Глава 4

      Поздний вечер опустился на Хижину Чудес, как бархатный покров. Лавка уже была закрыта, на окнах висели тяжёлые шторы, скрывая от любопытных глаз её тайны.       Внутри царила тишина, нарушаемая лишь тихим потрескиванием камина и шуршанием страниц блокнота, на котором усердно трудился Диппер. Он сидел за своим любимым столом в углу, освещённый настольной лампой, похожей на гриб. Потрепанные страницы блокнота были исписаны аккуратным почерком, рядом с таинственными символами и схематичными рисунками лежали рассыпавшиеся перья и пучки засохших трав. Диппер был поглощён своей работой, его брови были сосредоточенно нахмурены, а губы шептали про себя какие-то формулы и уравнения.       Внезапно тишину нарушил громогласный смех. В комнату вплыл Стэнли, его широкая фигура, словно наполненная дымом и табаком, казалась ещё более внушительной в свете заходящего солнца.       — Ну, что, уже раскрыл секрет вечной молодости? Или всё ещё мучаешься над загадкой того, как заставить пикник-баскет поменять вкус? — проворчал Стэнли, похлопывая Диппера по плечу.       Дипп вздрогнул, поднимая голову. Он был так увлечён своей работой, что не заметил дяди.       — И тебе привет. — пробормотал он.       Стэнли внимательно посмотрел на племянника. Тот был весь напряжённый, его глаза были покрасневшими от усталости. В его взгляде читался неподдельный интерес, но вместе с тем и тревога.       — Что-то тебя беспокоит, Эйнштейн? Секретные материалы всё ещё не дают тебе покоя? — спросил дядя, присаживаясь напротив парня.       Диппер вздохнул, неловко перебирая в руках ручку.       — Не совсем… — начал он. — Но…я думаю, что я наткнулся на что-то действительно важное… Мне кажется, я догадываюсь о причине здесь происходящего, но.       — Но?.. — протянул мужчина, в ожидании продолжения мысли Пайнса младшего.       — Из головы не вылезает…       — Эта Нортвест. -перебил парня, дядя. — Верно?       Диппер удивленно поднял брови.       — Как ты догадался? — спросил он, искренне пораженный.       Стэн рассмеялся, откинувшись на спинку кресла.       — Да это было очевидно ещё пять лет назад! — заявил он, качая головой. — Ты считал, что я не замечал, как ты краснел при виде её, как нервничал, когда она говорила с тобой… Между вами была особенная химия, даже тогда, когда вы были просто детьми.       Диппер хотел возразить, что всё не так просто, что всё изменилось, но слова застряли в горле.       — Но… — начал он, но дядя Стэн перебил его:       — Не притворяйся, что ты не чувствуешь к ней ничего особенного. Это ведь не сложно признать.       Парень задумался. Дядя Стэн был прав. Он действительно испытывал к Пасифике нечто особенное. И это чувство становилось всё сильнее с каждым днём.       — Ладно, ты прав. — признал Диппер, глядя в пол. — Мне… мне нравится Пасифика.       Он почувствовал, как облегчение разливается по его телу. Наконец-то он признался сам себе, тяжесть мыслей ушла из головы. Дядя Стэн, кажется, был рад услышать это.       — Вот и молодец. — сказал он с улыбкой. — Я знал, что ты не дурак.

