Часть 95

— В четыре часа утра в полицейское управление Мантла по почте пришло письмо. Написанное кровью, оно указывало на убийство, произошедшее в Миллерс-корт, тринадцать. Полиция пока не сделала заявления о содержании письма, но предполагается, что это самая свежая жертва «Зимнего Убийцы», как окрестили душегуба в сети. Ведущий новостей продолжал бубнить на фоне, создавая желанное отвлечение от ужасного зрелища внутри дома тринадцать по Миллерс-корт. — Знаешь, парень. Никто не осудит тебя, если тебе нужно выйти подышать свежим воздухом, — сказал детектив и старший офицер полиции Томми Уиллс своему молодому подопечному. Тот прибыл только что из академии. — Нет. Я… я должен это сделать, — дрожащим голосом произнес Франклин Грей. Его лицо было белым как полотно, и он с трудом сдерживал тот скудный завтрак, что успел съесть. Карие глаза бегали, впитывая картину произошедшей бойни. Когда они прибыли, он видел нескольких полицейских снаружи, которых выворачивало наизнанку. Оглядываясь назад, ему действительно стоило принять это как намёк. Молодая хозяйка квартиры была распята вверх ногами на стене. Но перед этим ей вскрыли грудную клетку, а череп засунули туда, где должна была находиться матка. Глаза были зашиты, а все ногти выкрашены в черное. На лбу был вырезан идеально ровный круг. Последние струйки крови всё ещё стекали с этого багрового круга. Франклин мог только надеяться, что всё закончилось быстро. — Никто не скажет, что у тебя сердце не на месте, парень. Но иногда лучше знать, когда ты побежден, — продолжил Томми, бросив на него взгляд и закуривая сигарету. — Давай возьмем пять минут, чтобы прийти в себя. Видит Бог, нам всем это нужно. Возражений не последовало, и вскоре все детективы и офицеры полиции стояли снаружи здания. Лениво переговариваясь в тщетной надежде смыть кошмарное зрелище. Присев на ступеньки, Франклин выпустил долгий вздох, который, как оказалось, сдерживал. Он чувствовал себя грязным просто от того, что стал свидетелем такой извращенной порочности внутри. — В такие моменты я не могу не задаваться вопросом, стоило ли мне пойти в Охотники, — вздохнул Томми, садясь рядом с Франклином. — Гримм, хоть и монстры… Они просто хотят тебя убить. Может быть, съесть, если не повезет. Но по сравнению с тем, какая извращенная низость таится в разуме людей… Я не могу отделаться от чувства, что мне достался худший вариант. — Можно стрельнуть сигаретку? — со вздохом спросил Франклин. В ответ он получил ободряющее похлопывание по спине от напарника, и ему передали пачку. Знакомая мышечная память сработала, когда он выудил сигарету и привычно прикурил. Знакомый вкус дыма помог унять дрожь в кончиках пальцев. — Знаешь… Я пытался бросить полгода, и у меня хорошо получалось. Но после этого… — вместо ответа Франклин сделал ещё одну глубокую затяжку. — Нет ничего постыдного в том, чтобы нуждаться в поддержке в нашей профессии, — выдохнув очередную порцию дыма, Томми посмотрел на своего юного подопечного. — Ты увидишь дерьмо, которое захочешь развидеть. Никто не подумает о тебе хуже из-за маленького порока или потребности расслабиться. Просто помни, что все хорошо в меру. И лучше держись подальше от бутылки. Не счесть, сколько раз меня вызывали на бытовое насилие с участием пьяных офицеров. — Спасибо, — кивнул Франклин, затягиваясь. Он наблюдал, как напротив бордюра паркуются несколько фургонов. Журналисты и репортеры высыпали толпами, жадные до сенсации или снимка места преступления. — Парень, думаешь, у тебя хватит желудка осмотреть место ещё раз? Или ты готов к танго с журналистами? — спросил Томми, вставая с громким стоном. Его спина хрустнула, как фейерверк. Сделав последнюю долгую затяжку, Франклин собрал остатки мужества, прежде чем направиться обратно к месту преступления. — Итак, на что мы смотрим? — спросил Франклин, подавляя отвращение и рвотные позывы, угрожавшие его завтраку. Даже если называть одну чашку кофе завтраком было не совсем правильно. — Потому что это похоже на ритуальное жертвоприношение. Последние четыре убийства не были настолько гротескными. И я думаю, мы, возможно, имеем дело с кем-то другим. — По крайней мере, убийца не гребаный каннибал, — хрипло