Часть 39

Чонгук не может заснуть. Казалось бы, что нужно его организму? Контракт с Дженни завершился, общение с Чимином, пусть и анонимное, но все же возобновляется. Но он не спит. Ворочается, мучаясь от необъяснимого чувства тревоги, окутывающего громко стучащее сердце. И думает. Думает о том, что делать дальше. О том, как вернуть Чимина. Об их неясном будущем, которого он будет добиваться любой ценой. И все равно не спит. Пусть и смутный, но у него есть план. Есть желание. Есть ресурсы. Тогда почему он так сильно нервничает? Почему не может уснуть? Почему его что-то ужасно тревожит? Сон не наступает до самого утра. А когда он наконец проваливается туда с первыми рассветными лучами, видит странное. Странное. Страшное. По-настоящему пугающее измученное долгими месяцами одиночества сердце. Он теряет Чимина. Нет, не сразу. Конечно, не сразу. Чонгук его находит. Тот смеется, кружа его полю, давит венки и сладко целует, озаряя все вокруг своей полной жизни улыбкой. А потом убегает. Чонгук догоняет. Чимин снова убегает. И Чонгук снова догоняет. Пока все не меняется. Краски сгущаются, на солнце налетают тучи и с черного неба падают холодные капли тяжелого дождя. Чонгук Чимина теряет, и находит спустя долгие мгновения рьяного поиска. Лучше бы не находил. Тот находится в объятиях другого. Улыбается ему так, как улыбался Чонгуку. Смеется. Позволяет себя целовать, раздевать, дарит ответную ласку. Чонгук видит их, озаренных яркими вспышками молнии и отчетливо чувствует, как внутри что-то умирает. Сердце разрывает на части. Душа распадается на множество осколков, кромсающих его плоть до кровавых сгустков. Чонгук просыпается. И не представляет, насколько близок его сон к реальности. Чимин, ерзая по мягкой перине, жмется ближе к обнаженному торсу Хенщика, когда сквозь сон чувствует чужое тепло. Уткнувшись мужчине в шею, Чимин не торопится покидать царство Морфея, даже если за окном уже начинает светать, и Хенщику придется вскоре уехать на работу. Игнорируя тихую трель будильника, Чимин крепче обхватывает альфу поперек талии, не желая выпускать из кровати. — Ты можешь сегодня остаться со мной? — капризно тянет Чимин, хотя прекрасно знает, что это невозможно. — Только на пару часов, крошка, нужно закончить статью и сдать редактору, — сонно отвечает Хенщик, целуя милые пухлые губки. — Разогреть завтрак? Вместо ответа Чимин чуть подтягивается выше и целует мужчину сначала в шею, а затем ползет дорожкой поцелуев выше, добираясь до губ. Глаза все еще закрыты, а тело не торопится выбираться из-под уютного покрывала дремы. Утягивая Хенщика сверху, Чимин катастрофично медленно целует его, падая обратно на подушку спиной. — Такой завтрак меня вполне устроит, — улыбается Чимин, когда приходится оторваться из-за недостатка воздуха. — Предпочитаешь начинать день со сладкого? — улыбается Хенщик, лаская его по мягким щечкам, прежде чем опуститься руками ниже, смять бока и одновременно оставить чувственный поцелуй на нежной шейке. Чимин улыбается и снова целует мужчину в губы, удобнее устраиваясь в подушках. Чуть раздвинув ноги, он направляет Хенщика расположиться между ними, а затем забрасывает тонкие щиколотки ему на поясницу, оплетая тело, точно коала. В голове не остается никаких мыслей, а тело просит лишь одного — удовольствия, которого так и не получилось добиться ночью. — Давай попробуем еще раз, — шепчет в губы Чимин, едва приоткрыв глаза. Хенщик радостно улыбается, довольный тем, что омега готов дать ему еще один шанс. Приподнявшись на локтях, он внимательно смотрит на распростертого под ним Чимина, выпуская совсем немного соленого, как морская вода, феромона. Просто ради поддержания настроения. — Давай, ты будешь корректировать меня, если я сделаю что-то не так? — Заискивающе спрашивает он, нежно оглаживая пышное тело под собой. — Все-же, у нас еще нет опыта друг с другом, это нормально — подстраиваться и находить точки соприкосновения, малыш. — Давай, — тут же соглашается Чимин, ласково улыбаясь. Он также нерасторопно ласкает Хенщика по выгнутой мощной спине, а когда касается резинки белья, игриво подхватывает ее и тянет ниже, запуская шаловливые пальцы внутрь. Те тут же накрывают крепкие ягодицы и сжимают мышцы, с усилием продавливая бронзовую кожу. Надавив на бедра Хенщика ногами, Чимин заставляет его вжаться в жаркую промежность, где уже становится