Глава 6. Х

***

      Я смотрю на милого ангела с чертовски острым язычком, бессознательно развалившегося на полу. Оглядываюсь вокруг.       Дом Грейнджер напоминает мне нечто среднее между берлогой Уизли и школьной библиотекой. Сразу становится понятно, что по большей части обустройством дома занимался рыжий, но другая, более уютная, — принадлежит лишь ей. Как она могла выйти замуж за такого недоноска? Неужели Гермиона настолько не ценит себя? Такая женщина, как она, не должна всю жизнь проводить в бесконечной заботе о тупице, неспособном даже по достоинству оценить её огромное доброе сердце и бескорыстность поступков.       Я перевожу взгляд на неё, снимаю маску, наконец вздыхая полной грудью. Как бы мне ни хотелось прикоснуться к ней, ощутить под своими пальцами мягкую бархатистость её кожи, но мой план состоит в другом. Вытягиваю перед собой палочку, поднимаю тело в воздух и выхожу из дома.       Ночная прохлада приятно остужает лицо, пока я левитирую Грейнджер перед собой в небольшой лес, находящийся за домом.       Моему ангелу понравится игра, которую я сегодня приготовил для неё.       Дохожу до большого раскидистого дуба, плавно веду палочку вниз, опуская Гермиону на землю, покрытую мхом. Луна светит ярко, я могу видеть даже трепетание её ресниц и алые приоткрытые губы. Присаживаюсь на корточки рядом с ней и поддаюсь порыву — касаюсь её нижней губы, размазывая большим пальцем красную помаду. Цвет крови. Цвет ярости. Цвет похоти. Мой очаровательный ангел точно знает, какой оттенок олицетворяет её.       Надеваю маску на лицо и отступаю в тень. Действие пыли скоро закончится, и нужно подгадать момент, когда начнётся игра. Ей нужно выбраться из своего уютного кокона, который она сплела вокруг себя. Это фальшивое чувство безопасности. Она должна понять, что порой темнота скрывает слишком многое.       Слышу стон, а затем испуганный вскрик. Улыбаюсь.       Блядь, моё желание превратить её из гусеницы в бабочку растёт всё больше. Мне хочется видеть королеву. Женщину, ради которой готов убивать. Она такая внутри, но ей нужно немного помочь, чтобы выпустить наружу скрытую личность. Грейнджер подавляла её годами. Пыталась соответствовать стандартам, менялась под стать всем ярлыкам, коими обвешана с головы до ног.       Я выглядываю из своего укрытия — она сидит на земле, пытается найти палочку, явно забыв, что лишилась её ещё в доме.       — Я знаю, что ты здесь, грёбанный мудак!       О, мой ангел в ярости. Отлично. Она придаст ей сил, когда придётся бежать.       — Как проницательно, — понижаю голос и выхожу из своего укрытия. — Но если я здесь, то почему ты ещё не бежишь?       — Больной ублюдок! — шипит она, вставая с земли.       Не сводит с меня глаз, явно пытается заметить хоть какую-то знакомую деталь. Она любит загадки, любит быть победителем, но в последние годы стала слишком часто уступать другим, а такое положение дел меня не устраивает.       — Зачем ты притащил меня сюда?       Делаю шаг вперёд, она отступает назад, вжимаясь спиной в дерево. Но вместо ожидаемого испуга замечаю лишь воинственный настрой.       — Ты чувствуешь, как быстро бьётся твоё сердце? — медленно надвигаюсь на неё. — Это страх посылает адреналин в кровь. От этого она станет лишь слаще…       Она резко поворачивается вправо и приседает, а в следующую секунду в меня летит булыжник размером с мой кулак. Уворачиваюсь от него в последний момент, перевожу взгляд на удаляющуюся спину моего ангела. Да, зверь в её сознании уже приоткрыл один глаз.       Я не тороплюсь бежать за ней. Скидываю мантию на землю, убираю её палочку в нагрудную кобуру, а свою заталкиваю в набедренную. Обвожу взглядом темноту, прислушиваюсь — громкий хруст веток подсказывает мне точное направление, куда устремился мой ангел. Жаль, она не знает, что я наложил отталкивающее заклинание по периметру леса — это не позволит ей пересечь черту и попробовать найти помощь извне. Пусть наконец пораскинет мозгами, придумывая план побега.       Делаю глубокий вдох и бросаюсь в погоню. Ветки царапают идеально белую маску, бьют по её поверхности, но нет ничего лучше, чем возбуждение, охватившее моё тело, пока я выискиваю хрупкую фигуру моего ангела в ночном лесу. Стараюсь быть максимально громким, чтобы она услышала моё приближение; чтобы она старалась усерднее, пытаясь скрыться от меня.       