Глава 7. Ангел

***

      Дрожь пробирает всё её тело, пока она пытается отмыть запёкшуюся кровь. Горячие струи воды бьют по коже, красные полосы исчезают в сливе.       Гермиона зажмуривается, пытаясь избавиться от запаха, навсегда теперь запечатлённого в её разуме. Ей кажется, будто вместо пара в душевой кабине в воздухе витает дым ментоловых сигарет. Она хочет избавиться от него, но он лишь сильнее проникает в лёгкие и, словно наркотик, подчиняет её сознание.       Она выключает воду, оборачивается пушистым полотенцем и ступает на холодную плитку ванной комнаты. Оглядывается, будто преследователь всё ещё прячется здесь. Тяжело вздыхает, взгляд цепляется за кучу грязной, испорченной одежды. Ей хочется, чтобы она исчезла. Испарилась, не оставляя после себя даже пепла.       Гермиона проходит в спальню, скользит взглядом по пространству, одновременно злясь на себя за слабость. Чёрт возьми, не она ли недавно выдала браваду о том, что не позволит себе быть жертвой? Но всегда есть это тошнотворное «но», которое портит всё.       Если во время нападения она чувствовала лишь решимость и жажду защитить себя, то сегодняшний гость оставил после себя странное ощущение внутри. Он не собирался причинять ей боль, более того, залечил раны.       Грейнджер тяжело сглатывает, сбрасывает полотенце и натягивает лёгкий халат. Она уже наложила усиленное защитное заклинание на дом, но больше не ощущает себя в безопасности среди этих знакомых до боли стен. Её разум пытается анализировать всё, что произошло ранее, но действия преследователя не поддаются логике.       Он оставил её палочку в доме.       Его нездоровая реакция на её слёзы.       Гермиона поджимает губы, оглядывая просторную гостиную, куда только что вошла. Взгляд цепляется за каменную полку, где в тусклом свете напольной лампы выделяются очертания пухлого конверта. Сердце колотится слишком быстро, пока она преодолевает расстояние до камина. Дыхание сбивается, когда она узнает тот самый конверт из банка «Гринготтс».       Преследователь связан с ранее напавшим на неё мужчиной?

***

      Грейнджер так и не уснула прошлой ночью. Вместо этого она терпеливо ждала утра, чтобы поделиться своей находкой с Малфоем. Едва часы в гостиной пробили семь утра, она поднимается со стула за кухонным столом, где просидела последние пару часов.       Палочка крепко зажата в её руке, пока она идёт в спальню, чтобы собраться. До офиса Малфоя не так уж и далеко, но она всё равно не чувствует себя в безопасности после вчерашнего. Больной ублюдок сумел пробудить в ней не только страх, но и интерес. Чего же он добивается на самом деле? Гермиона уверена на сто процентов, что он ещё объявится, но она уже будет готова к встрече с ним. И тогда время покажет, кому из них придётся бегать по лесу.       Ночная растерянность сменяется твёрдой решимостью больше не дать загнать себя в ловушку. Она не для этого выжила после пыток безумной суки. Гермиона Грейнджер — не жертва.       Она придирчиво оглядывает своё отражение в зеркале, свой наряд, состоящий из зауженных к низу чёрных брюк, белой блузки и накинутого сверху пиджака в тон низу. Потом переводит взгляд на рядом стоящий комод и берёт помаду. Гермиона, не отрываясь, наблюдает, как цвет постепенно скрывает бледный естественный оттенок её губ, покрывая нежную кожу ярким сочным красным.       Гром за окном раздаётся неожиданно. Грейнджер подпрыгивает на месте, когда оглушительный раскат заставляет дребезжать все стёкла в доме. Переводит взгляд на окно: тяжёлые тёмно-серые тучи заслонили собой всё небо, которое ещё час назад было ясным и вокруг вовсю светило солнце. Крупные капли забарабанили по стеклу, стекая вниз бесконечным потоком, размывая очертания улицы.       