***

      Тишина такая глубокая, что слышно, как щелкает древесина старого дома, будто живая. В лесу, за окном, уханье сов — глухое, ритмичное, как стук сердца.       Диппер ворочается в кровати, под плотным одеялом. Он не может уснуть. В его голове крутится одно и то же: Пасифика.       Сегодня, в её поместье, проходит что-то, какое-то мероприятие. Может это вечеринка, куда его, конечно, не пригласили бы никогда. Но он знает, что она там будет. И он знает, что она прекрасна будет, скорее всего в шикарном платье и с бриллиантами в ушах.       Сейчас, лёжа в своей постели, Диппер чувствует себя маленьким и глупым. Почему он так волнуется? Ведь он ей никто.       Снова уханье совы. Диппер закрывает глаза. В голове мелькают картинки: танцующие пары, сверкающие огни, смех… И Пасифика, её улыбка… Наконец, он засыпает.       Сон был настолько глубоким, что он не сразу заметил, как в его комнату прокрался лёгкий стук, будто кто-то нежно постукивал по стеклу. Сначала парень попытался проигнорировать этот звук, но он становился все настойчивее.       Диппер пошевелился, пытаясь вернуться в мир грёз, но тут раздался громкий треск. Окно разбилось, а в комнату полетел осколок стекла. От неожиданности Диппер вскочил, его сердце бешено колотилось, а в ушах звенело.       Впервые за всю жизнь парню захотелось спрятаться под одеяло. Но любопытство и страх заставили его встать и посмотреть, что же произошло. Взгляд упал на фигуру, стоявшую под окном.       Там, в лунном свете, стояла Пасифика. Она была одета в ночную рубашку и тапочки, её лицо было бледным, а глаза — широко распахнутыми от страха. Пайнс младший застыл, не в силах произнести ни слова. Сердце его сжалось от волнения.       Он забыл обо всём: о разбитом окне, о полуночном часу, о том, что всего несколько недель назад он не помнил, не вспоминал Пасифику.       В этот момент его мозг был занят лишь одним — необходимо помочь девушке, которая нуждалась в его помощи. Диппер, не раздумывая, ринулся к лестнице, захватив попутно толстовку, лежащую на стуле, спустился вниз, выбежав на улицу, к девушке. Он скорее, набросил толстовку на её плечи.       — Что случилось? Что ты делаешь здесь? — прошептал парень, его голос дрожал от волнения.       Он с трудом сдерживал дыхание, сердце бешено колотилось в груди. В сумраке леса, под покровом вековых сосен, его глаза привыкли к темноте, но все равно не могли разглядеть Пасифику в подробностях. Он видел только её силуэт, который еле угадывался в полумраке. Лишь её глаза, полные слёз, блестели, словно два маленьких огонька, умоляя о помощи.       Пасифика молчала. Она держалась за ствол сосны, как за единственную опору, её плечи тряслись от рыданий. Дипперу казалось, что он видит её прозрачной, словно призрак, и ему хотелось протянуть руку, но он боялся, что его пальцы пройдут сквозь неё.       — Пасифика, что случилось? — спросил он, его голос был тихим, но в нем прозвучала беспокойство.       Она сделала глубокий вдох и с трудом прошептала:       — В нашем поместье… произошли странные вещи. Страшные вещи. Призраки… призраки наших страхов. Они пугают моих родителей. И всех гостей. Мы не знаем, что делать.       Диппер замер. Он никогда не думал, что увидит Пасифику такой уязвимой, такой беспомощной. Ему хотелось защитить её, но он не знал, как.       — Я… я не знаю, что делать. Но я помогу, Пасифика. — сказал он, и в его голосе слышалась решимость. Хотя в глубине души он сомневался в своих силах.       — Что мы будем делать? — спросила Пасифика, её голос всё ещё дрожал. Диппер взглянул на неё, его глаза искали ответ. Он не знал, что ждать от этих призраков, но он был уверен в том, что не бросит Пасифику в беде.

