Глава 13. Ангел

***

      Гермиона делает глубокий вдох и погружается в ванну, до краёв наполненную водой. Открывает глаза, смотря в потолок, и, цепляясь за бортики, поднимается. Дрожь во всём теле не проходит уже пару часов. Сдерживающие тепло чары в ванне уже начинают ослабевать, и она вылезает из воды. Босыми ступнями идёт по холодному кафелю и накидывает на мокрое тело махровый халат.       Кем бы ни был её преследователь, но этот ублюдок перешёл все границы. Проснувшись с утра, Гермиона обнаружила на своей щеке кровавый след с чёткими отпечатками пальцев. Когда до неё наконец дошло, что он точно был в её доме два дня назад и ещё раз вчера, она впала в истерику. Забежала в ванную и тёрла лицо до тех пор, пока кожа не стала ярко-красной и не начала гореть от малейшего прикосновения. Потом залезла в горячую ванную, не зная где ещё он мог касаться её.       Ей нужно взять себя в руки, но Гермиона тупо пялится в одну точку, стоя на пороге спальни. Её затуманенный мозг не может сформулировать хоть одну внятную мысль. Это уже слишком. Она бросается к небольшой гардеробной, по пути хватая зачарованную сумочку, и начинает кидать вещи, не беспокоясь, что они могут помяться.       Громкий стук в дверь заставляет Гермиону вздрогнуть. Она переводит испуганный взгляд на вход в гардеробную и тяжело сглатывает. Грёбаный сталкер не стал бы стучать, и сейчас день. Эти мысли немного успокаивают её. Она сильнее стягивает пояс халата на талии и идёт к двери, оставляя за собой небольшие лужи из капающей из мокрых волос воды.       Она замедляется перед дверью, но раздаётся ещё один стук, громче предыдущего, и раздражённый голос Малфоя:       — Я знаю, что ты уже не спишь, Грейнджер.       Гермиона поспешно открывает дверь, вздыхая с облегчением. Драко хмурится, оглядывая её внешний вид и изгибает бровь.       — Ты ещё не собрана?       — Для чего?       — Сегодня предварительное слушание, — недовольно бросает Драко и, отодвинув её в сторону, заходит в дом. По-хозяйски идёт в спальню, оставляя обескураженную Грейнджер стоять на пороге.       Гермиона захлопывает дверь и буквально бежит вслед за ним, но подскальзывается на мокром полу и со всего размаху ударяется затылком.       Малфой выскакивает из спальни и бросается к ней, чтобы помочь подняться. Он усаживает её и, обхватив ладонями голову, смотрит прямо в глаза Гермионы.       — Почему здесь везде вода? — ворчит он, разглядывая её зрачки. — Болит что-то?       Гермиона слегка качает головой, но тут же издаёт стон, когда шею пристреливает острая боль, отдающая в голову.       Драко подхватывает её на руки и несёт в спальню, сажает на кровать, пока шарит по комнате в поисках аптечки с зельями. Находит нужное и заставляет выпить до последней капли. Он садится рядом с ней, в ожидании, пока настойка подействует, но Гермиона прислоняется к его плечу и тихо произносит:       — Я совсем забыла про заседание.       — Мы должны там появиться. Иначе они удовлетворят его требования, — Драко бросает взгляд на часы на своей руке. — У нас есть ещё час, но тогда мы не успеем обсудить тактику подробнее. Сейчас у нас нет козырей в рукаве, но мы можем хотя бы начать с дома. Я уже сделал нужные запросы.       — Мне плевать уже на имущество, — тихо бормочет она. — Я лишь хочу, чтобы он отдал воспоминания и заключил со мной Непреложный обет, что никому больше не расскажет об этом.       Малфой молчит, понимая, что пока Уизли имеет в своём арсенале воспоминания, то будет крутить Гермионой как хочет, не беспокоясь о последствиях.       — Он готов отдать их, если ты вернёшься к нему?       — Рон не говорил об этом прямо, но думаю, что он оставит их при себе, чтобы манипулировать мной. Он всегда был таким: если к нему в руки попадёт какой-либо компромат, то под страхом смерти не отдаст его.       — Хренового ты выбрала себе мужа, — усмехается Драко.       Гермиона вздыхает и встаёт, идёт к гардеробной, на ходу бросая ему:       — Я не Трелони, чтобы предсказывать будущее. Будто у тебя идеальная жизнь. Что-то я не вижу рядом с тобой чопорную жену-аристократку и ребёнка.       — Это не предел моих мечтаний, — отвечает он. — Будь отец жив, он постоянно бы искал мне невесту, чтобы продолжить великий род Малфоев. Мама более понимающая, хотя заводит пару раз в год разговор о внуках.       — Нарцисса очень изменилась, — выходя из гардеробной, произносит Гермиона.       Драко окидывает взглядом её брючный костюм винного цвета. Либо он сшит на заказ, либо Грейнджер весьма умело пользуется нужным заклинанием, потому что брюки идеально облегают её фигуру, а пиджак подчеркивает тонкую талию и изящные плечи. Туфли на высоком каблуке делают её ноги бесконечными.       — Я готова, — Гермиона подходит к комоду, над которым висит зеркало и поправляет выбившуюся из пучка прядь.       — Отлично, — тянет Драко, любуясь видом сзади.       — Я плачу тебе не за то, чтобы ты рассматривал мой зад, — Гермиона наносит на губы неизменно красную помаду и поворачивается к нему, уперев руки в бока. — И да, я думала, что целуешься ты лучше.       Малфой вскидывает бровь и усмехается.       — Ты решила таким образом привлечь моё внимание?       — Мерлин, нет, — вздыхает Гермиона. — Просто… Я нервничаю. Столько событий… Ещё мне нужно как можно скорее заняться расследованием дела, связанного с нападением на ведьм. Ты случайно не захватил с собой папку?       — Я похож на того, кто будет носить подобное с собой? — Драко встаёт и первым выходит из спальни. — Твой камин доставит нас в Министерство?       — А ты как думаешь? — закатывает глаза Гермиона и берёт горсть летучего пороха. — Я работаю там, естественно, он подключён к каминной сети Министерства.       Она бросает порох под ноги, называет место и исчезает в зелёном пламени. Драко следует за ней.

***

      Гермиона бросает косые взгляды на трибуну, где с высоко задранной головой сидит Молли Уизли. Жёсткое выражение лица женщины явно говорит о том, что она уверена в их победе. Может, она и потеряет столь ценный актив, но приобретёт славу за счёт судебного процесса.       Грейнджер чувствует касание к своему колену, опускает взгляд: рука Драко сильно сжимает его, потому что последние пять минут она безостановочно дёргала им, пытаясь замаскировать волнение на лице, направив его в другие части тела.       Малфой смотрит прямо, ожидая, когда судья займёт своё место. Он спокоен и собран, но Гермиона чувствует себя сплошным комком нервов. Она начинает опять дёргать ногой, уже вместе с его ладонью на колене.       — Перестань, — сквозь зубы цедит Драко.       — Тебе легко говорить, — шипит Гермиона и натыкается взглядом на довольную происходящим Риту Скитер.       Её самопишущее перо застыло над пергаментом в ожидании самых свежих сплетен.       — Кто пригласил эту суку? — зло выплёвывает Гермиона.       — Явно не я.       — Я убью Рона, если он позвал её, чтобы обнародовать что-то про меня. Я клянусь Мерлином, что без раздумий пущу в него Аваду.       — Успокойся, маленькая убийца, — Малфой усмехается и добавляет: — В твоём плане огромная дыра: на входе у всех отобрали палочки.       — Я проиграю и навечно поселюсь в самом тёмном и глубоком подвале, который только смогу найти.       Драко с силой сжимает её колено и наклоняется к ней, не спуская глаз с заветной двери позади кресла судьи.       — Это лишь предварительное судебное заседание. Судья ознакомится с делом поближе, выслушает стороны, и тогда мы сможем уже действовать по-другому.       — Зачем тогда здесь Скитер? — Гермиона закусывает нижнюю губу, пристально смотря на идеальный профиль Малфоя. Мерлин, он кажется ей ещё сексуальнее, когда она нервничает. — Я уверена, что Рон что-то задумал.       — Прекрати это делать, — хрипло просит Драко.       — Что?       Малфой поворачивает голову к ней, опускает взгляд на губу, зажатую между зубов, и мысленно стонет.       — Если ты не перестанешь так кусать губы, то в перерыв я сделаю тебе оральную фиксацию.       Гермиона хмурится, а затем её глаза шокировано округляются, когда она понимает, что именно он имеет в виду. Она тянет руку и щипает его за бедро.       — Я вполне могу подать на тебя в суд за домогательства!       — Да? — Драко улыбается, а затем хватает её ладонь и прижимает к своему паху. — Тогда я пойду ва-банк.       — Совсем с ума сошёл? — Гермиона резко отдёргивает руку. — Ты хочешь дать ещё больше поводов обсуждать мою жизнь? Так и вижу завтрашний заголовок от Скитер: «Гермиона Грейнджер пустилась во все тяжкие! Она не стеснялась трогать член своего адвоката во время судебного заседания!».       — Моему члену насрать на заголовки. Надеюсь, я достаточно показательно объяснил тебе, почему тебе не стоит так делать.       — Более чем…       Гермиона резко замолкает, когда появляется судья. Все в зале поднимаются и ждут, пока мужчина займёт своё место, и только после этого садятся на свои места. Грейнджер смотрит на Рона, пристально наблюдающего за ней. Заметив её внимание, он самодовольно ухмыляется и что-то шепчет Перси.       — Дело №13046, — мужчина опускает взгляд на папку в своих руках, поднимает глаза и смотрит на Рона, а затем на Гермиону. — Я судья Алан Бёрч. Ваши защитники уже предоставили мне доказательства и все требования, что вы выдвигаете друг другу, но я всё же обязан спросить. Ваше желание развестись неоспоримо? Досудебного примирения не произошло?       Драко встаёт, поправляет лацканы пиджака и уверенно отвечает:       — Нет.       Перси бросает взгляд на Рона и кивает ему, а затем тоже говорит:       — Нет.       — Объявляю заседание открытым, — стук молотка отдаётся болью в голове Гермионы, она потирает вспотевшие ладони о бёдра и готовится к тому, что сегодня всё грязное белье будет показано на публику.       Но затем она смотрит на Малфоя, уже занявшего своё место, и немного расслабляется, когда он посылает ей едва заметную ободряющую улыбку, совсем нетипичную для него. Она точно не прогадала, обратившись к Драко: он приведёт её к победе.       Крам, сидящий позади неё, трогает за плечо. Она оборачивается, он улыбается и шепчет ей:       — Всё будет хорошо, Гермиона.       Малфой слегка покашливает и толкает её локтём, чтобы она не отвлекалась.       — Для дачи показаний вызывается Молли Уизли.       Гермиона расправляет плечи, наблюдая, как женщина не спеша подходит к трибуне для дачи показаний. Молли бросает на неё полный неприязни взгляд, и Грейнджер едва сдерживается, чтобы не закатить глаза. Её свекровь — настоящая королева драмы.       — Миссис Уизли, — судья Бёрч смотрит на неё поверх очков в тонкой оправе. Он наклоняет голову, отчего залысина на макушке блестит, отражая свет магических огней. — Вы готовы дать показания? Будете ли вы честны и беспристрастны? Согласны ли, в случае необходимости, принять сыворотку правды?       — Я всегда честна, мистер Бёрч, — Молли кладёт руки перед собой, скрещивает пальцы, но волнение выдаёт подрагивающая верхняя губа. — Я готова пойти на всё, чтобы отстоять честь своего сына.       — Цирк, — тихо фыркает Гермиона, надеясь, что только Малфой услышал её. Она переводит взгляд на его профиль, пока он сосредоточенно слушает Молли.       От него исходит такая сильная аура уверенности, и Гермиона убеждает себя, что Драко не даст ей потонуть. Он за такой короткий срок сумел раздобыть несколько документов, доказывающих то, что Рон совсем не такой белый и пушистый, каким его видят окружающие. Она вообще не понимает, как обычный развод превратился в этот театр абсурда, где им приходится теперь защищать свою честь, а не поделить имущество и разойтись в разные стороны.       Судья задаёт вопрос, и Молли с некоторой паузой отвечает на него, но Гермиона не слышит ничего. Пульс бешено грохочет в ушах, заглушая все остальные звуки. Она слегка оборачивается, замечая, с каким разочарованием Джинни смотрит на свою мать.       Когда они все учились в Хогвартсе, то Гермиона жаждала стать частью этой семьи. Несмотря на статус предателей крови и весьма бедное положение, она видела лишь наполненный любовью и заботой дом. Когда всё изменилось? Может, после смерти Фреда? Или после того, как Рон понял, что статус героя войны ничего не даёт и никакого моментального взлёта ожидать не стоит? Над каждой своей целью нужно работать не покладая рук, но её муж часто забывал об этом.       — …И тогда я впервые увидела, что Гермиона Грейнджер не такая уж и святая, — доносится до неё голос Молли Уизли. — Я всегда знала, что эта девушка войдёт в нашу семью, но не ожидала, что она алчная и меркантильная. Я думаю, что большинство выплат моего сына после войны она присвоила себе.       Гермиона открывает рот от такой наглости, набирает полные лёгкие воздуха, готовая вмешаться, но чувствует прикосновение к своему бедру и переводит взгляд на Малфоя. Он слегка качает головой, призывая не лезть.       — У вас есть доказательства, миссис Уизли? Потому что мы не можем строить дело лишь на одних доводах.       — Да вы только посмотрите на неё! — Молли гневно тычет пальцем в сторону Гермионы. — Разве она могла бы позволить себе такие наряды, если бы не мой сын? Вся гардеробная в их доме до отказа забита подобными костюмами, которые стоят дороже, чем она может купить на свою грошовую зарплату!       Судья Бёрч устало вздыхает, поправляет пальцем очки и опускает взгляд в папку. Затем задаёт следующий вопрос:       — Что вы можете сказать об отношениях своего сына с миссис Уизли-Грейнджер?       Гермиона кривится, когда слышит свою нынешнюю фамилию. После переезда Рона она сразу же стала вновь считать себя лишь Грейнджер, без каких-либо приставок.       — Она не выполняла функции жены, — вздёрнув подбородок, твёрдо заявляет Молли.       — Позвольте спросить, это какие же? — брови судьи взлетают вверх, а тон — излишне удивлённый. Мистер Бёрч явно не испытывает симпатии к миссис Уизли.       — Они прожили в браке почти десять лет. У них нет детей, и дом никогда не видел порядка.       — Хорошо, — судья, не скрывая своего раздражения, потирает лоб и продолжает: — Миссис Уизли, вы считаете, что требования вашего сына справедливы? Дом и тридцать процентов от банковского счёта? А также, — он опускает взгляд на папку, — мистер Уизли просит пособие на его содержание.       — Ублюдок, — выдыхает Гермиона, чувствуя, как руки начинают дрожать от едва сдерживаемой злости.       — Считаю, что эта охотница за деньгами ещё легко отделалась, — самодовольно заявляет Молли.       — Займите, пожалуйста, своё место, — мистер Бёрч кивает ей, а потом переводит взгляд на Гермиону. Может, ей показалось, но она заметила проблеск сочувствия в его подёрнутых мутной плёнкой от старости зелёных глазах. — Вызывается следующий свидетель: Джиневра Молли Забини.       Каблуки Джинни стучат по плитке в полнейшей тишине, нарушаемой лишь скрежетом самопишущего пера Риты Скитер. Она занимает место за трибуной и смотрит прямо перед собой, излучая лишь уверенность.       — Миссис Забини, готовы ли вы быть честной и беспристрастной? Говорить только правду и принять сыворотку правды, если того потребует суд?       — Да.       — Вы сегодня выступаете на стороне миссис Уизли-Грейнджер и считаете, что требования вашего брата незаконны?       — Мистер Бёрч, — Джинни звучит сурово, но при этом убедительно, — я прожила в этой семье большую часть своей жизни и прекрасно осведомлена, какую роль для них играет популярность. Мой брат и моя мать придумали себе собственную реальность, где они на вершине самостоятельно возведённого пьедестала. Всё, что сказала Молли Уизли, далеко от правды, и я бы на вашем месте применила на следующем слушании сыворотку правды. Брак моего брата и Гермионы с самого начала был просчитан. Вы помните эти кричащие заголовки? — судья медленно кивает, понимая, к чему она ведёт. — А теперь представьте, какие тайны семьи вылезли бы наружу, если бы развод был по согласию и быстрым? Каждое газетное издание стало бы рыть информацию, и наверняка бы нашло чем накормить жаждущую до сплетен публику.       — Миссис Забини, какие отношения были у мистера Уизли с женой?       — Я бы назвала их натянутыми. Гермиона всегда толкала Рона вперёд, хотела, чтобы он самостоятельно достиг вершин. Но мой брат считал, что все должны ему априори, потому что он лучший друг Избранного. Гермиона работала за двоих, позволила ему стать собственником половины дома, потому что он спустил все свои выплаты в первые полгода после войны на развлечения. Он не имеет никакого отношения к тому, что она купила сама, и по доброте душевной позволила ему стать частью этого.       — Вы считаете, что дом должен остаться миссис Уизли-Грейнджер?       — Да.       — Что насчёт денег, которые мистер Уизли требует вернуть?       — Это лишь манипуляции. Ему нужна Гермиона, а не деньги. И он хочет оставить её ни с чем, если развод состоится.       — Благодарю вас, миссис Забини, — судья снова опускает глаза в папку. — Следующий свидетель: Гарри Джеймс Поттер.       Гермиона, окрылённая радостью после показаний Джинни, напрягается, когда Гарри занимает её место. Она смотрит на своего бывшего друга, жалея, что когда-то доверяла ему слишком много секретов. Малфой рядом с ней впитывает каждое слово, звучащее в зале. Он то хмурится, то довольно усмехается, но пока никак не комментирует то, что слышит. Гермиона не знает, хороший ли это знак, но уверена, что на каждую ложь у него припасена своя правда.       