Глава 40

Неделя пролетает незаметно. Чимин продолжает посещать телевизионные каналы, куда его приглашают дать интервью, снимается для журналов и газет, а еще готовится для предстоящей автограф-сессии, которая пройдет уже этим вечером. Приняв душ, омега тратит долгое время на сборы, когда слышит звонок в дверь. Хенщик. Встретив его в одном халатике, Чимин целует альфу и обнимает за шею, пока мужчина, придерживая его около себя, закрывает дверь в квартиру. — У нас не так много времени, — расстроенно дует губки Чимин. Он снова целует альфу, несдержанно напирая под натиском разыгравшихся гормонов. Они уже неделю не могут нормально потрахаться. То Хенщика вызывают на работу, то ему допоздна приходится задерживаться, то просто нет времени, чтобы нормально провести время с омегой. И сейчас, когда Чимину надо собираться, он надеется хотя бы немного снять напряжение от волнения, которое он испытывает. Встречаться с читателями напрямую ему доведется впервые. А потому он снова целует Хенщика и развязывает халатик, под которым надето красивое ажурное белье. Ничего страшного, если альфа немного испачкает его спермой. Зато Чимин будет спокоен все оставшееся время, чувствуя запах своего альфы на себе. Хенщик покорно мычит, тут же впиваясь в омежьи губы жадным поцелуем. Длинные пальцы ложатся на талию, мнут бочка, скользят к попке, впечатывая омегу в свое тело. — Малыш, я так сильно скучал, — урчит он в пухлые губки, тесня Чимина к высокому комоду. — Так хочу тебя, сладкий… — Да, милый, я тоже, — выдыхает Чимин, намокая в мгновение ока. Он задирает халатик и поворачивается к мужчине спиной, прогибаясь в пояснице. — Давай по-быстрому? Я сейчас с ума сойду от волнения, — хнычет он, притираясь мокрой попкой к чужим бедрам. — Да. Блять, да, — Хенщик хватается за пояс брюк, быстро расстегивает ремень и готовится пристроиться к сладко текущей киске, когда квартирка Чимина неожиданно наполняется трелью звонка. — Да кто там? — альфа не может проигнорировать. Не с его работой. Принимая вызов от неизвестного номера, он прикладывает телефон к уху, стягивая боксеры под яйца и дроча быстро твердеющей член о половые губки Чимина. Но стоит ему толкнуться внутрь, слышит информацию, из-за которой ему приходится с досадным шипением вытащить член наружу и отойти. — Что? В смысле? — слушая ответ, Хенщик недовольно натягивает белье обратно, застегивает ремень, а спустя пару секунд сбрасывает вызов. — Детка прости, возвращаясь к Чимину, он надевает его трусики обратно, а после прикрывает попку халатиком. — Мне нужно ехать. Чимин расстроенно поджимает губы и растерянно поворачивается. — Куда ехать, Хенщик? А сессия? Я что, поеду туда один? — Малыш, меня затопили, — удрученно выдыхает Хенщик, подтягивая Чимина к себе и нежно целуя в обиженно надутые губки. — Я приеду сразу, как освобожусь, хорошо? — Хорошо, — выдыхает омега, тычась носиком мужчине в шею. Он целует его, а затем прикусывает кожу, тут же зализывая временную метку. — Оставь свой запах, иначе я тоже никуда не поеду. — Ты не можешь пропустить пресс-конференцию, — выдыхает Хенщик, касаясь тонкой шейки губами. — Это очень важный момент, малыш, насладись им сполна, — белоснежные зубки аккуратно прокусывают нежную кожу, обновляя метку, после чего Хенщик с трудом отстраняется. Он еще раз жадно оглядывает выставленное напоказ тело, мечтая остаться здесь, но просто не может. Страшно подумать на какую сумму он уже влип и сколько будет стоить каждая минута промедления. — Я сделаю все, чтобы приехать как можно скорее, — со всей серьезностью в голосе обещает он, целуя омегу на прощание. — Повеселись, малыш! Никакого веселья Чимин не испытывает ни пока заканчивает сборы, ни когда приезжает на место. Милый книжный магазинчик в центре города, уютная атмосфера, романтичные гирлянды вокруг и розовые цветы… И