Гермиона недовольно поджимает губы, смотрит на свои лакированные туфли-лодочки, не предназначенные для такой погоды, и обречённо вздыхает. Придётся постараться аппарировать поближе к офису Малфоя и не попасться маглам на глаза.       Она накидывает лёгкий плащ, хватает сумочку, и палочку засовывает в карман. Конверт дожидается её на каминной полке. Гермиона мгновение колеблется, но потом засовывает его в сумочку и аппарирует.       Небольшой закуток между зданием, где находится адвокатская контора Малфоя, и соседним, где располагается конкурирующая фирма, — ничем не защищён. Поэтому, когда её ноги касаются твёрдого асфальта, холодные капли дождя вмиг проникают под воротник. Гермиона недовольно оглядывается, сетуя на то, что всё же придётся найти место и подправить всё с помощью чар. Она гордо вскидывает подбородок и выходит на тротуар, идущий вдоль офисных зданий. Подходит к стеклянной двери нужного и тянет на себя. Резкий порыв ветра откидывает её вместе со створкой.       Из её рта вылетает длинная череда ругательств, но она замолкает, когда слышит знакомый голос:       — Мы можем поговорить?       Гермиона замирает, боясь отпустить ручку двери и обернуться. Она узнает этот голос из миллиона других.       — Пожалуйста, Миона.       По телу прокатывается волна злости. Она резко оборачивается, одаривает его взглядом, обещающим сжечь его на месте, если бы имела такую способность.       — Сова приносит обратно все письма, которые я тебе посылал.       — Ты удивлён, Рональд? — вскинув бровь, произносит она. — Я предпочитаю, чтобы ты связывался со мной через своего адвоката.       — Что за детский сад! Неужели ты до сих пор обижена? — усмехается Уизли. — Тебе нужна была помощь…       — Нет, — резко перебивает его Гермиона, ощущая, как магия уже потрескивает на кончиках пальцев. — Ты собирался упечь меня в психушку! Теперь мне нужен от тебя только развод.       — Мама говорит, что нам нужно наладить отношения.       — Как же я забыла про Молли, — она окидывает его презрительным взглядом. — Я уже и забыла, как она любит совать свой нос в чужие дела. Ей плевать на тебя, Рональд. Она лишь печётся о том, чтобы семья Уизли наконец вышла из тени. А наш брак — отлично подходит для её задумки, ведь между Джинни и Гарри ничего не выгорело.       Рон подаётся вперёд, обхватывает её плечо и, наклонившись к лицу Гермионы, буквально шипит:       — Ты думаешь, что Малфой поможет тебе победить? Если ты не прекратишь это, то весь магический Лондон узнает, какая ты грязная шлюха!       Гермиона пихает его в грудь, сверля полным ненависти взглядом. Уизли не двигается с места, он лишь сильнее сжимает плечо, впиваясь пальцами в её мышцы, причиняя боль. Она обхватывает его руку, царапает ногтями, но Рон окидывает её взглядом, сосредотачивается на лакированных туфлях и плюёт на носок. Потом слишком легко откидывает её руку от себя, отступает и говорит:       — Привыкай к чужой слюне на себе, Миона. На большее ты не способна. В том, что произойдёт дальше, будешь виновата лишь ты сама.       Уизли разворачивается и уходит прочь, скрываясь в плотном потоке людей, пока Гермиона смотрит в его удаляющуюся спину, потирая плечо. Она чувствует, как отвращение к пока ещё мужу подкатывает желчью к горлу. Её начинает бить мелкая дрожь, но она не знает отчего: то ли от холода, то ли от страха перед будущим.       Её руки сильнее стискивают ремешок сумки, но ноги отказываются двигаться. Она будто приросла к этому месту под навесом перед входом в здание, мысленно коря себя, что не дала Рону отпор. Она ведь не такая на самом деле.       