Глава 43

Они трахаются. Много. Часто. И Чонгуку бы снова почувствовать себя, как раньше, а то и лучше, но ничего не выходит. Чимин еще никогда не был от него так далек. Практически ежедневный секс происходит только с подачи омеги. Он кидает Чонгуку смс, и тот мчится к нему, виляя хвостом, через весь город. Бросает офис, клиентов, срывается посреди ночи из постели, тренажерки, даже с деловых встреч. Все, чтобы провести со своим омегой лишние пару минут. Вот только Чимин не дает ему даже секунды. Молча раздвигает ноги и ждет, пока Чонгук отлижет, а после выебет. Иногда ему позволяют только отлизать. А спустя миг он снова оказывается за дверью. Неважно, квартиры Чимина, машины или гримерки. Куда бы Чимин его не вызвал, хочет он только одного — быстрого удовлетворения потребностей тела. В их сексе нет ни чувств, ни истинного удовольствия. Просто перепихон. Вот только Чонгук понимает это не сразу. Он всегда приезжает к Чимину с цветами, игрушками или сладостями. А уезжает с криво натянутыми носками. Ему требуется больше двух недель, чтобы осознать, что к чему. И еще столько же на принятие. Чимин его не простил. Чимин не хочет быть его омегой. Чимин мстит. И Чонгук бы сыграл в эту игру, если бы не грызущие его изнутри чувства. Разъедающие плоть и с каждым разом заставляющие хотеть все больше и больше. Он больше не хочет, чтобы Чимин стонал на его языке или члене, он хочет, чтобы омега снова начал с ним общаться. Разговаривать. Для начала хотя бы просто во время секса, но не удостаивается и этого. Он пытается поговорить сам, но Чимин тут же выставляет его вон. Иногда прямо перед самым оргазмом. Любая попытка сблизиться и Чонгука просто шлют нахуй. И чем больше времени проходит — тем сильнее он чувствует отчаяние. Чонгук хочет своего Чимина назад. Не только его тело, которым он уже насытился, а самого Чимина. Этого милого нежного мальчика, что дарил ему венки из цветов, читал свою книгу и шептал о чувствах. Так сильно хочет, что готов бороться за это по-настоящему. Может, Чонгук не сможет измениться для всего мира, уже слишком стар для этого, но он может стать для Чимина тем, кто ему нужен. Поэтому он твердо решает брать ситуацию в свои руки и все же настоять на разговоре, когда Чимин вызовет его в следующий раз. И, наконец, спустя двое суток, момент наступает. Этот день ничем не отличается от остальных. Чимин просыпается пораньше, чтобы отправиться делать дела по расписанию, а после заглядывает к любимой тетушке. После нее он отправляется по магазинам за продуктами, и только потом с чувством выполненного долга едет домой. А заодно и пишет Чонгуку, что он может подъезжать к его квартире. Чимину не помешает небольшая нагрузка перед ужином. Альфа не заставляет долго себя ждать. Появляется на пороге через семнадцать минут, но на этот раз, впервые за все время, с пустыми руками. К тому времени Чимин принимает душ и подготавливает все продукты для готовки, которой он планирует заняться сразу, как только Чонгук уедет домой. Включит сериал, плеснет в бокал вина, а потом с радостью умнет большую порцию, насытившись. Но сейчас не об этом. Услышав трель звонка, Чимин идет встречать мужчину, предусмотрительно надев на тело только халатик, чтобы не возиться долго с одеждой. — Привет, проходи, — Чимин впускает мужчину в квартиру, прикрывая за ним дверь. — Сегодня не трахаемся, — сходу выпаливает Чонгук, стараясь не смотреть на чуть прикрытое халатиком тело. Чимин… слишком соблазнительный. А Чонгук не может сорваться в столь ответственный момент на похотливый зов тела. Он же не какой-то там сосунок. — О, будет ужин? Я как раз не ел с утра. Чимин