становились все более и более интенсивными с каждым моментом, когда его форма медленно раскрывалась. Чудовищное существо, больше паук, чем гуманоид. Четыре пары длинных и волосатых рук с множеством локтей в разных местах. Его голова была костяной клеткой с бесчисленным множеством выпученных глаз, мечущихся в страхе. Чистое, первобытное, животное. Руки дико размахивали, сила его диких ударов раскалывала гигантов надвое и рушила колонны, поддерживающие крышу. Мгновение за мгновением его дикие удары становились слабее, в то время как здоровый румянец возвращался к щекам Жона. Существо становилось меньше. Его изможденная форма выглядела ещё более истощенной. Кожа натянулась и порвалась во многих местах. В то время как Жон рос с каждым мгновением. Заполняя одежду, морщины исчезали, когда мышцы и мясо возвращались к его телу. Громкий треск разнесся по подземному мавзолею. Жон сломал шею существа и ударил его головой обратно в землю. Раскалывая голову настежь, мозг, кишащий личинками, вытек на пол вместе с белыми яйцами и пирующими личинками. Сделав глубокий вдох, Жон задержал его. Ничто не двигалось, ничто не смело дышать, все в подземном зале стояло, застыв на месте. Только когда он выдохнул, жизнь вернулась в подземный зал. — Уходите. И вы доживете до следующего дня, — багровый свет пролился из сжатой руки Жона, когда он огляделся. Белолицый человек рядом с Пиррой уставился на него, пламя на его косе угасло, пока не осталось лишь угольками. Выпадая из его хватки мгновение спустя. Мучительно медленно старый и сгорбленный человек упал на одно колено. Кланяясь так сильно что расшиб себе лоб. Тихая цепная реакция распространилась по залу. Оружие падало на землю одно за другим, белолицые люди падали на колени, кланяясь. Оборотень воспользовался шансом, челюсти сомкнулись на шее ближайшего белолицего человека. Мгновенно багровая луна вырвалась вверх из руки Жона. В один момент она была на ладони его руки. В другой она коснулась потолка. Взрываясь множеством десятков красных комет. Разрывая гигантов и зверей-оборотней в клочья. — Ты мог делать это все время? — выдохнула Пирра, вкладывая Ракуйо в ножны. Уделяя минуту, чтобы просто подышать. Бой закончился так быстро и внезапно, что было трудно осознать. — Я не знаю, — Жон пожал плечами. Потягиваясь назад с вздохом облегчения. — Я скучал по этому. Боже, я скучал по тому, что мои легкие не атрофируются каждые пять минут, — держа руку на животе, он нахмурился. — Хм, я все же потерял два сердца. — Твоя биология не перестает меня удивлять, — усмехнулся Озма, медленно пробираясь к существу. Сканируя коленопреклоненных белолицых людей вокруг. Тыкая существо, только для того, чтобы черная жижа и белые личинки вылились из его живота. — Что ты вообще сделал? — Ложная жертва, — мгновенно ответил Жон. — Я перенес свои травмы на него. — И теперь оно мертво, — заметил Оскар, нахмурившись. — Что-то, что в три раза выше тебя и могло рвать камень… не смогло вынести того, что ты сделал с собой. — У нас у всех есть свои сильные и слабые стороны, — ответил Жон, откровенно игнорируя взгляд, который бросил на него Оскар. — А теперь давайте займемся лутом, прежде чем идти дальше. — Это как смотреть на машину, — сказала Пирра, подходя к Оскару, пока они наблюдали за работой Жона и Вайолет. Драгоценные камни выуживались, так же как и все виды кровавых камней. — Как думаешь, Жон начал бы обыскивать тело Рейвэн, если бы Руби и банда не прибыли? — спросил Оскар, прежде чем спохватиться. — Извини. Это был глупый вопрос. — Что ты имеешь в виду? — спросила Пирра. Часть её уже знала ответ. Другая часть все ещё была в отрицании. — Пирра, Оскар, предупредите меня в следующий раз, когда мы будем во Сне, и я укреплю ваше оружие. Или трансмутирую. Или и то, и другое, — крикнул Жон, вставая и ведя их к богато украшенной лестнице. Вайолет выглядела так, будто разрывалась между тем, чтобы вернуть Кроцеа, и нежеланием этого делать. Жон принял решение за неё. — Позаботься о ней, ладно? Она может быть немного ворчливой, но ты присматривай за ней, хорошо? Пирре пришлось прикрыть глаза, звезды мерцали в глазах Вайолет, когда она крепко обняла вложенный в ножны клинок. — Так чего нам ожидать здесь внизу? — спросил Озма, опираясь на свою трость. Слишком полный достоинства, чтобы быть пойманным задыхающимся, реки пота стекали по его лбу. — Того, что все здесь считают стоящим защиты ценой своей жизни, — таков был ответ Жона. Моргая, Пирра позволила глазам блуждать по маленькой армии вокруг них. Отмечая потускневшие броши, скрепляющие малиновые плащи белолицых людей. Даже гиганты носили похожую метку, выжженную на правом плече. Отталкивая мысли, плавающие на задворках её разума, Пирра последовала за Жоном вниз. Мерцающие факелы выстилали стены. Лица были вырезаны в старых камнях. Глаза двигались, когда они спускались вниз. Пока наконец не ступили в другую большую открытую комнату. Женщина в чисто-белом свадебном платье стояла перед большим алтарем. Красивые и призрачные канделябры качались от невидимого ветра, отбрасывая мерцающий свет по всей комнате. Факел за факелом выстилали многочисленные колонны святилища. Женщина оглянулась через плечо, её лицо было таким же бледным, как и платье. Глаза черные и призрачные, с непролитыми слезами, пробивающимися из-под вуали. Её щеки были впалые, с потрескавшимися черными губами. Повернувшись к ним полностью, испуганный вздох вырвался у Пирры. Рука взлетела вверх, чтобы прикрыть рот. Чрево женщины было разорвано. Нечто красное проливалось как водопад на её платье. Её руки были связаны белым шелком и зажаты в деревянном позорном столбе. — Кто сделал это с тобой? — рычание вырвалось из горла Жона, когда он подошел к женщине. Уклоняясь от выпада и хватая её за руки. Мгновение спустя у него в руке оказался серебряный кинжал, который быстро справился с её путами. Женщина стояла неподвижно, глядя на свои руки так, словно не могла поверить в то, что только что произошло. Одинокая слеза скатилась по её лицу. Плач вырвался из неё, она упала на колени, пока слезы текли по лицу. Жон осторожно снял пальто и накинул его на женщину. Дрожь прошла через неё. Вопль чистой муки вырвался изо рта женщины. Её ноги были поджаты под себя пока она баюкала живот. Сцепив руки вместе, Озма дунул и открыл их. Мгновенно море цветов появилось вокруг женщины. Неся с собой запах весны. Осторожно подходя к ней и опускаясь рядом. Не касаясь её, ни в малейшей степени не тянясь к ней, только напевая тихую мелодию. Свистя, когда маленькая серебряная птичка высунула голову из одного из цветов. Оглядываясь широкими любопытными глазами, прежде чем выпрыгнуть. Хлопая крыльями и взмывая в небо. Мечась в небе. Ныряя вверх сквозь серебристые облака, танцуя вокруг колонн и столбов. — Будьте здесь, — услышала Пирра тихий шепот Жона, обращенный к ним, когда он встал на ноги, серебристая пыль сыпалась с него. — Я скоро вернусь, — и затем он исчез. Оставляя облако пыли за собой. /-/ Арианна стояла, глядя на черное озеро. Луна, белая и красивая, сияла своим отражением. Едва разбиваемая бегущими волнами. Было что-то в озере, что она не могла выразить словами. Оно было красивым. Спокойным. Чистым. Оно было всем, чем она не была. Печальный вздох вырвался у неё. Руки липкие от пота, когда она сжимала их перед грудью. Неспособная что-либо сделать. Замок Кейнхёрст был большим и великолепным, и все же он стоял пустым. Пугающе пустым. Возможно, она бы научилась находить утешение в каменных горгульях или призрачных картинах, если бы выросла среди них. Но она не выросла. Она могла бы попытаться, не то чтобы это имело значение. Это был не её дом. Она была шлюхой, эти залы, такие грандиозные и наполненные роскошью, не предназначались для кого-то столь грязного. Обхватив себя руками, дрожь пробежала по ней. Все слишком знакомые шепоты хихикали на задворках её разума. Тени вокруг неё извивались и превращались в тянущиеся руки и похотливые улыбки. — Нет, — пробормотала Арианна, зная, что снова срывается. Одна, без дела, ничто не мешало её мыслям бежать свободно. Эхо, звук жестких кожаных сапог по камню разнесся по коридору. Запах ударил её первым. Вонь, густая от крови и дыма. Тени на стенах изменились. Больше не было хватающих рук или похотливых улыбок, пялящихся на неё. Замененные убегающими зверями и хнычущими безумцами. Напряжение, о котором она не знала, исчезло с её плеч, когда Жон подошел и присоединился к ней на балконе. У него было лицо как высеченное из камня, брови тяжело нависли, отбрасывая тень на глаза. — Ты наткнулся на что-то, не так ли? — это был выстрел в темноте. Однако она научилась читать его. — Мне нужна твоя помощь, — прошептал Жон. Глядя на черное озеро. — Что случилось? — мягко спросила Арианна, кладя голову ему на плечо. Не было конца облегчению в её сердце, когда она грелась в его тепле. Он снова стал выше. Здоровый. Недуги вчерашнего