Глава 29

Ночь они проводят порознь. Чонгук занимается рабочими моментами, наводя порядок в бардаке, устроенном альфами в его отсутствие. Чимин же полностью поглощен романом, заперевшись в спальне и высовывая носик только ради приемов пищи и прогулок, которые становятся для них рутиной. Так и проходят несколько дней. За это время они редко видятся с Чонгуком, но так как Чимин наконец-то словил свою музу, он пользуется моментами нечастого вдохновения, все свободное время посвящая текстам. Он работает над главами скрупулезно и выверенно, и замечает, как его стиль… Сильно изменился. Если раньше его истории можно было спокойно продавать детям, то теперь… Теперь же это был полноценный взрослый роман с пометкой «18+». И Чимину это… Нравится. Наконец-то он чувствует себя взрослым. Все усугубляется, когда однажды утром он просыпается с насквозь промокшим бельем, потным и липким от того, что всю ночь Чонгук в его снах изводил его бедную маленькую киску. Но даже после холодного душа Чимину не удается избавиться от навязчивых мыслей об альфе и того, что жар все еще бушует под кожей. На завтрак Чимин, как и обычно, не приходит. Отношения с Тэхеном и Джином изрядно подпорчены разговором о произошедшем. Они признались и долго извинялись, но у Чимина совершенно нет настроения сейчас с ними общаться. И омеги приняли это, оставив молодую госпожу в покое. И все же, чем больше времени проходит, тем сильнее Чонгук скучает по Чимину. Короткие прогулки совсем не могут утолить его жажду, а хваленая выносливость внезапно начинает подводить, когда он осознает, как сильно ему не хватает одного наглого, но такого нежного и уютного омеги. Решив взять все в свои руки, Чонгук выжидает подходящего момента, и когда они заканчивают очередную вечернюю прогулку, не прощается с Чимином у спальни, как у них стало заведено, а беспардонно проходит следом в комнату, защелкивая за собой дверь. Омега удивленно поворачивается к альфе, хлопая глазками. Он планировал лечь спать пораньше из-за плохого самочувствия, но сомневается, что с Чонгуком это станет возможно. — Ты чего? — Соскучился, — Чонгук обхватывает Чимина за талию, прижимая к собственную телу, и ведет носом вдоль белобрысой макушки. — Мы давно не были вместе, омега… — шумно втягивая носом воздух он наслаждается пыльным запахом, стремясь вдохнуть его как можно больше, и утолить жажду к Чимину, выработавшуюся за эти дни. Чимин чувствует мурашки, и прижимается щекой к груди альфы, расслабляясь. Слышать подобное от Чонгука… Странно. Головой омега понимает, что соскучился он только по сексу, а не по нему самому, но состояние, в котором он пребывает… Чимин знает, что это. Предтечка. Совсем скоро он потечет, и одному богу известно, как он эту течку проведет. Омега в груди мурчит, и Чимин вздыхает. — Ляжешь спать со мной? — Просто спать? — Чонгук утробно рычит, все сильнее принюхиваясь к книжному феромону и не понимая, то ли он стал слаще, то ли ему кажется от долгих ночей порознь. Чимин глубоко вдыхает, наполняя легкие ароматом потрескивающего кострища. Все к этому и шло изначально. Но он решает подразнить альфу, а потому не спешит с ответом. — Не рычи, альфа, — хихикает омега, слегка отстраняясь. — А то что? — Чонгук тут же ведет носом следом, не желая отдаляться от любимого запаха. — А то я буду кричать, что злой альфа пристает ко мне, — выскользнув из чужих рук, Чимин направляется к письменному столу, включая ноутбук. — Хочешь посмотреть последнюю главу? Она… Интересная. — Давно я стал злым? — Чонгук разочарованно выдыхает, но послушно встает за Чимином, с любопытством смотря в загружающийся экран. Чимин игнорирует вопрос, открывая последние страницы. Он не комментирует их, позволив альфе пробежаться взглядом по тексту. Весьма… пикантному тексту, содержание которого пестрит постельными сценами самого разного характера. — Оу… — Чонгук игриво присвистывает, пытливо бегая глазами по тексту. — Чимин, кажется, где-то я эти сцены видел, а может, и не только видел? — он смеется, в красках вспоминая все их постельные моменты. — Решил стать эротической писательницей, малыш? — Грех упускать возможность использовать это. К тому же, думаю, получилось неплохо. Да? — Просто отлично, — Чонгук облизывает пересохшую нижнюю губу кончиком языка, кладя ладонь поверх ручки омеги и останавливая движение мыши. Вчитываясь в абзацы один