Глава 16. Ангел

***

      Доска перед ней забита приколотыми на канцелярские булавки листами, где на каждом написано имя, место работы, ближайший круг общения и родственники. Красные нити от каждой жертвы ведут в середину, к листу с жирным красным знаком вопроса, где позже она обозначит истинную цель «Огня инквизиции».       Гермиона сидит на полу и смотрит на плоды своих трудов, но не видит ничего общего, кроме фразы, которую сказал ей тот нападавший, и того, что всеми жертвами были ведьмы. Она опускает взгляд в блокнот на своих коленях, и ручка замирает над листом, когда Гермиона замечает исчезающие красные следы на своих запястьях. Тяжело сглатывает и записывает кратко всё, что уже узнала об этой организации.       «Огонь инквизиции» существует уже пятьдесят лет, но до этого они больше напоминали кучку непонятного сброда, которую окружающие принимали за сумасшедших. Однако полгода назад всё изменилось. Вероятно, дело в том, что у них сменился руководитель и поставил себе цель открыть всему миру глаза на правду. Вряд ли они смогли бы этого добиться, насилуя и истязая ведьм, но, возможно, их цель была иной.       Гермиона хмурится, а затем добавляет ещё одну запись:       «Участники организации не просто похищали молодых ведьм, но и явно преследовали цель получить какую-то информацию. Может, они пытались выяснить, как работает магия? А может, их мотивы были масштабнее, и они пытались понять, как защитный барьер отделяет магический мир от обычного?»       Ручка снова замирает над листом, и Гермиона, вздохнув, отбрасывает блокнот в сторону. Поднимается на ноги, её взгляд скользит по устроенному беспорядку, но она игнорирует валяющиеся папки на полу, разбросанную одежду и множество тарелок и кружек. Если бы кто-то решил сейчас навестить её, то решил бы, что здесь живёт тяжело больной человек, неспособный самостоятельно существовать.       В какой-то степени это является правдой.       Проснувшись на следующее утро после похищения в собственной кровати, она ощутила, как внутри что-то лопается. Возможно, это была её гордость, оставшаяся на полу старого грязного подвала, где она давилась членом сталкера. Её преследовал постоянный зуд, покрывающий каждую часть тела, и вместо того чтобы впасть в истерику, Гермиона выбрала привычный вариант: работа, очень много работы. И хоть она не имеет никакого отношения к официальному расследованию, но её успокаивает сама мысль, что она делает больше, чем весь отдел Поттера.       Гарри не посчитал нужным обратить должного внимания на эту проблему, потому что, по его мнению, ничего сверхсерьёзного не произошло. Но это не так. Насилие над женщинами нельзя прощать.       Но почему она сама тогда не бросилась в Аврорат, когда преследователь появился в её жизни? Почему не заявила на него на следующее утро после инцидента с подвалом и сидит уже пять дней безвылазно дома?       Рано или поздно ей придётся выбраться из своего кокона, чтобы посетить очередное слушание, но эта проблема кажется ей теперь такой незначительной по сравнению с эмоциями, раздирающими грудь.       Гермиона прислоняется лбом к прохладной поверхности кафеля в ванной комнате и закрывает глаза. В сознании проносятся обрывки воспоминаний: белая маска, привкус огневиски и собственной крови на языке… Но хуже всего, что среди всех этих извращений протискивается собственное чувство возбуждения. Икс доминировал над ней, слой за слоем вскрывал самые потаённые желания.       Он легилимент? Другого объяснения, почему же ему так легко удалось пробраться ей под кожу, попросту нет. Кто он такой? Почему так одержим идеей вывернуть всё её нутро наизнанку?       Гермиона резко распахивает глаза, когда в гостиной раздаётся хлопок. Она несколько мгновений не двигается, задержав дыхание, но затем голос Джинни выводит её из транса:       — Не вздумай прятаться от меня, Гермиона!       