Судья по стандарту опрашивает Поттера, пытаясь собрать воедино все кусочки показаний, произнесённых в этом зале. Гарри отвечает честно, что удивляет Гермиону, но тем не менее она чувствует его враждебность, когда он обвиняет её в том, что она не уделяла достаточно внимания мужу и дом должен быть поделён пополам, потому что это было её решение сделать Рона вторым собственником. На вопросе о деньгах он некоторое время мнётся, но всё же выдаёт то, чего никак никто не мог ожидать.       — Я думаю, что большинство денег Гермиона спустила на свои нетрадиционные увлечения.       Грейнджер напрягается, бросает взгляд на Малфоя, ожидая от него ответных действий, но Драко спокоен. Он хмурится и наконец отодвигает стул.       — Я думаю, что мистер Поттер не может в полной мере судить о том, чем занималась миссис Уизли-Грейнджер, — он практически выплёвывает приставную фамилию, сверля взглядом судью. — Я хочу вмешаться и задать вопрос, если вы позволите.       — Разрешаю, — кивает мистер Бёрч.       — Раз уж мы коснулись этой темы, — Драко выходит на середину зала, обводит взглядом трибуны и продолжает: — Может, мистер Поттер расскажет нам об увлечениях мистера Уизли?       Гарри поджимает губы, явно недовольный тем, что не удалось безнаказанно обнародовать все секреты подруги, чтобы спасти друга.       Перси тоже встаёт со своего места и обращается к судье:       — Разве мы здесь для того, чтобы обсуждать хобби? Нет закона, запрещающего заниматься чем-то в тайне от жены или мужа.       — Правда? — вскинув бровь, интересуется у него Малфой. — Только если это не нарушает другие законы.       — Что вы имеете в виду? — судья хмуро смотрит на выступающих адвокатов.       — Думаю, нам не стоит отклоняться от темы, — заявляет Перси.       — Согласен, — кивает Малфой и садится на своё место.       Гарри больше не затрагивает эту тему, но по его напряжённому виду заметно, что он был бы рад выложить всё, что знает, чтобы Гермиона сегодня же согласилась на все требования.       После двух часов допросов все настолько истощены, что судья переносит заседание на следующую неделю, так и не придя хоть к какому-то выводу.       После заседания Гермиона в числе первых вылетает в коридор, игнорируя левитирующие колдокамеры и сотни вопросов репортёров. Она бежит по Министерству, желая скрыться от чужих глаз, забивается в самый дальний угол архива, куда у неё есть доступ, и опускается на холодную плитку, обхватив колени руками.       Она не привыкла быть в центре внимания в дурном свете. Не должна проживать все эти ужасы, но моральные силы на исходе. Идея побега кажется не такой уж плохой: она может отдать всё, что требует Рон, на остатки уехать в самый отдалённый уголок мира и начать всё заново.       Дверь в архив открывается, бросая на неё тонкую полоску света. Гермиона щурится, пытаясь во тьме разглядеть непрошенного гостя. Его массивная фигура закрывает весь дверной проём, но, когда он слегка склоняет голову, она замечает проблеск идеально белой маски, благодаря огням, освещающим коридор. Гермиона резко поднимается на ноги, коря себя за то, что позабыла обо всём, в том числе и о палочке, сбегая из зала заседаний. Она оглядывается и понимает, что у неё лишь один выход — кричать. Но только она набирает побольше воздуха в лёгкие и открывает рот, как незнакомец вскидывает палочку и накладывает Силенцио.       Гермиона прижимается спиной к стене, чувствует, как лопатки касаются холодной поверхности. Она готова дать ему отпор в этот раз, не позволит утащить куда-то, чтобы снова играть в его игры.       Грёбаный сталкер надвигается на неё. В нём ни капли напряжения, его шаги размеренны и даже ленивы, пока он загоняет её в угол.       В сознание Гермионы протискивается мысль, что она сама дала себя поймать в ловушку. Ей даже не приходило в голову, что этот ублюдок постоянно следит за ней.       Он подходит ближе, останавливаясь в паре шагов от неё. И тогда она вскидывает руку, пытаясь обмануть его, а сама шагает вперёд, вдавливая острую шпильку в носок его ботинка. Из-под маски раздаётся тихий хриплый смешок, посылая стайку мурашек, вызванных страхом, по телу Гермионы. Мужчина обхватывает её запястья и притягивает к своей груди.       Она резко выдыхает, сталкиваясь с твёрдыми мышцами, задыхается, пока глаза скользят по белой маске, а нос улавливает запах ментола, преследующий её повсюду.       — Ну, здравствуй, ангел.