ᚦ Þurisaz

4Э 197 год

Королевство Вэйрест, Хай Рок

             Зифнарт неотрывно смотрит на заострённые, похожие на шипы терновника, грани зачарованного меча, что покоится на дорогом бархате за толстым стеклом запертой витрины. Гарда, украшенная фигурами змей, покрыта крошечными металлическими чешуйками. Камень в центре сияет холодом.       За окном воет вьюга, заметая улицы Вэйреста, трещат от мороза ветви деревьев, окна покрываются узорами. Бьюлси насквозь промёрзла, и весь залив Илиак тоже сковало льдом, чего не было уже десятки лет, если верить местным старожилам. Зифнарт живёт в этих краях только третий год, но даже ей ясно, что такая лютая зима — это что-то противоестественное для этого тёплого, сказочного побережья. Суеверные поговаривают о конце света или о пришествии в Мундус кого-то из Лордов Даэдра. Те, кто озабочен войной, считают, что во всём виноваты альтмерские колдуны. Последователи Имперского культа каятся в прегрешениях, веря, что это кара богов. Зифнарт не знает, кто прав. Ей нет до этого дела.       Она смотрит на свой меч, запертый за прочным стеклом. Он стал прекрасным экспонатом собранной в этом зале коллекции, её флагманом, самым необычным и единственным в своём роде экземпляром. Что Зифнарт о нём знает? Что он выкован мастерами цаэски, таинственного змееподобного народа, населяющего дальневосточный континент Акавир. Что его магия неподвластна ни одному эльфийскому чародею. Что он упивается жизнями, как жаждущий крови вампир. В общем, ничего она толком не знает.       — Зифнарт, — зовёт её мужской голос, и она вздрагивает, оборачиваясь на мужа, застывшего в сиянии настенных ламп у двери. — Жди меня в спальне. И распусти волосы.       Он уходит, а Зифнарт кладёт ладонь на гладкое стекло, словно надеясь почувствовать, как там, за толщей льда, бьётся чужая душа. Но дверца витрины холодна и безмолвна. Покоящийся на подушке из бархата зазубренный меч напоминает ей засохшую мёртвую розу.       Зифнарт убирает руку, опускает голову и возвращается к себе. Останавливаясь перед зеркалом, она снимает шаль и тёплое платье, переодевается в длинную тонкую сорочку. Делает шаг ближе и вытягивает шею. На белой коже темнеют следы от жадных поцелуев, которые он оставил ей прошлой ночью. На скуле расплывается старый синяк. Под глазами залегли глубокие тени. Зифнарт открывает баночку с пудрой, пытается замаскировать всё, что делает её некрасивой. Если она не идеальна, Фарет лишь сильнее злился — это она уже усвоила. Она вытаскивает из причёски дорогие заколки, и блестящие тёмные волосы падают ровными мягкими волнами на острые плечи и прямую спину. Ему нравятся её волосы.       В последний раз взглянув на себя в зеркало, Зифнарт гасит свечи и отправляется в спальню мужа. Лучше прийти туда до того, как он вернётся, и не вынуждать его ждать.       На супружеском ложе лорд Фарет нетерпелив и неласков. Ему доставляет удовольствие демонстрировать свою силу и власть над женщиной, он любит, когда Зифнарт смотрит на него, не отворачиваясь и не закрывая глаз, но раздражается, если она начинает кричать. Плакать было можно. Обычно это не длилось долго, но этой ночью он был в плохом настроении и был ненасытен, поэтому Зифнарт плачет.       Когда он заканчивает, Зифнарт, как обычно, хочет уйти к себе, но он сжимает её запястье и говорит:       — Сегодня останься.       Зифнарт опускает задранную сорочку и остаётся.       Она лежит возле него на левом боку и смотрит, как их тела отражаются в чёрном стекле окна, за которым разливается тьма и воет вьюга. Фарет перебирает её волосы, любуясь ими, но потом кладёт руку ей на живот и опускает голову на подушки.       Зифнарт негромко зовёт его:       — Эммануэль, тебе ещё не удалось узнать про Клык?       — Я обещал тебе узнать, значит, узнаю, — невнятно говорит он, засыпая. — Пока не до этого.       — Эрд больше не может ждать. Его время уходит…       — Я сказал, что сделаю это, — раздражённо повторяет муж. — Нашла время вспомнить о нём.       Он отворачивается, ложится к ней спиной. Зифнарт гасит лампу. Будто она хоть на миг забывала…       — Я хотела бы верить, что ты правда найдёшь решение, — шепчет она, когда Фарет начинает сопеть во сне. — Что ты согласился помочь из хороших побуждений, а не для того, чтобы заполучить меня и мой меч. Но я не могу бездействовать, пока Эрд умирает в муках. Больше не могу.       Фарет спал и не слышал её откровения, а потому ничего не ответил.

