Глава 31

Утро для Чимина наступает очень рано — он просыпается с жаром и температурой, прекрасно понимая, что течка все ближе и ближе. Приняв ванну, он пьет послабляющие таблетки и дожидается спада симптомов, чтобы спуститься на завтрак. Но вместо ожидаемого гвалта он встречает гробовую тишину, нарушаемую лишь перестукиванием столовых приборов. Не сложно догадаться, почему обстановка за столом так резко стала напоминать домашнюю. Пак Мунбель. Сидящая во главе стола тетя неспеша завтракает, пока все присутствующие хранят молчание. Да их не так и много. Нет ни солдат, ни Джина с Тэхеном. Лишь Чонгук, что затравленно смотрит на него, стоит им взглядам столкнуться. — Доброе утро, — с яркой улыбкой здоровается Чимин, кратко глянув на альфу. Он подходит к тетушке, обнимает ее и целует в щеку, и присаживается рядом, с удовольствием вдыхая аромат вкусной еды. Рядом с тетей Чимин чувствует себя защищенно. Комфортно. Безопасно. — Доброе утро, птенчик, — Пак Мунбель ласково касается его руки и дергает головой в сторону кухни, на входе которой по струнке вытянулся Джин. Секунду и перед Чимином оказывается тарелка с яичницей и беконом. — Кушай хорошо, скоро тебе потребуется много сил, — она бросает высокомерный взгляд на Чонгука и возвращается к собственной тарелке. Альфа молчит и только боги знают, что творится в его взбалмошной голове. Чимин не придает словам тети большого значения, хотя прекрасно понимает все недомолвки и намеки. Он не знает, что будет завтра, и что будет через пять минут. Желание покинуть особняк не останавливает даже предтечка и временная метка, все еще теплящаяся на шее омеги. — Какие планы на день, дорогой? Хочешь прогуляться? — тетушка явно не собирается оставлять его в покое. Да и то и дело бросаемые на Чонгука снисходительные взгляды трудно не заметить. — Хочу, — кивает с охотой Чимин, глянув в окно. Снежок все еще радует глаз, и Чимин даже на мгновение радуется, что находится сейчас за городом. Там наверняка все растяло, если выпадало. — Отлично, — кивая, тетушка неспеша подносит к губам чашечку кофе и делает несколько глотков. — Охранник Чон, позаботьтесь о том, чтобы дорожки были вычищены, а вся слякоть, если она имеется, убрана. Мы с Чимином собираемся совершить прогулку. — Где именно? — Чонгук быстро протирает губы салфеткой и явно намерен сорваться в ту же секунду. — Везде, — сталь в голосе тетушки может убить. — Я что, должна отчитываться, где собираюсь гулять? Вся территория всегда должна быть идеально вычищена и подготовлена. Вы отработаете каждую вону моего брата, Вам ясно? — Так точно, — скрежет альфей челюсти слышен даже отсюда. — Я могу идти? — Вперед, — устало махнув рукой, она возвращает полный теплоты взгляд на Чимина, а после опускает глаза в его тарелку. — Милый, ты должен скушать все. Омега кивает и продолжает трапезу, попросив Джина о добавке. Только когда его животик забит едой, он покидает столовую, чтобы приготовиться к прогулке с тетей. Выбрав теплую одежду, омега переодевается и спускается вниз. Мунбель, облаченная в дорогое бархатное пальто, уже ждет его. Но вместо того, чтобы спокойно стоять у подножия лестницы, или выйти на свежий воздух, она ходит по всему коридору, педантично водя пальцем по каждому предмету мебели и недовольно поджимая губы. — Здесь слишком много пыли, душа моя, ты совсем их распустил. — Я приехал сюда, чтобы писать книгу. И уж тем более не думал о том, что особняк будет переполнен всеми этими людьми. Совсем скоро я вернусь домой, и ноги моей больше не появится на этой усадьбе! — Дорогой, неужели тебе так здесь не понравилось? — губы тети, прежде недовольно поджатые, опускаются уголками вниз и она смотрит на него с печалью в темных глазах. — Когда