Глава 21. Х

***

      Её глаза шокировано округляются, я не даю сдвинуться ей с места, находясь всё ещё внутри. Она обхватывает руками мою ладонь, вцепившуюся в её волосы, и царапает ногтями кожу, пытаясь заставить меня разжать пальцы.       Я наклоняюсь ниже, прижимаясь своей грудью к её спине.       — Тебе же это понравилось, ангел?       — Убери свои руки! — она извивается подо мной, пытается отстраниться, но моё тело сильно вжимает её в спинку дивана. — Отпусти, Малфой.       Я тяжело вздыхаю и выскальзываю из неё, а затем отступаю на шаг, заправляю член в трусы.       Она тут же подтягивает бюстгальтер вверх, скрывая свою грудь, оттягивает юбку вниз и прислоняется бёдрами к спинке дивана, вцепившись в обивку пальцами. Гермиона смотрит на меня со смесью неверия и шока. Её взгляд скользит по моему обнажённому торсу, по лицу. Я знаю, что она ищет и чего не может найти: хотя бы малейшие признаки моего сходства с Иксом.       Но я не просто считаюсь умным и расчётливым волшебником. Назовите это чрезмерным самолюбием, но я лишь констатирую факт, известный многим в магическом мире.       Гермиона думала, что это Джинни по своей воле посоветовала обратиться ей ко мне, но это не так. Я пристально следил за их разводом с Вислым, позаботился о том, чтобы она везде получала отказы, чтобы наконец рассмотреть мою кандидатуру.       Во время одного из ужинов в доме Забини я мимоходом обмолвился о том, что взялся бы за их развод, когда рыжая жаловалась на то, что её подруга не может найти себе адвоката. Гермиона не знает, но именно в тот вечер решилась её судьба. Именно тогда чувства, подавляемые мной более десяти лет, вновь вспыхнули с новой силой.       Я искусно дёргал за ниточки, чтобы Гермиона оказалась на пороге моего офиса. Прикладывал усилия, чтобы она выбралась из своей скорлупы, явив миру ту самую непоколебимую Гермиону Грейнджер, которая никогда не отступала перед трудностями.       И теперь она стоит передо мной. Напуганная. Она пытается сложить все детали головоломки воедино, чтобы получилась цельная картина, но, увы, я был слишком осторожен. Я не хотел раскрывать свою личность сегодня, но прозвище слетело с губ быстрее, чем я смог обдумать последствия. То, что Гермиона ещё не умчалась с криками из моей квартиры — уже хорошо. Значит, она думает над тем, что испытывает рядом со мной.       Я не отвожу от неё взгляд, любуюсь раскрасневшимися после секса щеками и полнейшим беспорядком на её голове. Она открывает рот, но тут же захлопывает его. Я усмехаюсь, понимая, что в ней всё ещё борются две стороны.       — Ты связан с организацией? — наконец выдавливает она и тяжело сглатывает.       — В какой-то степени, — отвечаю я расплывчато, но думаю, что она уже догадывается: что трупы, мелькающие в магловских газетах, — моих рук дело. — Ты не собираешься сбежать?       Я склоняю голову набок, она пристально изучает меня, будто впервые видит. Возможно, так и есть.       — Я просто не понимаю…       — Чего, ангел? — я делаю шаг вперёд, она скользит вбок, не разжимая пальцев на спинке дивана.       Она не выглядит так, будто собирается впасть в истерику, минутный испуг исчез из её глаз, но она по-прежнему смотрит с недоверием. Что ж, с этим я могу работать.       — Зачем ты притворялся незнакомцем? — Гермиона хмурится, отчего между её бровей пролегла складка.       Я мог бы рассказать ей историю с самого начала. Мог бы сейчас дать ответы на все её вопросы, но она не готова. Сейчас её ведёт любопытство и жажда разгадать наконец мой секрет, но я провожу рукой по волосам, игнорируя вопрос.       Не сегодня, детка.       Ты просто сойдёшь с ума.       — Ты причастен к исчезновению моего мужа?       Этот вопрос звучит резко, с нажимом на то, что она точно собирается получить ответ на него. Но то, что она называет этот кусок дерьма своим мужем, бьёт меня похлеще бладжера.       — Тебя так это интересует? — я окидываю её насмешливым взглядом. — Ты волнуешься о своём ублюдке, когда по твоим бёдрам стекает моя сперма?       Она сжимает губы в тонкую линию, в мгновение ока оказывается рядом со мной и отвешивает звонкую пощёчину. Вероятно, я это заслужил.       — Я ухожу, и только посмей следить за мной.       Она сверлит меня своими карими глазами. Я вижу, как ярость в них плещется через край, что вызывает у меня улыбку. В гневе она ещё прекраснее.       Я не следую за ней, когда она подхватывает свою сумочку. Не предпринимаю попыток остановить её, когда она заходит в камин. И лишь подмигиваю ей, когда она кидает летучий порох и исчезает в зелёном пламени.