Гермиона делает несколько глубоких вздохов и наконец входит, уже зная, что Малфой точно примет её. Поэтому не утруждает себя останавливаться перед стойкой ресепшен и сразу идёт по длинному коридору к его кабинету.       Тормозит перед дверью с табличкой «Туалет». Вспоминает, что после дождя вряд ли выглядит презентабельно, и заходит внутрь. Несколько взмахов палочкой — и одежда вновь сухая, а волосы аккуратно уложены. Туфли снова блестят, как когда она их надела с утра. Мерзкое ощущение от плевка Рона всё ещё зудит под кожей, но она обязательно заставит его пожалеть. Не сейчас, но скоро.       Гермиона выходит из туалета и, наконец, доходит до кабинета Малфоя. Она стучит пару раз по двери из тёмного дерева и, не дожидаясь ответа, входит.       Драко поднимает взгляд от папки в его руках к ней. Замечает калейдоскоп эмоций, пробегающих по лицу Грейнджер, и хмурится.       — Что-то случилось?       — Я нашла конверт, — Гермиона подходит к столу, достаёт его и шлёпает им по столу перед Малфоем.       — Каким образом? — спрашивает он, пока вскрывает его и перебирает листы. — Ты возвращалась на то место?       — Пришлось попотеть, чтобы найти его, — рассеянно отвечает Гермиона, садясь в кресло напротив Малфоя. — Но это не важно. Может ли содержимое нам помочь?       — Мне нужно будет детально изучить записи, — Драко бегло читает содержимое. — Пока не уверен, но тут есть довольно странные поступления на его счёт в «Гринготтс». Если ты планируешь шантажировать его этим, то мы должны быть уверены, что это точно что-то незаконное.       — Сколько дней это займёт? — нетерпеливо спрашивает Гермиона, ёрзая на своём месте. — Я хочу побыстрее со всем этим покончить.       — Пару дней. Максимум четыре. У меня довольно загруженная неделя.       — И ты даже не прочитаешь лекцию, что шантаж — это нарушение закона?       — Нет, — самодовольно ухмыляясь, говорит Драко, откидываясь на спинку кресла. Он проводит языком по верхней губе, изучая пристальным взглядом Грейнджер, а потом продолжает: — Не пойми меня неправильно, но я испытываю удовольствие, когда вижу, что ты отступаешь от правил. Я ожидал, что это ты будешь против шантажа.       — Ты знаешь, что это ненормально? — качает головой Гермиона. — Ты буквально радуешься, что я меняю светлую сторону на тёмную.       — Все мы глубоко порочные существа, Грейнджер, — он улыбается. — Признайся, что тебе тоже приятно, когда ты представляешь, как уничтожаешь Уизли.       — Я не хочу его уничтожать… — она осекается, когда видит скептический взгляд Малфоя, а потом вздыхает и признаёт: — Да, мне хочется заставить его страдать, потому что он сделал то, что я не смогу простить ему.       Драко хмурится, когда замечает уязвимость в глазах Грейнджер. Уизли явно натворил что-то из ряда вон, если даже всепрощающая героиня затаила на него обиду.       — Поделишься? — он ставит локти на стол, смотрит на неё поверх сложенных ладоней.       — Не могу.       — А если это всплывёт во время судебного процесса?       — Все записи уничтожены, — твёрдо заявляет она. — Не думаю, что Рональд опустится до такого. Если он упомянет об этом во время суда, то скорее навредит себе, чем мне.       — Я тоже кое-что нашёл, — Драко встаёт, кожаное кресло на колёсиках скользит по полу к стене позади него.       Он идёт в противоположный конец кабинета, зажав палочку в руке. Подходит к сейфу и открывает его.       Гермиона следит за его перемещениями, чувствуя, как сердце начинает колотиться где-то в горле от волнения. Джинни была права: Малфой — лучший в своём деле.       