Глава 15. Х

***

      Ангел хмуро смотрит на меня, видимо, пытаясь понять, не псих ли я. Учитывая, что всё, что я делаю, никак нельзя назвать нормотипичным поведением обычного человека или волшебника, думаю, она недалека от истины.       — Поцелуй, и ты меня отпустишь? — слова насквозь пропитаны недоверием.       Да, детка, мне нельзя доверять, но я всё равно сделаю всё, что угодно ради твоей безопасности.       — Да, — я подхожу ближе, тяну руку и провожу пальцами по линии её челюсти.       Её глаза блестят, но не от слёз, а от решительности, с которой она гордо вздёргивает подбородок. Не знаю, видел ли я что-то более прекрасное в своей жизни.       Я опускаю взгляд и очерчиваю большим пальцем контур нижней губы. Она замирает, ожидая, что вот-вот поцелуй-расплата случится, но я отхожу и приказываю ей:       — На колени.       Ангел ещё сильнее вжимается в стену и качает головой.       — Ты говорил лишь один поцелуй.       — Но я не уточнял, какой именно поцелуй, детка, — мои губы под маской растягиваются в улыбке.       Мне интересно, пойдёт ли она на это или наконец-то начнёт бороться в полную силу. Мой член дёргается, явно предпочитая первый вариант, но мне нужно, чтобы она научилась защищать себя.       — Я не буду этого делать, — она злобно смотрит на меня, а я, чёрт возьми, ещё сильнее возбуждаюсь, заметив её воинственный настрой.       — Тогда устраивайся поудобнее, ангел.       Делаю шаг назад и разворачиваюсь. Медленно иду к выходу, ожидая, что она остановит меня, но в спину долетает лишь тишина.       Открываю железную дверь, издающую противный скрип, но замираю, когда она всё же тихо окликает меня. Я надеялся, что она продержится немного дольше.       Разворачиваюсь и замечаю ангела, стоящую на коленях, пока её руки задраны над головой, потому что цепь укорочена.       Настоящий падший ангел.       Хлопаю рукой по карману штанов, нащупывая небольшой складной нож, а потом неспешным шагом подхожу к ней вплотную.       В её взгляде столько вызова, злости и, чёрт подери, вынужденной капитуляции, что мне на мгновение становится её жаль. Но это лишь мимолётная вспышка слабости, пока я не вспоминаю, зачем всё это затеял на самом деле.       — Оговорим правила, детка? — мои пальцы нежно скользят по её щеке.       Ангел дёргает головой в сторону, но замирает и возвращает взгляд ко мне.       — Вставай, — я ей приказываю, уже зная, что она подчинится.       Ангел обхватывает пальцами цепь и подтягивается на ней, становясь на ноги, но даже это не помогает ей, и она так и продолжает смотреть на меня снизу вверх.       — Ты будешь держать свои зубы при себе, — я достаю складной нож и щёлкаю на кнопку: лезвие выскакивает, опасно поблёскивая в тусклом свете единственной лампы. — Ты будешь сосать мой член, как самая оголодавшая шлюха.       Она тяжело сглатывает и покорно опускает взгляд вниз, но я знаю, что в её голове уже усиленно работают шестерёнки: она ведь не из тех, кто так легко может сдаться.       Прижимаю кончик лезвия ножа к её животу, и она резко вскидывает голову вверх. На мгновение в её карих глазах появляется страх, но затем она стискивает челюсти и пристально смотрит на мою маску.       Я мог бы проникнуть в мысли моего ангела, узнать всё, что крутится в этой хорошенькой головке, но вместо этого веду ножом вверх, разрезая шёлковую ткань белоснежной блузки. Чем выше я веду нож, тем чаще она дышит, и, блядь, я лишь сильнее завожусь от вида её приоткрытых губ со смазанной красной помадой. Ткань разъезжается в стороны, когда достигаю верха, окидываю взглядом белый кружевной бюстгальтер, видя очертания её сосков сквозь тонкую ткань.       Я внимательно слежу за переменой эмоций на лице ангела, когда прижимаю кончик ножа к её груди, прямо над тем местом, где заканчивается тонкое кружево. Она не осмеливается отвести взгляд от моего лица, когда лезвие сильнее вдавливается в её кожу. Она покорно принимает правила моей игры, но я знаю, что в глубине души ангел любит всё то, что я с ней делаю.       