***

      Тишина была настолько глубокой, что казалось, сам воздух застыл, не смея нарушить ее. Только скрип цикад да редкий шорох ветра в кронах деревьев нарушали царящую вокруг безмолвие.       Диппер и Пасифика стояли перед поместьем Нортвестов, силуэт огромного дома чернел на фоне ночного неба, словно огромный, грозный силуэт. Огромные окна, как пустые глазницы, смотрели на них из тьмы, а высокие башни, устремленные в небо, казались гигантскими, бездушными пальцами.       Внутри было на удивление тихо. Никаких криков, или каких-либо других посторонних звуков.       Они медленно поднялись на второй этаж, Пайнс решительно толкнул дверь, на которую указала девушка. В родительской спальне происходило нечто. Отец и мать Пасифики левитировали в комнате, находясь бессознания, вокруг них быстро летали призраки, превращаясь от скорости в неясный, прозрачно-голубой вихрь.       Дипп тут же закрыл дверь, девушка успела лишь ахнуть от ужаса, проберающего её до самых пят. Шатен схватил Пасифику за руку. Его пальцы, обычно неловкие и неуклюжие, обхватили её хрупкую кисть с неожиданной силой.       Нортвест, ошеломлённая внезапностью его действий, поначалу растерялась. Её взгляд, полный удивления, скользнул по лицу Диппера. Он был сосредоточен, его челюсть была напряжена, а глаза горели решимостью. Не было в них привычной неловкости или застенчивости. Он не спрашивал разрешения, он просто потянул девушку за собой, не давая ей времени опомниться. Она почувствовала, как ноги поддаются его напору, и они спустились по лестнице на первый этаж.       С каждым шагом Пасифика всё больше удивлялась. Диппер, обычно спокойный и застенчивый, сейчас был решителен и властен. Он вел её, словно знал, куда им нужно идти, и у него был чёткий план. В голове мелькнула лишь одна мысли: Что он задумал?       Влетев в столовую, где ещё совсем недавно царила атмосфера умиротворения и изысканных манер, Пасифика ощутила, как её дыхание сбилось от бега. В воздухе витал аромат дорогих блюд, но она его не чувствовала — её мозг был захвачен паникой. Её взгляд скользнул по пустому столу, за которыми, буквально сегодня вечером, сидели чопорные гости в вечерних нарядах.       Наконец, Диппер Пайнс повернулся к ней. Пасифика поймала себя на том, что застыла на месте, как завороженная. В свете фонаря, в руках Пайнса, её глаза были прикованы к его карим, которые сейчас казались яркими, почти черными. Блеск в них, неповторимый и чарующий, заставил её сердце биться быстрее.       И в этот момент, когда Диппер повернулся к ней, когда их глаза встретились, она заметила, что они всё ещё держатся за руки, Пасифика словно очнулась от транса.       Сердце бешено колотится в груди. Она ощутила жар, который разливался по всему её телу. Ей хотелось одновременно спрятаться и прижаться всем телом к нему. Она резко одёрнула руку, Диппер никак не отреагировал на этот жест.       — Пасифика, это… странно, — пробормотал он. — Это точно не «нормальные» призраки.       — Да. — согласилась блондинка. — Они… -она не захотела продолжать мысль.       Диппер вздохнул, начиная привычный ритуал обдумывания странностей.       — Ну, это точно какая-то аномалия, — начал он, начиная ходить кругами. — Либо пройдет сама, как всё остальное, либо придётся что-то с этим сделать.       — Как ты думаешь, что более вероятно?       — Ну… есть ритуалы, работающие с призраками. — Диппер почесал затылок. — Не думаю, что от одного ритуала станет хуже, не так ли?       — Наверное, нет. — Пасифика сомневалась. — Но… может, лучше подождать? Вдруг они сами исчезнут?       — Может, и исчезнут. Но если нет? Лучше перестраховаться.       — Хорошо, но если они попытаются на нас напасть, я не буду удивляться.       Дипп улыбнулся.       — Не волнуйся. — заверил он, выуживая из рюкзака толстую, засаленную книгу. — Я знаю, что делать.

***

      — Готова? — Дипп спросил, глядя на блондинку, которая держала в руках небольшую глиняную чашу.       — Готова. — кивнула она, её голос дрожал от волнения.       — Хорошо, я буду использовать этот ритуал. — парень указал на страницу в своей книжке. — Но он требует чистой и светлой атмосферы. Ты должна очистить дом от тёмной энергии и создать ощущение позитива, там… уюта?..       Они взяли чашу с кухни, насыпали туда соль. Пасифика подняла чашу, над собой, Диппер что-то пробормотал, и руки девушки засияли светло-голубой аурой. Сделав глубокий вдох, она начала ходить по первому этажу, с помощью своей ауры очищая комнаты от скопившейся негативной энергии. В то время, как Пасифика работала, Диппер начал готовить ритуал. Он разложил на полу круги из соли, зажег свечи и разместил амулеты, которые защищают от темных сил.       