куча мест для читателей с одним креслом напротив — для него одного. Выглядывая в зал из подсобки Чимин нервничает еще сильнее, даже не имея возможности поделиться этим с кем-то. Хенщик занят, а родным просто не до него с его книжками. Но это не значит, что Чимин останется в такой важный день совсем один. Чонгук не привык крутиться у зеркала. В его жизни все просто. Деловые костюмы на работу и на выход. Спортивные — на тренировки. Все остальное — обычная повседневная одежда. Но что надеть на первую пресс-конференцию Чимина? Что вообще надевают на подобные сборища? Чонгук не знает. А гугл выдает так много вариантов, что он теряется. Одно Чонгук знает наверняка — он не должен выделяться из толпы, но при этом Чимину должно понравиться. Вывалив на омежий манер все из шкафа, он придирчиво оглядывает каждую имеющуюся в его гардеробе вещь, пока не останавливается на черной облегающей водолазке, таких же черных джинсах и кожаных ботинках. Но не армейских, как он привык, а повседневных. В таких можно и в офис, и на прогулку, да хоть куда! Одежда сидит идеально. Обтягивает подтянутое тело, облизывая каждый мускул качественной тканью. Но благодаря цвету не выделяет его из толпы. Чонгук остается доволен. Но будет ли доволен Чимин? Когда тянуть больше не выходит, а организаторы начинают буквально выгонять Чимина, ему приходится выйти. Он умело делает вид, что счастлив здесь находиться, но все, чего он действительно хочет — сбежать к Хенщику. Вместе с ним разбираться с последствиями потопа, а затем лечь в постель и до самого утра заниматься сексом, который в очередной раз сорвался. И все бы ничего, но так длится уже неделю. Он ведь не железный. Он, как и любая другая нормальная омега, хочет своего альфу. Хочет быть с ним, хочет… Хоть немного поддержки, когда сидит здесь и отвечает на вопросы незнакомцев, рассасывая сюжет книги, которую он написал под влиянием своих глупых чувств. Чувств, которые он никогда в жизни больше не хочет испытывать. Чонгук видит это. Сидя в заднем ряду, в тени высокого фикуса не привлекает к себе внимания. Он не задает вопросы, но внимательно слушает чужие. И еще внимательнее — ответы Чимина. Сопоставляя его реакцию с моментами в книге, списанными с них, он окончательно убеждается, что Чимин по нему не скучает. От этой мысли твердые губы поджимаются, а глаза опасно прищуриваются. Вот значит как. Пел о чувствах, а сам сбежал. Нашел другого альфу. Возможно, даже лег под него. Чертов лжец. Ничего, Чонгук напомнит, от чего Чимин отказывается. Когда конференция заканчивается и начинается автограф-сессия, он становится в очередь последним. Та движется медленно, ведь каждый хочет не только получить личную роспись нового писателя с селфи, но и считает нужным немного поговорить. Ничего, Чонгук терпеливый. Чимин мило улыбается, сидя за столиком, подписывает личные вещи людей и экземпляры книг, попутно кивая головой и отвечая на вопросы, которые читатели не успели задать во время сессии. Его настроение поднимается, потому что он знает, что скоро это все закончится. С каждым новым человеком очередь уменьшается, приближая его к свободе. Закончит дела и поедет помогать Хенщику. Вот только свобода внезапно начинает пахнуть лесом, а последний читатель оказывается высоким альфой, чья тень нависает над Чимином, стоит предпоследнему фанату отойти. — Ну здравствуй, принцесса. Чимин хмурится, отрываясь от подписывания карточки, которая идет в дополнение к постеру книги. И обмирает, когда видит оживший призрак прошлого. Глаза его щурятся, а губы раздраженно поджимаются. — Я тебе не принцесса, — фыркает тут же Чимин, а затем, увидев у Чонгука в руках книгу, буквально выдергивает ее и жирно подписывает, с силой давя на маркер, и громко захлопывает корку. Этим он ставит точку в нежеланном разговоре и отворачивается к окну, показывая, что