Часть 42

К тому времени Чимин окончательно отдается власти эмоций. Он, точно оказавшись в особняке, вновь крушит свою комнату, раскидывая из постели подушки, а когда слышит звонок в дверь, резко рычит и подрывается, будто этого и ждал. Если это вернулся Хенщик, он не пустит его на порог. А если Чонгук… Подлетев ко входу, Чимин широко распахивает дверь и готовится разразиться криком, да только на кого? Розового медведя, что загораживает весь обзор?.. Оторопев, Чимин замирает, а затем дергает огромную игрушку за лапу, чтобы увидеть нарушителя покоя. Конечно, это Чонгук. Главная беда всей его жизни. Проклятье, что разъело черное пятно на его сердце. — Какого черта ты тут забыл? — гневно рычит Чимин, злобно глядя в чужие глаза. — Царапай! — Чонгук гордо выпячивает грудь, суя букет Чимину. — Но сначала поставь в воду, жалко, если завянут раньше времени. Цветы ни в чем не виноваты, правда, детка? — Я убью тебя! — рычит Чимин и бьет Чонгука этим самым букетом по лицу, но не так сильно, чтобы повредить цветы. Они и правда не виноваты. Пыхтя словно вскипятившийся чайник, Чимин идет на кухню, чтобы налить в вазу воды. Еще одну. Букет ромашек присоединяется к другому огромному букету, скромно располагаясь рядом. А когда он заканчивает, его новый розовый друг уже сидит в коридоре. — Ты! Скотина! — Чимин тут же нападает на альфу, толкая его в плечи к стене. — Не кипятись, — уже разувшийся Чонгук мягко обхватывает его за запястья, не позволяя милым маленьким кулачкам махать без дела. — Да, я скотина. Но я хочу быть твоим скотиной. — Козел! — только больше распаляется Чимин, начиная пинать альфу, куда достанет. Он вырывается из захвата и молотит его по груди и плечам, не переставая кричать. — Это все из-за тебя! Зачем ты вообще взял этот заказ, придурок! Знать тебя не хочу! — Да что ты разошелся опять? — Чонгук как может защищается, а когда ему это окончательно надоедает, перекидывает Чимина через плечо и смачно шлепает по заднице. — Успокойся! — рявкает он, выпуская густую порцию подавляющего феромона, и несет свою ношу в гостиную. — Не смей выпускать феромон, козел! — Чимин лупит его по пояснице и дергает ногами, болтаясь в воздухе. — Прости-прости, — Чонгук устало выдыхает, опуская его на огромный диван. — Почему ты так разозлился? Мы же вчера хорошо попрощались. — Потому что я расстался с Хенщиком из-за тебя! Изменил ему и разбил сердце! Да если бы не ты! — Чимин кидается в Чонгука подушкой, вмиг вскакивая на ноги. — Зачем ты притащил все это?! Зачем сам приперся сюда?! — Зачем ты мне позвонил? — спокойно спрашивает Чонгук в ответ, стараясь не засмеяться от радости. Он бросил этого альфу! Чимин бросил своего ебыря! Из-за него! Чонгука! Это значит, что они снова могут быть вместе, отчего у альфы все внутри расцветает, чего совсем не может скрыть облако огненного феромона. — Сказать, какой ты козел! — фыркает омега, скрестив руки и отвернувшись к окну. Он выглядит просто отвратительно: домашний костюм, растрепавшиеся волосы, что были собраны в пучок, и бледное лицо с покрасневшими глазами и носом из-за того, что он недавно плакал. Никакие цветы и подарки не могут его успокоить. — Я хочу стать лучше, — честно признается Чонгук, впиваясь пальцами в бархатную обивку дивана. — Ради того, чтобы стать твоим альфой, детка. Прости, что не осознал этого раньше. Конечно, Чимин в это не верит. Скупи Чонгук ему хоть все цветочные магазины и магазины игрушек, это ничего не изменит. Он приехал сюда, чтобы снова трахнуть его. Тетя говорила, что при любом удобном случае он сделает это. Так… В чем проблема использовать его с той же целью? Показать на деле, как больно и неприятно было Чимину? — Иди в спальню, — говорит Чимин, пропуская мимо ушей слова альфы. — Вот так сразу? — Чонгук тяжело сглатывает, тут же чувствуя, как каменеет у него в штанах. — Соскучился по альфе, малыш? — Нет. Только по члену, — отрезает Чимин, а затем скрывается в ванной, чтобы подготовиться. Стоя под горячей водой, он пытается понять, правильно ли он поступает. Может, стоит выгнать Чонгука и прийти в себя? У него совсем нет