Глава 12. Х

***

      На экране монитора мой ангел готовится ко сну. Она вернулась всего час назад с праздника, устроенного Министерством. Она выглядела великолепно. Я наблюдал за ней, пока она разговаривала с Нарциссой, и едва не послал всё к чёрту.       Ангел на удивление хорошо держится после моего маленького представления позапрошлой ночью. Меня раздирает любопытство: смотрела ли она диск? Но если и видела запись, то не подаёт виду. Хотя… Я думаю, что если бы она увидела содержимое, то в ту же секунду либо съехала из своего дома, либо более тщательно проверила его.       Откидываюсь в кожаном кресле, нарушая тишину скрипом, и наблюдаю, как Гермиона сбрасывает свои туфли на высокой шпильке и прислоняется бёдрами к раковине в ванной комнате. Её тяжёлый вздох долетает до меня через динамики, а затем она закрывает лицо руками и начинает смеяться, как сумасшедшая. Её плечи трясутся, истерический смех бьёт по моим ушам, но, чёрт возьми, как же она прекрасна в этот момент! Глубокий вырез декольте привлекает моё внимание, я двигаю мышкой, пытаясь изменить угол обзора камеры, но всё равно остаюсь недоволен результатом.       Блядь.       Я должен сейчас быть рядом с ней, срывать с неё платье из блестящей серебряной ткани, облегающей каждый её изгиб. Мой член дёргается, напоминая о том, что он, вообще-то, тоже не прочь сегодня повеселиться. Закрываю глаза и делаю несколько успокаивающих вдохов, потому что сегодня есть дела поважнее.       Встаю и бросаю последний взгляд на монитор, и борюсь с желанием остаться, когда замечаю, что мой ангел начинает раздеваться.       Но нет. Сегодняшней ночью мне нужна ясная голова.       Хватаю пальто, застегиваю пару пуговиц, скрывая кобуру с пистолетом. Мои губы изгибаются в нетерпеливой улыбке. Информация о нападении на моего ангела уже просочилась в определённые круги и нельзя допустить, чтобы её обидчик остался безнаказанным. Но тратить свою магию на таких выблядков нет никакого желания, поэтому я решил действовать их же оружием.       Аппарирую к старому заброшенному особняку на окраине Лондона. Оглядываю местность, прислушиваюсь к звенящей тишине и уверенно поднимаюсь на крыльцо, устланное слоем опавшей листвы. Мелкие ветки под моими ногами хрустят, нарушая это безмолвие. Прежде чем двинуться дальше, расстегиваю пуговицы и снимаю предохранитель, чтобы не тратить драгоценные секунды потом.       Едва успеваю протянуть руку к двери, как сзади на меня наваливается тело, впечатывая лицом в деревянную поверхность. Ублюдок пытается взять меня на удушающий захват, но я оказываюсь быстрее, сую руку под пальто, обхватываю ладонью пистолет и жму на курок, стреляя сквозь пальто в него. Слышу вопль и резко бью головой назад, откидывая его назад.       Поворачиваюсь и замечаю, что мудак, схватившись за бок, корчится на земле. Оглядываюсь, жду минуту, чтобы удостовериться, что на подмогу ему никто не бежит, а потом спускаюсь и опускаюсь на корточки. Хватаю его за волосы и поднимаю голову, заставляя смотреть на меня. Бегло осматриваю его лицо, прищуриваюсь, заметив повязку на глазу, и улыбаюсь.       — Ты-то мне и нужен.       Его голова с глухим стуком встречается с землей, когда я отпускаю волосы. Обхожу его и хватаю за воротник. Секунда — и мы аппарируем в заранее приготовленный подвал.       Я бросаю этот мешок дерьма на покрытый цементом пол и щелчком зажигаю огни. Цокаю языком, когда замечаю, что он едва дышит: надо было прицелиться, прежде чем выстрелить. Он истекает кровью, словно свинья. Нельзя давать ему умереть раньше времени. Он в любом случае сдохнет, но когда решу я.       — К-к-кто ты? — дрожа, едва слышно мямлит ублюдок.       Я хмыкаю, но молчу. Он узнает, кто я, но лишь тогда, когда я достану из него всю информацию. Снимаю пальто, бросаю его в угол и ставлю стул перед ним спинкой вперёд, сажусь на него, сложив руки перед собой и зажав в одной пистолет.       — У тебя есть шанс закончить всё быстро. Если будешь упрямиться, то мы можем поиграть, и ты всё равно расскажешь мне про своих дружков.       — Иди на хуй! — он хрипит и плюёт кровью на пол.       Я вздыхаю и опускаю голову, понимая, что лёгким путём мы сегодня не пойдём. Что ж, такова его воля. Я щелкаю пальцами, и прикреплённые к потолку цепи, словно змеи, обвивают его запястья и резко дёргают его вверх. Ублюдок пронзительно кричит, вызывая у меня желание наложить на него Силенцио.       — Попробуем снова? — я встаю и пинаю стул ногой в сторону. Металлические ножки противно скрипят по полу. — Начнём, пожалуй, с твоего имени.       — Ты один из тех выродков, — задыхаясь шепчет мужчина. — Они придут и за тобой.       — И я охренеть как буду ждать их, — приближаюсь к нему и замечаю проблеск страха в оставшемся глазу. Моя девочка хорошо поработала. — Если ты не хочешь, чтобы я по кускам доставил тебя к твоей семье, то начинай говорить.       Внешне я спокоен, но внутри меня бушует всесокрушающая ярость. Я хочу избивать этого ублюдка до тех пор, пока его лицо не станет напоминать лишь кровавое месиво. Он обидел моего ангела. Его грязные руки прикасались к ней. Пожалуй, с них и начну.       — До меня дошёл слух, что ты плохо себя вёл, Адам, — обхожу его по кругу и останавливаюсь напротив, наблюдая, как его глаз шокировано округляется. Чёрт, этот недоумок действительно думал, что мне нужно его имя? Я уже знаю всю его подноготную, вплоть до результатов анализов на ЗППП, которые, кстати, показали парочку положительных результатов. Ничего серьёзного, так что я вполне могу умыться его кровью, как закончу.       Он слабо дёргается, отчего по подвалу разлетается звон цепей. Адам неплохо подготовлен, раз не хнычет, как сучка, прекрасно осознавая, в каком положении оказался. Опускаю взгляд на пол, где под его ногами уже больше крови, чем нужно. Я поднимаю глаза, ухмыляюсь ему, отмечая его стремительно бледнеющее лицо. Так не пойдёт.       Я не хотел использовать палочку сегодня, но того требует ситуация, поэтому достаю древко из набедренной кобуры и шепчу заклинание, которое немного замедлит кровотечение и немного затянет рану. Адам стискивает челюсти, сверля меня полным ненависти взглядом, но не издаёт ни звука, пока заклинание делает свою работу. Я сам не один раз испытывал эту боль, знаю, что порой мольбы о смерти сами слетают с губ, пока края раны стягиваются.       — Мы же не хотим, чтобы ты сдох раньше времени, — я резко взмахиваю палочкой, и подвал наполняется истошным криком. Закрываю глаза, наслаждаясь его страданиями.       А потом смотрю на него, повисшего на одной конечности, пока отрубленная кисть качается на цепи. Ещё раз применяю заклинание, чтобы остановить кровь из руки. Подхожу ближе, оглядывая идеальный срез, наклоняю голову, заглядывая в его глаза. По лбу Адама скатывается пот, из искусанных губ текут струйки крови, но мои внутренние демоны не насытились. Слишком малое наказание за то, что он сотворил.       — Я лучше умру, чем выдам тебе хоть крупицу информации, — сквозь зубы цедит он.       — Жаль, — пожимаю плечами и отхожу к стоящему у стены столу, беру охотничий нож и возвращаюсь. — Ты знаешь, что человек способен довольно продолжительное время оставаться в сознании, пока его тело режут на куски?       