не намерен больше разговаривать. И хватило же наглости сюда припереться! Как только посмел! — Спасибо, — Чонгук, несмотря на чужое раздражение, принимает книгу обратно. — Красивая история получилась. Про нас. Чимин густо хмурится и резко разворачивается, глядя в красивое бесстыжее лицо. — Это не про нас, — отрезает Чимин. — Моя книга про любовь. — Давай поговорим, — Чонгук вежливо улыбается, внимательно рассматривая омежье лицо перед собой. Такое нежное и красивое. Как же сильно он скучал. — Тут неподалеку есть китайский ресторанчик. Поужинаем? Чимин поднимается с места и задвигает кресло за столик, тяжело вздыхая. Каждая мышца его тела так сильно напряжена, будто он под прицелом. Будто он на контроле у хищника, который собирается броситься на него. Для чего здесь Чонгук? Что ему нужно от него спустя столько времени? Хочет возобновить их постельные отношения? Снова хочет использовать его? Сердце Чимина гулко бьется в груди от волнения. Глупая омега внутри него свято надеется, что он здесь потому, что соскучился и хоть каплю испытывает ответные чувства, но Чимин запрещает себе об этом думать. Он больше не поведется на его красивое лицо и мастерские соблазны. Не ляжет в его постель и не позволит водить себя за нос. — О чем нам с тобой разговаривать? — Спрашивает Чимин, глядя прямо в глаза человека, который отказался от его чувств. — О нас, — честно отвечает Чонгук. — Но я думаю, будет неуместно обсуждать это при посторонних. Давай поужинаем, Чимин, просто как старые знакомые. Приставать не буду, обещаю. Чимин с сомнением осматривает мужчину с ног до головы. Очень жаль, что здесь нет Хенщика. В таком случае у Чимина не было бы лишних поводов для соблазна. Когда он сбегал из особняка, он надеялся на то, что эта история будет завершена. Что он забудет Чонгука, как страшный сон, но… Пока жива его любовь, это будет невозможно. К тому же, в ресторане на публике он наверняка не посмеет позволить себе лишнего. Во всяком случае, Чимин на это надеется. — Ладно. Давай поужинаем. — Спасибо, — Чонгук искренне улыбается, быстро оглядываясь по сторонам. — Моя машина сразу за поворотом. Я подожду тебя там, чтобы не смущать. Чимин кивает, а затем скрывается в подсобке магазинчика, заканчивая работу с организаторами. Они благодарят его за проведенную сессию, а затем отпускают. Чимин выходит на улицу. Он оглядывается по сторонам, будто за ним установлена слежка, а в голове сразу рисуется пейзаж усадьбы Пак. Как туда-сюда ходят альфы Чонгука, как под ногами шелестит трава, а не мелкие камни мощеной дороги. Придерживая подол платья, Чимин добирается до машины Чонгука и садится в нее, тут же пристегиваясь. — Ненадолго. — Конечно, принцесса, — Чонгук поджимает губы, но тут же снова расслабляется. — Спешишь к своему альфе? Он мягко выруливает с парковочного места, плавно втискиваясь в плотный ряд машин. В салоне играет легкий джаз, пока Чонгук глубоко дышит, стараясь держать себя в руках. Он и сам не ожидал, что близость Чимина так сильно на него повлияет. Все, чего он сейчас хочет, остановить машину, перегнуться через сиденье и впиться в пухлые губы жадным поцелуем, но Чонгук не идиот. Он понимает, что Чимина это отпугнет. Что тот снова уйдет. Чонгук не хочет, чтобы Чимин уходил. Он хочет увезти его к себе, запереть в квартире и трахать до потери пульса. А потом накормить и нормально поговорить. Рассказать о своих чувствах. Попросить прощение за то, что обнаружил их так поздно. Попросить остаться с ним навсегда. Но по чужой холодности он понимает, что это не прокатит. Чимин вырос за эти полгода, пока Чонгук барахтался на месте, осознавая и принимая свои чувства. И что делать дальше он не знает. Знает лишь, что хочет Чимина обратно. И что изо всех сил постарается ради этого. Чимин не смотрит на Чонгука. Он разглядывает городской пейзаж, другие