тут же хмурится, скрестив руки под пышной грудью, из-за чего она становится еще выразительнее. — Если ты не хочешь трахаться, то можешь ехать, — напрямую говорит Чимин, указывая на дверь. — У меня куча дел с утра, да и тетушка обещала приехать. — Я все же предпочту остаться, — Чонгук выпускает феромон, надавливая на Чимина природным запахом, и идет к столу, плюхаясь на стул. — Нам надо поговорить. — Чонгук, — начинает рычать Чимин, чувствуя чужое воздействие. — Какого хрена? — Это ты мне скажи, — он остается спокойным, но не сводит с Чимина пристального взгляда. — Решил использовать меня как личного ебыря? Окей, я понимаю, заслужил. Твое право. Можешь кататься на моем члене и дальше. Но что потом? Планируешь всю жизнь так? — Тебе какая разница, как я буду жить дальше? Это моя жизнь. К тебе она не имеет никакого отношения, — жмет плечом Чимин, приступая к готовке, чтобы не терять даром время. — Ты же этого хотел. Секс. И я согласился. Что тебя не устраивает? — Я уже несколько раз сказал тебе, что хочу большего, — Чонгук тихо поднимается со стула, подходит к омеге со спины и обнимает его за талию, кладя подбородок на обтянутое тонким шелком плечико. — Малыш, я все понял. Я был идиотом. Но мы оба знаем, что я нужен тебе не только для секса. — А для чего еще? — тихо спрашивает Чимин, медленно помешивая водоросли в кастрюльке. — Давай начнем сначала? — просто предлагает Чонгук, невесомо водя большим пальцем по мягкому животику. — Так, как надо. Будем ходить на свидания, гулять, делать все то, что делают нормальные пары, м? Узнаем друг друга по-настоящему. Съедемся. Поженимся. Все что захочешь, детка. Чимин хихикает, качая головой. В конце концов, его сердце — это не кусок льда, хоть он долгое время и пытался его в него превратить. — Чонгук, нам не обязательно делать все то, что делают другие парочки. Дело не в этом… — он задумывается, но затем снова продолжает: — хотя, конечно, отказываться я не буду. — Конечно, обязательно, — Чонгук, плотно обхватив его за бочка, разворачивает лицом к себе, беря обе щечки в широкие ладони. — Мы начнем нашу историю сначала, да? С первого свидания, первого поцелуя и первого секса. Я не умею это все делать, но в интернете есть много классных советов, — он улыбается во весь рот, обнажая крупные зубы, и не верит, что Чимин так просто соглашается. Но, может, он тоже устал? Они так долго были в разлуке, а потом целый месяц только и делали, что трахались. Это вымотает кого угодно. Вздохнув, Чимин прикрывает глаза и ложится головой Чонгуку на грудь, обнимая его за талию. Он скучал. Так долго скучал, что успел убедить себя в том, что ничего не изменится. Что Чонгук больше не вернется, что он не сможет измениться, потому что у него нет чувств… Но как хочется довериться. Хочется узнать, что случится, сдайся он снова. И он сдается. Не важно, что будет дальше. Жить нужно сейчас. А сейчас Чимин хочет быть счастливым. И поэтому он выбирает Чонгука. — Я согласен, — тихо шепчет Чимин, слушая мерное сердцебиение в груди альфы. — Спасибо, — Чонгук улыбается, укладывая подбородок на светлую макушку и лукаво спрашивает. — Ты действительно ждешь тетю или просто отмазывался? — Отмазывался, — хихикает Чимин, — я был у нее сегодня в гостях. — Тогда как насчет нашего первого свидания, м? — Чонгук гладит его по мягкой пояснице, не спеша переходить на пышную попку. На этот раз он и правда хочет все сделать правильно. — Ты приготовишь ужин, а я пока сгоняю за цветами и вином. — Мы можем попробовать, — кивает Чимин, возвращая внимание к прозрачному супу. Он добавляет мясо и остальные овощи, помешивая лопаткой. — Тогда я погнал! — Чонгук снова целует его в макушку и быстро ретируется в прихожую. А когда натягивает на ноги ботинки — задумчиво смотрит на дверь. Что если Чимин передумает? Или врет? Что если он не поверил ему? Крутя в голове опасные мысли Чонгук обхватывает пальцами ключ, что торчит в замочной скважине и тихо вытаскивает его. А после покидает квартиру, аккуратно вставляя его обратно и проворачивая на три оборота. Просто на всякий случай, чтобы Чимин точно не закрылся внутри, оставив его за порогом. А после летит в цветочный. Не тот, где покупал первый букет, а подальше. В тот, что больше, дороже, разнообразнее. На этот раз Чонгук останавливается на пионах. Больших белоснежных головках, каждая из которых стоит, как его почка. Но он не скупится, прося флориста собрать на все и вываливает на стол полтора миллиона вон. А пока тот собирает — идет в соседний супермаркет и берет вино. Тоже белое. Полусладкое. Легкое и идеально сочетающееся с любой едой. Уже на кассе Чонгук подумывает о второй, но останавливает себя. Им не стоит напиваться в столь ответственный момент. И когда все, что нужно, наконец куплено — возвращается в квартиру, все так же тихо открывая дверь ключом и проникая внутрь. К тому моменту Чимин заканчивает сервировку стола, а затем идет переодеться в нарядную пижамку, чтобы избежать казусов. А когда натыкается в коридоре на Чонгука, ойкает, когда видит огромный букет. — Ты с ума сошел? — распахивает он глаза, поражаясь размерам, но тут же тянется ближе, чтобы понюхать сладкий аромат и рассмотреть поближе нежные лепестки. — Классная пижамка, — Чонгук тяжело сглатывает, не отрывая глаз от скрытого под белой тканью тела. — Такая… открытая… — с трудом отводя глаза, он быстро разувается, вручая Чимину вино. — У нас прям белый вечер, детка, знал бы тоже так оделся. Чимин хихикает, направляясь в кухню, и просит туда же принести тяжелый букет. Он займется его разбором завтра, а сегодня… — Мой руки и садись за стол. — Нихера себе, — Чонгук присвистывает, видя, сколько Чимин наготовил. — А знаешь… — тщательно намыливая ладони, он задумчиво кусает губы. — В принципе, че нам тянуть, да? Можем съехаться прямо сейчас! Чимин косится на него, но ничего не отвечает, устраиваясь поудобнее. Поближе к Чонгуку он поставил бокалы и бутылку, чтобы тот занялся розливом. — Да ладно, я шучу, — по-своему истолковывает его молчание Чонгук. — Просто у меня с готовкой так себе, — садясь напротив Чимина он берет заранее приготовленный штопор и быстро расправляется с пробкой, разливая прозрачную жидкость по бокалам. А после тянет один Чимину. — Ну что? За новое начало? — игриво подмигивая Чонгук тянется бокалом, чтобы чокнуться. — За новое начало, — кивает Чимин, поднимая бокал, и когда они чокаются, немного отпивает, смачивая губы. Пожелав альфе приятного аппетита, Чимин принимается за еду, ненароком вспоминая все то время, что они жили в особняке. Раньше все было совсем по-другому. И теперь Чимин надеется, что станет только лучше… Чонгук с удовольствием поглощает приготовленный омегой ужин и когда утоляет первые нотки голода, возвращается к тому, с чем сюда пришел. — Так как ты… — Чонгук немного мнется, не веря, что действительно докатился до такого. Но Чимин стоит любых унижений. — Чего ты ждешь от меня, детка? Чимин смотрит на Чонгука, не до конца понимая вопрос, и уточняет: — Что ты имеешь в виду? В плане… наших отношений? — Ну да, — Чонгук быстро облизывает губы, ковыряя палочками мясо. — Чего именно ты хочешь? Знаешь… Я же не силен в этом… Но ради тебя готов и буду стараться. Чимин тяжело вздыхает, откладывая палочки. — Послушай, Чонгук. Нет идеальной