IV

– Том, может быть, стоило сказать ему? – спросила Сабина, когда дверь за Адрианом в пекарню закрылась. Она с сожалением проводила парня взглядом, понимая, сколько же сил и смелости ему потребовалось, чтобы прийти этим вечером к ним. – Нет, я не позволю ему ещё раз обидеть нашу девочку. Достаточно было того, что он разбил ей сердце и даже не удосужился нормально поговорить с ней. Ты помнишь, как она ждала его? Сабина помнила. Помнила она и ту ночь после выпускного. Они с Томом сделали для неё шикарный торт, чтобы посидеть ночью, поздравить свою девочку ещё раз, попить чай или же открыть шампанское. Но Маринетт вернулась под руку с Альей, и она еле стояла на ногах. Алья жестом показала, что сейчас не время для разговоров, и увела подругу в её комнату. Всё, что услышали тогда Том и Сабина, так это сбивчивое «Адриан… Адриан», что раз за разом срывалось с губ Маринетт. Уже в ту минуту Тому хотелось найти этого паршивца с заступиться за дочь. Возможно, он бы даже решился на это, если бы его не остановила Сабина. Том не понимал её, хотя прекрасно видел, как и ей было больно за дочь. Но Сабина лишь сказала ему, что это их дело и они разберутся во всём сами. А их долг – поддержать дочку и не дать ей впасть в уныние. К тому же она напомнила Тому, что не так давно Адриан лишился отца и остался совсем один. После такого сбивается жизненный ориентир, опускаются руки, а впереди ожидает непонятная неизвестность. О какой любви может идти речь в таком состоянии? Утром Маринетт без аппетита ковыряла вилкой торт, не решаясь начать разговор. Но его начала Сабина, мягко взяв дочь за руку. Она не давила на неё, и Маринетт, почувствовав поддержку и безопасность, сняла с себя защиту и обнажила перед родителями душу. Она говорила спокойной, без эмоций, стараясь не допускать в своём голосе ни капли обиды или злости на Адриана, хотя в те минуты её сердце разрывалось на части, так болезненно и беспощадно. Затем пошли будни, когда Маринетт сидела в своей комнате и смотрела в окно. И каждый раз, когда мимо пекарни проходил парень, который смутно напоминал ей Адриана, она тут же выскакивала наружу, будь то в пижаме или коротком шёлковом халате, чтобы встретиться с ним. Но каждый раз это был не он. Порой Том и Сабина поражались, как Маринетт могла перепутать того или иного парня с Адрианом, ведь они были совсем не похожи. Но Маринетт готова была видеть в них своего единственного и любимого. Это был тяжёлый период не только для Мари, но и для родителей, которые не знали, куда деться от постоянных переживаний за дочь. Хотелось выстроить прочную стену, которая бы отгородила Маринетт от всех тягот и боли большого и порой несправедливого мира. Укрыть её от мрачных мыслей и неудач, подставить спину и самим пережить всё это, лишь бы невзгоды коварными когтистыми лапами не могли дотянуться до их сокровища. Они были отчасти даже рады, что дочь решила учиться в Нью-Йорке. Конечно, им не хотелось отпускать далеко и надолго своего ангелочка, но они понимали, что в Париже она будет страдать. Ей нужно было сменить обстановку, город, найти новую себя и, наконец, переболеть. Том и Сабина надеялись, что у Маринетт всё получится, но спустя два года она сообщила, что возвращается в Париж. Радоваться этому или нет, – они не знали. Ведь было неизвестно, что осталось на душе Маринетт и, возможно, ещё теплилось, а что она уже смогла пережить. Когда Маринетт вернулась, то внешне выглядела… нормально. Конечно, грусть в её взгляде улавливалась, но родители надеялись, что это не отчаяние и не безысходность, которые когда-то уже поглотили Маринетт. Том с Сабиной решили, что сделают всё, чтобы дочка быстрее смогла оправиться, прийти в себя и начать жизнь заново. Ведь любящие и заботливые родители – это прочный фундамент любого человека. Первые несколько дней Маринетт чувствовала себя не очень комфортно в Париже, поэтому она старалась лишний раз не выходить из дома. К тому же на улице была вечно пасмурная погода. Её любимый май решил встретить Мари дождями и холодным ветром, как будто предостерегая её. Возможно, погода пыталась сказать ей, чтобы она не делала роковой для неё шаг? И чтобы она снова села в самолёт, вернулась в Нью-Йорк и забыла обо всём, что связано с Парижем. Но Маринетт решила не сдаваться, а бросить вызов самой себе. И она сделала небольшой шаг к этому, когда прогуливалась