мокро и горячо. — Кажется, на нас слишком много одежды, — подмечает он, облизывая пухлые губы. — Надо это исправить, — игриво отвечает Хенщик. Он подхватывает шелковую сорочку за лиф и спускает с пухлых сисечек, растекающихся по бокам. Альфа мягко мацает их длинными пальцами, трет вздыбленные сосочки, пока тазом плавно толкается в стремительно мокнущие трусики. Стимуляция настолько томительно-приятная, что они в унисон выдыхают, наполняя комнату сладкими возбужденными феромонами. Морская соль идеально смешивается с книжной пылью, создавая уникальное сочетание сгорающей в желании пары. Чимин гнется навстречу умелым рукам, тихонько постанывает и закатывает глаза, в ответ потираясь о крепнущее возбуждение альфы. Твердый член он чувствует так ярко, что все внимание концентрируется только на нем. Ему хочется быть заполненным. Хочется отдаться страсти и получить желаемый итог, о котором он старается не думать. Вчера он был просто слишком категоричен, не позволив Хенщику завершить начатое. Но сегодня он может исправиться, позволив мужчине довести дело до конца. — Хочу, — стонет Чимин, прикусывая губки. Руки тем временем окончательно стягивают с чужих бедер белье, а затем обхватывают крепкий член, начиная неспешно надрачивать. — И я хочу, детка, — шепчет в отчет Хенщик. Он втягивает пухлую губку собственными, посасывает юркий язычок и оставляет россыпь поцелуев по всему лицу. — Сегодня все получится, — дает он обещание скорее самому себе, чем Чимину, и искренне намеривается ему следовать. Действуя чуть настойчивее, чем вчера, он властно обхватывает пухлые бедра пальцами, мнет их до белых следов, а после стягивает уже целиком промокшие трусики. С тихим смешком Чимин сбрасывает их с щиколоток, и они наконец-то могут прильнуть друг к другу, как положено. Член к киске, грудь к груди, губы к губам. — М-м-м, сладкий, — стонет Хенщик, втягивая горячую железу губами. Он прикусывает тонкую кожицу шеи, пока член упирается в тугую дырочку, в этот раз собираясь взять ее как следует. Чувствуя член мокрой киской, Чимин становится активнее, ерзая бедрами по постели. Раздвинув ноги шире, он притирается к скользкой головке, а затем трется о все тело крепкого члена, покрывая его собственной смазкой для лучшего проникновения. Когда терпение истончается и приравнивается к нулю, он сам опускает руку между их телами, чтобы направить в себя толстый ствол. Это любимый момент Чимина. Когда член, упирающийся в истекающую смазкой щелку, вдавливается сильнее, а затем преодолевает тугие стеночки, прорываясь внутрь. Как скользит, сантиметр за сантиметром наполняя его изнутри. — Да, — вожделенно шепчет Чимин, выгнувшись на кровати дугой. Глаза закатываются от невообразимых ощущений, а тело, все еще прикрытое пеленой сонной лени, растекается в удовольствии, пока Хенщик медленно наполняет его необходимым растяжением. Тугая киска плотно сжимает внутри стояк, засасывает в глубину, подбивая на активные действия. Сжимает и ласкает покрытый смазкой член, лишь бы альфа начал скорее трахать, заставив омегу вознестись к небесам. — Мхм, — вторит ему Хенщик и стискивает челюсти, проталкиваясь вдоль тугих стеночек до самого конца. Он в удовольствии закатывает глаза и протяжно выдыхает, пока пытается привыкнуть к тесноте горячей киски. — Идеально, Чимин. Ты идеальный, — опуская голову, он целует омегу в пухлые губы, с наслаждением глотая мелодичные стоны. Сильные бедра начинают плавно двигаться, растягивая узкую щелку под себя. Готовя ее к более интенсивному сексу, Хенщик совершает поступательные движения тазом, самозабвенно целуясь с омегой, в которого с каждым днем влюбляется все сильнее. Он опускает одну ладонь ниже, проталкивает ее между их телами, нащупывает клитор и трепетно прикасается. Прислушиваясь к ощущениям омеги, Хенщик понимает, что все делает правильно. Он начинает аккуратно тереть опухшую бусинку подушечкой большого пальца, стимулируя омегу сильнее выгибаться и сладко стонать в его рот. — Детка, так лучше? — Идеально, — стонет Чимин на ухо альфы, прерываясь на редкие поцелуи. Обхватив мужчину за шею, он поджимает кулачки и пальцы на ступнях от удовольствия, ощущая внутри каждый толчок. Приятная стимуляция на клиторе умножает получаемое удовольствие, что вынуждает его срываться на более громкие стоны и выдохи. Утренний ленивый секс, впервые в его жизни оказавшийся чем-то