* * *

      Рано утром муж уходил по делам до самого вечера, и Зифнарт, хоть и свободная от забот, тоже не оставалась здесь. Она надевала тёплую одежду, заматывала голову и лицо шарфом, сохраняя лишь прорезь для глаз — ей было ни к чему, чтобы на улицах в ней узнавали любимую игрушку Фарета, — и незамеченной покидала город. Она шла на север, пробираясь засыпанными снегом тропами и лесом, в котором вовсе не было троп. Любой побоялся бы заблудиться, но Зифнарт найдёт верный путь, даже если ей выколют глаза. Она заходит в такую глушь, куда не забредают охотники в поисках дичи, потому что звери и птицы здесь не водятся. Она раздвигает густые ветви елей, и снег сыпется ей за шиворот, но она не замечает этого. Не замечает и того, что, утопая в сугробах, давно замочила сапоги, и теперь в них хлюпает вода, а ноги мёрзнут. Она выходит к болотной трясине, чернеющей пятнами сырого мха и проталин, и идёт краем леса, чтобы не угодить в топь, мало ли какие сюрпризы ей готовит зачарованная граница владений лесной хозяйки.       Пройдя через гать, Зифнарт оказывается на твёрдой земле перед низенькой, засыпанной снегом хижиной. Нахохлившиеся вороны, устроившиеся на деревьях, что будто стражи стоят перед домом, замечают гостью и кричат в один голос, предупреждая хозяйку. Но Зифнарт всё равно стучит в дверь и только после этого осмеливается войти.       Её встречает пожилая женщина с длинными чёрными волосами. В тонкие косички вплетены перья, травы, деревянные бусины, на морщинистом лице и ладонях синей краской начертаны узоры и руны, на шее висят талисманы и ожерелья. Зифнарт смотрит на неё со страхом.       — Как он?       Женщина кивает ей, предлагая пройти в дом и самой взглянуть. Зифнарт сворачивает в маленький закуток и, остановившись у полсти, спадающей до самого пола, медлит. Ей страшно видеть его. Ещё больше она боится увидеть его мёртвым. Потому она замирает, прислушиваясь к скрипу деревьев возле дома и шуршанию мышей в подвале, и только услышав тяжёлое рваное дыхание, осмеливается шагнуть за завесу.       У стены стоят вместе две скамьи, застеленные одеялами. На них лежит мужчина. Большой, сильный, красивый — маленькая Зифнарт со своим босмерским ростом едва доставала кончиками ушей до его могучей груди. Он смотрит в чёрный потолок в одну точку и не моргает. Жизнь в его теле держится лишь благодаря усилиям скеффингтонской ведьмы, чья ворожба на треть была целительством и на две трети — некромантией.       — Эрд, это я, — осторожно говорит ему Зифнарт. — Ты меня слышишь?       — Слышит, — отвечает за мужчину Йельма. — Но не придаёт этому значения.       Зифнарт опускается на колени у изголовья его постели, убирает с мертвенного лица друга отросшие пряди светлых волос, потом сжимает его руки своими и не может сдержать слёз.       — Держись, Ник, — шёпотом просит она. — Пожалуйста, держись. Я придумаю что-нибудь. Я вытащу тебя, обещаю. Только потерпи ещё немного. Ты ведь такой сильный.       Николас Эрд правда был очень сильным, настоящий великан из древних нордских сказок. Зифнарт познакомилась с ним, когда только приплыла в эти земли, и они сразу сдружились. Он был превосходным магом огня, а она — умелой мечницей, и вместе они брались за самые разные дела, зарабатывая на жизнь наёмным трудом. Через сколько приключений они прошли вместе! А как он умел шутить — Зифнарт никогда в жизни столько не смеялась, сколько смеялась рядом с Эрдом. На любую ситуацию, на любое слово у него находилась забавная фразочка, которая становилась причиной её непрекращающегося смеха до боли в животе. Эрд был добрым и весёлым, но ещё очень храбрым, самоотверженным и преданным. Он защищал Зифнарт от любых опасностей, оберегал её, как младшую сестричку, и был для неё единственным верным другом. До него она не знала такой крепкой дружбы.       И сейчас из-за неё он при смерти.       