Ритуал требовал чёткого последовательного озвучивания древних заклинаний, которые должны были очистить души призраков от тёмной привязанности к этому месту.       Диппер начал чтение заклинания, его голос был полн решимости. Он призывал духов света, умолял их очистить души призраков. С каждым словом воздух наполнялся сияющим светом, затмевая мрачную атмосферу. Пасифика продолжала работать, её аура сияла ещё ярче, очищая дом от тёмной энергии. Она чувствовала, как сердце наполняется любовью и добротой, и эта энергия проникает в каждый уголок дома.       Внезапно, как удар молнии, из глубины старого дома донесся леденящий душу ветер. Он просвистел сквозь щели в стенах, заставив тяжелые, бархатные шторы задрожать, будто от невидимого танца. По комнате прокатился гулкий, хриплый шепот, переходящий в ледяной вой. Шторы разлетелись в стороны, открывая вид на призрачные фигуры, что вырвались из глубины дома.       Их лица, искаженные яростью и горем, были словно высечены из тумана. Их глаза, без зрачков, светились белым огнем, отражая боль и обиду, которые они носили в себе веками. Они бросились на Диппера, их ледяные руки тянулись к нему, жаждущие отомстить. Но он стоял, как скала, не дрогнув ни на дюйм. В его глазах горел огонь, смесь решимости и сострадания, готовая противостоять тьме.       С каждой произнесенной им фразой заклинания, воздух вокруг призраков начинал вибрировать, словно струны древнего инструмента. Их тела становились все более прозрачными, их ледяные прикосновения — слабее. Страх, который они излучали, медленно отступал, уступая место пустоте.       В это же время Пасифика, стоящая рядом с Диппером, усиленно концентрировала свою ауру. Ее свет, теплый и яркий, как летнее солнце, проникал в дом, прогоняя тьму. Вместе с ним пришла любовь, радость и надежда, заполняя пустоту и исцеляя раны.              В конце концов, призраки, словно дым, рассеялись, растворившись в воздухе. Только шелест ветра, затихший, как и его ледяной вой, напоминал о том, что они были здесь. В воздухе повисла тишина, прерываемая только тихим шорохом штор, возвращающихся в свое исходное положение, и слабым светом Пасифики, продолжающим освещать комнату. Диппер, опустив взгляд на свои руки, в которых до сих пор ощущалась прохлада от ледяных прикосновений, вздохнул с облегчением. Он победил, но лишь в этот раз…       Они переглянулись и в мгновение ока, их тела двигались сами по себе. Диппер, не задумываясь, бросился к Пасифике, а она, словно в водовороте собственных чувств, ответила ему взаимностью. Их объятия были спонтанными, горячими и искренними. В эту секунду не существовало границ, только два человека, жаждущих тепла друг друга.       Но потом, как будто очнувшись от сна, они отпрянули друг от друга. Диппер смущенно потер затылок, стараясь скрыть краску на щеках. Пасифика, тоже ошеломленная случившимся, сжала кулаки, чтобы скрыть дрожь в руках.       Молчание повисло в воздухе, тяжелое и полное неловкости. Их взгляды столкнулись вновь, на этот раз, наполненные сочетанием восторга, страха и неловкости.       В конце концов, Диппер, найдя в себе смелость, прошептал:       — Извини, я… Я просто рад., что… — но Пасифика его перебила:       — Я тоже.       Их глаза встретились, и в них отражалась тайная надежда, что это был не последний раз, когда они испытывали эти чувства.       — Родители! — тихо воскликнула блондинка и словно во сне, она взлетела по лестнице, ступени под ногами были начищены до блеску и сияли от первых лучей солнца.       Наконец, она добралась до спальни родителей, её руки дрожали, когда она тянула за ручку двери. В комнате было тихо. Солнце, пробиваясь сквозь тюлевые занавески, освещала спальню тёплым светом. Пасифика вошла, боясь дышать, и увидела своих родителей, мирно спящих в кровати. Облегчение, подобное взрыву, пронеслось по её телу, её колени подкосились, и она едва успела опереться о комод, чтобы не упасть.       — Мама, папа?.. — шепнула она, голос хриплый от страха.       Её родители не проснулись. Они лежали, как будто ничего не произошло. Пасифика осторожно подошла к кровати и потрясла за плечо свою мать. Та сонно пошевелилась, но не проснулась.       — Мам, ты в порядке? — спросила девушка, всё ещё сомневаясь, помогла ли она родителям. Её мать открыла глаза, в них не было ни страха, ни беспокойства. Она смотрела на Пасифику с пустым, нечитаемым выражением.       — Пасифика, что ты тут делаешь? — спросила она, голос её звучал как всегда, достаточно холодно.       — Как ты себя чувствуешь? Тебе не снился кошм… — начала она, но её мать перебила её, её голос стал резким, почти враждебным:       — Иди спать. Не мешай нам отдыхать.       Её отец, всё это время молчавший, повернулся к ней спиной.       — Да, Элизабет, иди спать. — проворчал он, его голос был хмурым и недружелюбным. — Не будь бестактной, это спальня твоих родителей, а не твоя.       С дрожью, Пасифика тихо выскользнула из комнаты, оставив их спящих, но чужих. Она не торопливо вернулась к Дипперу.       — Ну как они?       — Как всегда. — пожала плечами девушка.       Пайнс, зевая, почесал затылок. Солнце уже вовсю светило в небе, а его глаза все ещё были полны усталости после ночного приключения.       — Я думаю, мне пора… — он запнулся, от небольшой туманки в голове, из-за сонливости. — В хижину… спать.        — Ты выглядишь очень уставшим. — заметила она. — Может, лучше отдохнуть у нас? У нас полно свободных комнат, можешь выбрать любую.       Дипп замялся, он не знал, как ей ответить. С одной стороны, он был очень уставший и правда хотел спать. С другой стороны… он не хотел ей доставлять неудобства.       — Ну, я… — он снова запнулся. — Не знаю…       Девушка положила руку ему на плечо:       — Не беспокойся, всё в порядке. — она мягко улыбнулась. — Тебе нужно отдохнуть. Родители у меня сегодня будут заняты только гостями… Так что никаких проблем нет.       Диппер чувствовал, как все его сомнения улетучиваются.       — Хорошо. Может, это и неплохая идея.       Нортвест улыбнулась ещё шире.       — Прекрасно! Пойдем, покажу тебе комнату.       Она повела парня по коридору, щебеча о том, о сём, о видах которые открываются из поместья. Диппер, несмотря на усталость, чувствовал лёгкое волнение.       — А… ты знаешь, кто эти гости, которые у вас сегодня в гостях? — Диппер с любопытством наблюдал, как Пасифика, покраснела, услышав этот вопрос.       — Это семья Винсентов… — буркнула Пасифика. — Они очень известные люди в… ну, скажем, в определенных кругах.       — В каких? — Диппер заинтересовался, но его любопытство по-прежнему было дружелюбным, без намека на насмешку.       — Ну, у них есть скаковые лошади. — блондинка вздохнула. — Очень дорогие породы, чемпионы мира…       — Они профессиональные жокеи? — парень с любопытством вскинул брови.       — Не совсем. — Пасифика опустила взгляд, щеки её еще сильнее покраснели. — Они коневладельцы, их скакуны выигрывают все соревнования. Они очень знамениты, для высоких кругов общества.       — И почему их позвали к вам? Просто наладить связи? Или… Бизнес хотят совместный?       — Потому что… — Пасифика замолчала, опустив голову. — Потому что мои родители… они захотели, чтобы я познакомилась с их сыном.       — С их сыном? — Диппер недоуменно нахмурился.       — Эдвардом. — прошептала Пасифика, почти неслышно. — Он очень умный, может и воспитанный… Но избалованный, почти как и все дети сливок общества.       — Но… зачем? — Диппер не мог понять. — Ваши родители хотят, чтобы ты…       — Да, — Пасифика кивнула, глаза полные смущения и разочарования. — Они хотят… свести нас.       — Ты серьезно? Но сейчас ж не восемнадцатый век! — Диппер был поражен. — Он тебе вообще не понравился?.. — последний вопрос он так сладко протянул, будто тёплая сгущёнка, с надеждой на отрицательный ответ блондинки.       — Нет! — Пасифика фыркнула. — Я вообще не хочу с ним говорить! Он… Холодный, расчётливый и… Даже если ему не нравится эта идея, он не перечит родителям. Какой он после этого мужчина??! — пара остановилась у одной из дверей.       Пайнс нахмурился, брови его сдвинулись в плотную складку, словно он пытался разгадать сложную головоломку. Пасифика… Его Пасифика. Она, такая другая, не та, что была пять лет назад. Она расцвела, словно цветок, вырванный из тесной вазы и посаженный в плодородную почву. Её старания, её честный труд, её искренность… всё это было видно в каждом её жесте, в каждом её слове. Она, наконец-то, была собой, и эта мысль согревала Диппера изнутри.       