шпаргалки или списка, которого ты должен придерживаться, чтобы что-то мне доказать. Я просто хочу быть уверен в том, что я нужен тебе не просто для развлечения. Хочу видеть твои чувства и тебя настоящего. Если это есть в тебе, то тебе не придется делать ничего. Оно просто будет идти от тебя. — Ну, настоящего меня ты уже видел, — Чонгук следует его примеру, откладывая палочки и радуясь, что они уже успели выпить. Так говорить намного легче. — И я именно такой, Чимин. У меня никогда не было настоящих отношений. Только армия и интрижки. Но это не значит, что я отношусь к тебе не серьезно. Да, я не сразу осознал свои чувства, но они есть. Мне тридцать четыре, я взрослый мужчина, с моей стороны было бы наивно думать, что я смогу поменять свою личность. Но я точно смогу стать тем, кого ты хочешь видеть рядом. Только для тебя, детка. — Ты сам и ответил на свой вопрос, — улыбается Чимин, вновь поднося бокал к пухлым губкам. — Просто будь рядом. — Я буду, — Чонгук тянется к нему через весь стол, сплетаясь пальцами свободных от бокалов рук. — Но если я буду лажать, просто говори мне об этом, ладно? И я буду исправляться. — Хорошо, — улыбается Чимин, сжимая руку альфы в ответ. — Спасибо, — Чонгук кивает, а после наливает им еще по бокалу. — Тогда как насчет выпить на брудершафт, моя прелесть? Чимин с прищуром вглядывается в чужой взгляд, выискивая там подвох, но очень быстро сдается, решив пустить все на самотек. А потом поднимается со своего места и пересаживается альфе на колени, обнимая его за плечи. — Ну давай, альфа, — хихикает он. Чонгук тут же укладывает руку на оголенное бедро, нежно сминая мягкую кожу пальцами. Они с Чимином переплетают локти и медленно отпивают из бокалов, синхронно отводя их от ртов и тянутся друг к другу. — А теперь поцелуй, — тихо выдыхает Чонгук, ставя оба бокала на стол и обнимая Чимина двумя руками. Чимин держится за шею мужчины и наклоняется, следом прижимаясь мягкими губами к чужим. Кажется, они не целовались целую вечность. Все эти дни и ночи, пока они только трахались, были наполнены животным сексом, напрочь лишенным ласк, поэтому Чимин тут же начинает возбуждаться, когда чувствует неспешность поцелуя и мягкие, но уверенные прикосновения. — Детка… — Чонгук заполошно дышит в его губы, сильнее стискивая крупными ладонями. Кажется, что он трогает Чимина впервые. Омега, снова охотно и открыто отвечающий на его касания, ощущается во сто крат мягче, приятнее и желаннее. — Малыш… — Чонгук несдержанно сминает бочка, опуская руки на упругую попку, пока их языки танцуют свой собственный танец. Две железы пульсируют, активно выпуская в кухоньку порции идеально сочетающегося феромона. Стул под Чонгуком скрипит, и оба они дышат так тяжело, что точно не смогут долго целоваться в таком темпе. Но пока могут, с наслаждением наполняют комнату легкими вздохами, сочным чмоканьем и тихими порыкиваниями. Чимин полноценно седлает чужие бедра, окончательно поворачиваясь навстречу. Он жмется животиком к чужой груди, а позже, когда воздуха становится мало, всхлипывает и ерзает, выгнув спинку. Он чувствует, как горячо у него между ног, чувствует, как сильно так все пульсирует, и все это от одного только длительного поцелуя… У него просто не было шансов с самого начала. Этот альфа действует на него, как кошачья мята на кошку. Чонгук тоже это чувствует, поэтому сильнее давит на выгнутую поясницу, заставляя Чимина полноценно прижаться к его паху. — Вообще-то я хотел пригласить тебя на танец, — хихикает он в искусанные им же губы, чуть вскидывая литые бедра вверх. — Приглашай, — прикусывает губку Чимин, с наслаждением выдохнув, когда