прошептал Томми, осматривая место убийства. — Но ты прав. Похоже на какое-то жертвоприношение, точно. Кто-то, кому приглянулся наш убийца, или, может быть, кто-то другой захотел присоединиться к веселью. Увидел славу и внимание, направленные на убийцу, и решил урвать свой кусок. «Не поздно ли сейчас сменить профессию?», — лениво подумал про себя Франклин, пока его глаза блуждали по ужасному зрелищу. Выискивая что-то, что угодно, что могло бы дать зацепку или подсказку. Что-то, что не заставляло бы их ловить туман руками. Франклин замер, увидев, что что-то торчит изо рта жертвы. Ему пришлось моргнуть, чтобы убедиться, что это реально, а не просто игра света. Осторожно он подошел к жертве. Стараясь изо всех сил не загрязнить место преступления. — Томми, посмотри на рот, — сказал он, надевая дешевые одноразовые пластиковые перчатки. Никогда не помешает быть осторожным, и будучи детективом, никогда не знаешь, когда придется испачкать руки. Сдерживая рвотный позыв, он осторожно разжал её рот; внутри лежал запечатанный конверт в пластиковом пакете. Вынимая его, Франклин изо всех сил старался не давиться, когда язык жертвы вывалился изо рта. Он упал на землю с мокрым шлепком. — Хм, ты посмотри на это, — пробормотал Томми, и улыбка тронула его губы. — Похоже, наш маленький убийца становится дерзким. Давай осмотрим всё в последний раз перед возвращением в участок. Стандартная процедура и всё такое. Делая последний обход места, Франклин бросил прощальный взгляд на жертву, закаляя свое сердце. Никто не заслуживал такой смерти. Даже у серийных убийц должны быть пределы их извращенности. — Ты как, парень? — спросил Томми, когда они сели в машину, заводя двигатель перед отъездом. — Хах, — вздохнул Франклин, глядя в окно. Разглядывая Мантл, над которым нависли тяжелые серые тучи. Последний снег в году падал с неба. — Нет, — поправил он со вздохом. — М-м… никто не заслуживает такой смерти. — Ты прав, парень. Хотя есть судьбы и хуже смерти. Стать игрушкой безумного серийного убийцы, должно быть, один из худших способов уйти, — посетовал Томми. — Но наша работа — убедиться, что такие монстры окажутся за решеткой. — Разве это не слишком мягко? — усмехнулся Франклин, будучи твердо уверенным, что некоторые монстры просто не люди. Или не фавны, если на то пошло. — Парень, мы копы. Мы не судьи, не присяжные и не палачи, — строго ответил Томми, бросив на Франклина суровый взгляд, который быстро смягчился. — Я знаю, в тебе говорит гнев, поверь мне, я знаю. Но поверь, когда я говорю это: пожизненное за решеткой — худший вид наказания для серийного убийцы. — Почему? — рассеянно спросил Франклин, его взгляд притянуло к девушке с бледно-белыми волосами. Она была одета в длинное пальто, которое казалось не из этого века. Самый уродливый и свирепый вейловский бульдог, которого он когда-либо видел, сидел рядом с ней. Почти такого же роста, как она. Она стояла над другой девочкой с таким же цветом волос, только у той из ушей росла пара крыльев. И, судя по всему, из лодыжек тоже. «Разве ей не холодно в одном сарафане? И где их родители?», — тяжесть в его груди исчезла, когда старшая девочка накинула свое пальто на сестру. Девочка с крыльями на ушах улыбнулась ей улыбкой настолько яркой, что она казалась ослепительной. Часы ещё не пробили шесть утра, и единственными людьми на улице были рабочие, идущие на смену. Других детей на улице не было, и он не мог не представить худшее. Особенно с серийным убийцей на свободе. — Томми. Останови машину, — приказал Франклин, открывая дверь и выходя наружу. Мгновенно бульдог встал на все четыре лапы, слюна закапала из его пасти. Он не пропустил, как старшая девочка встала между сестрой и ним. И как её пальцы потянулись к старому кремневому пистолету, спрятанному в кобуре под мышкой. Франклин не позволил этому остановить себя. Он дал клятву, и как бы пусто она иногда ни звучала, он нутром чувствовал, что делает что-то хорошее. Как бы мало это ни было. — Здравствуйте. Я офицер Грей, полиция Мантла, — представился Франклин. Он заметил, как плечи старшей девочки опустились. Совсем чуть-чуть. — Хотите поехать с нами в участок? — он тут же внутренне поморщился, понимая, что начал слишком