я была молода это поместье подарило мне так много приятных воспоминаний. Я надеялась, что и тебе она станет новым домом. — Не надо было нанимать охрану, — с упреком в голосе говорит Чимин. — Я не хочу сюда возвращаться. Ничего, кроме страданий, это место не приносит. — Дорогой, — тяжело вздыхая, тетушка берет его под руку и ведет на улицу. — Тут я солидарна с твоим отцом. Охрана здесь необходима. Вот только этот олух-дилетант наспех выбрал совершенно неподходящее агентство. Одно слово, малыш, и я заменю команду Чона проверенными людьми. Они тебя не побеспокоят. Когда Чимин думает о том, что ему снова придется с кем-то знакомиться, кожа покрывается мурашками от ужаса. — Не надо! Мне осталось совсем чуть-чуть. Уже после рождества я вернусь домой. — Ну смотри, дорогой, — тетушка ведет его на задний двор, а после по наспех расчищенной дорожки в лес. — Не хочешь менять людей, можем избавиться от твоего Чонгука. Дерзкий малец совсем страх потерял. — Я хочу провести с ним течку и уехать в город, — признается омега, — без него. — О-о… — Мунбель тут же растягивает губы в широкой ухмылке, крепче прижимая руку Чимина к себе. — Такой расклад мне нравится. Можем после организовать этому альфе работенку подальше от тебя. В какой нибудь… — она ненадолго замолкает, явно выбирая направление похуже. — Как насчет Индии? Моя подруга любит заниматься волонтерством и всегда берет охрану с собой. Могу порекомендовать его. — Мне без разницы. Я не хочу его видеть. Этого достаточно. В городе мы уж точно не пересечемся, — вздыхает Чимин, оглядываясь вокруг. Местная живописная природа нравится ему, и он с радостью бы остался здесь, да только… В съедающем одиночестве он понял, что скучает. По семье, шуму и любви. По ругани и спорам. По братьям, их детям и остальной куче родственников. Этот особняк ощущается Чимину холодным, а потому он зарывается носом поглубже в шарф, выдыхая горячий воздух под одежду. — Нет вероятности, что он попытается тебя найти? Продлить связь? — Нет, — уверенно отвечает Чимин, нисколько не сомневаясь в своей правоте. Он нужен ему только для секса, но в городе омег куда больше, чем в глухом лесу. Чонгук и не вспомнит о нем, если снова захочет куда-то присунуть. — Ты в этом уверен? — Мунбель останавливается, разворачивая его к себе за плечи. — Чон может попытаться получить от тебя выгоду. Обязательно выпей таблетки, чтобы не обрюхатил. Он взрослый, опытный альфа. Легко готов вскружить голову любому омеге. Ты знаешь, что он перетрахал всех своих клиентов? Чимин вздыхает, кивая. — Хорошо, выпью. Но ему явно не нужны проблемы ни с детьми, ни с нашей семьей. Мне кажется, будь его воля, он бы уже давным-давно отсюда свинтил. — Кто его знает, этого смерда. Лучше перестраховаться, мой птенчик, — тетя ласково улыбается, поправляя его волосы. — И почему ты родился у моего брата? Я должна была быть твоей матерью. Но ты почему-то достался брату, а у меня выросли эти оболтусы. Только и умеют, что тратить мои деньги и позорить род. Чимин тяжело вздыхает, даже не пытаясь гадать, почему судьба распорядилась с ним так. Почему он не мог родиться таким же, как его братья, и давным-давно выйти замуж. Почему у него ничего не получается, и почему ему приходится сталкиваться с такой несправедливостью. Внезапно его настроение сильно портится, а состояние ухудшается. — Я хочу вернуться к себе. — Что такое, сладкий, я тебя чем-то обидела? — тетя тут же начинает суетиться, но после, вдыхая загустевший феромоном воздух, все понимает. — Я прикажу Джину приготовить специальный отвар. Он снимет часть симптомов и не навредит твоей печени так же, как все эти таблетки. — Не хочу никого видеть, — капризничает омега, сворачивая в сторону особняка. Он