Глава 17. Ангел

***

      Гермиона стоит, прижавшись бёдрами к кухонной столешнице, и держит в своих руках свежий выпуск газеты. Её глаза скользят по строчкам, пока другой рукой она описывает круги над кружкой со свежесваренным кофе, заставляя ложку размешивать сахар. Она закатывает глаза и тихо усмехается, убедившись, что Скитер не меняется.       «… И пока Рональд Уизли, по словам его матери Молли, круглосуточно пропадал на работе, его жена вела беспечный образ жизни и тратила целое состояние лишь на себя.       Когда наш репортёр попытался узнать мнение миссис Уизли о том, как прошёл суд, она сослалась на занятость и прервала интервью.       После предварительного слушания наша редакция оказалась завалена письмами как и от сторонников Рональда Уизли, так и Гермионы Уизли-Грейнджер, хотя сама героиня войны уже давно предпочитает использовать лишь девичью фамилию. Одно из таких писем привлекло наше внимание. Лаванда Браун — бывшая сокурсница «Золотого Трио», рассказала нам увлекательную историю о том, что Гермиона Грейнджер на самом деле разлучница. Мисс Браун все эти годы находится в депрессии после того, как миссис Уизли-Грейнджер увела у неё «Бон-Бончика» (прим. ред. — прозвище Рональда Уизли, данное ему Лавандой Браун). Она красочно описала историю их любви и заверила нас, что чувства ещё живы, но Гермиона Уизли-Грейнджер стоит у них на пути, не давая возлюбленным быть вместе.       Так ли героиня войны невинна, как все думают?       На слушании прозвучали весьма интересные заявления, и я твёрдо намерена выяснить, что является лишь домыслом, а что поможет нам взглянуть на миссис Уизли-Грейнджер под другим углом.       Ваша покорная слуга Рита Скитер всегда держит вас в курсе последних новостей.»       Взгляд Гермионы опускается ниже, но далее идёт статья о каком-то исследовании, и она откладывает газету в сторону.       Берёт в руки кофе и делает маленький глоток, наблюдая, как за окном солнце постепенно поднимается выше.       Она встала слишком рано, но на удивление чувствует себя намного лучше, чем вчера. Ей жаль утраченные наработки, но это лишь стимул работать дальше, потому что кто-то явно не хочет, чтобы она копалась в этом деле.       Гермиона выпрямляется, когда раздаются шаги, но потом занимает прежнюю позу, когда замечает входящего в кухню Драко. Он зевает и, будто не замечая её, подходит к столу.       — Доброе утро, — она подносит кружку к губам, пытаясь скрыть улыбку, когда Малфой резко поворачивает голову в её сторону, явно не ожидая, что здесь есть кто-то ещё.       — Раздери тебя гиппогриф, Грейнджер, — вздыхает он и на мгновение прикрывает глаза, но затем открывает их: даже намёка на испуг не остаётся в серых радужках. — Не спится?       — Я хорошо отдохнула, — Гермиона следит за ним взглядом, когда он подходит к ней и выхватывает кружку с кофе из её рук. — Эй!       — Ты мне должна, ведьма, — усмехается Малфой и делает пару больших глотков кофе. — Из-за тебя я не спал половину ночи, а это, между прочим, не входит в наш контракт.       — Это была идея Блейза позвать тебя, и ты мог вернуться в свою квартиру, а не ночевать здесь, — замечает она, сверля Малфоя недовольным взглядом, пока он уничтожает её утренний кофе.       — Значит, выставлю счёт ему, — пожимает плечами Драко и ставит опустевшую кружку на столешницу, а затем пристально смотрит на Гермиону. — Ладно, на самом деле я хотел спросить, всё ли в порядке, но ты решила блеснуть своим ужасным характером.       Гермиона на мгновение ощущает укол вины, но затем это чувство быстро исчезает, когда она вспоминает, что большую часть времени Малфой всё же засранец, ищущий во всём свою выгоду. Однако он делает многое для неё, это стоит признать.       — Я благодарна тебе за помощь, — тяжело вздыхает она и отводит взгляд, складывая руки под грудью. — Это была чертовски сложная неделя, и я даже удивлена, что ты не пытался выбить мою дверь в период моей самоизоляции.       — Я работал. Пытался разгрести побольше дел, потому что, вероятно, с твоим мы застрянем надолго, — Драко становится рядом с ней, тоже прислоняясь бёдрами к столешнице. — И я детально изучил документы из «Гринготса». Ты ещё не передумала прибегнуть к шантажу?       Гермиона переводит на него взгляд, закусывает нижнюю губу, раздумывая, и медленно кивает в знак согласия. Она удивлённо вскрикивает, когда Драко дёргает её за руки, сцепленные под грудью, и прижимает к себе, широко разведя ноги.       — Я говорил тебе так не делать, Грейнджер? — хриплый голос Малфоя ласкает каждую клеточку в её организме, она тяжело сглатывает, смотря в его потемневшие глаза. — Говорил, что сделаю?       Драко ногами сжимает её бёдра, не позволяя отступить, и, отпустив руки Гермионы, проводит рукой по щеке, отодвигая в сторону прядь волос.       — Вы флиртуете со мной, мистер Малфой? — вскинув бровь, насмешливо интересуется она.       — Думаешь? — Драко улыбается, опуская взгляд к её губам.       — Думаю, что у тебя это хреново получается, — закатывает глаза Гермиона и шлёпает его по груди, призывая позволить отойти. — Может, ты всё же отпустишь меня?       — Ты уверена? — Драко наклоняется немного вперёд, прижимая свои губы к её уху. — Мне кажется, что это ты пытаешься сделать так, чтобы я держал тебя покрепче.       Гермиона кивает, снова закусывая губу, зная, что он этого не увидит. Дыхание сбивается, когда он обнимает её за талию, пальцами ведёт по позвоночнику, посылая сотни электрических разрядов от каждого прикосновения. Она прикрывает глаза и цепляется руками за его плечи, но ладонь Драко замирает на её пояснице.       — Сходи со мной на свидание, ведьма, — вдруг произносит Малфой.       — Что? — Гермиона отстраняется, заглядывая в его глаза. — То есть я сейчас соглашаюсь на то, чтобы ты меня трахнул, но вместо этого получаю приглашение на свидание?       — Считай, что я храню себя для брака, — ухмыляется Драко. — Свидание, Грейнджер.       Гермиона упирается руками в его грудь и отходит подальше, бросая на него раздосадованный взгляд.       — Мне не нужны свидания, Малфой. Я хотела лишь выпустить пар. Если ты не хочешь мне этого дать, то я найду секс в другом месте, — она разворачивается на пятках и быстрым шагом покидает кухню, злясь за то, что позволила дать волю своим желаниям.       Драко, безусловно, привлекателен: природа наградила его сексуальным телом и хорошим членом, который она уже успела оценить в зале заседаний. Но он также имеет способность говорить то, что не следует, в самый неподходящий момент. В чём была проблема дать ей то, что она хочет, а потом лезть со своими предложениями?       Гермиона громко захлопывает за собой дверь, когда заходит в спальню, где провела ночь. И вообще, какого чёрта Малфой остался в доме Забини?       Она стаскивает с себя одежду по пути в ванную, желая принять самый горячий душ на свете, чтобы смыть его прикосновения. Пока она трёт свои руки мочалкой, внутри всё ещё бурлит гнев, направленный на Малфоя и его способность переключаться между режимами «мудак» и «обольститель женских сердец».       Их поцелуй после бала был лишь невинной шалостью, но Гермиона чувствует, что Драко обладает огромной сексуальной энергией, которой, к сожалению, не собирается делиться с ней.       Гермиона стискивает челюсти, переключаясь на бёдра и трёт кожу до тех пор, пока она не начинает буквально гореть от малейшего прикосновения.       Она, чёрт возьми, взрослая женщина, умеющая обозначать границы и говорить прямо о своих желаниях. Но отказ Малфоя слишком задел её. Слова о его воздержании — полнейшая чушь.       Гермиона замирает, когда горло сдавливает от подкатывающей тошноты. Перед глазами снова возникает подвал и белая маска. Она закрывает глаза и делает несколько успокаивающих вдохов, до тех пор пока не расслабляется под обжигающе горящими струями воды. Она не позволит сталкеру сломить её. Он хотел, чтобы она боролась и стала сильнее? Хотел, чтобы дала отпор? Она сделает это, а потом разрушит его жизнь основательно, кирпичик за кирпичиком, и Икс запомнит её не как объект своего вожделения, а как ту, кто сломила его.