резко. — Где ваши родители? На свободе серийный убийца, и я уверен, они чувствовали бы себя спокойнее, если бы вы были дома. — Мы арестованы? — нахмурившись, спросила старшая. — Сестра. Подумай, как будет завидовать тетя Нора! — радостно воскликнула младшая, стуча зубами. Она плотнее закуталась в пальто сестры. — В полицейской машине тепло, — добавил Франклин. Было невозможно сдержать легкую улыбку на лице. Хмурый взгляд старшей сестры становился всё тяжелее. Что зеркально отражалось в том, как её сестра улыбалась всё ярче и ярче, с тоской глядя на патрульную машину. — И у нас в участке есть печенье и другие закуски, которые вы можете поесть, пока мы ждем ваших родителей. — Холодно, — добавила младшая, глядя на свои босые ноги. Самообладание старшей наконец треснуло, и из неё вырвалось многострадальное ворчание. — Вот что ты получаешь, когда выходишь на холод без обуви. — Я не люблю обувь, — пробурчала младшая себе под нос, надув губы. Она выставила ногу. Крыло, растущее из её лодыжки, грустно хлопнуло. — Она неудобная. — Я уверен, у нас в участке найдутся сандалии или шлепанцы, — ответил Франклин с улыбкой. Звук клаксона прорезал унылое утро. — Парень! Девчонки едут с нами в участок? — крикнул Томми из окна. Франклин показал ему большой палец. Если Томми и бросил на него понимающий взгляд, когда он усаживал девочек и собаку в полицейский транспорт, Франклин этого не заметил. Он был слишком озабочен тем, чтобы девочкам было как можно удобнее. — Ты хороший человек, парень. Не позволяй этой работе отнять это у тебя, — услышал Франклин бормотание Томми, когда тот поправлял зеркало заднего вида. И затем они поехали. /-/ «Лаунж у Ламберта» был старым. Потрепанные каменные кирпичи, видевшие цветную революцию ещё до её зарождения, составляли его стены. Но это не умаляло его шарма. Внутри бара посетители сидели на теплых, видавших виды стульях, запах алкоголя и хорошей еды висел в воздухе теплым одеколоном. Теплая атмосфера, пропитавшая стены, делала всё только лучше. Очередь здесь никогда не была длинной, и каждый знал, что его примут обратно, как старого друга. И тепло в «Лаунже» было по-своему теплее. На сцене играла группа, мягкий джаз уходил на задний план, когда голоса посетителей наполняли зал. Вокруг мишени для дартса стояла группа со сжатыми челюстями, пока мужчина делал шаг вперед. В то время как за бильярдными столами разыгрывался нервный финал. В углу у конца барной стойки в одиночестве сидела красивая рыжеволосая девушка. Она потягивала напиток, наслаждаясь теплом. Одета в прекрасное старинное платье малинового цвета, полы её длинного пальто спускались поверх него, почти напоминая пару крыльев. На бедре у неё была привязана сабля в ножнах. Кинжал был заткнут за кушак с другой стороны. Беспокойные пальцы блуждали по дереву. В то время как пара пылающих изумрудно-зеленых глаз смотрела в напиток так, словно она найдет ответы на все свои проблемы на дне. — Это место занято? — раздался чистый голос. Красивая женщина, словно сошедшая со старых картин, опустилась на барный стул. Золотые локоны падали, как великий водопад. Её глаза сверкали, как два драгоценных камня, вокруг запястья золото переплеталось со слоновой костью. Она была одета в длинное и облегающее платье. Оно облегало её тело, как большие волны, оставляя мало места для воображения. Пирра бросила на женщину взгляд уголком глаз, лениво отметив её красоту, прежде чем напиток притянул её обратно. — Вы кого-то ждали? — спросила красивая женщина. Мягкая улыбка играла на её губах. — Я никого не ждала, — выдохнула Пирра. Покрутив бокал, она сделала маленький глоток. Губы на мгновение сжались, когда она подавила жжение. — Пожалуйста, не говорите мне, что такая красивая женщина, как вы, здесь одна? — спросила блондинка. — Не обязательно сыпать соль на рану, — вырвалось у неё тихое ворчание. Пирра не дулась. Она была бойцом-чемпионом. Она прошла через Ярнам и вышла почти невредимой. Видела вещи, которые смертный разум не должен был постичь. Она не дулась. — Если это парень заставил вас так выглядеть… То, дорогая, он того не стоит, — слова блондинки заставили Пирру лишь проворчать что-то себе под нос. — Истинно так, — поддакнул