машины, прислушивается к тихой песне — делает все, чтобы не думать о лишнем, чтобы мысли концентрирующиеся на ненавязчивом аромате костра, хоть немного успокоились и дали ему мыслить рационально. И Чимин справляется. Справляется, напоминая себе, почему он сейчас здесь, а не в особняке с альфой, которого полюбил впервые в жизни. И почему он от этого альфы ушел, выбрав счастье, а не разбитое сердце, от которого остались лишь мелкие кусочки. — Да, — отвечает Чимин. — Я тебе не принцесса, — снова повторяет он, плотно поджимая губы. — Принцесса, — Чонгук кидает на него мимолетный взгляд, снова сосредотачиваясь на дороге. — И платье у тебя, как у принцессы. Красивое. Чимин косится на мужчину, будто перед ним сидит чужой человек, которого он не знает. — Давно тебя стали интересовать мои платья? — С сегодняшнего дня? — позволяет себе легкую усмешку альфа. — Но оно и правда красивое. Как и ты. — Спасибо, — бурчит Чимин, скрестив руки под грудью. — Как у тебя дела? — спрашивает Чонгук, решив начать с обычного разговора. — Отлично, как можешь заметить. Книга навела много шума. — Да, я следил, — честно отвечает Чонгук. — Отличная история. Когда будут мои роялти? — Ты охренел? — Чимин распахивает глаза, возмущенно глядя на альфу. — Ни цента не получишь, понял? Все пойдет на мою реабилитацию. — Да я пошутил, крошка, не суетись, — хохочет Чонгук, сворачивая на нужную улочку. — Но если захочешь написать продолжение, могу помочь тебе с материалом, — он играет бровями, смотря на скуксившуюся мордочку напротив. — Расслабься, Чимин, я просто шучу. Я и пальцем тебя не трону без твоего согласия. Чимин косится на него, как на дурачка, но больше не комментирует сомнительные шуточки. Когда автомобиль останавливается, Чимин тут же выпрыгивает из машины, вцепившись в свою сумку и платье, чтобы не трепал ветер. Он дожидается Чонгука, а затем они вместе заходят в заведение. — Пошли, — Чонгук аккуратно прихватывает его за локоть и проводит к угловому столику за широкой ширмой. Ему хочется поухаживать за омегой. Отодвинуть стул. Коснуться оголенного предплечья. Сделать комплимент. Вот только вместо стула здесь диванчики, лишние касания Чимин может понять не так, а комплименты… Что ж, даже на настоящем минном поле Чонгук чувствовал себя увереннее, чем сейчас. Одно неверное слово и Чимин уйдет. Он в этом даже не сомневается. Чимин усаживается на мягкий диванчик. Он осматривается, а затем, когда неловкость начинает ощущаться физически, утыкается в меню, которое приносит официант. Это первый раз, когда они с Чонгуком находятся друг с другом дольше десяти минут и не трахаются. Чимин выбирает еду не глядя, ткнув в первые попавшиеся позиции. — Выпьем? — спокойно спрашивает альфа, смотря ему прямо в глаза. — Отметим успешную сессию. Все же это наша история. — Нет, я не буду пить алкоголь. Чай, — он тычет пальчиком на какую-то кружку в меню. — Чонгук, это моя история. Хватит присваивать чужой труд себе. То, что ты научил меня трахаться, — он с отвращением произносит это слово, — не значит, что участвовал в создании книги. Моей книги. — Хорошо, малыш, твоя так твоя. Не претендую, — Чонгук горько ухмыляется, но обиду проглатывает. Если Чимин считает, что он не имеет к этому никакого отношения, то так тому и быть. — Значит и я буду чай, — он с натянутой улыбкой отдает официанту меню, а после возвращает взгляд на Чимина. — Я скучал. — Слушай… У меня есть парень. Зачем мы здесь? — вздыхает Чимин, не глядя на альфу. — А у меня никого нет. Не могу забыть одну пташку, что ворвалась в мою жизнь почти год назад, а после так же неожиданно упорхнула. — Наверное, она тоже выбрала быть счастливой, — задумчиво произносит Чимин. — Думаешь, другой альфа сделает ее счастливее? — Чонгук мнет пальцами салфетки, но пристального взгляда от Чимина не отрывает. — Думаешь ее