по знакомым улочкам, слушая музыку в наушниках. Её настроение менялось от песни к песне, на минуту даже изменилась и погода, которая позволила пленному солнцу наконец-то выглянуть из-за плотной серой крепости. Маринетт подняла голову к небу, к солнцу, позволила себе лёгкую улыбку, как бы балуя себя этим простым жестом, и её прогулка стала даже веселее. А на следующий день она даже решилась на встречу со старыми друзьями, которые решили остаться в Париже. Это Лука, Джулека и Роуз, которые, по сообщениям Альи, не так давно поженились. Маринетт, к сожалению, пропустила это событие. Возможно, она даже получила от них приглашение на электронную почту или в директ, но Маринетт слишком давно не заглядывала туда. Но они были очень рады слышать Маринетт по телефону, когда она шла по улице и болтала с ними. Они ждали её на своей квартире и обещали купить самое лучшее шампанское в честь возвращения подруги. Маринетт не сдержала смеха, думая о том, что возвращение в Париж было не такой уж и плохой идеей. Однако Мари резко остановилась, будто перед обрывом, чтобы окончательно не упасть и не разбиться. Она с опаской разглядывала баннер с изображением Адриана. Всё такой же невероятно красивый, с ангельскими зелёными глазами и милой и до ужаса гипнотизирующей улыбкой. Его фишка, которая покорила сердца миллионов, включая и саму Маринетт. Мари протянула руку вперёд, закрыла глаза, и её пробила дрожь, словно она хотела дотронуться не до бездушного холодного баннера, а до самого Адриана. Живого, тёплого и всё ещё будоражащего её душу. По коже пробежали мурашки, когда она коснулась пальцами прохладной поверхности, но Мари в эту же секунду резко одёрнула руку и отвернулась от фотографии Адриана. И ей это далось сложно, даже очень, будто она снова была вынуждена отвернуться от дорогого ей человека, как когда-то от Кота. Но это был всего лишь бездушный баннер, который вызвал сотни, нет, тысячи эмоций в Маринетт. Она поспешила убежать оттуда, не оборачиваясь. Однако по пути, как назло, ей попадались эти фотографии с Адрианом, который улыбался ей и тысячам парижан одновременно. Маринетт закрыла глаза руками и из-за этого споткнулась и упала на колени, порвав новые красные джинсы с чёрными вкраплениями. Мари подняла голову к небу. Солнце снова уходило за тучи, а воздух наполнился запахом приближающегося дождя. Маринетт не встала, а лишь отпустила голову, встречая первые капли, которые своим холодом обжигали её нежную кожу рук. Люди проходили мимо в серых плащах и под чёрными зонтами, а Маринетт выделялась среди этой толпы ярко-красными джинсами и эмоциями, что окружили её, точно увядшие осенние листья на ветру. Париж – это его город, город Адриана Агреста, который смог покроить его без всяких суперспособностей и акум, а лишь одной своей милой и гипнотизирующей улыбкой и ангельскими зелёными глазами. Сложно было устоять, вот и Маринетт сидела на коленях перед его баннером, отчаянно сжимая джинсовую ткань чёрной рубашки и собираясь с силами, чтобы поднять голову и уже решительно посмотреть в его глаза. Но Мари, встав с опущенной головой, повернулась к баннеру спиной и побрела дальше, не рискуя снова поднять голову, чтобы вновь не упасть перед ним на колени и не сдаться ему. Маринетт остановилась в одном из переулков и вызвала такси, лишь бы не идти больше по улицам и не видеть его. И хоть в салоне такси было очень тепло, но она дрожала. Не от прохладного дождя, а от пробивающих её эмоций. А сердце, её уже натерпевшееся сердце, стучало так, что перехватывало дыхание. Она встретилась с ним спустя два года. И пусть это был всего лишь баннер с его фото, но сколько же уснувших эмоций он пробудил в Маринетт. Она даже боялась представить, что будет, когда увидит самого Адриана. Возможно, у неё будет сердечный приступ, или она впадёт в кому. Когда она доехала до квартиры Джулеки и Роуз, то испытала невероятное облегчение. Она тут же поднялась к ним, и подруги крепко обняли Маринетт. – Как здорово, что ты вернулась, – радостно сказала Роуз. – Ты совсем не изменилась, – улыбнулась Джулека. – Я рад видеть тебя, – из гостиной показался Лука, и сердце Маринетт на минуту замерло. Сейчас она понимает, что их короткие отношения, были одним из лучших моментов в её жизни. Лука всегда был понимающим парнем со своим музыкальным взглядом на мир и людей. Он точно умел