прибавляет шага, чтобы скорее оказаться в своих покоях. — Дорогой!.. — тетушка кричит что-то в след, но все слова остаются неуслышанными. Тишина леса глотает их прежде, чем они достигают ушей спешащего в дом Чимина. Секунда и женщина остается в полном одиночестве. Все, что ей остается — горестно вздохнуть и продолжить прогулку. Но на этот раз в гордом одиночестве. Уже в замке Чимин запирается в комнате и уходит в ванную. Омывшись холодной водой, он переодевается в пижаму и идет в кровать, чтобы уснуть и переждать жар. Но сон его оказывается так же краток, как зимний день, отдавший бразды правления ночи, стоило часам достигнуть отметки в пять вечера. А в десять, после всеобщего отбоя, установленного Пак Мунбель, в его спальню тихо проник Чонгук, тут же нырнув под одеяло и крепко прижав к себе. — Ты что здесь делаешь? — испуганно спрашивает омега, встрепенувшись. Он тут же начинает ворочаться в кровати и отодвигается, развернувшись, чтобы увидеть лицо Чонгука. То, что это он, Чимин понял еще по запаху, который сейчас пахнет для него ярче всего. — Соскучился, — Чонгук тянется к его бедру, мягко поглаживая ладонью. — Твоя тетка высосала из меня десять лет жизни. Чимин хмурится, но позволяет к себе прикасаться. Омега в груди урчит и тянется навстречу, кожа начинает теплеть, и спокойствие, которого он так долго пытался добиться, разбивается вдребезги о нарастающее внизу живота возбуждение. Чимин чувствует, как стремительно мокнет, а омега тянется к самцу, который оставил ей временную метку. — Ты так крышесносно пахнешь, — Чонгук тянется ближе, тычется носом во взмокшую шею, втягивая в себя пыльный аромат древних книг, а после широким мазком языка собирает капельки пота со смуглой шеи. — Ммм… Вкусный омега… Чимин прикрывает глаза и медленно клонит голову в сторону, чтобы предоставить больше доступа для ласк. Грудь его опускается ниже и вздымается глубже на тяжелых вздохах, и он сам медленно расстегивает пижамку, чтобы оголить тяжелые сиськи. — Мне плохо, альфа… — Омега нуждается в ласке? — Чонгуку не нужно предлагать дважды. Одного вида на крупные дойки достаточно, чтобы он, облизнувшись, тут же опустил голову ниже, обхватывая напившийся кровью сосок губами и с силой втягивая его внутрь. Чимин тоненько стонет, всхлипывает, и раздвигает ноги, полностью промочив тонкие брючки. Он ерзает и хнычет из-за того, что кожу раздражает липнущая ткань, как мешаются волосы, как Чонгук медлит и играет с его сиськами. — Вот тут, — Чимин на ощупь находит альфью руку и тянет ее себе между ног, притираясь горячей писечкой сквозь одежду. — Хочешь, чтобы альфа поигрался с твоей дырочкой? — Чонгук, не отрывая рта от сочной сиськи, отталкивает ладошку Чимина от себя, чтобы тут же забраться собственной под резинку чужой пижамки и накрыть мокрую девочку рукой. — Трахни меня, — хнычет Чимин, толкаясь и ерзая. Он пытается снять с себя одежду, расстраиваясь все больше и больше из-за того, что альфа так медлителен. — До течки еще несколько дней, а ты уже так нетерпелив, — смеясь, Чонгук выполняет его приказ, помогая избавиться от одежды. Секунда и омега оказывается распластанным на кровати, пока Чонгук с удобством устраивается между его ног. Горячее молочное тело пышет жаром, истекает сладкой смазкой перед альфой, и Чимин еще шире раздвигает в стороны ноги, чтобы как следует принять все то, что даст ему альфа. Он мнет свои сиськи, бока, живот, мажет по мокрой киске пальцами и раздвигает ее, содрогаясь, когда клитором чувствует прикосновения. Из дырочки тут же текут крупные капли, и Чимин вымученно стонет, выгибаясь на взмокших простынях. — Маленький похотливый омега, — урчит Чонгук, водя головкой по набухшему клитору и собирая членом