Часть 35

— Чимин? — Чонгук устало открывает глаза, протирает заплывшие веки и с трудом потягивается, чувствуя боль во всем теле. Каким бы натренированным оно ни было — выдержать почти недельный марафон с течной омегой довольно сложно. Он почти не ел, не пил, не спал, и кончал так много, что вряд ли в ближайший месяц вообще захочет трахаться. Все-же гон намного приятнее. Тело адаптируется под него, помогает прожить полные секса дни с наименьшими потерями, тут же… — Сука, Чимин… — Чонгук стонет, но все же стаскивает себя с кровати, морщась от ставшего затхлым запаха. Доковыляв до окна, он распахивает шторы, морщась от яркого солнца. Судя по небу уже разгар дня, наверное, его омега успел встать первым и свалить. Наглая натрахавшаяся сучка. Кое как обмывшись и одевшись, Чонгук покидает спальню, тут же вваливаясь в ту, что напротив. И замирает, натыкаясь взглядом на накрывающего мебель чехлами Тэхена. — Доброе утро, — безэмоционально здоровается Тэхен, пребывая в не очень хорошем настроении. Попрощаться с Богомом у них, наверное, времени не будет, что и является причиной удрученного состояния омеги. Однако течка Чимина сыграла на руку — они много времени провели вместе, а теперь вынуждены разъехаться. Тэхен вернется в город, чтобы продолжить работу на семью Пак, а Богом… а Богом последует за Чонгуком, что бы тот не предпринял. Может, он найдет новую богатую омежку, может, увезет Богома на край страны… — Где Чимин, — с ходу спрашивает Чонгук, облокачиваясь плечом о дверной косяк. То, что делает Тэхен, напрягает. Причем сильнее, чем он мог себе представить. — Уехал, — жмет плечами Тэхен, застегивая последний пластиковый чехол. — В город. — Зачем? — Чонгук сразу все понимает, но верить в это не хочет. — Что значит «зачем?» — фыркает Тэхен. — Он вернулся домой. Ваш контракт окончен, господин Чон. — Сразу после течки? — Чонгук недовольно стискивает челюсть, чувствуя острое желание прижать этого омегу к стенке и выбить из него ответы. Однако Тэхен не удовлетворяет чужого любопытства. Он лишь окидывает последним взглядом убранную комнату, а затем выходит из нее, оставляя Чонгука в гордом одиночестве. — Сука, — шипит Чонгук ему в след, но остановить не пытается. Лишь молча обводит напряженным взглядом опустевшую комнату и громко топая слетает по лестнице вниз. Очевидно, тетки Пак здесь тоже нет, так что и сдерживать себя смысла нет. — Хосок! — орет он на весь особняк, не желая долго и скрупулезно искать того по помещениям. Тот обнаруживается в комнатке с видеооснащением. Он и пара программистов готовят материалы для передачи господину Паку. — Здравия желаю, — здоровается Хосок, когда видит залетевшего в комнату начальника. Выглядит тот… Потрепанным, что естественно для альфы, проведшего течку с омегой. — Какого хуя? — тут же спрашивает Чонгук, забивая на субординацию. — Они уехали? — Да, рано утром. Еще до рассвета, — сразу же отвечает Хосок, наблюдая за происходящим на экране. Программисты предусмотрительно обрезают все компрометирующие моменты, сохраняя лишь то, что господин Пак может видеть. — Причина? — Нет никакой причины, Чонгук, — вздыхает Хосок, прекрасно понимая состояние друга. — Контракт окончен. Не так давно звонил господин Пак. Расчет предоставит после освобождения особняка и сдачи всех материалов. — Он же не закончил свой чертов роман, — Чонгук злится, отбрасывая весь здравый смысл прочь и наступая на друга. — Как давно это планировалось? Почему меня не предупредили? — Потому что ты был занят. Ничего не планировалось. Они просто собрались ранним утром, как только Чимину стало лучше, и всей делегацией покинули особняк. — Херня какая-то, — Чонгук устало опускается на стул, взъерошивая волосы. — С чего бы им так срочно сваливать. Чимин просил что-нибудь передать? — Нет. Но просила его тетка. Сказала, что закопает тебя, если появишься рядом с Чимином. Передаю дословно. — Ее бы кто уже поскорее закопал, — хмыкает Чонгук, смотря на Хосока из-под густо сведенных бровей. — Джин тоже здесь? Хочу жрать. — Он уехал еще утром вместе с госпожами. Здесь только Тэхен, его в город доставим мы, когда будем возвращаться. А еда на кухне. — Ясно, — Чонгук еще какое-то время переговаривается с парнями, а после спускается на кухню, тут же находя контейнер, явно оставленный для него. Не долго думая, он пихает его в микроволновку, устанавливает таймер и подходит к окну, хмуро глядя на выпавший за неделю снег. Началась настоящая зима, и, честно говоря, он совсем не прочь был бы задержаться тут подольше. Чонгук любит зиму. Все задания в армии были связаны с южными жаркими странами, и на многие годы он запомнил удушающий запах смерти, разложения и гниения. Здесь же… Спокойно. Правильно. Безопасно. Находясь в Чимине последние месяцы он и сам не заметил, как прикипел к этому особняку, лесу, дикой природе и натуральной еде. Свежий воздух, пение птиц, теплый омега под боком. И все это заканчивается прямо сейчас. Впереди только грязный город, агентство и новые клиенты. И никакого Чимина.