чувства растворились с ее отлетом и больше никогда не вернутся? — Чонгук, — Чимин тяжело вздыхает, искренне не понимая, чего от него добиваются. — Ты хочешь секса? Вернуть нашу… Договоренность? Не выйдет. Я в отношениях. — Я не хочу секса, — сразу же отвечает альфа. — Ну, то есть хочу, конечно же, как тебя можно не хотеть, просто… он замирает, обдумывая, как правильно выразить свои чувства. — Да, я хочу секса, Чимин. Но хочу его только с тобой. И все, что к нему прилагается — тоже. Чимин до побелевших пальцев стискивает стакан с водой. Уверенности в том, что он здесь делает, нет. Стоит ли верить ему после стольких месяцев холода? Стоит ли верить спустя полгода разлуки? Что, если он был просто удобен Чонгуку. Влюбленная омежка, конечно, она никуда не сбежит. Будет ждать под дверью, когда она снова понадобится для случки. Так все и было в особняке. Так что изменилось сейчас? — Что прилагается? — Все, что захочешь, — искренне предлагает Чонгук. — Мне понадобился ни один месяц, чтобы осознать, что для меня это был не просто секс. Мне правда жаль, что я не понял этого раньше. Прости меня, Чимин. Прости и дай шанс попробовать снова. Сначала, — он скользит пальцами по столу, тянется к ладони омеги, но не решается коснуться. Останаливается в нескольких сантиметрах, стараясь выразить все свои чувства взглядом. — Давай сделаем все правильно. Свидания. Подарки. Разговоры. Я не силен в этом, но готов учиться. Ради тебя. Чимин тут же забирает ладошку. Просто инстинктивно. Потому что боится, что не сдержится прямо сейчас. Что бросится ему на шею и скажет, как скучал, как страдал все это время и… — За что ты просишь прощения, Чонгук? — За то что был слепым бараном, — Чонгук криво улыбается, резко убирая руку обратно и взъерошивая ей темные волосы. — Хоть это дошло, — хмыкает Чимин, облизываясь, когда приносят еду. Он тут же нападает на нее, чувствуя, как все скопившееся за день напряжение формируется в голод. — И… Что ты мне предлагаешь? Хочешь, чтобы я бросил Хенщика? — Было бы славно, — отвечает Чонгук, с трудом удерживая спокойный тон. Одной мысли, что у Чимина есть другой альфа, достаточно, чтобы все здесь разъебашить. — Со мной тебе будет лучше. — Да? — выгибает бровь Чимин. — И почему же? — Потому что я этого хочу, Чимин. А я всегда добиваюсь, чего хочу, — уверенно отвечает Чонгук. — Так что я добьюсь, чтобы со мной тебе было лучше, чем с любым другим альфой в этом мире. И не только в постели. Ты не будешь нуждаться ни в чем. — Потому что ты хочешь? — уточняет Чимин, чувствуя, как начинает злиться. — Потому что ты всегда добиваешься всего, чего хочешь? А то, что хочу я, входит в твой список? Или я так, красивое и удобное дополнение рядом? — Да нет же! — Чонгук дергается, но на всякий случай выпускает совсем немного успокаивающего феромона. — Я имею в виду, что я сделаю все, что хочешь ты, потому что хочу тебя. Рядом. Я буду стараться ради тебя! — В чем ты будешь стараться, Чонгук? — рыкает Чимин, — Мне ничего от тебя, кроме любви, не надо было. И ты знал это. Всегда знал. Все то время, пока пользовался мной, и пока пропадал полгода неизвестно где! А сейчас приходишь ко мне как ни в чем не бывало? Ты в своем уме? — Я не пропадал неизвестно где! — Чонгук шлепает по столу, тоже начиная заводиться. — Я работал! И пытался переварить все, что случилось! А когда понял, ты уже нашел себе нового альфу! Что мне нужно было делать, Чимин? Я впервые в жизни оказался в такой ситуации! Я не знал, что мне делать! — Значит надо было думать быстрее! — рявкает Чимин, а затем выскакивает из-за столика и несется в туалет, чтобы успокоиться, иначе он не сдержится и нападет на Чонгука с палочками, повыкалывая ему глаза. Чонгук оторопело замирает, смотря Чимину вслед и не знает, что делать. Это сигнал? Он должен пойти следом? Или, наоборот, Чимин