обильно вытекающую из все еще тугой дырочки смазку. — И дня не можешь протянуть без моего хуя, да? Стал моей личной шлюшкой и ничего не стыдишься, м? — Замолчи, — фырчит омега, слыша все эти грязные непотребства из чужих уст. Он стонет, хнычет, самостоятельно теребя ладошкой фасолинку, из-за чего чавкающий звук становится очень громким. — Разве я не прав? — Чонгук оставляет смазанный поцелуй на его груди, на секунду втягивая губами оттопыренный сосок и тут же устремляясь выше по нежной коже. По пути он кончиком языка собирает бисеринки пота, оставляет россыпь наливающихся лопнувшими сосудиками отметин, пока не добирается до шеи, оттягивая кожу зубами. Чимина выгибает, выламывает под альфой, и он тянется ближе, чтобы получить как можно больше физического контакта. Не прекращая тереть свою писечку, Чимин начинает громко порыкивать, когда второй рукой берется за влажный горячий член, слегка надрачивая его. Чонгук вторит рычанием в ответ, отталкивая от себя мягкую ладошку и самолично приставляя член к текущей дырочке. Он вынюхивает покрытую испариной шею, пока не подбирается к временной метки. Легкое давление и член проникает внутрь омеги одновременно с разрывающими кожу клыками. Чимин громко кричит, хватаясь руками за покатые плечи альфы, трясется и хнычет, жмурясь от обуревающих чувств и ощущений. Толстый член идеально наполняет его истекающую киску, растягивает ее, и Чимину наконец-то становится немного полегче, когда это ощущение пустоты растворяется в перемешанных друг с другом феромонах. Чонгук вторит ему громким, подавляющим рыком, выпуская целое облако доминирующего феромона наружку. Слизывая кончиком языка капельки крови, он подхватывает Чимина под бедра, резко закидывая ноги себе на плечи и подкладывая под поясницу наспех скомканное одеяло. А после… Трах настолько мощный и сильный, что, кажется, под ними ходит не только кровать, но и все поместье трясется, как сиськи Чимина. Кажется, оно вот-вот готово пойти трещинами и расколоться от интенсивности ебли, которую Чонгук устраивает Чимину. Он вколачивается в ладное тело так сильно, что их тела звучат чуть ли не громче криков Чимина, а смешанного феромона так много, что они в любой момент могут потерять сознание от удушья. Идеально. Визжа, Чимин заливает румяное личико слезами удовольствия, насыщаясь безудержной еблей. Это то, чего так неистово требовала омега. Чтобы смазка вспенивалась от интенсивности толчков, чтобы кожа звонко шлепалась друг о друга, а обитатели особняка наверняка знали, что творится в покоях молодого хозяина. Чимин не думает об этом. Он лишь отдается своим чувствам и желаниям, слепо кусая Чонгука за шею и плечи, ни на секунду не выпуская из крепких тисков. — Интересно, как сильно мне влетит завтра от твоей тетки, м? — Чонгук подцепляет зубами его губу, прикусывает, но не до крови. Несильно, но, чтобы Чимин все же ощутил отрезвляющую поплывшее сознание боль. — Как думаешь, она спит в берушах? Или слышит нас сейчас? Чимин едва ли соображает, пытаясь ухватить хотя бы начальный смысл всех слов, что способен произносить альфа. Перед глазами туман, в ушах шум вскипевшей крови, а между ног такой горячий огонь, что Чимин сомневается, сможет ли завтра вообще подняться с кровати. Ему нет никакого дела до тетки или кого бы-то ни было: все, что ему нужно сейчас — это член альфы. — Чонгук… — сипло выдыхает он, жмурясь от удовольствия. — Я тут, детка, я тут, — Чонгук упирается ладонями по обе стороны от светлой макушки. Опускает взгляд вниз и любуется сплющенными складочками. Молодая здоровая омега, способная выносить сильное потомство. Собственные мысли ничуть не пугают, ведь это всего лишь игра инстинктов. — Альфа хорошо тебя трахает, м? — Да… — в