за другим, он испытывает невероятное чувство гордости за омегу. Прежде неведанное, но оттого еще более прекрасное. Чимин не мешает, лишь вслушивается в еле слышное дыхание над ушком, ожидая, когда Чонгук долистает. — Недурно, совсем недурно, — Чонгук задумчиво трет подбородок пальцами, отходя и присаживаясь на край кровати. — Ты почти закончил, да? Отправишь в издательство? — Да, я планирую, — кивает омега, садясь боком на стуле, чтобы видеть Чонгука, — осталось совсем немного, и все будет завершено. — Что ж, кого-то ждет карьера порноавтора, да? — Чонгук игриво подмигивает, ловя взгляд Чимина и показушно толкается языком в щеку. Чимин смеется, глядя на альфу. — Я не порноавтор! Это история о любви! В начале все прилично! И воообще, это ты меня совратил. — Ах, значит я совратил? — Чонгук играет бровями, откидываясь на локти в полусидячем положении. — Ну даже если и так, ты не очень то и возражал, да? — Да, — соглашается Чимин, вспоминая то ужасное время, когда он был девственником. Обведя мощную фигуру взглядом, Чимин останавливается на немного раздвинутых бедрах альфы и его паху, облизывая губки. — Покажи мне его, — он кивает на пах, не двигаясь с места. — Показать кого? — Чонгук отлично понимает, о чем речь, но тоже не прочь подразнить играющего омегу. — Свой член, — без стеснения произносит Чимин, не отводя взгляда от чуть топорщащихся брюк. — Соскучился? — Чонгук укладывает ладонь на пах, нежно поглаживая пока еще мягкую плоть через армейские брюки. — Хочу посмотреть, — Чимин укладывает руку на спинку стула, упираясь в нее подбородком. Пухлые губки от этого становятся еще пухлее. — На что? — На твой член. — Зачем? — Чонгук продолжает стимулировать член через одежду, но просьбу омеги выполнять не спешит. — Хочу посмотреть, как ты мастурбируешь полноценно, — омега вспоминает случай, когда застал за этим делом Чонгука в родительском доме. — Зачем? — вновь повторяет Чонгук, криво ухмыляясь. — Хочу, — непонимающе жмет плечом Чимин. — А что я получу взамен? — Чонгук хитро прищуривается, останавливаясь пальцами на пряжке армейского ремня. — Не знаю, — снова жмет плечом омега, — нет ничего, чего бы я не делал, и ты не делал со мной. — Но ты же сообразительный. Придумай, что ты можешь дать альфе. — Я могу дать все, что угодно, — омега водит надутыми губками, теряя интерес к происходящему. Чонгук… Любит брать. Брать много, и сейчас не исключение. Просто «дать» — не про него. — Но если ты не хочешь, то так и скажи, — Чимин жмет плечиком и, беззаботно развернувшись к ноутбуку, закрывает текстовик, а затем и крышку. — Тогда дай мне начало, — Чонгук расстегивает ремень, а следом и ширинку. — Подними его своими губками и альфа даст тебе шоу. — Рук тебе хватит, — омега поднимается с нагретого места, подходя к альфе. Он садится рядом, оглаживая ладонью крепкое бедро, сжимает пальчиками мышцы, общупывая всю ляжку. Ему нравится, какой Чонгук твердый и мягкий одновременно. Напряженные мышцы крепче стали, а расслабленные — упругий зефир. Добравшись до паха, омега сминает член через ткань, а затем запускает ручку в трусы, чуть наклоняясь ближе к Чонгуку. Он обхватывает еще мягкий ствол ручкой, и это… Так непривычно и необычно, что он немного улыбается и изучающе мнет орган, прикасаясь губами к чужим в поиске поцелуя. — Ты же сказал, что угодно, — Чонгук обхватывает его шею руками, с силой притягивая к себе и жадно впиваясь в пухлые губы, сказав напоследок. — И я хочу, чтобы ты пососал. — Я сказал могу что угодно, а не сделаю, — ухмыляется Чимин, — если бы я хотел тебе отсосать, я бы уже сделал это. Я просил о другом. — Услуга за услугу, омега. — Мне такое не подходит, — улыбается Чимин, падая на кровать спиной. — Значит и мне такое не подходит, — ухмыляясь, Чонгук валится рядом, бездумно смотря в полоток. — Тогда давай ложиться спать, — Чимин принимается снимать с себя одежду, вдруг спохватываясь, — а, ну, или ты можешь вернуться к себе. Как хочешь. — Пожалуй, останусь, — Чонгук встает следом, точно так же стягивая с себя вещи. — В душ? — Я ходил перед прогулкой, — мотает головой Чимин, переодеваясь в пижамку. — Я схожу, — Чонгук оглаживает взглядом крайне милую, но при этом сексуальную пижаму, а после топает в душ, уже представляя, как стянет ее с Чимина этой ночью. Омега же юркает под одеяло и, пока Чонгук отсутствует, пролистывает