настроения трахаться, но с чего-то нужно начать уроки для альфы. Пусть на собственной шкуре поймет, как неприятно, когда тобой пользуются только ради секса. Натерев кожу докрасна, Чимин выходит из ванной совсем голым. Одежда ему не понадобится, пока они не закончат, а как только он насытится, то выгонит Чонгука, как пса. Он не позволит ему спать в его кровати. — Вот так просто? — немного недоверчиво спрашивает Чонгук, облизывая взглядом тело, по которому он так сильно соскучился. Поправляя тут же вставший член в джинсах он поднимается с кровати и вплотную подходит к Чимину, не отрывая глаз от его идеальных форм. — Альфа так сильно скучал, малыш. — Давай без разговоров, ладно? — отмахивается Чимин, а затем убирает от себя чужие руки и подталкивает Чонгука обратно к кровати, вследствие толкая на нее спиной. Когда альфа оказывается перед ним в лежачем положении, он начинает методично снимать с него одежду, стягивая и водолазку, и джинсы, отбрасывая ненужные тряпки на пол. — Разве ты не скучал по моему голосу? — хрипит Чонгук, а сам с любопытством следит за раздевающим его омегой. — Не скучал по папочке, детка? По тому, как я могу тебя трахнуть, да? — стоит Чимину настойчиво стянуть с него боксеры, и он одним резким движением тянет его на себя, сходу усаживая на лицо и впиваясь оголодавшим ртом в румяную чистую киску. Если Чимин не хочет разговаривать, то Чонгуку есть, чем занять свой рот. Да так, что омега заговорит первым. Чимин пищит, а когда понимает, что происходит, шипит из-за внезапных мокрых прикосновений, которых совсем не ожидал. Тело помнит, как хорошо может трахнуть Чонгук. А потому Чимин позволяет себе впервые за долгое время расслабиться, полностью оседая на лицо альфы, начиная ерзать на нем. Чонгук не церемонится. И совсем не жалеет киску, что готовит для своего члена. Он не просто аккуратно ее вылизывает, а жадно всасывает стремительно наливающиеся складочки ртом, пальцами рук разводя половинки попки и начиная тереть узкое колечко. Сегодня он не будет брать Чимина в попу, но оставлять без внимания вторую дырочку не хочет. А потому усердно обводит сморщенное колечко подушечками пальцев, пока с громким чавканьем сосет киску, дорвавшийся до нее, как голодный пес до куска мяса. Чимин переваливается через голову Чонгука и опирается на руки, извиваясь на его лице. Он ерзает, трется пиздой о подставленный рот, сжимая руки в кулачки. Необузданное животное. Как всегда жадное и напористое, как и в особняке. — Трахни меня, альфа, — стонет он, запрокидывая голову. Чонгуку не нужно повторять дважды. Он слишком сильно изголодался по этому омеге, чтобы терпеть изнывающую боль в яйцах. В последний раз чмокая опухший клитор, он выбирается из-под любимой киски, тут же подталкивая Чимина ближе к спинке кровати. — Сучка ждала меня? — резко шлепая омегу по заднице он хватается за его талию, рывком подтягивая на себя и одним точно выверенным движением врывается внутрь, тут же шлепаясь яйцами о красную задницу. Чимин громко стонет и выгибается еще сильнее, когда чувствует заполненность. Стиснув кулачками ткань покрывала, он раздвигает ножки пошире, захлебываясь удушающим ароматом костра. Как долго он его не ощущал… Чонгук сразу же срывается на дикий темп. Ебет так быстро и мощно, будто пытается наверстать пропущенное, а сам скользит голодным взглядом по красивой спинке, сладкой заднице и рассыпанным по плечам шелковистым светлым волосам. Он скучал. Как же сильно он скучал. Туго трахая узкую дырочку, он подается вперед, покрывая Чимина собой. Несдержанно касается губами сгиба плеча, отбрасывая светлую прядь волос на другую сторону. Целует. Нежно. Ласково. Так, как не делал никогда прежде, но отчего-то захотел сейчас. Но темпа не сбавляет. Долбится с той жадностью, с которой сжимает тоненькую талию. Там должны оставаться его следы, потому что эта омега — его. Звонкие шлепки голой кожи и громкие стоны наполняют комнату, когда Чимин окончательно теряет себя в удовольствии. Он кричит, подаваясь навстречу таранящему члену, и старается придержать тяжелую грудь рукой, чтобы избежать неприятных