бармен, ставя перед блондинкой напиток. Причудливый маленький зонтик покоился на краю бокала. — Это не парень, — Пирра поспешила защититься. Чувствуя себя отчитанным ребенком, когда блондинка бросила на неё взгляд искоса. — Или не совсем, — поправила Пирра с ворчанием. Бросив на женщину взгляд, от которого замерзла бы вода. — Может быть, если поделиться, станет легче? — мягко подтолкнула женщина. — Поделенная проблема — это половина проблемы. Или так говорят. Пирра посмотрела на неё, слегка нахмурившись, и сделала ещё один глоток напитка. Алкоголь выжигал покалывание, которое грызло её. Покрутив напиток в руке, она в конце концов вздохнула. — Я думала, это прекратится. Это покалывание, — сказала Пирра. Это было похоже на признание поражения. — Мы были в дороге добрый год, осели здесь, в Мантле, чуть больше месяца назад… Но, что бы я ни делала, как бы сильно ни загоняла себя тренировками. Покалывание всё равно всегда возвращается. — О боже. Что же вы с собой сделали? — мрачно прошептала блондинка. Мягко положив руку поверх ладони Пирры. — Это было не… — Нет, меня не изнасиловали. Если вы об этом подумали, — мгновенно отрезала Пирра. Делая ещё один глоток. Разговор стал тяжелым всего за несколько мгновений. — Хорошо. Это хорошо, — пробормотала блондинка себе под нос. Ладонь сжалась на руке Пирры, когда блондинка заставила себя расслабиться. Знакомая сила покоилась внутри золотого браслета. Знакомая, но искаженная до неузнаваемости. — Но это из-за него, не так ли? — Знаете… — начала Пирра. Рассеянно крутя напиток в бокале. Ликер танцевал вместе со льдом. — Оглядываясь назад, зная то, что я знаю сейчас. Я бы всё равно последовала за ним. — О? — ответила блондинка, слегка приподняв брови. — Правда? Вы бы так ему доверились? — Да, — легко ответила Пирра. Мягкая улыбка украсила её губы. — Нет никого, кому я доверяла бы больше, — её улыбка стала хрупкой, когда сломленный смешок вырвался у неё. — Тогда почему я всё еще чувствую покалывание по всему телу? — Что ты с собой сделала, дорогая? — нежно прошептала блондинка. — Это покой. Тишина. Позволение себе опустить защиту. Просто… вы не можете. — Нет никакого покоя, — пробурчала она себе под нос. Стойко игнорируя жемчужину смеха, сорвавшуюся с губ блондинки. — Тогда что ещё это может быть, дорогая? — вопрос, невинный по своей сути, ощущался как обжигающее обвинение в вине. — Вы не на наркотиках. И как бы вы ни старались, вы выглядите так, будто алкоголь лично нанес вам оскорбление после каждого глотка. Вы также не пытались скрыть запах табака духами. И это не нападение. Так если это не выпивка, курение или наркотики? Что ещё это может быть, кроме покоя? Особенно когда у вас этот блеск в глазах, будто все вокруг хотят вас достать. Пирра замерла. Прикусив нижнюю губу, когда что-то нечеловеческое пробилось наружу. «Она права». Осознание накрыло её, когда она вспомнила последний месяц с лишним, проведенный в Мантле. Улицы и катакомбы Ярнама казались такими далекими. Сила Девы не мучила её с тех пор, как Кукла вытащила её из неё. Кровь тоже не была похожа ни на что подобное. Она не чувствовала покалывания, скорее она чувствовала себя легче, быстрее, увереннее в себе. Её тело реагировало с ясностью, которой у неё не было даже на пике формы во время турниров. То беспокойство, которое принесла кровь, можно было легко объяснить тем кошмаром, которым обернулось путешествие по Сну и катакомбам. Последние угольки беспокойства исчезли, когда Ярнам решила очистить их кровь. Жон, Рен, Нора, Вайолет, у всех кровь была очищена. Дар от Ярнам Жону, дарованный им, потому что они были его спутниками. И на этом всё должно было закончиться. Жон провел ритуал, перенеся их обратно на Ремнант с гораздо большей легкостью, чем тот бурный путь через зеркальное измерение, который они проделали в первый раз. И всё же покалывание преследовало её, как чума. Куда бы она ни пошла, что бы ни делала, оно всегда возвращалось. Переулки казались полными Гримм и зверей, солдаты-роботы в патруле казались консервными банками, которые откроют по ней огонь в любой момент, и везде, кроме Церкви, которую они называли домом, она не чувствовала себя в безопасности. Только для того, чтобы