Я уже вижу её. Знаю, что она бежит на пределе своих сил. Решаю дать ей пару секунд форы, сбрасываю скорость, оглядываюсь и растягиваю губы в улыбке. Резко меняю направление, бегу по дуге, которая рано или поздно выведет меня к Грейнджер. Она петляет между деревьями, словно кролик, спасающийся от хищника. Возможно, так и есть. Но она не примитивное травоядное, её природа иная — Гермиона Джин Грейнджер находится на вершине пищевой цепи, просто пока слишком слаба, чтобы признать это.       Я наконец решаю немного ускориться, равняюсь с ней — ангел не замечает меня, мчась вперёд на пределе своих возможностей. Держусь от неё на расстоянии, но когда до края леса остаётся совсем немного, выпрыгиваю перед ней. От неожиданности она спотыкается и летит вперёд, приземляясь на ладони, которые она успела выставить перед собой.       — Понравилась прогулка, детка? — усмехаюсь, наблюдая, как она переворачивается и начинает на заднице скользить подальше от меня. — Ты хочешь ещё побегать?       Медленно наступаю на неё. Каждый дюйм моего тела покалывает от желания прямо сейчас забрать её себе, но пока не время.       — Оставь меня в покое! — вопит Грейнджер во всё горло, выставляя перед собой палку.       — Разве тебе не понравилось? — улыбаюсь ей, но знаю, что она этого хоть и не видит, но точно слышит в моём голосе. — Ты ведь почти добралась до финиша, но сдалась. Это не в твоём стиле.       Цокаю языком, быстро преодолеваю разделяющее нас расстояние и выхватываю палку из её рук. Жалкая попытка защититься, но это лучше, чем ничего.       Я всматриваюсь в её лицо, впитываю в себя каждую деталь: приоткрытые губы, из которых вылетают рваные вздохи; наполненные слезами глаза, что в темноте кажутся практически чёрными; исцарапанные ветками щёки — порезы придают ещё больше красноты её коже. Кончики пальцев покалывает от желания провести по тонким алым полоскам…       Я слишком долго наблюдал за её лицом, и ангел, воспользовавшись моментом, пинает меня в колени и стремительно скрывается в глубине леса. Словно у неё открылось второе дыхание. Нагибаясь, потираю колено, но, благо, что в ней не наберётся столько силы, чтобы причинить мне реальный вред. Прислушиваюсь.       Тишина.       Хмурюсь, когда понимаю, что она в этот раз выбрала иную тактику. Что ж, я люблю охоту.       Расправляю плечи, сжимаю в руке палочку и не спеша иду туда, где она скрылась.       Лунный свет пробивается сквозь ветки, освещая путь, но темноты всё же больше. И это на руку моему ангелу. Внимательно слежу за каждым движением листьев, потревоженных лёгким ветерком. Тихо. Даже ночные звери предпочитают отсиживаться в своих норах, потому что знают, что в этом лесу завёлся хищник поопаснее.       Я стараюсь идти не спеша, но желание сорваться на бег становится всё сильнее с каждой секундой. Она никуда не сможет деться. Лес — своеобразная арена для нашей игры.       Замираю, когда слышу треск ветки позади меня. Разворачиваюсь на сто восемьдесят градусов и успеваю отклониться от летящего в голову камня. Облизываю губы в предвкушении, когда замечаю мелькнувшую копну волос за деревом поблизости. Делаю глубокий вдох, наслаждаясь свежестью воздуха, и бросаюсь вслед за ней. Ангел выбрала путь борьбы, что похвально. Ей предстоит ещё многому научиться.       Вдруг слышу крик, а затем глухой удар. Все мои инстинкты мгновенно обостряются, и, не давая себе даже секунды на раздумья, бегу к источнику шума. Пальцы крепко обхватывают палочку — на случай, если каким-то образом посторонний пробрался через барьер, что весьма маловероятно. Я уже вижу её ногу: она сидит, привалившись спиной к дубу, и стонет от боли.       Дерьмо.       В несколько широких шагов достигаю того места и замираю, увидев, как она растирает ушибленную лодыжку.       — Я не наврежу тебе, — опускаюсь перед ней на колени и протягиваю руку. Бережно заправляю выбившуюся прядь ей за ухо, выбираю несколько маленьких веток и сухих листьев.       Ангел шарахается от моего прикосновения, пытается на заднице отползти подальше, но тут же гримаса боли отображается на её лице.       Я, не сводя с неё взгляда, направляю палочку на её голень, шепчу заклинание, которое покажет мне её показатели. Она вздрагивает от моего голоса, потом хмурится, но ногу не отдёргивает.       — Что тебе нужно? — спрашивает она дрожащим голосом. — Чего ты добиваешься?       — Нельзя портить прекрасное.       Ангел хмурится ещё сильнее, не улавливая смысла в моих словах. Я и сам до конца не понимаю, зачем ответил так, но ведь сказанное — истинная правда. Нельзя портить столь прекрасное создание. Она должна расправить крылья, наконец ощутить запертую внутри силу.       — Ты болен, — она рукой отталкивает мою палочку, касается моих пальцев, вызывая покалывание в этом месте.       