член упирается в его маленькую нуждающуюся писечку. — Потанцуешь со мной? — хрипит Чонгук, не отрывая глаз от пухлых губок. — Потанцую, — улыбается Чимин и чмокает его в последний раз, а затем нехотя встает с его колен и ведет в гостиную, где включает портативную колонку. Когда раздаются первые ноты, он поворачивается к Чонгуку с закушенной губой, но не торопится подходить, медленно оглаживая тело ладонями. Скользит от бедер к груди, плавно шагает, но все еще держится на расстоянии, соблазняя и играя, будто он на выступлении перед публикой. Вот только зритель у него один. Приблизившись вплотную, Чимин делает волну телом, ощущая силу чужого возбуждения, и, сглотнув, снова отпрянывает, чтобы обойти Чонгука и продолжить дразнить легкими касаниями в разных местах. А когда на припеве его дергают за руку и впечатывают в сильное тело, он вскрикивает и тяжело дышит, покачиваясь в такт мелодии, прижавшись лбом к чужому. Тысячи слов рвутся наружу, но теперь жизнь научила Чимина осторожности. — Играешь с огнем, детка, — Чонгук с силой обхватывает его за поясницу, прижимая к себе. Они медленно кружатся по комнате, тяжело дыша смешанным феромоном и больше топчатся, чем по-настоящему танцуют. Но им этого достаточно. Лишь бы быть ближе друг к другу, разделять один воздух на двоих и глупо улыбаться, теряя голову от идентичных друг другу чувств. Чонгук так влюблен, как не был никогда. И очень хочет верить, что Чимин испытывает то же самое. Что все это не зря. Что он старается ради человека, который по-настоящему хочет быть вместе с ним и только с ним. Чимин смеется, держась за плечи Чонгука, и отклоняется назад, опершись спиной о крепко держащую руку, кружась по комнате, точно они на балу. — А кто его разжег, альфа? — спрашивает Чимин, а у самого в глазах отражение того самого огня, потрескивающего в комнате из-за сильного возбуждения Чонгука. — Ты? — игриво выпаливает Чонгук, следуя омежьему ритму. — Пробрался в мой мозг и не вылазишь оттуда. Как тебе не стыдно, сладкий? — он резко притягивает Чимина обратно к себе, отрывает от пола и кружит по комнате, держа за мягкую талию. — Ни капли не стыдно, — хихикает Чимин, а когда его снова возвращают на землю, тянет Чонгука за шею к себе и приникает к губам жадным, голодным поцелуем, прижимаясь крепче. По телу бегут мурашки и микроимпульсы тока, что раздражают всю нервную систему и обостряют все органы чувств. Чимин ярче чувствует любимый феромон, глубоко вдыхая спертый из-за смеси запахов воздух, реагирует на каждое прикосновение, слышит чужое сердцебиение и каждый рокот, доносящийся из альфьей груди, и видит то, чего не видел никогда раньше. Заинтересованность. Искренность. Честность. Чонгук тут же сминает его ладонями, впечатывая в свое тело и целуя с не меньшим напором. Он теснит омегу к стене, пока Чимин наконец не прижимается к ней вплотную и снова берет на руки, но на этот раз держит за широко разведенные в стороны бедра и спускается поцелуями к шее. Чонгук целует смуглую кожу жадно, ненасытно, оставляя россыпь засосов и помечая каждый свободный сантиметр. Чимин его. Только его. Целиком и полностью. И Чонгук не намерен ни с кем делиться. Тихонько постанывая, Чимин окончательно теряет связь с реальностью, запрокидывая голову в наслаждении. Он сгорает в чужих руках, рассыпается на частички и собирает себя заново лишь для того, чтобы получить больше. Чтобы снова ощутить это ни с чем не сравнимое удовольствие быть по-настоящему нужным человеку. Каждый поцелуй, каждый укус говорит больше, чем слова, и теперь Чимин слышит, что все это взаправду. Что это не голодный зов природы, а голод