Зифнарт до сих пор не может понять, как такое случилось, но в одной из стычек с мародёрами Эрд оказался ранен её мечом. Противник обезоружил Зифнарт, Эрд поспешил ей на помощь, и шипастое лезвие вспороло ему бок. Они остались живы и победили в той схватке, вот только…       Только магия акавирского оружия выпила из Николаса, этого неунывающего здоровяка, все жизненные силы. Рана его не заживала, он не ел, не пил, не говорил ни с кем, ни на что не обращал внимания. В поисках помощи Зифнарт разыскала скеффингтонскую ведьму, и вот уже полгода эта добрая женщина по имени Йельма поддерживала в умирающем чародее жизнь, но она не могла сотворить чуда. Йельма почти сразу объяснила Зифнарт, что в теле её друга больше нет души — меч похитил её — а потому вернуть Эрда таким, каким он был, не получится. Он останется полуживым трупом, если Зифнарт не сумеет найти способ вернуть его душу из магического клинка.       Зифнарт не знает, как это сделать.       Клык Заката и Рассвета — древнее акавирское оружие, которое отец вручил ей перед тем, как отправить на запад с первым кораблём. Много лет оно хранилось в тайне, спрятанное в укромном месте на маяке Анвила, где работал смотрителем отец Зифнарт. Она знала, что в прошлом её родители были искусными воинами, а её мама великолепно умела обращаться с таким тяжёлым, необычным оружием, но с возрастом они устали от сражений и крови, потому Клык и был спрятан. Если кто-то и мог объяснить ей, как помочь Эрду, то только мама, но она умерла несколько лет назад. Потому отец и отослал Зифнарт с Золотого берега, потому и передал ей по наследству оружие матери, про которое сам толком ничего не знал. А теперь его уже и не спросить. До Зифнарт доходили слухи о том, как впервые за сотню лет на анвильском маяке погас огонь. Она всё поняла.       Но она не могла сдаться. Не могла найти в себе силы прервать страдания Эрда одним точным ударом, хотя много раз думала о том, что это был бы самый правильный, самый милосердный и человечный выход из ситуации. Ей не хватало силы духа. Тогда она стала искать помощь здесь, в Хай Роке, обращалась ко многим магам, к учёным и зачарователям — так и узнала про Эммануэля Фарета, коллекционера оружия, который знал всё обо всех редких мечах, когда-либо появлявшихся в Тамриэле.       Фарет не был ни учёным, ни чародеем, он был богачом, падким на редкие красивые вещи. Зифнарт была на редкость красива, она сама знала это. Она согласилась стать частью его коллекции и отдать ему Клык, потому что уже потеряла всякую надежду. Фарет обещал придумать, как вернуть душу Эрда из жестокого акавирского меча. Это был обман. А Зифнарт поверила.       Йельма зовёт её:       — Иди сюда, девочка.       Зифнарт встаёт с колен, оставляет друга и опускает за собой полсть. Ведьма сидит за столом, на котором устроен алтарь: свечи, деревянные миски с водой, тлеющими травами, солью, гладкие камешки с начертанными северными рунами, маленькие идолы богам. Зифнарт ничего в этом не смыслила. Она уже не знала, каким богам молиться, чтобы они помогли Нику.       — Ты что-то видишь? — робко интересуется она у колдуньи, умеющей толковать пророчества, и Йельма мрачно кивает.       — Вижу молодую орлицу с подрезанными крыльями и седого соловья в терновой роще.       Зифнарт молча моргает, думая что будет какое-то продолжение, но продолжения не следует. Скеффингтонская ведьма задувает свечи и принимается собирать руны.       В лесу вновь поднимается метель.       — Мне нужно идти… — упавшим голосом говорит Зифнарт. Если Фарет не застанет её дома… она даже думать не хочет, как он взбесится. Так что ей нужно вернуться до темноты.       Йельма ничего не отвечает, только кривит тонкие губы в улыбке, больше напоминающей насмешку и отвращение. Зифнарт не прощается ни с ней, ни с Эрдом. Она вернётся к ним завтра, и послезавтра, и в другие дни. По какой-то причине она всё ещё верит, что Фарет найдёт решение.       Зифнарт покидает хижину ведьмы, идёт сквозь топи назад, к Вэйресту. В лесу дует промозглый ветер, острые льдинки бьют по щекам, царапая, и Зифнарт на ходу пытается поправить шарф. Пальцы у неё озябли и не слушаются. Солнце скрылось за пеленой снеговых туч, поэтому темнеет быстро.       Кто-то хватает её за сапог, Зифнарт испуганно ахает и падает прямо в объятия чёрных ветвей дикой розы, унизанной шипами. Она успевает закрыть лицо и защитить глаза, но потрескавшиеся от холода руки в мгновение покрываются царапинами. Застывший сухой шиповник цепляется за волосы и одежду. В попытке выбраться из ловушки Зифнарт до крови раздирает ладони. Оглядывается. Всего лишь выступивший из-под земли и снега изогнутый корень сосны.       