Он издаёт булькающий звук, будто собирается блевануть. Я вовремя отхожу, и он пачкает пол содержимым своего желудка. Морщу нос от отвратительного запаха и точным движением кисти швыряю нож ему в живот. Адам мотает ногами по воздуху, пытаясь найти опору, чтобы уменьшить боль. Выглядит комично.       Я поднимаю руку, и нож выскальзывает из его тела и летит прямо в мою раскрытую ладонь.       — Я думал, в тебе больше выдержки, — кривлюсь, замечая стремительно увеличивающееся мокрое пятно в районе его паха. Откидываю нож в сторону, он откатывается к стене, и лезвие звякает, сталкиваясь с ней.       — Пошёл ты!       — Она говорила тебе так же? — приближаюсь к нему, несмотря на тошнотворный запах. Убираю палочку в кобуру и щелчком пальцев заставляю свободные цепи обвиться вокруг его культяпки. — Она просила тебя остановиться?       Адам кашляет кровью на мои ботинки, я хватаю его лицо, вжимая пальцы в его щёки и, теряя терпение, встряхиваю его.       — Она просила тебя остановиться?       — Нет, — хрипит он.       — Ты лживый кусок дерьма, — бью кулаком его в живот, попадая по ране. — Она просила тебя остановиться?       — Нет, — скулит ублюдок.       Отлично. Скоро он дойдёт до стадии принятия и начнёт умолять отпустить его.       — Она воткнула свою ёбанную палку мне в глаз!       Я широко улыбаюсь и ещё раз бью его в живот. И заношу кулак до тех пор, пока Адам не начинает висеть на цепях безвольной куклой, на пороге того, чтобы отключиться от болевого шока. Отхожу от него, рассматривая свои заляпанные кровью костяшки, и достаю пачку сигарет. Закуриваю, впуская в лёгкие дым и заполняя подвал запахом ментола. Делаю ещё пару затяжек и снова подхожу к нему. Выдыхаю дым ему в лицо и прижимаю кончик сигареты к здоровому глазу. Он вопит во всю мощность своих лёгких, извиваясь на цепях и пытаясь отодвинуться от меня.       — Думаю, ты представляешь, что я сделаю с каждым членом твоей чёртовой организации.       Протягиваю ладонь, призывая нож. Прижимаю кончик лезвия к его груди, направив острие вниз.       — Я передам ей твои извинения.       Одним точным движением вспарываю его брюхо, отхожу, когда его внутренности вываливаются на пол. Тело Адама ещё несколько мгновений трепыхается на цепях, словно выброшенная на берег рыба, и он затихает, закатив глаза наверх.       Я вздыхаю, оглядывая беспорядок, и аппарирую.       В доме моего ангела темно. Отодвигаю рукав, всматриваюсь на циферблат — половина четвёртого утра. Она наверняка спит.       Бесшумно пробираюсь внутрь, заглушая шаги заклинанием. Прохожу в спальню и подхожу к кровати.       Блядь, она так прекрасна.       Ангел лежит, раскинувшись на кровати, её грудь размеренно поднимается и опускается в такт дыханию. Луна, проникающая сквозь незашторенные окна, подсвечивает изящную шею, выпирающие ключицы и сексуальную ложбинку между грудями. Ладони зудят от желания коснуться её, но ограничиваюсь лишь тем, что провожу окровавленными пальцами по щеке ангела, смахивая прядь волос. Она стонет во сне и переворачивается на бок. Замираю на месте, вдыхаю её аромат, пропитавший каждый дюйм комнаты. Он отпечатался в подкорке, и я ни за что не перепутаю его ни с одним другим.       Бросаю последний взгляд на ангела, чувствуя, как всё в груди сжимается от её вида. Чёрт возьми, насколько же она хрупкая снаружи, но такая сильная внутри!       На мгновение закрываю глаза, а потом иду на кухню и ищу бумагу с ручкой. Это будет мой маленький подарок ей. Быстро пишу послание и оставляю всё на столе, а затем выхожу на улицу.       Прохлада остужает мою горящую кожу, я делаю глубокий вдох и аппарирую обратно в подвал, чтобы убрать беспорядок, оставшийся после этого ублюдка.