дня, превратившие его лишь в ходячий мешок с костями, исчезли. — Женщина, — начал Жон, на мгновение прозвучав неуверенно. Тихий вздох вырвался у него, когда он бросил на неё быстрый взгляд сбоку. — Призрак. Она была беременна, потом у неё вырвали ребенка, прежде чем она успела родить. Лед сковал сердце Арианны. Пятна заплясали перед глазами, и ей стало трудно дышать. Рука мгновенно легла на её собственный живот. Она не была добровольно благословлена ребенком. И все же даже тогда, иметь чрево разрезанным и ребенка, вырванного из себя. Это была жестокость, которую она даже не хотела начинать представлять. — Так же, как и у тебя, у неё тоже не было выбора. Когда мы наткнулись на неё, её руки были связаны, — пробормотал Жон. — Судя по виду, её выбрали без её согласия, её чрево было благословлено, или проклято, и ребенка вырвали из её чрева, прежде чем он смог родиться. — Зачем ты мне это рассказываешь? — выдавила Арианна. — Я не знаю, — длинный вздох вырвался у него. — Только… я не могу дать ей утешения. Единственное, что я могу сделать, это дать ей справедливость. Если это слово вообще что-то значит в этом проклятом городе. Но… я не могу быть рядом с ней так, как ей нужно. — Но я могу… — мягко прошептала Арианна. Что-то сжалось в её груди. — Это моя надежда, да, — мягко пробормотал Жон. — Я не могу заставить тебя, и я не хочу подвергать тебя опасности вот так. Но… — Твой рот двинулся раньше, чем ты успел подумать, — закончила она за него. Зная, каким он может быть в пылу момента. — Думаю, так и было, да, — маленькая самоуничижительная улыбка растянулась на его губах. — Это… она напомнила мне о тебе. Только… у неё никого не было. — Ты будешь оберегать меня? — спросила Арианна. Чувствуя, как рукоятка пистолета, который он ей дал, тычется в ребра. — Всегда. — Тогда мне нечего бояться. Улыбка украсила её губы. Она не была большой. И не была особо смелой. Но она была искренней. — Но как мы доберемся… туда, где я нужна? — спросила Арианна. Не любая маленькую ухмылку на губах Жона. — Ты доверяешь мне? — спросил Жон, беря её под руку. Затем, прежде чем она успела возразить, он шагнул на балкон, помогая ей подняться с маленькой улыбкой. Прежде чем разум Арианны догнал её, он прыгнул. Утягивая её с собой через край. На одно чудесное мгновение мир замер. Арианна полностью потерялась в глазах Жона. Бабочки порхали в животе. Серебряная луна смотрела на них с неба. Гребни волн черного озера замерли. Серебряная пыль сыпалась с его спины. На одно захватывающее дух мгновение беззаботная жемчужина смеха вырвалась у неё. Затем Жон заключил её в объятия, серебряная пыль взорвалась вокруг него. Исчез нежный шум волн, исчез запах свежей воды. На их месте была кровь. Густая и гнилостная. Пробирающаяся в нос и в легкие. Вкус дыма наполнил рот. Заставляя слезы навернуться на глаза. — Где… где мы? — спросила Арианна. Кашель вырвался у неё, когда она отступила от Жона. Глаза метались по каменным стенам. Замешательство только возросло, когда она обнаружила, что они стоят внизу лестничного пролета. Танцующий свет огня омывал их. Останавливаясь, когда запах цветов пощекотал нос. Глядя в большой зал, неспособная постичь поле цветов или серебряную птицу, танцующую в воздухе. Поющую свою песню, пока она танцевала с грацией. Посреди всего этого сидела женщина. Её кожа бледно-белая, ничем не отличающаяся от белого свадебного платья, которое она носила. Выглядя подозрительно похожей на Вайолет. Имея те же безупречные волосы, те же безупречные брови, ресницы. Даже их скулы были похожи. Всё это возникло в разуме Арианны. И всё же ничто из этого не имело значения. Арианна увидела себя. То, чем она могла стать. Нечто красное, льющееся из её живота, заставило её положить собственную руку на живот. На одно скудное мгновение боль и страх, которые она чувствовала, когда что-то внезапно выросло внутри неё, вернулись с полной силой. Плач женщины, вскрывающий каждую темную уродливую мысль, которая у неё была. От безумных до знания, что она не могла позаботиться о пистолете, который вручил ей Жон. Не если она хотела увидеть восход солнца ещё один день. Исчезая, когда Жон положил нежную руку ей на спину. Давая ей маленький толчок, необходимый, чтобы сделать нерешительный шаг вперед. Один шаг стал двумя, два стали тремя. И прежде чем она узнала это, твердый каменный пол сменился цветником. — Привет, — сказала Арианна, садясь на холодный каменный пол рядом с женщиной.