***

      — Виктор просил передать тебе это, — Джинни кладёт конверт на кровать и садится рядом, откидываясь на вытянутые руки. — Ему пришлось вернуться, но он будет здесь ко второму суду.       — Что там? — Гермиона проводит расчёской по волосам, наблюдая за подругой в зеркале, перед которым стоит.       Джинни пожимает плечами и отводит взгляд.       — Брось, я знаю, что ты слишком любопытна и уже точно прочла его за столько дней.       — Он извиняется за свой скорый отъезд, — вздыхает она. — Заверяет, что будет давать лишь правдивые показания и так далее.       Гермиона кивает, снова переводя взгляд на своё отражение.       — Ты ещё не готова откровенно поговорить со мной? — осторожно интересуется подруга.       Рука с зажатой расчёской замирает, а потом Гермиона отрицательно качает головой.       — Я тогда пойду, — разочарованно поджимает губы Джинни и встаёт с кровати. — Мне нужно закончить статью, но позже мы сможем переместиться в твой дом, чтобы забрать вещи.       — Забрать? — Гермиона разворачивается и с недоумением смотрит на Джинни.       — Да. Ты переедешь на какое-то время к нам, и это не обсуждается.       — Джин!       — Там небезопасно, Гермиона. Ты будешь жить здесь, сколько тебе потребуется, пока вся эта чертовщина не прекратится.       — Я же не маленький ребёнок, — стонет Гермиона, чувствуя внутри себя злость. — Я могу вполне сама принимать решения.       Джинни улыбается ей и открывает дверь, решая отступить и вернуться к этому разговору позже.       — Стой! Это ведь была идея Малфоя?       — Наша общая, — через плечо бросает Джинни, скрываясь в коридоре.       Гермиона кладёт расчёску на комод и подходит к окну.       Время почти двенадцать, и вместо той бодрости, которую она ощущала утром, на её плечи навалилась усталость. Ей не нравится, что все вокруг решают, как ей жить, она, в конце концов, двадцатидевятилетняя женщина, способная управлять своей жизнью. Она любит Джинни, ценит её помощь и заботу, но не хочет, чтобы такие важные вопросы, как переезд, решались без её ведома.       Утром Малфой ни словом не обмолвился про это, и это ещё один минус в его копилку недостатков, помимо тех, которыми она наградила его ранее.       Гермиона хватает свою палочку и бесшумно спускается вниз. В поместье тихо, будто она находится одна в этом громадном доме, но чем ближе подходит к комнате с камином, тем громче звучат голоса из столовой. Она узнаёт смех Блейза, недовольное ворчание Джинни, но вот третий голос ей незнаком. Она останавливается и, ведомая любопытством, сворачивает к источнику шума.       Она успеет уйти отсюда, не будут же её приковывать цепями и удерживать. По телу проносится дрожь от этих мыслей, но Гермиона распрямляет плечи, приглаживает футболку, позаимствованную у Джинни, и решительно входит в столовую.       — Доброе утро, я думал, ты уже никогда не спустишься, — Блейз сверкает идеально белыми зубами, улыбаясь ей. — Ты помнишь Тео?       Гермиона переводит взгляд на мужчину, на которого указал Блейз. Тёмные волосы подстрижены коротко, но при этом на макушке немного длиннее, карие глаза с интересом смотрят на неё, пока она стоит в дверном проёме, пытаясь вспомнить его.       — Теодор Нотт? — Гермиона подходит ближе, и он встаёт. — Ты учился на Слизерине?       — Верно, — он улыбается, показывая очаровательную ямочку на правой щеке, и протягивает руку.       Гермиона собирается ответить на рукопожатие, но как только он обхватывает её ладонь, Тео переворачивает её и касается губами костяшек. Она замирает, чувствуя, как смущение заливает краской её лицо.       — Что ж, — она прочищает горло и смотрит на Джинни. — Я решила вернуться домой.       — А я тебе говорила, что она не послушает нас, — она толкает Блейза локтём. — Твоя гениальная идея провалилась.       — Мы можем позавтракать, а потом ты сможешь уйти, — Блейз кивает в сторону свободного стула.       Гермиона оглядывает уменьшенный обеденный стол, уже накрытый на четыре персоны. Они явно ждали, пока она спустится.       — Хорошо.       Тео следует за ней тенью, отодвигает стул и помогает сесть, и такое поведение сбивает Гермиону с толку. Все продолжают прерванный разговор, пока она исподтишка рассматривает гостя. Воспоминания о Нотте подёрнуты мутной плёнкой в сознании. Он был близким другом Малфоя в Хогвартсе, но Гермиона не знает, насколько тесно они общались. Тео не выделялся, всегда был вежлив, наверное, поэтому его лицо так смазано в голове.       — Надолго ты вернулся? — между делом спрашивает Блейз.       — Пока не могу сказать, — пожимает плечами Нотт, и его взгляд невольно падает на Грейнджер. — Мне подвернулся один проект.       — Тео сотрудничает с больницей Святого Мунго. Яды, проклятия и всё, что с ними связано, — поясняет Джинни Гермионе.       — Наверняка это сложная и ответственная работа, — произносит Гермиона, а потом делает глоток воды, стараясь избегать пристального взгляда Нотта.       