Тон подруги подразумевает, что им предстоит тяжёлый разговор. Грейнджер скрылась от всех почти на неделю, не отвечала на письма и закрыла доступ к камину, но для Джиневры Забини вряд ли стал препятствием запрет, и она нашла обходные пути, чтобы проникнуть в дом.       Гермиона распрямляет плечи, придаёт своему лицу расслабленное выражение и выходит из ванной. Натыкается на Джинни на кухне, где она уже держит в руках записку. Грейнджер быстро преодолевает разделяющее их расстояние и выхватывает зачитанный до дыр и изученный вдоль и поперёк листок. Она искала хоть малейшую подсказку, позволившую ей разгадать личность сталкера.       — Я даже не буду спрашивать, как ты смогла преодолеть защиту, — вздыхает Гермиона и складывает руки под грудью.       Глаза Джинни скользят по фигуре подруги, останавливаются на уже едва заметных следах от цепей и наконец достигают лица.       — Что случилось? И от кого эта записка?       — Это не имеет значения, — пожимает плечами Гермиона, стараясь избегать пристального взгляда подруги, направленного на её лицо.       Джинни до ужаса проницательна и в два счёта поймёт, что она оказалась в полнейшем дерьме. Хотя внешний вид и состояние дома наверняка уже сказали ей всё, что нужно.       — Гермиона, — Джинни подходит ближе и касается её плеча. — Ты же знаешь, что можешь мне рассказать обо всём?       — Знаю, — она наконец переводит взгляд на подругу и выдавливает печальную улыбку. — Но дай мне время, я должна сама со всем разобраться.       Джинни открывает рот, но тут же захлопывает его, решив не давить на неё. Она оглядывает окружающий их беспорядок, достаёт свою палочку, произносит заклинание, и кухня постепенно начинает обретать свой первозданный вид.       Гермиона неловко переминается на месте, наблюдая за манипуляциями подруги и в очередной раз чувствует благодарность к ней просто потому, что та не настаивает на объяснениях.       — Блейз говорил, что ты взялась работать над делом этих психов, — между делом произносит Джинни, палочкой ведя по воздуху и отправляя стопки собранной посуды в раковину, где уже вовсю трудится зачарованная щётка. — Ты уверена, что в состоянии для этого?       — Честно говоря, — начинает Гермиона, присаживаясь на стул, — именно поэтому я так выгляжу. Я пятые сутки пытаюсь разобраться в их мотивах, в том, по каким критериям они выбирают жертв, но всё глухо, кроме того, что все жертвы были женщины до тридцати пяти лет.       — Тебе просто нужно отдохнуть. Порой ответ лежит на поверхности, — Джинни тоже занимает место за столом, расправившись с частью беспорядка. — Мы волновались за тебя, когда ты исчезла после суда.       — Это был просто цирк, — не сдержавшись, фыркает Гермиона. — Молли совсем из ума выжила.       — Ты бы видела стопку кричалок, которые я получила потом, — смеётся Джинни. — Мерлин, Блейз никогда не был так зол. Он сказал, что мы просто обязаны поставить их на место, выиграв суд.       — Джин…       — Я знаю, Гермиона, — она протягивает руку и сжимает её ладонь, лежащую на столе. — Я это делаю не только ради тебя, уж прости. Но перед свадьбой с Блейзом, если ты помнишь, моя мать выпила достаточно крови у меня.       — У неё не было в роду вампиров? — хмыкает Гермиона, опустив взгляд на их руки. — Артур святой, раз столько лет терпит её.       — Это был его выбор. Если бы папу что-то не устраивало, то он мог бы уже уйти из семьи.       — Думаю, он оставался ради вас.       — Но теперь все дети разъехались, нет смысла играть в счастливую семью, — печально вздыхает Джинни, а потом решительно заявляет: — На трезвую голову я не могу вынести разговоры о моей матери. У тебя есть что-нибудь покрепче кофе?       — Верхний ящик, — кивает в сторону кухонного шкафчика, понимая, что ей только не помешает немного расслабиться и наконец отпустить все тревоги.       Гермиона привыкла держать под контролем каждую часть своей жизни, но события последних недель напрочь лишили её ощущения того, что она может предсказать завтрашний день. Она чувствует, что теряет себя в этом круговороте, засасывающем её всё глубже.       Наполненный огневиски стакан скользит по столу, останавливаясь перед её сцепленными в замок пальцами. Горло сжимается, когда она смотрит на янтарную жидкость, но она не даёт страху взять верх. Залпом выпивает, а потом опять наполняет стакан, забирая бутылку у Джинни. И делает так до тех пор, пока в голове не становится пусто, а тело расслабляется под действием алкоголя.       Она не замечает, как они с Джинни перебираются в гостиную, располагаясь на полу и вырисовывая проекции на потолке. Звёздное небо сменяется малиновым закатом, а потом ночным лесом с летящими по воздуху, между чёрными силуэтами деревьев, светящимися животными. Гермиона следит взглядом за маленьким зайцем, за которым охотится волк, и тут же взмахивает палочкой, заставляя проекцию исчезнуть.       — Эй! — возмущается Джинни и, приподнявшись на локте, пристально смотрит на Гермиону. — Он ведь почти догнал его!       — Уже догнал, — шепчет в ответ Грейнджер и глубоко вздыхает. — Я всё время думаю, почему Гарри так не хочет расследовать это дело в полную силу? — уже чуть громче произносит она.       — Ты о тех психопатах? Думаю, он просто не хочет гоняться за ними. Драко приходил к нам на днях, я слышала, как они с Блейзом обсуждали эту организацию. Они меняют своё месторасположение слишком часто. Драко пытался отследить их, но почему-то не смог, будто кто-то из волшебников помогает им скрыться, — Джинни замолкает, а потом вдруг садится и начинает быстро говорить: — Ну конечно, что если Поттер уже вышел на их главного, и тот имеет отношение к магическому миру?       — Джинни, — Гермиона бросает на неё скептический взгляд. — Я благодарна тебе за помощь, но это звучит слишком бредово.       — Может, это кто-то из Пожирателей, кто подался в бега после падения Волан-де-Морта?       — Этот вариант получше, но всё равно не то. Среди жертв есть и чистокровные девушки.       — Тогда я не знаю, — сдаётся Джинни и ложится обратно на пол, снова создавая проекцию с помощью палочки.       Гермиона решает промолчать, потому что меньше всего она хочет сейчас обсуждать дело. Впервые за последние дни она действительно смогла расслабиться и оставить позади расследование и сталкера. Он время от времени пытается залезть в её голову, но она упорно отгоняет все мысли, связанные с ним, желая посвятить остаток дня лишь себе и подруге.       После того как Джинни завершила карьеру, они стали чаще видеться, но иногда обстоятельства в виде работы Гермионы брали верх, разлучая их на несколько недель. Иногда Рон вёл себя как кретин, и ей приходилось оставаться дома, чтобы попытаться залатать дыры в их браке.       Гермиона просыпается на полу посреди ночи в полнейшей темноте. Джинни тихо посапывает рядом, но что-то вырвало Грейнджер из сна. Она тихо встаёт, берёт палочку и, подсвечивая Люмосом дорогу, идёт на кухню. Пустая бутылка огневиски стоит на столе, как и оба стакана, из которых они пили. Но что-то не даёт ей покоя. Гермиона крутится на месте, луч с конца палочки следует за ней, освещая каждый угол, но здесь пусто.       Она хмурится, задерживает дыхание, прислушиваясь ко всем звукам, которые только может уловить в тишине. Не заметив ничего подозрительного, Гермиона тихо заходит в спальню и едва не кричит от увиденной картины.       