ощущений из-за того, как сильно она трясется и шлепается о тело, пока его от души дерут, как и раньше. Вскоре он не выдерживает и падает грудью на кровать, оставляя попку высоко выставленной вверх. Чонгук тут же хватается за нее, хочет было отшлепать, но в итоге начинает мягко наминать, наслаждаясь тем, как жир перетекает под сильными пальцами. Как же он блять скучал. По этому телу. По этому голосу. По этому омеге. Его омеге. Чонгук такой идиот. Не ценил, пока имел, а теперь должен вымаливать прощение начать все сначала. Хотя ему и сложно. Хочется, чтобы все получилось само собой. Чтобы после секса Чимин сказал, что они снова вместе, а Чонгук больше не лажал. У него же получится? Рыкнув, он обхватывает Чимина за животик, поднимает вверх, впечатывая спинкой в свою грудь, и поддерживая тяжелые сиськи рукой, шепчет на ушко: — Я так скучал, прелесть. Альфа тебя больше не обидит, обещаю. — Не верю, — тяжело дышит выгнутый Чимин, закатывая глаза от того, как глубоко входит в него член под таким углом. Он держится за шею альфы, не сдерживая стонов, и самостоятельно подается бедрами назад, звонко шлепаясь попкой о чужие бедра. — Я докажу, — Чонгук ласкает его шею, оставляет россыпь нежных поцелуев, пока член таранит поршнем тугую киску. Мнет пальцами талию, гладит животик, запуская одну руку между пышных ножек и поглаживая подушечками пальцев бусинку клитора. — Мой сладкий… Мой нежный… Альфа все исправит, детка, обещаю. Чимин воет громче, когда чувствует дополнительную стимуляцию, и понимает, что не может больше терпеть. Первые судороги сковывают тело, и он кончает, сжимая член альфы тугими мышцами. Чонгук проводит его через этот оргазм медленно, но решительно. И дотрахивает уже сквозь него, несдержанно сливая внутрь. — Детка доволен? — сминая сочные сисечки сильными пальцами, он целует Чимина за ушком, заваливаясь на шелковые простыни. — К твоему члену у меня никогда не было претензий, — устало выдыхает Чимин, пялясь в потолок. Некоторое время он ничего не говорит, а когда к нему возвращается способность владеть своим телом, он поднимается с кровати и шлепает Чонгука по ноге. — Вставай. Помоешься в гостевой ванной и езжай домой, Чонгук. — Всмысле? — Чонгук хмурит густые брови, не понимая, о чем Чимин говорит. — Я что, не останусь? — Конечно нет. У меня с утра много дел, мне нужно рано вставать. Зачем тебе оставаться? — Чимин достает сменное белье и пижаму, чтобы одеться после душа, а Чонгуку дает полотенце, чтобы сполоснулся и убрался отсюда. — Потому что я твой альфа… — Чонгук встает, подходит к Чимину и обнимает со спины. — Детка, я не смогу стать лучше для тебя, если ты не дашь мне шанс это сделать. — Я даю. Ты приехал сюда, и мы переспали. Теперь я хочу побыть один и выспаться, — Чимин насилу отцепляет от себя альфьи руки. Как бы он ни хотел согласиться — нельзя. Нельзя позволить себе дать слабину и снова постелиться перед ним, как все то время в особняке. — Когда уйдешь, просто прикрой дверь, — на прощание говорит Чимин, а затем уходит в личную ванную и запирается на замок, желая поскорее смыть с себя чужой аромат, чтобы не поддаваться лишний раз слабостям. Чонгук хмуро смотрит ему вслед, но идти следом не решается. Он чувствует себя странно. Омеги еще никогда не выкидывали его из своей постели сразу после секса. Да и после тоже. Он всегда сам сваливал. Чимин — первый, с кем захотел остаться до утра. Как раньше, в особняке. И то, что его вышвыривают как надоевшего пса… Чонгука это цепляет. В груди неприятно жжет, когда он спешно натягивает одежду, игнорируя предложение о душе, и покидает квартиру, где так вкусно пахнет его малышом. Вмиг добравшись до машины, он срывается, скрипя покрышками по асфальту, и летит… Да и сам не знает, куда. Просто мчится по ночной трассе, крепко сжимая руль пальцами и пытаясь продышаться. Вот только в легких застрял феромон Чимина, перед глазами стоит его образ, а вместо руля Чонгук чувствует мягкость чужого тела. Он не верит, что Чимин его выгнал. Правда просто взял и выгнал после их первого секса за столько времени. Как это вообще возможно? За что?