***

      Выдыхаю дым, задрав голову вверх и наблюдаю, как колечко постепенно тает в воздухе.       Хруст ветки привлекает моё внимание, я щелчком пальцев заставляю сигарету исчезнуть. Каждый мускул в моём теле напрягается, когда я слышу смех мерзкого ублюдка.       Мои губы растягиваются в предвкушающей улыбке. Его я выслеживал дольше всех. Август Райан Блаш.       Я выглядываю из-за дерева, широкий ствол которого служит моим укрытием. «Огонь инквизиции» стали вести себя ещё осторожнее: они часто меняют места своих штабов, редко бродят поодиночке, но некоторым из них даже это не помогло. Я задавлю их всех. Это было желание моего ангела. И хоть Гермиона ещё не до конца осознала ситуацию, но во мне всё больше крепнет уверенность в том, что в конце концов она примет правильное решение.       Почти четыре месяца без возможности прикоснуться к ней. Она просила не следовать за ней, и я даю это необходимое ей пространство, но моё терпение тоже не вечное.       К смеху ублюдка добавляются тихие мольбы, мгновенно приводящие меня в состояние повышенной готовности. Райан здесь не один. После нескольких месяцев затишья они выбрали свою следующую жертву.       Я выхожу из своего укрытия и уверенным шагом иду к источнику звука. Но уже на расстоянии около десяти футов вижу, как в темноте ярко выделяются белые волосы. Девушка не кричит. Она стоит на коленях перед этим отбросом и тихо что-то шепчет. Я не могу разобрать слов, но она вдруг резко поворачивает голову, словно почувствовав моё присутствие, и её глаза шокировано округляются. Я больше не прячусь под маской, потому что хочу, чтобы эти ублюдки знали моё лицо, и оно стало последним, что они бы увидели перед смертью.       Белые, практически платиновые волосы разлетаются и скрывают её лицо, когда он даёт ей пощёчину.       И я решаю больше не медлить.