Драко бросает на стол перед ней небольшую стопку листов. На первом изображён незнакомый символ: девушка стоит на коленях, а позади неё пылает огонь. Приглядевшись получше, Гермиона видит, что руки у той связаны, и на самом деле это не просто изображение. Похоже на иллюстрацию из старых книг про сожжение ведьм.       — Что это? — она тычет пальцем в лист, переводя взгляд на Малфоя, который остался стоять рядом, прислонившись бёдрами к столу и скрестив руки на груди. — Я не видела его раньше.       — Смотри дальше.       Гермиона откладывает первый лист в сторону и едва не роняет всю стопку из рук, когда видит фото обезображенной девушки.       — Как всё это касается меня? — тяжело сглотнув, спрашивает она, просматривая следующие фото.       — «Огонь инквизиции» — группа полоумных маглов, решивших, что они могут вершить правосудие. Они считают, что волшебники не должны ходить по их земле. И если ты ещё не поняла, то один из участников этой охоты на ведьм напал на тебя.       — Министерство бы узнало об этом… — Гермиона осекается, когда Драко хмыкает. — Тебе что-то известно?       — Скажем так… — Малфой с мгновение сверлит её пристальным взглядом, но потом продолжает: — У меня есть свой источник, близко контактирующий с министром. Кингсли не хочет паники. Но и повода вводить комендантский час и запрещать волшебникам гулять в местах скопления маглов у него нет.       Грейнджер резко выдыхает, когда пазл начинает складываться в голове. Во время допроса в Министерстве и Гарри, и Кингсли как-то странно вели себя. Значит, оба были в курсе, кто стоит за нападением.       — Но разве не проще придать огласке, какую деятельность против нас они развернули? Чем больше волшебников в курсе, тем выше вероятность, что кто-то заметит хоть что-то.       — Я не знаю, почему они замалчивают это. Но давай всё же вернёмся к твоему делу. Уизли пытался связаться с тобой? — Драко отталкивается от стола и занимает своё место.       Гермиона поджимает губы. Думает, стоит ли рассказывать о своей встрече с Роном перед офисом Малфоя. С одной стороны, Драко — её адвокат, и она обязана сообщить ему, но, с другой стороны… Она даже не может найти хоть одной причины, чтобы не рассказывать ему об этом.       — Да, — она отворачивается к окну, избегая пристального взгляда Драко.       — Когда? — раздаётся щелчок ручки.       — Сегодня. Перед твоим офисом.       Повисает тишина. Такая тягучая, что Гермиона чувствует, как удары собственного сердца отдаются громким гулом в ушах. Секундная стрелка на часах, висящих на стене, издаёт монотонное тиканье, накаляя обстановку.       — И? Что он хотел?       — Он угрожал мне.       — Дальше.       — Он хочет обнародовать воспоминание, — Гермиона наконец переводит взгляд на Драко.       Он сидит с зажатой между пальцами ручкой, его лицо — воплощение профессионализма: ни единой лишней эмоции, только холодная расчётливость с толикой задумчивости.       — Ты понимаешь, что рано или поздно тебе придётся рассказать мне об этом?       — Лучше «рано»? — тихо спрашивает Грейнджер, ощущая, как сама же загоняет себя в ловушку.       — Прямо сейчас, — безапелляционно заявляет Малфой.       Гермиона закрывает глаза, собираясь с духом, а когда открывает — перед ней уже стоит наполненный огневиски стакан. Она обхватывает его дрожащими пальцами и делает глоток, кривясь от терпкого вкуса алкоголя. Пищевод обжигает, но затем жжение сменяется расслаблением. Когда она допивает, то уже не чувствует былой нервозности, лишь желание побыстрее со всем этим закончить. Содрать пластырь с раны, потому что без доступа к кислороду она не заживает и кровоточит лишь сильнее.       — Я постараюсь вспомнить все детали…       — Начинай, — Малфой откидывается в кресле, расстёгивает пуговицу на пиджаке, приготовившись её слушать.