души, которая так же, как и его, настрадалась за время разлуки. И он отдается с головой этим захлестывающим чувствам. Которым Чонгук вторит с той же отдачей. Он подбирается ненасытными губами к самой железе, жадно вылизывая, а после слегка прикусывает зубами. Не до метки. Не чтобы присвоить Чимина себе, хотя бы временно, а показывая омеге, что он готов. Он готов взять его целиком и полностью, навсегда сделав своим, но только если Чимин этого сам захочет. Чонгук оставляет этот выбор за ним, скользя губами дальше, вылизывая ключицы и подбираясь к крупным полушариям, что в будущем вскормят их щенков. Впервые Чонгук осознает, что он хочет детей по-настоящему. Но не просто, а именно от Чимина. Чтобы этот омега родил их общее продолжение, и они стали настоящей семьей. Но и тут он оставит выбор Чимину. Пусть в их отношениях ведет он, а Чонгук будет обеспечивать все остальное. Станет настоящей крепкой стеной, за которой Чимин всегда сможет укрыться. Домом, куда омега всегда сможет вернуться. Его личной безопасной зоной. Чонгук даст все, что должен давать альфа и даже больше. Все, что Чимин захочет. — Кажется, нам стоит переместиться в спальню, — выдыхает Чимин, когда очередная волна нестерпимого возбуждения облизывает все его тело. Когда дверь за ними закрывается, Чимин спускается на пол и, нехотя отрываясь от мужчины, чуть отходит от него, чтобы в лунном свете медленно скинуть с себя всю одежду, окончательно вверяя себя в чужие руки. Он подходит обратно полностью голым, и душой, и телом. — Я люблю тебя, — тихо говорит Чимин, глядя прямо в глаза. Впервые бесстрашно. Впервые осознавая, что это взаимно. — Я люблю тебя, — отвечает ему Чонгук, впервые в жизни говоря это омеге. — И я никогда никому этого не говорил, — тут же вставляет, чтобы Чимин знал, кем он для него стал. — Так что теперь ты от меня не отделаешься, — с каждым словом на Чонгуке остается все меньше одежды и когда он, как и омега, полностью остается обнаженным, он подходит к нему вплотную, прижимается голым телом и мягко целует, не спеша поглаживая разгоряченное тело. Им больше некуда спешить. Не нужно ничего доказывать. Все слова сказаны. Поступки совершены. И теперь все, что нужно, подтверждать их до самой смерти. И они подтверждают. Касаются так, как никогда не касались раньше, целуются так долго, что из легких выгорает весь воздух, сжимают друг друга так крепко, что невозможно сделать вздох. Каждый толчок наполняет Чимина энергией и верой в то, что они на правильном пути. Каждый несдержанный стон становится новым обещанием тому, что ждет их в совсем скором будущем. Впервые в жизни Чимин хочет поставить жизнь на паузу и насладиться этим моментом сполна, но он знает, что дальше будет только лучше. И Чонгук это знает тоже. В этот раз он берет Чимина медленно. Самым обычным способом — лицом к лицу, губами к губам, членом в киску. Этого им достаточно. Смотреть друг другу в глаза, соединяясь телами и смешивая воздух вокруг своими феромонами. Впервые в жизни они занимаются любовью, пропитывая ей все вокруг, каждый сантиметр этой квартиры, что скоро станет общей. Они никогда не были так неспешны. Никогда так сильно не сосредотачивались друг на друге. Никогда не использовали тела, как способ выразить чувства, а не утолить похоть. Этот секс совершенно особенный для них обоих, но он лишь первый из множества. Из множества, которые ждут их в следующем дне, и последующем, и последующем. Теперь у них есть вся жизнь на то, чтобы полноценно отдаться любви, оставив за плечами все плохое, что когда-либо случалось, и фокусироваться только на хорошем, прокладывая путь к счастливому будущему.