Глава 18. Х

***

      Я ухмыляюсь, смотря на бесконечно повторяющееся колдо моего ангела.       Да, детка, тебе нужна была эта встряска. Ты должна наконец всем показать свои коготки.       Её решительный взгляд, гордая осанка, беззвучно шевелящиеся красные губы раз за разом привлекают моё внимание на первой странице «Ежедневного пророка».       Она устроила такую встряску всему Министерству, что они забегали как крысы, пытаясь спасти свой зад. Больше всего досталось Поттеру, который вполне может попрощаться с местом главы Аврората.       Что ж, мне глубоко насрать, сколько голов полетит после интервью моего ангела, но с её головы не упадёт ни один волосок — уж я позабочусь об этом.       Делаю глоток огневиски, и откладываю газету в сторону, переводя взгляд на монитор.       Хмурюсь, замечая надпись «нет сигнала», хотя минут двадцать назад всё исправно работало. Перезапускаю приложение, но меня снова встречает то же самое.       Впиваюсь зубами во внутренний уголок губы, перебирая в своей голове варианты, что же могло произойти.       Перевожу взгляд на окно, где над городом нависают тяжёлые тёмно-серые тучи. Может, сигнал плохой из-за погоды?       Пытаюсь снова перезапустить приложение, но камеры по-прежнему не работают.       Я знаю, что мой ангел дома.       Она вернулась туда после своего громкого заявления, установила все защитные чары, которые только знала, и засела на полу в гостиной, пытаясь оттереть въевшееся пятно крови на ковре.       Она делала это руками, будто пыталась впитать в себя всю боль девушки, умершей в её доме.       Я откидываюсь в кресле, достаю пачку сигарет, потому что начинаю нервничать, когда не могу точно знать, в безопасности ли она.       Камеры были моими глазами и ушами. Я мог в любой момент броситься к ней, если бы ей угрожала опасность. Возможно, пора перейти к магии, раз магловские технологии настолько ненадёжны.       Кручу между пальцами сигарету, наблюдая за плашкой «нет сигнала» на мониторе, а потом вздыхаю и понимаю, что не смогу усидеть на месте. Мне нужно убедиться лично, что никакой ублюдок не забрался к ней в дом.       Аппарирую в лес рядом с её домом, ёжусь от холода, когда порыв колючего ветра ударяет в спину. На мне лишь чёрное поло, потому что сегодня я не планировал покидать свой наблюдательный пункт.       Дохожу до её дома и взмахиваю палочкой, скрывая лицо иллюзией маски и меняя вместе с этим цвет волос.       Её дом погружён в темноту. Лампа, обычно горящая на крыльце, погашена, и в мою грудь пробирается дурное предчувствие.       Я быстрым шагом преодолеваю расстояние до входной двери, врываюсь внутрь, не беспокоясь о том, что могу наделать шума.       Мои берцы громко стучат по полу, пока я иду в гостиную, но замираю на пороге, когда раздаётся щелчок и комната вдруг перестаёт быть тёмной.       Свечи, расставленные по периметру, загораются, я упираю взгляд в моего ангела, расслабленно сидящую в кресле. Она крутит в руке бокал вина и не сводит с меня пристального взгляда.       Мои губы под маской невольно растягиваются в улыбке, когда я понимаю, что она ждала меня.       — Здравствуй, Икс.       Она не выдаёт своего волнения, потому что, чёрт возьми, её глаза горят лишь решимостью и победой, которую, как она думает, уже одержала, переиграв меня.       Я медленно подхожу к дивану, сажусь на него, облокачиваясь на спинку и закинув ногу на колено. Мне хочется смеяться от абсурдности ситуации.       Блядь, она просто поразительна.       — Ангел, — слегка склоняю голову на бок, взглядом лаская её тело.       Её строгий костюм сегодня сменился на шёлковое платье ярко-красного цвета. Туфли на высоком каблуке добавляют ей баллов сексуальности, как и красная помада, уже потерявшая свою яркость, оставшись на краю бокала.       — Тебе понравился мой фокус? — она ухмыляется, смотря на меня без тени страха.       — С камерами? Полагаю, ты посмотрела диски?       — Было весьма занимательно, но отсутствовали некоторые детали.       — Например? — я даже заинтригован.       — Ну, наблюдать за собой спящей мне не особо доставило удовольствия. Или это твой способ запугивания? — она смотрит на меня поверх бокала, пока делает глоток. — Знаешь, я пережила столько дерьма, что твои выходки мне теперь кажутся детской шалостью.       — Думаешь? — я меняю положение: ставлю локти на колени и подаюсь вперёд. — В моём подвале ты думала совсем иначе.       — Как видишь, твой член не смог сломить меня, — она дёргает уголком губ, но потом прикусывает нижнюю губу, отчего у меня появляется желание поправить мой стояк.       Блядь.       С того момента, как я увидел её в этом кресле, мою голову посетили с сотню разных мыслей.       Она словно королева, восседающая на своём троне, и это чистейшая правда, потому что я сам возвёл ей этот пьедестал.       Мне интересно, зачем она ждала меня, но решаю подыграть ей, не прерывая этот момент, пока она самоутверждается.       Ангел должна быть такой: сильной, уверенной в себе женщиной, которой хотелось бы преклоняться.       — Я же говорил тебе, детка, что у меня иная цель       — Пока ничего, кроме твоей похоти, я больше не увидела.       — Нужно было прислать тебе яйца того ублюдка, что напал на тебя, — я усмехаюсь. — Но ты ведь всё ещё помнишь его кровь на своей щеке?       — Но почему же ты остановился? — она вскидывает идеально очерченную бровь. — Почему члены этой организации ещё живы?       — Ты хочешь их смерти?       — Всех, до единого, — то, с какой кровожадностью эти слова слетают с её губ, едва не отправляет меня в нокаут.       Я пробудил сущее зло. Мысленно стону, пытаясь побороть дрожь пробежавшую по моему телу. Мне необходимо прикоснуться к ней, проверить, так ли она бесстрашна, какой кажется на первый взгляд, или это всё лишь напускная бравада.       Я встаю и неспешно подхожу к ней.       Она пристально следит за каждым моим шагом, но не предпринимает попытки сбежать. Ни единый мускул на её лице не дрожит, пока я подбираюсь к ней.       Ставлю руки на подлокотники и наклоняюсь слишком близко, чувствуя её дыхание с привкусом вина, но замираю, когда чувствую, как что-то упирается мне в живот.       Опускаю взгляд вниз, замечая, как кончик её палочки прижимается вплотную к моему телу.       Ангел задирает голову, не сводя взгляда с моих прорезей для глаз в маске.       Её карие глаза блестят, но я не могу разобрать ни мыслей, крутящихся в её голове, ни эмоций, потому что её лицо — сплошная маска.       Она сильнее надавливает древком в мой живот и властным тоном произносит:       — На колени.       И мои ноги едва не подкашиваются от этого приказа. Чёрт возьми, я в шаге от того, чтобы начать поклоняться ей, словно божеству.       Она облизывает губы, кивая вниз, чтобы я выполнил её приказ, и я, блядь, выполняю. Потому что, кроме неё, никому не дозволено ставить меня на колени.       Я смотрю на неё снизу вверх, когда её губы растягиваются в победной улыбке.       — Ты же хотел, чтобы я вернула себя прежнюю, Икс? Так вот она я — настоящая. Но ты не имеешь ни малейшего представления, что тебя ожидает.       — Детка, я знаю всё, что ты любишь…       Она заставляет меня замолчать, когда упирается туфлей мне в грудь, давя каблуком так, будто пытается проделать дыру в моём сердце.       А может, хочет узнать, есть ли оно у меня?       Но сейчас, стоя перед ней на коленях, я могу с точностью сказать, что я не бессердечный ублюдок. Глупый орган колотится так сильно, что я ощущаю его биение в горле. Меня заводит предвкушение, разливающееся по моим венам.       — Целуй, — она направляет палочку на меня, будто предупреждая, что ожидает меня за отказ.       Я обхватываю её лодыжку и, не сводя с неё взгляда, прикасаюсь губами к нежной коже чуть выше тонкого ремешка туфли.       Она отпивает вино, пристально наблюдая за моими действиями.       Я чувствую её одобрение, поэтому веду губами выше, добираюсь до её колена, продолжая осыпать частыми поцелуями кожу моего ангела.       Она разводит ноги шире, платье задирается выше, открывая моему взору чёрное кружево.       — Дальше, — она прижимает палочку к моему виску, заметив, что я замешкался.       Я поднимаю взгляд, натыкаясь на нахальное выражение её лица, и понимаю, что пропал окончательно.       Мой ангел сбросила своё белое оперение, явив миру свою доминирующую сущность.