***

      Я провожу ладонью по лицу, надеясь стереть остатки крови, смешанной с потом, которая заливает мои глаза. Оглядываю беспорядок в подвале и на мгновение прикрываю глаза.       Я должен был догадаться раньше, что эти ублюдки в организации не обычные. Должен был понять это раньше, когда увидел на камерах в доме Грейнджер, как один из них использовал порт-ключ. Именно его я не могу найти. Он будто провалился сквозь землю, но, будь это так, я бы не переживал. Этот сукин сын затаился, явно готовя нечто масштабное. Моё предчувствие вопит, указывая на то, что скоро грядёт нечто ужасное.       Переступаю безжизненное тело Райана, направляясь к выходу. С ним я разберусь позже, а пока мне есть о ком позаботиться.       — Как ты узнал, где он?       Тихий голос заставляет замереть меня на пороге гостиной.       — Ты ведь явно ждал его там, Драко?       — Я надеялся, что их будет больше, — отвечаю резче, чем следовало, но затем мой тон смягчается, когда я вижу, насколько усталой выглядит девушка. — Как ты, Луна?       — Могло быть хуже, — она пытается выдавить из себя улыбку, пытаясь приободрить то ли себя саму, то ли меня.       Но я знаю, что она просто прячется за своей маской, благодаря которой все считают её немного чудной. И это ещё самое мягкое определение того, как описывали её странности в Хогвартсе.       — Он не успел…? — Мой взгляд скользит по её ногам с разодранными коленями, рваному подолу белого платья.       — Нет, — Лавгуд качает головой, опустив глаза в пол, сильнее вжимается в диван, будто хочет с ним слиться. — Но он в подробностях описал всё, что сделал бы со мной.       — Чёрт, — я провожу рукой по волосам, тяжело вздыхая и наконец сдвигаюсь с места, чтобы дойти до столика с огневиски. — Не хочешь выпить?       Я через плечо бросаю на неё взгляд, но Луна лишь отрицательно качает головой, не поднимая глаз. Мои мысли невольно возвращаются к Гермионе. К той ночи, когда она сидела за кухонным столом в моей квартире и точно так же постепенно распадалась на части внутри. Я дал ей время. Мне нужно, чтобы она сама решила, что делать со своей жизнью дальше. Но быть на расстоянии невыносимо, и девушка, сидящая на диване в моём загородном доме, — очередное напоминание о той, о ком мне следует думать сейчас в последнюю очередь.       Наполнив стакан, я поворачиваюсь и впервые не знаю, что сказать. Общение — основная часть моей работы в повседневной жизни. Мне было легко найти подход к Грейнджер, даже более-менее спокойно поговорить с Поттером, но Лавгуд… Это что-то другое. Она мыслит иначе.       — Я понимаю, что ты расстроена, но мне нужно знать…       — Я ходила в Лютный переулок, — Луна наконец поднимает взгляд. — Моё внимание привлёк мужчина, выходящий из «Горбин и Бэркс», я думала, что он искал кого-то. Хотела помочь. Когда он завернул за угол, я тоже последовала за ним, но там никого не оказалось. А потом — лишь темнота.       — Это был тот, кто держал тебя в лесу?       — Нет, — Луна опускает взгляд на подол, теребя пальцами рваный и грязный край. — Первый был высокий, немного смуглый и с тёмными волосами. И одет он был… Больше как магл, нежели как волшебник.       Я сжимаю стакан в своей руке с такой силой, что начинает казаться, будто ещё мгновение — и он разлетится на мелкие осколки.       — Когда ты очнулась, там был уже другой? — Мой взгляд цепляется за красные следы на запястьях Лавгуд, и я чувствую гнев, стремительно распространяющийся по моим венам. Стоило дать ублюдку в подвале помучиться немного дольше.       — Да. Тот первый мужчина больше не появлялся.       — Сколько они тебя удерживали?       — Думаю, недолго, — Луна замолкает, но затем делает глубокий вдох и продолжает: — Я должна была зайти к Гермионе, чтобы взять комментарий по поводу новой статьи в «Придире», но решила сначала зайти в один магазинчик… Остальное я уже рассказала. В Лютном переулке я была около полудня.       — Хорошо, — я киваю, размышляя как поступить дальше.       Я мог бы помочь ей добраться до дома или оставить здесь, чтобы она пришла в себя. Однако у меня есть дела, которые нужно незамедлительно решить, а оставлять Лавгуд одну в таком состоянии кажется мне не разумным.       — Ты можешь побыть какое-то время здесь? Я попрошу друга осмотреть тебя.       — Не стоит… — её голубые глаза округляются, и она начинает отрицательно мотать головой.       — Тебе нужно отдохнуть.       — Но…       — Лавгуд, — я ставлю стакан на столик, сжимаю пальцами переносицу, закрывая глаза, пытаясь не сорваться. Во мне бушует слишком много эмоций разом. — Я просто пытаюсь помочь. Тебе никто не навредит здесь.       — Спасибо, — её глаза начинают блестеть, и Луна сжимает губы, будто пытается сдержать рыдания.       — Я скоро вернусь.       Я даю ей личное пространство, хотя мог бы связаться с тем, кто мне нужен, через камин в гостиной. Иду в кабинет и плотно закрываю за собой дверь, смотрю на руки, заляпанные кровью. Лавгуд даже не указала на это. Она не выглядела напуганной в те моменты, когда встречалась со мной взглядом, и это чертовски странно. Но её страх проявился лишь тогда, когда я захотел ей помочь.       Эта ночь должна быть другой. Я должен был просто выполнить своё обещание, не вспоминая обладательницу буйной каштановой шевелюры и тёплых карих глаз. И теперь все мои мысли занимает лишь ангел.       И моя жажда всецело обладать ею растёт с каждым днём всё сильнее.