Она обходит стороной раскидистый колючий куст и останавливается у края замёрзшей топи. Набирая в ладони сухого снега, смывает кровь. Бледно-розовые талые капли падают ей под ноги, и Зифнарт, чувствуя отвращение и страх, наклоняется, чтобы смахнуть неестественно-яркие пунцовые пятнышки с девственного белого покрова. Пушистые снежинки разлетаются под её рукой, открывая чёрное зеркало воды. Под гладкой поверхностью замерли пузырьки воздуха и переплётшиеся травы. Зифнарт видит нечёткие очертания своего лица. Впалые щёки, синяк на скуле, потухший взгляд, полный отчаянного смирения. Зифнарт всматривается в это лицо и не узнаёт его.       — Кто ты? — тихо спрашивает она у зимней смури, и вдруг в голос возвращается сила. — Кто ты?!       Зифнарт упирается в чёрный лёд поцарапанными окровавленными ладонями, нависает над отражением, впивается в него ненавидящим яростным взглядом. Зифнарт утопит её, утопит, кто бы она ни была, втопчет в снег, затолкает так глубоко в болото, где её никогда не найдут, разобьёт голову об лёд, обовьёт траву вокруг шеи, уничтожит, уничтожит, уничтожит!       Зифнарт с такой злобной силой ударяет по поверхности водного зеркала, что на льду остаётся впалая трещина. Возможно, Зифнарт сломала пальцы — она не чувствует их из-за холода, но больше не может разогнуть. Ей всё равно.       Она выпрямляется. Левой рукой стаскивает шарф, тёмные волосы рассыпаются по плечам, на них ложатся крупные кружева снежинок. Она разворачивается и идёт обратно к хижине скеффингтонской ведьмы. Заходит без стука.       — Я поплыву на Акавир, — заявляет она с порога.       Йельма смотрит на неё сдержанно и не очень удивлённо. Не дожидаясь вопросов, обвинений или уговоров, Зифнарт поясняет:       — Если здесь никто не может разгадать магию Клыка, я отвезу его тем, кто его создал. Я отыщу цаэски и узнаю у них, как вернуть душу Эрда.       Колдунья подходит ближе, поднимает её безвольную руку. Тепло постепенно пробирается в обмороженную конечность, и Зифнарт начинает чувствовать боль. Но ярость, неудержимая злость на саму себя, притупляют любые физические ощущения.       — Как же ты сделаешь это? — резонно спрашивает Йельма. — Твой меч заперт. Даже если ты украдёшь его и сбежишь от мужа, он отправит за тобой опытных наёмников, ты ведь понимаешь это?       — Я заберу то, что принадлежит мне, — без тени сомнения отвечает Зифнарт. — Это мой меч. Фарет может натравить на меня хоть целую армию, мне не повредит тренировка, а Клык с удовольствием отведает крови.       Йельма качает головой, но совершенно не осуждающе. Её ласковая сухая ладонь гладит покалеченные пальцы Зифнарт, и босмерка чувствует, как магия залечивает раны.       — Да, твой отец научил тебя сражаться, — подтверждает ведьма. — Но где ты найдёшь безумцев, которые согласятся плыть на восток? Никто не знает тех вод.       — У нас с Ником осталось много незавершённых дел и много нереализованных планов. Я знаю, как достать деньги. Как раз управлюсь к весне и найму корабль, как лёд вскроется. Звон монет — это весомый аргумент в любом споре. Так что кто-нибудь обязательно согласится.       — Вижу, ты настроена решительно.       Зифнарт уверенно кивает, идёт в отгороженный плотной завесой угол, к Эрду. Он всё так же лежит ни жив ни мёртв. Она кладёт ладонь ему на лицо и обращается к хозяйке:       — Только… меня не будет очень долго. Я обязательно вернусь. Вернусь, что бы ни случилось. Ты позаботишься о нём?       — Позабочусь, — тепло отвечает Йельма, зная, как это важно для Зифнарт.       — Тогда до встречи, друг, — говорит эльфийка уже Николасу. — Обещаю тебе, я найду способ тебя вернуть. Только дождись меня.       Она наклоняется и оставляет поцелуй на его щеке. Эрд никак не реагирует. Тогда Зифнарт уходит, полная решимости вернуть Клык — магический меч с душой её друга, которую оберегают грани зазубренного лезвия, похожие на ветви дикой розы. Зифнарт найдёт способ пробраться через эти тернии, а любому, кто осмелится помешать ей, уготованы страшные муки в капкане острых ядовитых шипов её гнева.