ощущение подкрадывалось, когда она меньше всего этого ожидала. «Я знаю, что может помочь тебе, госпожа», — прошептала Ракуйо ей на ухо, только чтобы встретить кирпичную стену, когда она снова подавила её. Пирра уже знала ответ, и это была черта, которую она отказывалась переступать. «Интересно, борется ли Жон с этим», — хмыкнула Пирра, нахмурившись и делая ещё один глоток напитка. «А Вайолет?» — Возможно, — ответила Пирра блондинке. — И всё же. Учитывая, как охотно вы хотели помочь, я так и не узнала вашего имени. — Незнакомцы — это просто друзья, которых вы ещё не встретили. Так ведь говорится, нет? — улыбнулась блондинка, делая глоток из своего бокала, пока голубые глаза сканировали её. — Почему бы просто не оставить всё как есть? Пирра хмыкнула, бросив на женщину взгляд уголком глаз. Только чтобы почувствовать, как её взгляд притягивается к золотому браслету. Глаза из слоновой кости на золотой змее моргнули ей в ответ. Хотя она не была экспертом в духовном или магическом, она была полу-девой. Как бы мало это ни значило. И этот браслет казался знакомым. — Это вежливый способ сказать «не твое дело», если я когда-либо такой слышала, — съязвила Пирра без особой злобы. — Простите, мисс, — сказал бармен, наклоняясь вперед и ставя перед Пиррой ещё один напиток. — Там посетитель в капюшоне, который пялится на вас уже битый час. Не хочу вас тревожить, но с тем, что происходит снаружи… В общем, если вы не чувствуете себя в безопасности, просто скажите. — Серьезно? — Спасибо, — ответила Пирра, игнорируя восклицание блондинки. Вместо этого она потянулась своим проявлением. Без крови в венах люди были более неизменны. Это было то, что она быстро заметила. Усилия и аура, необходимые для того, чтобы повторить то, на что она была способна в Ярнаме, просто того не стоили. Но это не мешало ей использовать некоторые трюки, которые она подцепила. Например, использовать свое проявление как радар, чтобы «пинговать» других. Это не требовало усилий, даже если было не совсем точно. Но это давало ей четкую, пусть и мгновенную, ментальную карту того, где все находятся. Маленький туз в рукаве, если обнажат клинки. Часть её не могла не предвкушать это. Даже если она не могла точно понять, что именно она предвкушала. Была ли это кровь, может быть, насилие или просто адреналин. После Ярнама Гримм казались такими пресными. Просто не утоляли этот зуд. Сколько бы ни было охот, какими бы напряженными они ни были, ей этого не хватало. Громкий треск разнесся по Лаунжу. Вырывая Пирру из мыслей, когда шрапнель застучала по деревянным половицам. Уродливая зловонная вонь гнилой крови пощекотала нос, когда начались крики. Прилив наполнил её изнутри, когда слишком знакомая и ненавистная сила поселилась в ней. — О, я забыла о ней, — пробормотала Пирра себе под нос. По сравнению со всем, что произошло, Синдер казалась такой ничтожной. Могущественной, да, но после бегов, длившихся, казалось, годы, духовных пыток половиной силы девы месяцами, нападения специалистов Атласа, рейда на лагерь бандитов, Ярнама, стайки детей Жона и возвращения… Синдер была последней из её забот. И Пирра, честно говоря, забыла о ней. «Жон что-то сделал с ней?», — Пирра не совсем помнила, большинство её воспоминаний в Мистрале были окрашены постоянными пытками сил полу-девы. Она слышала, как Жон рассказывал что-то. Только её разум был не в том месте, так что она не особо обращала внимание. Но если Жон что-то сделал с ней, то не было сюрпризом, что маленький толчок был всем, что требовалось. Она слышала, как он объяснял некоторые из более жестоких заклинаний, которые у него были, но которые он никогда не использовал. Что объясняло бы, почему Синдер лопнула, когда она применила небольшой толчок. Это даже не был толчок, просто нежное прощупывание. Невидимое похлопывание по спине, даже меньше. Отчасти это казалось антиклиматичным, отчасти — слишком легким. Особенно когда она была причиной смерти остальной семьи Жона. Обдумывая это, Пирра пришла к осознанию. Каким бы пустым оно ни ощущалось. «Может быть, это к лучшему», — другое осознание накрыло её так же быстро. «Мне придется отбиваться от стайки детей Жона метлой, чтобы они не выловили душу Синдер из