Это лишь прелюдия, лишь то, что позволит ей по-настоящему принять другую свою часть — глубоко порочную, порицаемую обществом.       Я отвожу взгляд от её лица, наблюдая, как первая капля крови скатывается вниз, впитываясь в кружевной край, окрашивая его в красный цвет. Весьма символично, учитывая, что мой ангел с белоснежными крыльями на самом деле с испорченной душой. Поддаюсь порыву и наклоняюсь вперёд, провожу языком по порезу, слизывая крошечные капли крови. Её грудь тяжело вздымается, будто толкаясь навстречу мне. Повторяю движение и слегка прикусываю её кожу, срывая с губ ангела рваный вздох. Улыбаюсь и отстраняюсь: моя иллюзия маски вновь скрывает нижнюю часть лица.       Медленно провожу остриём ножа по порезу, окрашивая металл в красный цвет, веду его выше и касаюсь её губ. Ангел плотно сжимает их, пока я восстанавливаю порочный цвет её помады. Но кровь лучше краски, уже исчезнувшей с пухлых губ. Одна капля вырывается за контур и стекает по её подбородку. В глазах ангела мелькает что-то мимолётное — то чувство, что хорошо знакомо мне самому.       Интерес.       Она могла бы кричать, извиваться, но добровольно принимает свою участь.       Снова впиваюсь взглядом в её лицо, заглядывая в потемневшие глаза, кажущиеся теперь совсем чёрными. Она бесстрашно смотрит на мою маску, но я отчётливо вижу, как в ней борются две личности, и уверен, что победит вторая. Ухмыляюсь, когда надавливаю ей на плечи, заставляя опуститься на колени. Она, не отрывая от меня взгляда, подчиняется.       Я щёлкаю пальцами, заставив исчезнуть мою мантию, и вижу, как её глаза шарят по моему телу, пытаясь узнать знакомые черты. Нет, детка, ты не знаешь, кто я.       Она вздрагивает, когда щёлкает пряжка моего ремня, и переводит глаза на мою ширинку. Я даже удивлён, что она молчит. Наверное, я был бы в меньшем замешательстве, если бы ангел уже наградила меня потоком отборной ругани.       Расстегиваю ширинку, немного приспускаю брюки вместе с боксерами, и мой член выскакивает наружу, оказываясь практически на уровне её рта, покачиваясь прямо перед её лицом.       — Вперёд, ангел, — запускаю пальцы в её растрёпанные волосы и надавливаю на затылок.       Она бросает на меня гневный взгляд, но я замечаю в её глазах проблеск неуловимого желания. Да, чёрт возьми, ты должна хотеть этого.       Она ещё мгновение медлит, но потом раскрывает губы, и я без предупреждения толкаюсь бёдрами вперёд. От неожиданности она сперва дёргает головой назад, но я рукой удерживаю её на месте, двигаюсь, входя глубже в её рот, и стону от вида, открывающегося с моего места. Она послушно принимает каждый дюйм моего члена, но мне мало.       Она должна сопротивляться, задыхаться и, может, даже плакать от того, что я трахаю её рот. Кровь с губ моего ангела окрашивает член в красный цвет, и я буквально задыхаюсь от восторга, видя эту картину.       Резко отвожу бёдра назад и врываюсь до упора, ощущая головкой члена заднюю стенку её горла, чувствуя, как оно сжимается, противясь вторжению. Цепи звенят, когда ангел дёргается, не получая кислород. Ещё пару мгновений замираю в таком положении, наблюдая, как краснеет её лицо и глаза наполняются слезами, а потом выхожу, давая ей сделать вдох. Она кашляет, хватает губами воздух, но я не даю ей опомниться и снова толкаюсь вперёд. Моё тело пронзает разряд удовольствия от ощущения её тёплого рта. Крепче сжимаю её голову, контролируя темп и входя в её рот так глубоко, что она снова начинает задыхаться.       Отстраняясь, я позволяю ей насладиться маленькими глотками воздуха, после чего снова перекрываю доступ к кислороду. Когда её глаза закрываются, а по губам начинает течь слюна, призываю бутылку огневиски и зубами вытаскиваю пробку.       Мои толчки становятся сильнее, агрессивнее, а позвоночник покалывает от скорой разрядки. Я отпускаю её голову, она резко дёргается назад, пытаясь отдышаться. Остатки помады, смешанной с кровью, на губах ангела дразнят меня, я провожу пальцем по её нижней губе, а потом надавливаю на неё.       