Да, я болен. Я до одури хочу взять тебя прямо здесь, этом тёмном лесу, на грязной земле. Оставлять на тебе отметины, чтобы все знали, кому ты принадлежишь. Хочу наслаждаться твоими стонами, пока буду ласкать тебя языком между ног, а ты будешь сильно сжимать мои волосы, сдавливая бёдрами мою голову и требуя большего.       Грёбанное дерьмо.       — Ты тоже, — отвечаю, понизив голос. — Мы слишком похожи, ангел.       Она смотрит на меня широко раскрытыми глазами. Боится. Может, думает, что я знаю её маленький грязный секретик.       Одинокая слеза скатывается по её щеке. Смахиваю пальцем прозрачную каплю и шепчу:       — Ты подарила мне свои слёзы.       Блядь. Блядь. Блядь.       Вид плачущего ангела действует на меня не хуже зелья для потенции, которым баловались многие подростки, чтобы понять, как оно работает. Ещё больше влаги выделяется из её глаз, размазывая тушь по лицу.       Ох.       Поднимаю палочку выше, она сжимается, боясь сделать одно лишнее движение. Возможно, погоня отняла слишком много сил у моего ангела. Она начинает дрожать, когда я направляю древко ей в лицо. Зажмуривается, будто ждёт, что я пущу Аваду ей в лоб. Глупышка.       Залечиваю мелкие порезы, появившиеся в результате её неосмотрительности. Из особо глубокого всё ещё стекает кровь. Подушечкой большого пальца размазываю алую каплю по её щеке, и только тогда залечиваю ранку. Она отрывисто дышит, всё ещё не открывая глаз.       Я выпрямляюсь и одним рывком поднимаю её на ноги. Она резко распахивает глаза, шокировано смотрит на меня, но на мгновение отчётливо вижу, как во взгляде мелькает удивление. Ангел поджимает губы и пытается вырваться из моей хватки. Зря. Тогда доставить её домой будет сложнее, чем я думал.       Я собираюсь поднять её на руки, ведь травмированная голень не позволит ей самостоятельно добраться до дома. Но она отшатывается от меня, как от прокажённого. Что ж, в этом утверждении есть доля правды.       — Зачем ты это сделал? — заикаясь, спрашивает она, пока я удерживаю её одной рукой, не давая упасть       — Я лишь хочу, чтобы ты вспомнила, кем являешься на самом деле.       Она пытается идти сама, смирившись, что я не отпущу её. Делает осторожный шаг, твёрдо уверенная, что я закончил с ней на сегодня.       Я резко разжимаю пальцы на её предплечье. Она спотыкается и падает на выставленные вперёд ладони. Оглядывается на меня, одаривая самым грозным взглядом из своего арсенала. Ухмыляюсь и протягиваю руку, предлагая свою помощь. Плевать, мне не составит труда снова вырубить её и донести домой на руках. Но после кнута всегда следует пряник, и я хочу показать, что могу подарить ей чувство безопасности. Жаль, что оно мнимое.       — Считай, что я твой друг и решил помочь тебе разобраться в себе.       Она на мгновение забывает о том, что я преследователь, который вырубил её и вытащил в лес, и не удерживается от ехидного вопроса:       — Ох, спасибо, великий Робин Гуд. Ты кто? Психотерапевт?       Она поднимается на ноги без моей помощи, хромая, идёт вперёд, но я быстро нагоняю её, вновь впиваясь пальцами в предплечье.       — Если ты продолжишь в том же духе, то я найду другое применение твоему острому язычку.       Боковым зрением замечаю, как она замахивается свободной рукой, но успеваю перехватить летящий мне в челюсть кулак. Разворачиваю её на месте и прижимаю спиной к своей груди.       — Дикарка, — одной рукой обхватываю её плечи, обездвиживая. — Мне нравится.       — Больной ублюдок! Ты будешь гнить в Азкабане.       Поднимаю маску, наклоняюсь ниже и зубами царапаю её шею.       — Ангел, не торопись делать выводы. Ты скоро сама станешь умолять меня о большем.       — Катись в пасть к гриндилоу!       — Заманчивое предложение, — хмыкаю и прикусываю нежную кожу там, где трепещет её пульс.       Она дёргается, буквально рычит от злости. Пытается ударить меня затылком, но промахивается. Тогда я ощущаю весьма сильный удар локтём по рёбрам, от неожиданности ослабляю хватку. Она в ту же секунду вырывается и бросается бежать, не обращая никакого внимания на свою травму. Надо же, ангел прекрасно исполнил роль бедной и послушной овечки, чтобы успеть набраться сил перед вторым раундом.       Что ж, открылось второе дыхание — хороший признак.       Решаю, что на сегодня с неё хватит. Взмахиваю палочкой, снимая отталкивающее заклинание.       Она обнаружит своё древко уже дома, я не собираюсь оставлять её совсем безоружной, но это будет ещё один урок — будь всегда начеку.       Поднимаю глаза к небу, вдыхаю прохладный ночной воздух и через мгновение аппарирую домой.