хочет побыть один. А что, если он ускользнет через окно туалета? Чонгук и сам пару раз такое практиковал. — Черт, — бурчит он себе под нос и все же рискует двинуться за омегой. Пусть Чимин его отхуесосит, но хотя бы точно не сбежит. — Детка? — подходя к закрытой двери омежьей уборной, Чонгук аккуратно стучит по темному дереву. — Все в порядке? Из-за двери слышится громкий крик, приглушенный пространством, а затем Чимин пинает дверь, распахивая ее с такой силой, что едва не зарядил по морде альфе. — Зачем ты сюда приперся?! — рычит он из-за скопившихся чувств, которые отчаянно ищут выход. Он хватает Чонгука за водолазку и буквально затаскивает внутрь туалета, начиная колошматить по груди кулаками. — Тупица! Ты такой тупой, что у меня слов не хватает! Тугодум! Идиот! — орет Чимин, только больше распаляясь от выплескиваемых чувств. — Ты прав, — выдыхает Чонгук, заводясь от чужой ярости. Фурия-версия Чимина просто невероятно горяча. Розовое платьице с нежным макияжем и такой же нежной прической совсем не вяжутся с тем, как Чимин себя сейчас ведет. И Чонгука от этого ведет. Знает ли кто-то его бестию таким? Не скромным воспитанным омегой, а настоящей волчицей, готовой перегрызть пасть обидевшему его волку. — Я тупой идиот. Что мне сделать, чтобы ты простил меня, детка? Хочешь, встану на колени? — Чонгук бы встал. Скажи Чимин хоть слово, грохнулся прямо на холодный кафель и стоял так, пока Чимин не простит. Надо будет, вымолит его прощение. А еще лучше — вылижет. — Я не прощу тебя! Ты все испортил! Уничтожил! Растоптал! Использовал меня! — кричит все Чимин, наплевав на то, что снаружи их могут услышать. — Болван! Я не верю тебе! — ручки беспрестанно молотят Чонгука, куда он достанет: по плечам, шее, лицу, груди. Везде, куда прилетит. — Я все исправлю! — рычит Чонгук, из последних сил сдерживая себя, но когда маленький кулачок с силой попадает ему в кадык, не выдерживает, и припечатывает Чимина к стене. — Хватит! — Чонгук зажимает омежьи руки, начиная выпускать феромон. — Я пришел поговорить, а не драться, дай мне шанс! — А я не хочу с тобой разговаривать! — пыхтит Чимин, весь красный от натуги. И мокрый от пота из-за этого дурацкого платья. — Надо было разговаривать, когда я признавался в своих чувствах, скотина! — Чимин взбрыкивает, пытаясь вырваться из захвата, но у него очевидно ничего не выходит. — А что хочешь? — урчит Чонгук в прекрасное лицо напротив. Чимин вспотел из-за чего начинает пахнуть еще сильнее. Книжный запах наполняет маленькую уборную, идеально смешиваясь с костром. Господи, Чонгук так сильно скучал по этому омеге. По его аромату. По тому, как идеально они сочетаются друг с другом. — Что ты хочешь, чтобы альфа для тебя сделал, крошка? — Хочу, чтобы приехал Хенщик и забрал меня отсюда, понятно?! И это становится для Чонгука спусковым крючком. Громко рыкнув, он подхватывает Чимина за полные бедра, с силой впиваясь пальцами в мягкую кожу через пышное платье, поднимает на свой уровень и впечатывает спиной в дверь. Чонгук не церемонится, тут же накрывая удивленно распахнутый ротик своим и сразу проталкивая язык в горячее нутро. Он рычит, нагло тискает жирные ляжки и наполняет все вокруг запахом возбужденного самца. Чимин пищит, упираясь ладонями в чужие плечи, стучит по ним кулачками, но с каждым жадным вздохом слабеет, чувствуя, как тело поддается. Как утомленная долгим ожиданием омега заставляет его повиноваться, и он… Отвечает. Громко рычит в чужой рот и с напором целует в ответ, иногда прикусывая чужие губы. Чонгук, получая желаемое, наконец полностью расслабляется и отпускает себя. Жадно вылизывает рот Чимина языком, кусает его губки, пропитывает собственным запахом. Удерживая плотные бедра навесу он разводит их шире, протискиваясь между, и несдержанно толкается пахом, громко рыча от ощущения любимого тела