И как же это несправедливо, что кто-то решает за неё, с кем ей быть! Сватовство… Слово, которое звучало в ушах Диппера, словно наждачная бумага, царапая по нервам. Он не хотел, чтобы кто-то указывал ей, кто ей подходит, кто её достоин.        Внутри парня, в самом его сердце, появилось что-то новое, незнакомое, но такое знакомое. Маленькая песчинка, что, как и самая обыкновенная песчинка, была маленькой, но, как и песчинка, способна вызвать бурю в море. Ревность. Она влилась в него, как холодный, ледяной поток, от которого у него перехватывало дыхание.        Он просто не хотел, чтобы Пасифика была с кем-то другим. Он не хотел делиться ею ни с кем. Не хотел, чтобы кто-то трогал её руку, смотрел на неё так же, как он сам.       Эта мысль была такой неприятной, такой нежной и в то же время жестокой, что Диппер старался её отбросить. Но она всё равно оставалась с ним, подобно назойливому муравью, который упорно ползет по шее. Он не мог с ней справиться, он не мог её убить.       — Может, я смогу тебе помочь? Я могу… ну, поговорить с Эдвардом...       — Ты не понимаешь, Диппер, — сказала Пасифика, её голос был полон отчаяния. — Это все очень серьезно. Мои родители… они очень серьезно относятся к этому.       Диппер сочувственно кивнул.       - Вот твоя комната, приходи на завтрак к полдесятого, хорошо? - скорее попросила, чем спросила, блондинка, открывая дверь в гостинную.       Дверь распахнулась, и Дипперу в нос ударил аромат свежескошенной травы, смешанный с запахом старой древесины. Он шагнул в комнату, и его глаза расширились от удивления.       Она была огромная, с высокими потолками, поддерживаемыми массивными деревянными балками, покрытыми витиеватой резьбой. Солнечные лучи пробивались сквозь окна, заливая комнату золотым светом и играя на пылинках, витающих в воздухе. Пол был выложен широкими досками из темного дерева, которые скрипели под ногами Диппера.       Стены были украшены гобеленами с изображениями фантастических существ, которые, казалось, вот-вот оживут. У камина, сложенного из грубо обработанного камня, стоял мягкий диван, обитый красным бархатом. На нём лежали плюшевые подушки, вышитые затейливыми узорами. С обеих сторон от камина стояли старинные кресла с резными подлокотниками.       В дальнем конце комнаты, напротив окон, стоял огромный книжный шкаф, до краев заполненный томами в кожаных переплетах. Над ним висел старинный семейный портрет: семья, одетая в традиционные костюмы 19-го века, смотрящая на Диппера строгими взглядами. Воздух пропитался уютной атмосферой старины и загадки.       - Хорошо... - ответил парень. Он выглядел опустошенным, как будто из него выжали все силы.       Блондинка кивнула, её взгляд был печальным, словно она смотрела на что-то очень далекое, нереальное:       - Буду ждать тебя в столовой. - произнесла она, голос хриплый от напряжения.       Дверь мягко закрылась за ней, и девушка, прислонившись к ней спиной, медленно соскользнула вниз, оказавшись на холодном полу. Она без сил, словно сломленная.       Аномалия... С Диппом они разобрались. Но реальная проблема... эти Винсенты... Она не могла забыть их холодные взгляды, насмешки... Одинокая слеза, тяжёлая и горькая, покатилась по её щеке, отражая безысходность, страх перед будущим.       Пасифика, сжав кулаки, впечатала свои слова в стену собственного сознания.       Пасифика Элизабет Нортвест... Прекращай себя жалеть! - повторила она, будто наставляя себя.       Её взгляд стал твёрже, решительнее. Слёзы, готовые пролиться, словно по команде, отступили назад, их место заняла холодная ярость, направленная внутрь.       Входя в свою комнату, Пасифика невольно ощутила как на её плечи легли доспехи из гордости и независимости. Она не девчонка, нуждающейся в сочувствии. Она была Пасифика Элизабет Нортвест, и она не позволит никому, ни эмоциям, ни другим людям, диктовать ей, как жить.       Тем временем, Диппер, оставшись один в гостиной, будто взорвался изнутри. Ревность, словно горящий уголь, тлела в его душе, а теперь вспыхнула с новой силой. Ему не давала покоя мысль об Эдварде, о том, как легко ему "достанется" Пасифика. Это чувство было болезненно, так мучительно, что Диппер чувствовал себя словно запертым в ловушке собственных эмоций.       - Я хотя бы попытаться... - прошептал он, сжимая кулаки.       Диппер, словно тень, скользнул из своей комнаты, прижимаясь к стене коридора. Проходя мимо одной из дверей, он уловил едва уловимый шепот, перемежающийся с глухими ударами. Сердце Диппера забилось чаще. Он пригнулся, приникнув к двери, и осторожно заглянул в замочную скважину.       Нечёткое, тусклое изображение предстало перед ним, словно из затуманенных снов. В светлой комнате, похожей на его гостевую комнату, он разглядел силуэт парня. Тот с лёгкостью отжимался от пола, мускулы играли под натянутой тканью пижамы, а капли пота блестели на его коже. Надменная осанка, резкие движения… Несомненно, это был Эдвард, не оставлявший сомнений в своей силе и уверенности.       Диппер, не в силах сдержать любопытство, осторожно повернул ручку, открывая дверь настежь. Он столкнулся с взглядом, холодным как лёд и в то же время пронзительно любопытным. Тёмные волосы обрамляли красивое лицо, где резкие черты сочетались с удивительно живыми глазами, в которых затаилась нескрываемая ирония.       - Ну и зачем тебе понадобилось подсматривать? - прозвучал низкий, слегка насмешливый голос парня, прерывая тишину. Диппер, ошеломленный внезапным обнаружением, покраснел.       – Это ты Эдвард Винревс? – Диппер попытался сделать свой голос максимально уверенным, хотя внутри всё дрожало. Ему уже не терпелось узнать правду, а нервы были натянуты как струна.       – Эдвард Винсент, – поправил его парень, вытирая капельки пота со лба. Наконец, он встал в полный рост, и Диппер ахнул про себя. На нём были только серые шорты, верх голый, демонстрируя идеально подтянутое, натренированное тело. Широкие плечи, рельефные мышцы, накаченные руки, узкая талия… Дипперу перехватило дыхание.       – Ктот ты? – брови Винсента нахмурились, он не сводил пристального взгляда с Диппера.       – Это неважно. – Дипп сделал шаг вперёд, чувствуя, как его сердце колотится в груди. – У меня есть важный разговор с тобой.       – У тебя есть пятнадцать минут. – Эдвард Винсент произнёс это спокойно, но в его голосе слышалась сталь. Диппер почувствовал, что его нервы натянулись ещё сильнее, но он должен был собраться.       Диппер сжал кулаки, его глаза сверкнули негодованием.       - Никто не можешь заставлять людей встречаться! Пасифика не заслуживает быть с кем-то, кого она не любит!       Эдвард усмехнулся, его взгляд стал насмешливым.       - А ты, случайно, не тот самый парень, который ей нравится? - ехидно поинтересовался он. - Неужели ты так сильно переживаешь за ее счастье?       Диппер покраснел, как спелый помидор. Он попытался сохранить спокойствие, но его голос дрогнул:       - Ты все неверно понял... - пробормотал он. - Я просто считаю, что...       Эдвард прервал его резким взмахом руки.       - Мне плевать на все эти "телячьи нежности". - фыркнул он, - Мои родители заключили выгодный договор, и я не собираюсь мешать им укреплять наше семейное положение в высшем обществе. Пасифика... Ну, она просто часть сделки.       Диппер, сжатый в тисках негодования, почувствовал, как внутри него закипает ярость. Он не мог поверить, что кто-то может, так легкомысленно относится к чувствам Пасифики.       - Ты просто эгоист! - выкрикнул он. - Ты думаешь только о себе и своем статусе! А чувства Пасифики тебе плевать!       Эдвард пожал плечами, его взгляд был холодным и равнодушным.       - Пусть она делает вид, что любит меня... - пробурчал он, - В конце концов, у неё ведь тоже есть свои амбиции.       Диппер чувствовал, что его терпение вот-вот лопнет. Он не смог сдержаться и сделал первый шаг, первый удар, прямо в челюсть этому холодному, безразличному брюнету.       Ответный удар не заставил себя долго ждать, прямо в область печени. Пайнс повалил Винсета на пол, он ударил правой. Резко, без замаха. Точно в челюсть. Губа Эдварда разбита, кровоточит. Ответный удар, прилетел ближе к правому глазу, чем к челюсти. Они перевернулись, теперь брюнет сверху, удары полетели один, за другим.       - ЭДВАРД ПРЕКРАТИ!!!! - закричала Пасифика, подбегая к парням, схватила за руку брюнета.