соцсети, начиная засыпать. — Я вернулся, — наспех обтеревшийся после душа Чонгук прыгает в кровать в чем мать родила и прижимает Чимина к собственной обнаженной груди. — Соскучился? — шепчет он прямо в милое ушко, нарочно выпуская облако феромона. Омега хмурится, когда чувствует, что ее сон тревожат, и мычит пухлыми губками, начиная ерзать и возиться под боком у Чонгука. По итогу он разворачивается к альфе лицом и зарывается им глубже под одеяло, упираясь головой Чонгуку в грудь. — Что такое, сладкий? — Чонгук довольно обнимает его руками, тут же опуская их на мягкую попку. Чимин всеми силами цепляется за остатки сна, однако усиливающийся жар не позволяет расслабиться. Рядом с альфой у него снова растет температура, болит голова, а из киски течет ручьем. Он упирается лбом в чужую грудь, хныча, словно маленький ребенок, когда папа пытается его разбудить. — Ох, — Чонгук снова ведет носом, отмечая, что омежий феромон усилился еще сильнее. — Чимин, ты так сильно течешь? — Течка скоро, из-за нее все, — бурчит омега из-под одеяла. — Течка, значит?.. — Чонгук настойчиво опускается носом к самой шее и когда находит в железе подтверждение слов омеги, резко переворачивает того на спину, откидывает одеяло и сползает к широко распахнутым бедрам, начиная обнюхивать вкусную киску прямо через ткань пижамных штанишек. — Чонгук… — омега недовольно стонет, пытаясь свести ножки обратно, но у него, конечно, ничего не получается. Он упирается ладонью в голову альфы, вплетя в волосы пальчики. Чонгук не отвечает. Да и как это возможно, когда Чимин пахнет так ярко, течет так сильно и вообще лежит перед ним весь такой предтечный. Глухо рыча, он вгрызается зубами в хлопковую ткань, тут же наполняя собственный рот вкусом омежьей смазки. Член в миг становится каменным, пока сам он бесконтрольно начинает вырабатывать волчий феромон, стремясь как можно скорее покрыть текущую и почти готовую к спариванию и оплодотворению волчицу. — Я хочу спать, отстань… — Чимин ноет и хнычет, ему плохо, и он сам не знает, что сделать, чтобы стало легче. — Дай мою сумку, там таблетки… Слышишь меня? — Тебе нужна вязка, — глухо отвечает Чонгук, обхватывая руками резинку штанишек и рывком стягивая их по пухлым ножкам. — Таблетки лишь притупят симптомы, но не помогут утолить нужду. А мой член поможет. — Я хочу спать, — снова хнычет Чимин, изогнувшись на простыне, когда тело прошивает микроимпульс, отдающийся пульсацией в клитор. Ему плохо, и с каждой секундой становится все хуже. Нахождение альфы так близко лишь усугубляет процесс. — Отстань, Чонгук… — Чимин, послушай! — Чонгук резко встряхивает омежье тельце, заставляя посмотреть себе в глаза. — Ты уже познал альфу и не сможешь обмануть организм таблетками. Тебе будет становиться только хуже. Одной вязки хватит, чтобы симптомы исчезли, и ты смог спокойно поспать. Ты ведь не ребенок, должен знать, как устроена ваша биология. — Тогда вылезай оттуда и быстрее покончим с этим, — рыкает омега, взбрыкнув. Ему удается вытолкать альфу от своей киски, поэтому он спокойно снимает нижнюю часть одежды, чтобы освободить доступ к дырочке. — Засовывай быстрее, пока я не сошел с ума! — Я хотел полизать, — обиженно дует губы Чонгук, но тут же отмахивается от собственного расстройства, понимая, что на это у него вся течка впереди. Мысль о том, что он станет первым, с кем Чимин ее разделит, делает его настолько счастливым, что он готов дать малышу все, что тот пожелает. — Я не хочу, — рыкает омега, плотно обхватывая ногами бедра альфы. Он вжимает их в себя, притирается мокрой киской к члену и выгибается, снова громко рыча. Ему нужен узел. Это понимает омега, этого требует омега, и Чимин подчиняется ей, делая все, чтобы получить желаемое. Чонгука ведет от чужой агрессивности. Собственный волк дыблет шерсть и подгоняет его как можно скорее покрыть разбушевавшуюся от гормонов самку. Кто Чонгук такой, чтобы отказывать ему? — Как скажешь, омега, — рычит он в ответ, обхватывая тонкие запястья одной рукой и заводя их за белобрысую макушку. — Готовься, альфа собирается тебя трахнуть, — несмотря на сказанное никакая подготовка им не нужна. Чимин весь мокрый и разгоряченный, Чонгук — твердый, как скала. Он может входить сразу, что он и делает. Одно слитое движение и Чимин оказывается по яйца насаженным на толстый венистый ствол, пока Чонгук громко утробно