в своих руках. Наконец-то. Чимин заводится из-за смешанных запахов, хнычет и ерзает на крепком теле, держась за шею Чонгука. В это мгновение из головы вылетает все, что было до этого: автограф-сессия, Хенщик, его потоп… И то, что Чонгук спустя столько времени снова здесь, с ним. Жарко целуясь с альфой, Чимин не может остановиться, будто ждал этого всю жизнь. Порыкивает и всхлипывает, сжимая плотную водолазку на чужих плечах. — Я так сильно скучал, — рычит Чонгук в чужие губы. — Так скучал по моей сладкой детке, — он с присущей ему мощью двигает тазом, имитируя толчки, лапает толстые ляжки, то и дело сжимая спрятанную в трусиках попку. — Мой омега, только мой… — Не твой, — стонет хрипло Чимин, когда чувствует горячие поцелуи на шее. — Не твой, — повторяет тише, чувствуя каждый толчок. Не его. Осознание этих двух слов бьет обухом по голове, и Чимин будто выныривает из глубины, жадно хватая воздух ртом. Распахнув глаза, он вздрагивает и упирается руками Чонгуку в плечи, начиная дергаться. — Отпусти меня, — он отворачивает голову от поцелуев, чувствуя окатившую его ледяную волну. Он не изменит Хенщику в туалете какого-то несчастного ресторана. Это все неправильно. Он не должен здесь быть. Не должен целоваться с Чонгуком. Вообще не должен был никуда ехать! — Отпусти! — Малыш, ты чего, — Чонгук, не сразу улавливая состояние омеги, жадно целует его кожу, стараясь вытравить запах чужого альфы с этого нежного тела. — Прошу, детка, давай еще немного, я так скучал… — Отпусти, — упирается Чимин, отпихивая от себя альфу. — Хватит. Хватит! — рявкает он, когда понимает, что Чонгук его не слышит. — Ладно-ладно! Все! — тяжело дыша, альфа медленно отстраняется, аккуратно ставя Чимина на пол. Он поправляет подол его платья, сожалея о том, что Чимин не дал им как следует насладиться друг другом. Но может омега все сделал правильно? Может, Чонгук и не заслужил. — Извини, — тихо выдавливает он, отходя и туго сглатывая. — Прости, Чимин, я не сдержался. — Это было ошибкой, — выдыхает он, судорожно поправляя платье. А затем, не видя больше иного выхода, бежит в зал и хватает свою сумочку, выбегая на улицу. — Чимин, подожди! — Чонгук, быстро кинув деньги на столик, нагоняет его уже на улице. — Чимин, разреши хотя бы тебя подвезти, уже темно! — Чтобы ты узнал мой адрес?! Нет! — Чимин, — Чонгук останавливает его, мягко обхватывая за предплечье. — Детка, я и так могу узнать твой адрес за три секунды. Он мне не нужен. Я никогда не заявлюсь на твой порог без приглашения, обещаю. Хотя бы до двора, не до квартиры. Чимин останавливается, прекратив бежать, и понимает, что хуже, чем они вытворили в туалете, уже не случится. Никогда больше не случится. А потому разворачивается и несется к чужой машине, размахивая сумкой. Чонгук, тяжело вздыхая, жмет на кнопку сигнализации, разблокируя машину, и медленно идет следом. На улице темно, так что никто не увидит оттопыренную ширинку темных джинсов. — Прости, — еще раз извиняется он, дожидаясь, пока омега пристегнется. — Я должен быть сдержаннее, если хочу вернуть тебя, я понимаю. — Поехали, — выдыхает Чимин, отворачиваясь к окну. Он чувствует себя отвратительно. И ему скорее хочется попасть домой. Назвав адрес, Чимин больше не разговаривает, прилипнув к своему окну. Чонгуку мало. Он невыносимо сильно хочет с Чимином хотя бы поговорить, но понимает, что тот не настроен. Реально не настроен. Его это задевает, хочется сделать, как Чонгук привык, но он одергивает себя. Чимин ему ответил. Он хотел его. Этого достаточно, чтобы Чонгук потерпел еще немного. И наконец-то сделал все правильно. Когда машина подъезжает к дому, Чимин отстегивается и выпрыгивает на улицу. Посмотрев на Чонгука в последний раз, он сглатывает и захлопывает машину, тут же срываясь, чтобы побежать к подъезду. К черту. И Чонгука, и чувства к нему.