подбирать не только ноты, но и слова. В какой-то момент Маринетт пожалела, что так быстро отказалась от отношений с Лукой, поставив в приоритет свои надежды на отношения с Адрианом. Кто знает, как бы сложилась жизнь, если бы она дала им шанс, себе время, а также возможность спастись от зеленоглазого капкана. – Лука, – Маринетт подошла к нему и крепко прижалась к парню. – Как же я рада видеть тебя. – Мне хватило одной лишь минуты, чтобы услышать твою душу. Твоя мелодия больше не хаотичная, а, скорее, меланхоличная, – Лука мягко улыбнулся Маринетт. – Не перестаю удивляться твоей способности видеть людей насквозь, – Маринетт тихо засмеялась. Джулека открыла шампанское, и после этого вечер Маринетт пошёл в другом направлении. Она смогла отвлечься от мыслей об Адриане, узнать, как у друзей дела, ненадолго переместиться в прошлое, когда они все вместе тусили на «Либерти». И, несмотря на то, что тогда на плечах Маринетт висела огромная ответственность за весь Париж и даже мир, она всё равно вспоминала те мгновения, как самые беззаботные и счастливые. Когда они с Джулекой вышли на балкон покурить, Мари заметила там на маленьком столике журнал, на обложке которого был Адриан с какой-то девушкой. Она нахмурилась, но постаралась скрыть свои эмоции, однако Джулека всё равно увидела, куда смотрит подруга. – Почти каждый месяц он появляется с новой девушкой. У него не было серьёзных отношений, – сказала она, выдыхая табачный дым с едва уловимыми нотками цитруса. – Мне всё равно, – покраснела Маринетт и отвела взгляд. Сигарета тлела в её пальцах, а взгляд предательски возвращался к той обложке. – Вы так и не общались с ним после выпускного? – Да. Ни переписок, ни звонков, хотя… – Маринетт опустила голову, а затем сделала затяжку. – Я звонила ему. Где-то полтора года назад, когда перепила в каком-то клубе. И меня что-то накрыло тогда, что я не выдержала и набрала его номер. Маринетт помнила ту ночь. Они с Кристиной стояли возле клуба, курили, болтали о чём-то пустом, и вдруг Мари попросила телефон Кристины для звонка. Тогда её всю неделю одолевали мысли об Адриане. Прошло полгода с момента её отъезда из Парижа, но чувства, которые, казалось, уже притупились, в один момент ярким огнём вспыхнули. А всё потому, что она увидела Адриана по телевизору. Он был на парижском показе мод, а она никогда не пропускала показ мод. И всё… стоп-кран был сорван, в голове снова поселился он, а мысль позвонить или написать ему с каждым днём казалась всё более разумной. Но губы немели, как только она набирала его номер и тут же сбрасывала, а пальцы начинало неприятно покалывать, как только она начинала писать ему сообщение. Всё противилось тому, чтобы она сделала этот решающий шаг. Но одним вечером, когда Маринетт стояла возле окна и наблюдала, как капли дождя скатываются по стеклу, то она вдруг заметила, как каплями вырисовывается образ Адриана. Она вздрогнула и выронила чашку, а затем прислонила ладонь к холодному стеклу, чтобы хоть так приблизиться к Адриану и мысленно поговорить с ним. Но уже через минуту другие капли размазали его образ, и Маринетт тяжело выдохнула. И в ту ночь, когда она взяла телефон Кристины, она была полна решимости, а также самого разнообразного алкоголя в организме. – Кто это? – в трубке послышался сухой женский голос. – Можно Адриана? Это… важно… Это я… – язык заплетался вместе с мыслями, и Маринетт казалось нереальным произнести своё имя. Она услышала в трубке, как это женщина сообщила Адриану, что ему звонит, скорее всего, его очередная безумная фанатка. А он с раздражением ответил, чтобы этот номер внесли в чёрный список. Больше Маринетт не предпринимала попыток дозвониться до него. – Мне жаль, – сказала Джулека, когда Мари закончила свою историю. – Мы все думали, что у вас всё получится. – Я тоже так думала, но… я смирилась, правда, – Маринетт постаралась как можно искреннее улыбнуться подруге. Мари вернулась домой уже под ночь. Она переоделась в свою старую пижаму с авокадо и уже хотела лечь спать, как услышала тихий скрежет в окно. Её пробила дрожь, а потом она обернулась и обомлела. Она увидела в окне Кота, который приложил ладонь к стеклу и смотрел на неё с нескрываемой надеждой, что она откроет его для него. Придя в себя, Маринетт аккуратно подошла к окну и открыла его, а в следующую секунду она оказалась в крепких объятьях Кота.