того загробного мира, где она оказалась, так ведь?» — Какой бы приятной ни была ваша компания, думаю, мне пора, — произнесла Пирра, вежливо улыбнувшись блондинке. Имея подозрение о том, с кем именно она провела вечер. Крики всех мастей заполнили Лаунж. Свитки были подняты. Костяная шрапнель впилась в некоторых гражданских. И как бы она ни хотела помочь, она не могла. Не тогда, когда это заставит полицию обратить на них внимание. — Берегите себя, — вежливо улыбнулась Салем. — Думаю, мне тоже стоит удалиться на сегодня. Если когда-нибудь захотите снова выпить вместе, вы знаете, как меня найти. — Пусть будет, что будет, — и с этим Пирра встала и направилась к выходу. Изумрудные глаза охватили бойню в крайней левой кабинке. Ничего не осталось, кроме уродливого кровавого пятна в форме тела. Когда снежинки приземлились на её волосы, Пирра обнаружила, что покалывание, которое постоянно преследовало её, давно исчезло. /-/ Снег падал на витражные стекла. Холодные ветра выли, ударяясь о зимний сад. Внутри же кусачий холод совсем не ощущался. Напротив, было тепло и влажно, Вейловские дубы, Атласские железные деревья, финиковые пальмы из многочисленных оазисов Вакуо возвышались в своих секциях. В Зимнем саду Атласа были все виды растений со всего Ремнанта. Красивые мощеные дорожки вились вокруг разных садов, словно змеи. От розовых кустов и всех их вариантов до танцующих багровых лилий. Несколько стеблей сахарного тростника и бамбука. — Мне это было нужно, — пробормотала Руби себе под нос. Присев на корточки рядом с кустами роз и просто глядя на них. — Я не знала, насколько мне это было нужно. — Ты кажешься счастливее, — прокомментировала Вайсс. — Более спокойной. — Ты тоже, — легко ответила Руби. Притворяясь, что не чувствует пропасти между ними. Это была странная вещь. Постоянно растущая и сжимающаяся. Она выросла до размеров океана, когда они мчались к Мистралю и реликвии. Став ещё шире после того, как всё рухнуло сразу после этого. Руби до сих пор не любила думать об этом. Та… кукла. И та… та тварь, что похитила Оскара. Если она не будет думать об этом, она всё еще сможет притворяться, что её семья рядом. После того как тварь украла Оскара, всё пространство стало нестабильным. Схлопываясь и взрываясь внутрь, пока они всё еще были там. Почему она и Вайсс выжили, Руби, честно говоря, не знала. Единственное, что она знала, это то, что в один момент они стояли среди бесконечных золотых дюн, а в следующий — падали сквозь белые облака и разбивали стекло. Приземлившись посреди какого-то гала-концерта, который устраивал отец Вайсс. И всё же именно Руби утешала Вайсс, когда кошмары о той твари возвращались. Именно Руби стояла рядом с ней, когда отец ругал её. Именно Руби делала всё возможное, чтобы помочь Вайсс, когда её мысли становились невыносимыми. Именно Руби старалась быть рядом с Вайсс, так же как та была рядом с Руби после сожжения Вейла. Руби не знала, кем они были друг другу, всё было сложно. Но Вайсс была единственной, кто у неё остался. Она ничего не слышала от Янг, Кроу или Папы. И день за днем она начинала чувствовать, что им повезло не так сильно. Единственным утешением, если оно вообще было, было то, что она не видела своей семьи вокруг. Но и матери она нигде не могла найти. Розовый язычок лизнул её ухо, Цвай положил две передние лапы ей на бедро, нюхая и облизывая. Вырывая её из спирали мрачных мыслей. — Что бы я без тебя делала, — пробормотала Руби, заключая корги в теплые объятия. Цвай лаял и извивался в её хватке. Она отпустила его, обняв напоследок. — Всё еще не везет с лампой? — спросила Вайсс. Протыкая дыру в её хорошем настроении. Долгий страдальческий вздох вырвался у неё. Она бросила на Вайсс короткий взгляд искоса. — Удар ниже пояса, — пробормотала Руби. Вайсс ничего не сказала. Только напевала тихую мелодию, рассматривая другие цветы и цветущие лозы в секции. — Как твоя сестра привыкает к протезам? — рассеянно спросила Руби после чего схватила реликвию и пристегнула к поясу. Игнорируя ледяной взгляд, который послала ей Вайсс. Лампа казалась такой маленькой в её руке, полностью помещаясь в ладони. Она была теплой на ощупь, и от неё исходило мягкое голубое свечение. Руби