новым и неизведанным. Чем-то, что Чонгук никогда ему не показывал. Зря он прервал вчера Хенщика. Глупый Чимин. — Я рад, — счастливая улыбка растягивает альфьи губы в стороны, а после Хенщик скользит ниже, опускаясь к мягким сисечкам, которые тоже нуждаются в его внимании. Он обхватывает торчащие сосочки зубами, сосет их и трется лицом, заставляя напрячься и подарить своему владельцу еще больше удовольствия. — Мой мальчик, — урчит альфа, не отрывая умелых пальцев от клитора. Толчки все такие же медленно-ленивые, но достаточно глубокие, чтобы дарить тягучее удовольствие, и давать омеге все, в чем нуждается конкретно в этот момент. — Сильнее, — шепчет Чимин, когда чувствует, что ему недостаточно. Разгоряченное тело просит большего, и он, растеряв все остатки контроля, слегка царапает голову альфы ногтями, вплетя пальцы во взмокшие волосы. На этот раз Хенщик слушается. В конце концов, какая разница, сколько будет длиться их секс? Если Чимин не любитель долгого медленного темпа, ему не сложно подарить ему разрядку раньше. Целуя обе сисечки напоследок, он выпрямляется и опирается на оба локтя, увеличивая амплитуду движений. Бедра двигаются быстрее, тела начинают соприкасаться с громкими шлепками, пока он сам активно выпускает больше феромона, еще сильнее распаляющего омегу. В ответ Чимин выпускает такое же густое облако феромонов, сообщая партнеру, что его все устраивает. Проходясь острыми ноготками по спине мужчины, Чимин стонет громче, ощущая, как его киска все туже и туже сжимает член. Он близок к разрядке. Я скоро, — шепчет Чимин хриплым голосом, пульсируя активнее. — Всего то нужно было увеличить темп? — Хенщик целует его в аккуратное ушко, активнеее двигая бедрами навстречу сладко поджимающейся киске. Чимин не отвечает, концентрируясь на ускоряющихся движениях. Уткнувшись в крепкую шею мужчины, Чимин вылизывает место на плече, оставляет там засос, а затем, когда приходит к оргазму, кусает, оставляя на теле альфы временную метку. Киска пульсирует и доит толстый член, Чимин хнычет и стонет от силы оргазма, который наконец-то освобождает тело от напряжения. Хенщик, не ожидавший резвого укуса, кончает следом. Он ошарашенно смотрит на омегу широкораспахнутыми глазами, не веря, что тот решился оставить на нем свой запах. Официально заявить права. Такого с ним в первый секс еще не случалось. — Спасибо, — искренне выдыхает он, не решаясь проделать с Чимином то же самое. — Я рад, что ты решил выбрать меня своим альфой. — Ты… Тоже можешь укусить меня, если хочешь, — робко выдыхает Чимин, чувствуя, как внутри него проливается горячая сперма. — Тогда у прессы появится много вопросов, — нежно гладит еще по щечке Хенщик. — Скоро автограф-сессия, не боишься неудобных вопросов? Они могут поставить тебя в неловкое положение, малыш. — Никого не должна волновать моя личная жизнь, — улыбается Чимин, ласково обводя чужое лицо пальчиками. — Только меня и тебя, мой альфа. — Тогда я приму твое предложение, — улыбается Хенщик, вожделенно спускаясь к ладной шейке. Он облизывается, прежде чем коснуться губами нежной кожи и начать ее вылизывать, готовя к своему укусу. Хенщик не любит причинять омегам боль, даже минимальную, поэтому снова тянется к переполненной его спермой киске, на этот раз запуская туда пальцы. Чимин тут же реагирует, раздвигая ножки и поджимая писю. Наружу сочится сперма и смазка, а сам он начинает пульчировать, когда чувствует длинные пальцы. — Хенщик… — хрипло стонет Чимин, обхватывая его за плечи. Альфа не отвечает, самозабвенно вылизывая вкуснопахнущую шею, и мягко толкаясь длинными пальцами внутрь, вдавливая подушечки в чувствительную переднюю стеночку. Чимин хнычет в ожидании, подвиливая бедрами навстречу от нетерпения. Он шумно втягивает носом их перемешанные феромоны с кожи Хенщика, возбуждаясь сильнее. И когда альфа наконец чувствует дрожь мягких бедер, острые зубы разрывают тонкую кожицу, даря омеге долгожданную метку. Чимин тут же громко стонет и всем телом жмется к Хенщику навстречу, закатывая глаза от боли и удовольствия, смешавшихся вместе. Он кончает еще раз, чувствуя, как чужой феромон окутывает его с головы до ног. — Вот так, детка, — полностью удовлетворенный Хенщик отстраняется, напоследок целуя Чимина в распахнутые губки. — А теперь завтрак? Довольно улыбнувшись, Чимин кивает, и они, приняв вместе душ, идут завтракать.