Что-то в его поведении пугает её. Он чистокровный волшебник, не утративший плоды аристократического воспитания, но его взгляд… Он будто пытается проникнуть ей под кожу и сделать одной из подопытных для своих экспериментов. Гермиона провела рядом с ним всего минут десять от силы, но уже чувствует себя неуютно.       Блейз перетягивает всё внимание на себя, рассказывая очередную историю, но Гермиона ощущает на себе взгляд Нотта, даже когда склоняет голову вниз, бесцельно водя вилкой по тарелке. Её внутренняя сирена вопит об опасности, и она с силой сжимает вилку, отчего металлические зубцы противно скрипят по тарелке, привлекая всеобщее внимание.       — Ты в порядке? — Джинни слегка касается её руки. — Выглядишь бледной.       — Да, но думаю, мне пора, — Гермиона поднимается со своего места, бросает салфетку на стул и, смотря лишь на Джинни и Блейза, собирающихся встать со своих мест, говорит: — Меня не нужно провожать, я свяжусь с вами позже.       Она спешно покидает столовую, но чувство страха никак не исчезает. Дыхание сбивается, пока она буквально бежит к камину.       Но чувство становится лишь сильнее, когда она переступает порог дома. И Гермиона осознаёт, что паника была вызвана не Тео, а тем, что прямо посреди её гостиной лежит бессознательная девушка в ногах у мужчины, развалившегося в кресле.       Гермиона крепче сжимает палочку, пока взгляд шарит по комнате, ища его сторонников. Но он нагло ухмыляется ей, а потом встаёт. Она вытягивает руку перед собой, направив кончик древка в его грудь. В глазах незнакомца нет ни капли испуга, он одаривает её широкой улыбкой и кивает на тело девушки.       — Можешь добавить ещё одну в список жертв.       Гермиона на мгновение опускает взгляд, замечая растущую лужу крови, окрашивающую светло-бежевый ковёр в красный цвет. Она разжимает губы, заклинание срывается, но мужчина молниеносно касается кулона на своей шее и исчезает. Выпущенная красная вспышка ударяется о стену, оставляя выжженный след на светло-бежевой краске.       Она подбегает к девушке, наклоняется и прикладывает пальцы к шее, нащупывая пульс, но не может найти его. Гермиона взмахивает палочкой, выводя показатели состояния организма, и садится на пол. Вокруг всё расплывается из-за слёз, когда она осознаёт ужасающую правду: в деле только что появился первый труп.       И тогда тщательно слепленная маска лопается. Она крошится на маленькие кусочки, обнажая душу Гермионы, выворачивая на поверхность всё, что она держала в себе последние пять дней.       Лужа под телом девушки становится больше, постепенно доходя до Гермионы, сидящей на коленях возле неё. Из груди Грейнджер вырывается громкий всхлип, когда она понимает, что вполне могла оказаться на месте этой молодой ведьмы, что эта организация могла начать череду убийств с неё.       Она крепко сжимает кулаки и решает, что больше нельзя медлить. Она пойдёт наперекор всем правилам, но больше не позволит этому случиться.

***

      Вспышки колдокамер на мгновение ослепляют её. Гермиона пару раз моргает, прогоняя белые пятна перед глазами, обводит взглядом зал, где собрались репортёры из многих газетных изданий. Она замечает Малфоя в первом ряду и видит на его лице лишь восхищение. Он сразу же одобрил её план, когда она, покрытая кровью мёртвой ведьмы, переместилась по каминной сети в его квартиру.       Драко помог найти ей помещение в одном из ресторанов, использующееся для совещаний, а иногда и для всевозможных тренингов. Зал вместил в себя достаточное количество волшебников, которые потом в мгновение ока разнесут эту новость в каждый уголок магического Лондона.       Гермиона одёргивает подол пиджака, сжимает накрашенные ярко-красной помадой губы, пока волшебники возбуждённо гудят, ожидая начала.       Икс был прав, когда говорил, что красный цвет — её щит. Кто-то считает этот оттенок олицетворением насилия и крови, но Гермиона считает иначе. С ним она чувствует себя неуязвимой, уверенной в себе и способной свернуть горы. И вместо злости на своего преследователя она почему-то ощущает благодарность за то, что он всколыхнул глубины её души, явив свету ту часть, которая давным-давно была погребена.       Она прочищает горло и приставляет палочку к шее, чтобы увеличить громкость своего голоса с помощью Соноруса.       — Прежде всего я хочу сказать, что сегодняшняя конференция не имеет никакого отношения к моему разводу с Рональдом Уизли, — Гермиона слышит недовольное бормотание журналистов, но игнорирует их и продолжает: — Вчера днём в моём доме было обнаружено тело молодой девушки — Сидни Уинстон. Многие из вас могли видеть её в «Кабаньей голове», где она иногда подрабатывала. И это дело рук «Огня инквизиции». Эта организация угрожает нашему миру. Есть почти десяток подтверждённых эпизодов нападения от этих людей. Я была в числе этих девушек.       Гермиона замолкает под пристальным взором репортёров. Они ещё мгновение недоумённо переглядываются, а потом льётся бесконечный поток вопросов, и она собирается ответить на каждый, ничего не утаивая.       Гермиона ещё никогда не чувствовала себя настолько в чём-то уверенной. Если Министерство не хочет действовать, то она будет бороться против них.