***

Городская суета… Непривычна. Первое, что видит Чимин, когда открывает глаза — высокие здания, от которых он успел отвыкнуть. Странно жить в лесу несколько месяцев, где из высокого только сосны и самомнение одного конкретного альфы, а потом снова вернуться сюда. Сейчас, избавляясь от поволоки сна, Чимину кажется, будто все, что произошло в особняке — долгий и мучительный сон. Конечно, было много хорошего. Было много эмоций, у него останется куча воспоминаний, но… Большая часть из них тяготит. Тяготит по многим причинам. Глядя на ситуацию со стороны, рассматривая ее под другим ракурсом, Чимину открываются все новые грани того, чего он так долго не замечал. Потребительское отношения Чонгука к нему, наверное, является главной причиной того, почему Чимин сейчас здесь. Любить можно вечно. Это он знает наверняка, но… Любому терпению рано или поздно приходит конец. Каким бы огромным не было его сердце, какими бы крепкими не были чувства, этого никогда не хватит для того, чтобы стать по-настоящему счастливым. Так зачем себя мучить, если ничего толкового в итоге не выйдет? Секс? Чимин понял, что не относится к тому типу людей, кому жизненно необходимо лежать под альфой несколько раз в неделю. Он вообще не хочет заниматься сексом лишь для того, чтобы им заниматься. Для него секс — это… Единение с возлюбленным? Так он думал, когда каждый раз тянулся к Чонгуку. Думал, что наконец настанет момент, когда Чонгук заметит его чувства, заметит его любовь и искры в глазах, но того интересовало лишь его тело. Поэтому о Чонгуке он больше думать не хочет. Забудет, как страшный сон, перелистнет эту страницу своей жизни, и начнет все сначала. Его ждут новые испытания. И первое из них — встреча с родителями. Морально он не готов отвечать на кучу вопросов, но когда они градом сыплются ему на голову, ответы, точно орешки, бодро щелкаются между зубов. За это время, что он жил в особняке, Чимин окреп. Оброс чешуей, стал толстокожим, за что тоже можно поблагодарить Чонгука. Наверное, это хорошее приобретение. Теперь родители смотрят на него не так, как раньше. Не как на глупого ребенка. Теперь у Чимина есть свое мнение, и он намерен добиться того, чтобы с ним считались. Поэтому ночевать в родительской квартире он не остается. К вечеру он просит охрану отвезти его к себе, и впервые за долго время он наконец-то выдыхает с облегчением. Он дома. Здесь нет Тэхена и Джина, которые следят за каждым его шагом, нет чертовых альф, что постоянно тенью бродили по особняку, нет Чонгука со своими нравоучениями и командованием. Нет никого. И это так радует, так вдохновляет Чимина, что он, наспех вымывшись в душе после долгого дня, поздно вечером садится за роман. Ему никто не мешает. Ни роящиеся в голове мысли, ни монотонный городской шум из-за окон. Будто все встало на свои места. Он пишет долго. Пишет много, красочно и подробно, пишет обо всем, что успел накопить благодаря новому опыту. Связь с Чонгуком стала отправной точкой для его загибающегося вдохновения. Теперь он им переполнен. И ему не терпится рассказать миру о том, какой сильной и сокрушительной бывает любовь.