***

Чонгук, взбудораженный херовой ночью и не менее херовыми снами, влетает в кабинет Хосока, хлопая кулаком по столу. — Отправь парней следить за этим придурком, — сходу выпаливает он, не задыхаясь только благодаря крепкой дыхалке. Хосок, до это занимавшийся документами, вздрагивает и распахивает округлившиеся глаза. — Че, блять? — Непонимающе спрашивает он, — За каким придурком кого отправить? — Который к Чимину прилип, — рычит Чонгук, закидывая ноги в тяжелых берцах прямо на стол. — Мне сон снился, что он Чимина у меня забирает. Нужно его отвадить. Хосок косится на друга, точно на умалешнного. — Ты че, сбрендил? Совсем из ума выжил со своим Чимином? — Хосок, — рычит Чонгук, метая молнии глазами. — Я сказал, уберите эту тварь от моего омеги. — Чувак, ты вообще понимаешь, о чем просишь? Он хоть в курсе, что твой? Ниче, что они встречаются? Вместо слежки ты, может, ну, сделаешь что-то для того, чтобы вернуть его? — Я и делаю! — Чонгук драматично падает лицом в сгиб собственного локтя, стуча пальцами по столу. — Но мне нужно больше времени. А этот может увести моего сладкого малыша, пока я снова к нему подбиваюсь. Хосок снова косится на Чонгука, как на придурка, сморщив лицо. И когда он успел стать такой драмой? — А кто тебя просил полгода яйца мять сидеть? — Ты издеваешься? — Чонгук резко поднимает голову, возмущенно смотря на друга. — Это так ты меня поддерживаешь? — Ну, будем честны — эту кашу ты заварил. Омеги просто так от альф не сбегают, — пожимает плечами Хосок, вспоминая любимого Джини, с которым у них все лучше некуда. — И что? — Чонгук хмурится, недовольно поджимая губы. — Так и будешь мне нотации читать вместо того, чтобы помогать? — Хрен с тобой, — отмахмвается Хосок, открывая почту, чтобы связаться с ребятами. — Не проеби счастье свое. — Спасибо, дружище, — Чонгук тянется вперед, чтобы похлопать его по плечу. — Пусть не просто следят, а отваживают. Не дают оставаться у Чимини на ночь и таскать его к себе. Никакого секса между ними, окей? — Слушай, иди-ка ты нахрен. Может, мне еще в койку к ним сесть? — Возмущается Хосок. — А ты бы позволил непонятно кому трахать твоего омегу? — Я бы и не довел все до такой ситуации! Иди и завоевывай его сердце, а не хуйней страдай! — Пообещай, что его киски за это время никто не коснется, — продолжает давить Чонгук, смотря другу прямо в глаза. — Фу, блять, — Хосок морщится, набирая сообщение ребятам, что занимаются установкой жучков и прочим оборудованием. — Давай без подробностей, не хочу слушать эти мерзости. Чонгук ржет, но понимает, что друг выполнит его просьбу. Он остается ненадолго поболтать о рабочих вопросах, а после, удовлетворенный, топает к себе в кабинет, где первым же делом заходит в соцести Чимина. И видит новость. — Твою мать, — жадно рассмотрев свежее фото своего мальчика во всех деталях, Чонгук облизывает пересохшие губы и только после скользит взглядом ниже, вчитываясь в мелкие строчки. А когда понимает их смысл, чувствует, как спирает дыхание. Автограф-сессия и встреча с фанатами уже через неделю. Реальная возможность наконец увидеть омегу вживую законным способом. Разве Чонгук может упустить такой шанс?