Подношу бутылку к своему рту и делаю глоток, а затем, держа её рот открытым, подталкиваю пальцами подбородок Гермионы, заставляя смотреть на меня. По её щекам струятся слёзы, но во взгляде лишь безумие, тёмная часть моей души ликует при виде этой картины.       Сильнее надавливаю пальцем на её подбородок, заставляя пошире открыть рот, и подаюсь вперёд, а потом тонкой струйкой вливаю огневиски, выплевывая жидкость прямо в её открытые губы. Сперва она давится, но после принимает всё, что я ей даю, как хорошая девочка. Она глотает последнее, и я снова обхватываю её за затылок и толкаю член между её губ. Она не успевает сделать ни единого вдоха, потому что я раз за разом врываюсь в рот до упора, заставляя давиться и сжиматься её горло.       Цепи звенят всё сильнее с каждым моим толчком, сливаясь с моими стонами. Вдруг она меняет положение, поднимаясь выше. Я опускаю взгляд к её ногам, замечая, как она сжимает бёдра.       Моя развратная девочка. Её возбуждает то, что я обращаюсь с ней, как дикарь.       Щёлкаю пальцами, не сбавляя темпа, заставив исчезнуть чёрную водолазку, и лью огневиски на пресс, откуда жидкость стекает вниз, попадая ей в рот каждый раз, когда мой член бьётся о заднюю стенку её горла, и она утыкается носом в мой лобок.       Мои яйца напрягаются, и всё моё тело дрожит, когда я кончаю ей в рот, а полученный мной оргазм потрясает меня. Я вряд ли когда-то кончал настолько бурно. Моё тело пронзают тысячи иголок, пока я, закрыв глаза и задрав голову к потолку, выплёскиваю остатки спермы ей в рот.       — Глотай! — приказываю я, и она машинально выполняет указание, поскольку понимает, что в противном случае может захлебнуться моей спермой.       Когда я выхожу из её рта, она опускается на пятки, больше не смотря на меня. Больше нет того гневного взгляда, нет вызова в карих глазах моего ангела. Я убираю руку с её головы и провожу костяшками пальцев по её щеке. Затем я стираю каплю своей спермы с уголка её рта и, отступив, засовываю член обратно в штаны.       Замечаю, что она дрожит, опустив взгляд в пол. Цепляю пальцами её подбородок и опускаюсь на корточки, она смотрит на меня затуманенным взглядом.       — Ты устала, ангел, — приближаю своё лицо и провожу языком по её щеке, слизывая слёзы. — Тебе нужно отдохнуть.       Я сую руку в карман брюк и вытаскиваю маленький пакетик с порошком, а затем высыпаю его на ладонь и подношу к её носу. Она вертит головой, отказываясь вдыхать его, но я обхватываю рукой её шею, сильно сжимая и не давая дышать. Жду несколько мгновений, а затем резко разжимаю пальцы и улыбаюсь, когда она жадно хватает воздух губами, так или иначе делая то, что я хочу.

***

      Укладываю моего ангела на постель, её влажные после принятия ванной волосы пропитывают подушку водой. Провожу рукой, откидывая пряди с её лица, и любуюсь расслабленным выражением лица.       То, что сегодня произошло, толкнуло её ещё за один предел, который она с достоинством приняла. Ей нужен отдых, пока я буду разбираться со всем остальным.       Отхожу от кровати и замечаю букет цветов, лежащий на подоконнике у открытого окна. Подхожу ближе, осматривая тёмно-красные розы, хватаю их, чтобы найти записку, но там ничего нет. Я перевожу взгляд на спящего ангела и стискиваю челюсти, когда думаю о том, что она вполне могла закрутить с кем-то роман. Но меня не устраивает подобный расклад вещей.       Она только моя.       Больше ни один ублюдок не коснётся её.       По моим венам стремительно несётся гнев, когда я снова смотрю на букет в моих руках. Решаю забрать его с собой, чтобы ангел не узнала о нём.       Я прохожу на кухню, замечая на столе нетронутую записку, и кладу поверх неё новый диск. Она должна увидеть себя со стороны, признать наконец, что так же испорчена, как я сам. Понять, что мы похожи больше, чем ей бы того хотелось.       А после я просто аппарирую посреди её дома, потому что для меня нет никаких преград. Она не сможет защититься от меня, потому что я сломаю любую преграду, отделяющую меня от неё. Разобью каждое заклинание и чары, крадущие мгновения рядом с ней.