блаженстве отвечает Чимин, ладонями обхватывая свою грудь, сминая мягкое вымя. Его тело потряхивает от интенсивности толчков, и он придерживает сиськи, чтобы не было так больно. Первые вспышки предтечки купированы, и теперь Чимину легче, что дает возможность сполна насладиться связью с альфой. Альфой, которого омега вскоре бросит. Оставит за плечами и забудет, точно страшный сон, и не будет никогда вспоминать. Ну, а пока… — Еще… — Узел? — Чонгук спрашивает просто из вежливости, ведь после такой ебли невозможно отказаться от вязки. Волк не позволит. — Закупорить тебя спермой и забить маточку щенками, м? — он чуть меняет угол, сильнее подгибая Чимина под себя и жадно целует истерзанную шею. Кажется, завтра Чимину придется прикрыть ее под самое горло. А синячки вдоль скулы как следует замазать. — Хочешь от меня потомство, омега? — Да… да… — самозабвенно стонет в ответ Чимин, а сам на задворках сознания отыскивает ранее сказанные тетей слова. Чонгук может воспользоваться им. Он может зачать щенка в таком уязвимом для Чимина положении. А потому он распахивает глазки и упирается руками Чонгуку в плечи, пытаясь соскочить с члена. — Нельзя вязку! — Да успокойся ты, — посмеиваясь, Чонгук разводит его руки в стороны, крепко удерживая на пухлые запястья. — Течка еще не началась. И я всегда на таблетках. Щенки мне ни к месту. Думаю, тебе тоже. — Как я могу тебе верить? Я должен принять лекарство! Нельзя вязку! — Чимин не прекращает попыток сопротивления, ерзая по мокрым простыням. — Да господи, Чимин, уймись! — Чонгук шлепает его по мясистому бедру, не позволяя уйти от таранящего киску члена. — Ты сам знаешь, что до течки еще пара дней. Невозможно забеременеть раньше. И в гон, смею тебе напомнить, ты не залетел. Как думаешь, почему? — Не бей меня! — рычит громко Чимин, в ответ ударяя Чонгука по плечу. В столь уязвимом положении его омега расценивает любое неправильное действие альфы как враждебное, и он не прекращает рычать, сомневаясь, верить ему или нет. После гона он действительно не забеременел. Но с тех пор многое поменялось… — Да угомонись ты, — Чонгук рычит прямо в милую мордашку, увеличивая амплитуду толчков. — Я повяжу тебя, накачаю спермой и не сниму с узла до самой течки, понял меня? — Нет! Я позову тетю! — кричит Чимин, однако снова обнимает Чонгука за плечи и держится крепче, постанывая от таких приятных толчков, на которые отзывается тело. — Глупый омега, — урчит Чонгук, накрывая его губы жадным поцелуем. Пусть сколько угодно кричит в его рот, а то реально позовет старую каргу. Он не удивится, если та прямо сейчас подслушивает их под дверью, готовая ворваться и обломать весь кайф по одному требованию любимого племянничка. Тьфу! Как сильно Чонгук ее ненавидит. Чимин отдается во власть поцелуя, тут же сплетаясь с альфой языками. Натруженная киска уже болит и пульсирует от неистового траха, и когда подходит время финала, он бурно кончает, громко крича и выгибаясь на толстом члене, что зажат глубоко внутри него. Чонгук обильно накачивает молодую матку семенем, позволяя узлу плотно соединить их на ближайшие пару часов, а после привычно заваливается на бок, крепко прижимая голову Чимину к своей груди. — И что это было? — хрипит он, когда омега перестает стонать и успокаивается. — Чего ты испугался? Чимин отдыхает, уткнувшись лбом Чонгуку в грудь. Он почти засыпает, сладко зевая. — Не хочу внезапно забеременеть. Завтра я начну пить лекарства. — Чимин, мне же не пятнадцать, — Чонгук ласково треплет его по волосам, а после чуть пошлепывает по пухлой попке. — Конечно, ты не залетишь от меня. Удовлетворенно прикрыв глаза, омега двигается ближе и, обхватив Чонгука за талию, сладко засыпает, причмокивая пухлыми губками.