рычит, подавляя омегу феромоном. Громкий скулеж наполняет комнату, и сорванные крики с этого момента не утихают. Наполненность действует на Чимина, как наркотик — хочется больше, сильнее, глубже. Зарычав, омега опрокидывает альфу на спину и взбирается на него, тут же принимаясь активно двигать бедрами, пачкая кожу смазкой. — Да, давай, малыш! — Чонгук подгоняет беснующегося омегу скакать активнее. Он толкается бедрами навстречу, пока сам тянется к пижамной кофточке, натягивая ее на молочные сиськи и оценивая как те набухли перед течкой. Чимин выглядит божественно. Нуждающийся в волчьем семени, весь раскрасневшийся, растрепанный, с диким блеском в темных глазах и неконтролируемо выделяемым феромоном. Его дикая принцесса. Чувствующий каждый сантиметр проникающего внутрь ствола, Чимин звонко шлепается бедрами о чужие, ляжки и попка идут рябью от того, как сильно он ударяется в своем порыве скорее выдоить толстый член и наполнить себя альфьим кремом. Сиськи трясутся, лишенные поддержки, но омега сосредоточен лишь на том, чтобы скорее кончить. Связь с Чонгуком вынуждает его громко зарычать и, склонившись, впиться зубами в шею, продирая лишь кожу, чтобы обновить временную метку, которая за это время почти потеряла свое действие. — Тише ты, — Чонгук утробно рычит, выгибая шею для омежьих зубок, а после делает ровно то же самое, вновь связывая их на долгие недели друг с другом. Но сейчас это необходимо. Каждый альфа в радиусе десятков километров должен знать, кому принадлежит предтечная омега. Стоит слюне закрепиться в чужой железе, и он с громким рыком сначала сваливает Чимина с себя, а после переворачивает его на живот, начиная со свойственной его волку неистовостью, брать омегу сзади. Звонкие шлепки от мощной долбежки перемежаются с хрипами, рыками и стонами, Чимин кричит, из последних сил держась на руках, чудом не падая. Но напор альфы все же лишает его последних сил. Заливая лицо слезами мук и удовольствия, Чимин падает лицом в подушку, сокращаясь так сильно, будто кончает в самый первый раз в жизни. Интенсивность оргазма ложится черной пеленой перед глазами, и Чимину кажется, что на мгновение он теряет сознание. Из глотки вырываются хрипы, а подушку пропитывают слюна и слезы, пока киска заливает все вокруг смазкой. — Вот так крошка, еще немного, — Чонгук неистово долбится в узкую дырку, продираясь сквозь чужой оргазм и стремительно нагоняя свой собственный. Чимин податливо принимает его, рыдая в подушку, пока сам он активно растрахивает сокращающуюся киску и только спустя долгие минуты с громким рыком кончает, проталкивая член как можно глубже и заливая пустую матку семенем. А после позволяет узлу набухнуть, приноравливаясь, как бы им поудобнее лечь, но стоит немного сдвинуть Чимина, чтобы вдвоем завалиться на бок, как по лицу его пробегает свет фар. Один, второй, а затем снова и снова. На улице становится шумно, а по отблескам Чонгук насчитывает не менее четырех машин. Что за черт? Чимина сейчас не волнует ничего, кроме горячего тела позади себя. Он ерзает, ощущая внутри узел, и тихонько мычит, проваливаясь в негу. На мгновение он засыпает, и телу наконец-то становится легче. Киска пульсирует и выжимает из члена все больше спермы, чтобы омега точно могла зачать. Вот только этого не произойдет. Предтечное состояние все еще не годно для зачатия, поэтому омега спокойно расслабляется, не думая ни о чем. Утром ему обязательно нужно позаботиться о противозачаточных для Чонгука. В его планах нет становиться мамой так рано. — Чимин… Чонгук ведет шеей, отчаянно прислушиваясь к глухим звукам с улицы. — Что-то не так, — аккуратно подтягивая омегу к собственной груди, он обхватывает его под коленками и несмотря на все неудобство положения, встает и идет к окну, чтобы выглянуть за тяжелую штору. Чимин недовольно воет, прикасаясь к животику, когда чувствует движения. — Вернись в гнездо, — рычит Чимин, не понимая, почему он все еще не спит. — Тише! — Чонгук цокает на него, наконец доходя до окна и аккуратно отодвигая штору двумя пальцами. — Твою ма-ать, — глаза широко распахиваются, а из самой грудины вырывается пораженный вздох. Будь Чонгук проклят, если прямо сейчас во дворе не выстроился ряд черных внедорожников, и из одного из них не вышла некто в огромной шубе, шляпе и в явно дурном настроении. — Чимин, какого хуя здесь забыла твоя тетка?!