уставилась на неё, уродливая гримаса появилась на её лице, когда она встала. Прежде чем Вайсс успела среагировать, Руби швырнула лампу прочь изо всех сил. Отправив её в полет через деревья. Она скрылась из виду. Опустив руку, она обнаружила её снова пристегнутой к поясу. — Почему ты не хочешь оставить меня, если отказываешься открываться? — обвинила Руби, отстегивая её и держа перед собой, сверля яростным взглядом. Ключ к большинству её вопросов на ладони. Только всегда вне досягаемости. Как будто лампа дразнила её своим присутствием. — Я приму это за «нет», — съязвила Вайсс без особой злобы. Цокнув языком, глядя на это. — Ты уверена, что не можешь сделать… что бы это ни было, что сделал Оскар? — Что бы это ни было? — тут же парировала Руби. Разочарование просочилось в её голос. — Кто ты и что сделала с Вайсс? Вайсс, которую я знала, никогда бы не использовала такой… причудливый? Посредственный? Язык. — Ты иногда бываешь такой грубиянкой, — пробормотала Вайсс себе под нос. — Это… это был… особенный… год. — Ты имеешь в виду, что это была полная катастрофа? — съязвила Руби с дразнящей улыбкой. Она казалась вымученной. Она и была вымученной. Но плоский взгляд, которым одарила её Вайсс, громко выдохнув носом, того стоил. — Это определенно один из способов выразиться. Может быть, лучший, оглядываясь назад, — пробормотала Вайсс. — И нет, я не могу сделать то, что сделал Оскар, — прямо сказала Руби. — Я даже не знаю, что он сделал. Я слышала, как он прошептал что-то, но не то, что он сказал. И я не могу заставить появиться светящуюся дымку. Единственное, что у меня есть, это плохие сны о голой большой синей женщине, с которой играет какая-то странная кукла. Такое чувство, что она хочет мне что-то сказать, но я всегда просыпаюсь раньше неё. — Кто вооб… — Не задавай вопросов, на которые не хочешь получить ответы, — прервала её Руби. — Я серьезно, Вайсс. — Ну, эта Кукла, — прошипела Вайсс. — Знает, где Жон. Она защищает его. Если мы сможем найти эту Куклу, мы найдем Жона. Ты сможешь получить свои вопросы. А я получу справедливость от имени моей сестры. — И эта Кукла напугала джинна лампы так сильно, что лампа отказывается покидать меня, — ровно ответила Руби. — Кем бы она ни была, если это вообще она, она явно сильна. Или могущественна. Громкий выдох вырвался у Вайсс, когда она капризно скрестила руки. Бессильный гнев бурлил в её глазах. — Какой твой любимый цветок? — спросила Руби, полностью меняя тему. Вайсс бросила на неё взгляд. Не то чтобы Руби возражала. Сжатые пальцы наследницы расслабились. — Подснежники, — ответила Вайсс в конце концов. — Они в зоне через две секции. — Можешь показать мне? Не думаю, что видела их раньше, — произнесла Руби с легкой улыбкой. — На Патче на самом деле нет зимних цветов. Или… зимний жасмин — это цветок? — Зимний жасмин — это кустарник, — пояснила Вайсс; Цвай маршировал у ног Руби, как маленький солдат. Виляя хвостом, он шагал в ногу с ней, когда они начали пробираться через зону. Руби разглядывала множество разных растений вокруг. Некоторые она узнала из уроков или видела мельком в фильмах. Большинство она видела впервые. Некоторые воняли хуже смерти, некоторые деревья выглядели так, будто они наполовину мертвы, даже если голографический экран утверждал, что так они выглядят в своей естественной среде обитания, а некоторые растения просто выглядели странно. — Кинугасатакэ. Также известен как дама с вуалью, или как бамбуковый гриб, или сетконоска сдвоенная, — это гриб, родом из влажных лесов Мистраля и Вейла, — прочитала Руби, глядя на гриб. Фырканье вырвалось у неё при взгляде на него. — Это член. Вайсс бросила на неё взгляд, прежде чем посмотреть на то, что ей показалось таким смешным. Долгий раздраженный выдох вырвался у неё. — Обязательно быть такой пошлой? — Я, например, считаю, что моя реакция полностью оправдана открытием, что члены растут из земли, — парировала Руби. — Что дальше? Персики, которые выглядят как… — она оборвала себя, глядя на секцию напротив. Где цвели несколько персиковых деревьев. — Не говори ничего, — ответила Вайсс, бросив на неё испепеляющий взгляд. — Сказать что? Что те, кто устроил эти две секции, озабоченные? — невинно