Все её наработки исчезли. Пробковая доска пуста, а нитки варварски оборваны. Листы, валявшиеся до этого на полу, тоже отсутствуют, как и папки с делами пострадавших, которые она с таким трудом выпросила у Кингсли. Гермиона зажигает магические огни, напряжённо оглядывается, не веря своим глазам, а потом громко кричит:       — Джинни!       Отсутствие ответа пугает её. Она считает до двадцати, а затем опять зовёт подругу. Снова тишина.       Гермиона выбегает в коридор, мчится в гостиную и сталкивается с сонной Джинни, которая щурится от света Люмоса, бьющего ей в глаза.       — Что случилось? — потирая глаза, спрашивает она.       — Мерлин, — Гермиона обхватывает её плечи и с нотками паники в голосе выпаливает: — Ты молчала, я подумала, что они могли как-то навредить тебе. Все документы пропали, Джин.       Джинни некоторое время молчит, переваривая услышанное, но потом её глаза расширяются, когда она наконец осознаёт слова Гермионы.       — Мы должны сейчас же уйти отсюда!       — А как же…       — Гермиона, — любые намёки на сонливость исчезают с лица подруги. — Если кто-то сумел пробраться сюда, пока мы спали, то он может прятаться здесь и сейчас. Мы уходим!       Грейнджер мгновение колеблется, но затем кивает и позволяет увести себя к камину. У них нет времени, чтобы она могла открыть доступ к камину Джинни, поэтому подруга аппарирует, а Гермиона бросает под ноги летучий порох и произносит адрес, стараясь придать своему голосу твёрдость, чтобы её не закинуло куда-нибудь по ошибке.       Она выходит из камина прямо в объятия Джинни, которая переместилась в свой дом раньше неё.       — Блейз! — её громкий крик заставляет вздрогнуть Гермиону. — Блейз!       Джинни тащит её за собой, они поднимаются наверх как раз в тот момент, когда дверь из спальни распахивается и оттуда выходит заспанный Блейз в одних пижамных штанах, низко сидящих на бёдрах. Гермиона отводит взгляд, пока подруга подходит к нему и вкратце поясняет причину своей паники. Они тихо переговариваются, не втягивая в свой разговор её, а потом Блейз наконец вздыхает и произносит:       — Нам нужно связаться с Драко.       — Какое он имеет к этому отношение? — хмурится Гермиона, переведя взгляд со стены на Блейза.       — У тебя есть ещё варианты? — вскидывает бровь он. — Поттер прибежит помочь тебе? — заметив нерешительность на лице Гермионы, он хмыкает и добавляет: — Так я и думал. Я свяжусь с ним.       Блейз заходит обратно в спальню, а Джинни хватает Гермиону за руку и затаскивает в комнату дальше по коридору. Плотно прикрыв за собой дверь, она складывает руки под грудью и перекрывает ей любой путь к отступлению.       — Выкладывай.       — О чём ты? — с наигранным недоумением спрашивает Гермиона и садится на край идеально застеленной кровати. — В мой дом проникли, но ты и так это уже знаешь.       — Записка, — подсказывает ей Джинни.       — Она не имеет никакого отношения к делу.       — Да? — прищуривается она и буквально рычит от негодования: — Я хотела дать тебе время, как ты и просила, но мне начинает казаться, что не стоило этого делать. Гермиона, — её голос немного смягчается, — в той записке была скрытая угроза. Нельзя оставлять такое без внимания!       — Я должна разобраться во всём сама, — в тоне Гермионы слышится мольба, когда она замечает, что Джинни хочет оспорить её слова. — Автор записки не связан с этой организацией, я почти в этом уверена.       — Почти?       — Я всё ещё пытаюсь разгадать его мотивы, — нехотя отвечает Гермиона. — Но он не причинил мне вреда.       Она облизывает пересохшие губы, игнорируя то, как ложь отдаёт горечью на кончике языка. Преследователь причинил ей боль, но не в общепринятом понятии. Он лишь напомнил ей, насколько она жалкая и готовая пойти на всё, лишь бы её секрет не выплыл наружу. И это хуже той боли, которую она ощущала на следующий день после его похищения. Где-то глубоко внутри она корит себя за то, что испытывает не лютую ненависть к Иксу, а лишь раздражение, что он видит её насквозь. Он упоминал, что они похожи, но так ли это на самом деле?       — Драко здесь, — прерывает поток мыслей Джинни, выглядывая за дверь.       Она уже собирается выйти, как Гермиона останавливает её, положив руку на предплечье подруги.       — Не говори Малфою о записке.       — Но…       — Пообещай мне, Джин.       Гермиона видит сомнение на лице подруги, но та в конце концов кивает.       — Спасибо.       Джинни уходит вперёд, пока Гермиона еле волочит ноги, ощущая усталость. Она не спала нормально последние пять дней, и теперь вся её работа оказалась напрасной. Она почему-то уверена, что к исчезновению бумаг причастны члены организации, но ей остаётся лишь строить домыслы, потому что они слишком умны, и она недооценила их.       Гермиона останавливается посреди коридора и хмурится, когда мимолётная мысль проскальзывает в голове. Она цепляется за неё и не отпускает, пока наконец не понимает, что же её мозг пытался заставить осознать. Несмотря на все сложности, ей придётся бороться. Она должна принять то, что далека от той личности, которую навязали ей окружающие. Гарри стал грозным блюстителем правил, но ведь раньше они были слишком похожи, благодаря чему их дружба вообще продолжала существовать. Но она рассыпалась, словно карточный домик, когда один из них смирился с тем, что добро — всегда олицетворение белого цвета и свода законов, написанных для героев.       И Гермиона следовала им, порой срываясь, когда правила работали против неё. Она на хорошей стороне, но не прочь пренебречь ожиданиями окружающих, если это поможет ей наконец положить конец тому, что угрожает магическому миру.       Она сжимает кулаки, а затем резко разворачивается и утыкается лицом в грудь Малфоя. Он смотрит на неё сверху вниз и ухмыляется.       — Я думал, ты никогда уже не начнёшь двигаться.       — Мы должны сделать заявление, — решительно заявляет Гермиона.       — И я должен организовать интервью? — Драко вскидывает бровь. — Ты же в курсе, что я не твой личный помощник?       — Но ты сделаешь это, — давит на него Гермиона.       — Грейнджер, я ради тебя вылез из тёплой постели и даже не успел привести себя в порядок, — она окидывает его взглядом, улыбаясь при виде растрёпанных волос, белой футболки и серых тренировочных штанов.       Драко поднимает руку и, проведя ладонью по платиновым прядям, вздыхает и добавляет:       — Конечно, чёрт возьми, я это сделаю, маленькая манипуляторша.       — После этого сможешь написать мне претензию, где в подробностях опишешь, какой я ужасный клиент, — она похлопывает его по твёрдой груди и обходит, направляясь в комнату, но перед дверью останавливается и оборачивается. — Может, я даже оплачу тебе психолога.       Малфой закатывает глаза и качает головой, очевидно думая, что она совсем сошла с ума, но Гермиона никогда не чувствовала себя настолько живой. Предвкушение от надвигающейся войны с обществом, Министерством и грёбаными инквизиторами разогревает её кровь до опасных отметок. Она любит азарт и адреналин так же сильно, как и побеждать. И она теперь уверена, что добьётся своего любой ценой.       Слова из последней записки сталкера крутятся в голове вплоть до того момента, пока она не засыпает:       «Выберешь ты борьбу или смирение, ангел? Сможешь ли ты наконец понять, что за фасадом покорной Гермионы Грейнджер сидит нечто большее? Начинай работу над собой уже сейчас, иначе мне придётся взять на себя эту заботу.»       И наверное, все решают не беспокоить Гермиону, потому что никто не будит её, заставляя в подробностях рассказать о том, что же произошло.