спросила Руби. Моргая, когда Вайсс сердито посмотрела на неё. — Потому что, Вайсс. Мне не нужно ничего говорить. — Выбрать этот путь было ошибкой, — пробурчала Вайсс. «Выбрать этот путь было отличной идеей», — подумала Руби. Как бы пошло это ни было, это сделало воздух между ними снова пригодным для дыхания. Ледяные замечания и колкости пятиминутной давности внезапно перестали быть такими убийственными. Руби знала себя достаточно хорошо, чтобы понимать, что она никогда не будет душой компании. И у неё не будет светских манер Вайсс. Однако это не мешало ей пытаться. Ей не нужно было быть чудотворцем, чтобы поднять настроение или отвлечь мысли Вайсс от Куклы. — Это была отличная идея, дорогой, — мягкий и размеренный голос прозвучал в воздухе, когда еще одна пара прошла по дорожке. Женщина в красивом красном платье под большим пальто шла под руку с высоким мужчиной, одетым в старомодную одежду. Золотые волосы падали ему на плечи. Глаза сверкали, когда она положила голову на плечо партнера. — Я скучал по этому, — ответил её партнер. Глядя на неё сверху вниз с мягкой улыбкой на губах. «Это мило», — лениво подумала Руби, когда пара прошла мимо них. Она не знала их, но была рада за них. И, может быть, немного завидовала тому, что у них было что-то, чего у неё никогда не будет. Не тогда, когда она могла видеть и говорить с призраками. Хотя в мужчине было что-то знакомое. Что-то, что она не могла точно определить. Цвай заскулил у неё между ног. Дрожа, он спрятался за ней. Лампа в её руках стала теплее. Её сердцебиение стало беспорядочным. Момент прошел, когда пара миновала её. Цвай выскочил из своего укрытия между её ног и метнулся к Вайсс. Почти заставив чопорную принцессу споткнуться. Лампа вернулась в прежнее состояние. Просто покоясь в её руке. — Однако, дорогой. Я думаю, пора отправляться домой. Хоть эти сады и красивы, они кажутся… — голос женщины затих, она перестала говорить. Знакомый одеколон пощекотал нос Руби. Сильно выделяясь на фоне сотни разных растений и деревьев. — Пустыми? — ответил мужчина. — Давай остановимся на этом, дорогой. Глаза Руби широко распахнулись, молния пронзила её, когда она узнала голос. Развернувшись на месте, она смотрела, как пара заходит за угол. Жон улыбался женщине рядом с ним. У него была мягкая улыбка. Теплая и наполненная эмоциями. Казалось, он сам некоторых из них не понимал. Голубые глаза встретились с её. Пятиконечная звезда вырезана в его правом зрачке. Золотой лист с тремя звездами украшал его язык. Он коротко кивнул ей, узнавая, прежде чем снова посмотреть на женщину в своих объятиях, когда они зашли за большой старый дуб. Не раздумывая, Руби бросилась в безумный спринт. Почти забыв, в чем заключалось её проявление. Мчась обратно по мощеной дорожке, тысяча вопросов горела в её разуме. Кукла. Живой призрак, похитивший Оскара. Схлопывание пространства. Можно ли исцелить сестру Вайсс. Вопросы жгли её. Подгоняя вперед. — Руби! — восклицание Вайсс эхом разнеслось по воздуху. Руби не слышала её. Завернув за угол и резко остановившись в неверии. Жона и его спутницы нигде не было видно. Не было никаких следов. В воздухе не висели серебряные частицы. Никакой грязи от их ботинок и туфель. Единственное, что осталось, — быстро исчезающий запах одеколона и духов. Словно они были призраками. Исчезли под утренним солнцем. — Руби! — снова позвала Вайсс. Появившись рядом с ней мгновенно. — Что эт… они исчезли? — Ты видела их, правда? У меня не было галлюцинаций? — спросила Руби, поворачиваясь к Вайсс. Её глаза горели такой интенсивностью, что заставили старшую девушку сделать шаг назад. — Я… Что на тебя нашло? — спросила Вайсс со сдержанной хмуростью. — Это был Жон, — прямо сказала Руби. Наблюдая, как меняется лицо Вайсс. Гнев, злость, разочарование. Всё пронеслось по лицу наследницы в одно мгновение. Её слова растревожили старые и всё еще открытые шрамы. — Этого не может быть, — мгновенно парировала Вайсс. — Но это был он, — мягко ответила Руби. — Жон. Здесь. Просто гулял. На свидании. По-видимому. — Это… — начала Вайсс. — Значит, он в Атласе, — закончила за неё Руби. — Или в Мантле. — Мы должны найти его. — Мы найдем, — пообещала Руби. Слова прозвучали глухо.