Глава 22. Ангел

***

      Гермиона сминает исписанный лист бумаги и кидает его в стену. Он сталкивается с поверхностью и отскакивает к такой же груде забракованных вариантов.       Она бросает перо на стол, массирует пальцами виски, пытаясь заставить мозг работать. Но каждый раз, закрывая глаза, она видит перед собой лишь Малфоя, смотрящего на неё с насмешкой. Гермиона распахивает глаза, оглядывает свой кабинет. Её взгляд скользит по стеллажу с книгами, по кушетке, на которой она ночует уже больше трёх месяцев, опасаясь возвращаться домой. Она слишком долго полагалась на защитные заклинания, которые не смогли защитить её, ни от Икса, ни от ублюдка из организации.       Вернувшись домой в тот вечер, когда Малфой раскрыл себя, она смогла убедить Виктора, что всё в порядке, но им следует пожить некоторое время в отеле. Да, она видела недоверчивый взгляд, направленный ей в спину, когда она спешно собирала вещи. Да, Виктор ещё много раз пытался добиться от неё правды, но в итоге сдался и попросил пообещать, что она обратится к нему, если понадобится помощь. Но Гермиона думает, что роль опекающей мамочки он передал Джинни, которая с удвоенной силой стала наседать на неё из-за той записки.       Ей удалось поумерить пыл подруги, опять же солгав, что незнакомец больше не потревожит её.       Гермиона вздыхает, переводя взгляд на часы. Последние пару часов она пытается воссоздать набросок тех документов, которые выкрали из её дома. Мысли витают где-то далеко, за пределами рабочего кабинета, не позволяя сосредоточиться на чём-либо.       Драко, как бы это ни было странно, не беспокоит её. Но она следит за ним. Замечает каждый его шаг в отношении организации, пока магловская полиция пытается выследить убийцу пятнадцати взрослых мужчин. Это число поражает. Малфой не оставляет ни одной улики, лишь выбрасывает обезображенные тела за пределами защитного барьера, словно дразнит руководителей или руководителя «Огня инквизиции». Он даёт им понять, что их сподвижники ни на что не годятся, но Гермиона чувствует, что организация лишь наращивает свою мощь, уйдя в тень после первого убийства.       Магический мир ненадолго захлестнула волна паники после её признания, но многие быстро вернулись к прежнему укладу жизни, игнорируя комендантский час и советы, распространяющиеся с подачи Министерства магии.       Гермиона снова хватает перо, кончик застывает над листом пергамента, когда раздаётся стук в дверь. Она поднимает взгляд, когда та открывается и впускает в кабинет Теодора Нотта. Он вскидывает бровь, ожидая разрешения войти, и Гермиона кивает, позволяя ему это сделать.       Есть что-то в энергии Тео такое, что заставляет её не спускать с него глаз, пока он подходит ближе к столу и садится в кресло с противоположной стороны. Он кладёт руки на подлокотники, явно не испытывая дискомфорта, но он выглядит немного напряжённым. Его взгляд быстро скользит по кабинету, подмечая каждую деталь, и Нотт наконец произносит:       — К тебе довольно сложно попасть.       — Здравствуй, Тео, — отложив в сторону перо и пергаменты, напоминает о приличиях Гермиона.       — Здравствуйте, миссис Уизли-Грейнджер, — он улыбается, показывая ямочку на щеке, совсем не вяжущуюся с его строгим видом.       — Можно не настолько официально.       — Хорошо, Гермиона. Я пытался попасть к тебе последние две недели.       — Это связано с моей работой?       — Не совсем, — Тео задумчиво смотрит на неё, затем кивает сам себе, будто ведя мысленную беседу, и продолжает: — Я не хочу ходить вокруг да около, поэтому скажу прямо — это касается не основной работы, но прежде чем я начну… Не пойми меня неправильно, но мне нужны гарантии. Мы должны заключить Непреложный обет.       Гермиона вскидывает бровь, издаёт смешок, считая, что он явно сошёл с ума. Но его выражение лица остаётся серьёзным, и она тут же хмурится.       — Ты спятил, если решил, что я пойду на это.       — Я не занимаюсь ядами, Гермиона.       — Интересно, но вряд ли я захочу рискнуть своей жизнью, чтобы узнать правду о твоей работе.       — Поверь мне, если бы ты знала, о чём пойдёт речь, то предложила бы мне это сама.       — Не трать моё время попусту. Мы едва знакомы, чтобы ты просил меня принять обет, — хмурится Гермиона и кивает на дверь. — У меня нет ни желания, ни сил выслушивать подробности твоей жизни. Мне нужно работать.       — А будет ли у тебя эта должность, если «Огонь инквизиции» продолжит свою деятельность?       Гермиона замирает, пристально смотрит на Тео, пытаясь найти хоть малейший намёк на то, что он шутит. Но Нотт говорит серьёзно, она это видит по плотно сжатым губам и глазам, в которых нет ни капли веселья.       — Как много тебе известно? — она облизывает внезапно пересохшие губы, всё ещё испытывая сомнения по поводу правдивости его слов.       — Обет, Грейнджер, — он непреклонен.       Гермиона понимает, что не сможет вытащить из него ни слова, пока не поклянётся буквально своей жизнью.       — Почему ты пришёл ко мне, а не в Аврорат?       — К этой кучке придурков? — фыркает Тео, закатывая глаза. — Ты была той, кто раскрыла людям глаза на правду. Они же только сидели, поджав хвосты.       — Мне нужно знать, ради чего я ставлю на кон свою жизнь.       — Тебе ведь интересно, где твой муж? Или, например, кто руководит организацией? А может, ты хочешь знать, какова их цель? — Тео ухмыляется, замечая вспыхнувший интерес в глазах Гермионы. — Так я и думал. Не волнуйся, действие Непреложного обета будет краткосрочным.       Гермиона тяжело сглатывает, мысленно взвешивая имеющиеся варианты: она может продолжать барахтаться на одном месте, не имея ничего на членов организации, или может согласиться дать Непреложный обет, чтобы Нотт ответил на все вопросы. Она колеблется. Не знает, какую формулировку он выберет для обета, и это, чёрт возьми, может оказаться ловушкой.       Нотт вздыхает и откидывается в кресле, привлекая к себе внимание Гермионы. Он рукой слегка отодвигает полы пиджака, открывая вид на нагрудную кобуру с палочкой и золотой значок. Она подаётся немного вперёд, пытаясь рассмотреть то, что изображено на значке, а затем переводит удивлённый взгляд на лицо Тео.       — Ты всё верно поняла.       — Значит, я могу тебе доверять?       — Обет не позволит мне солгать. Я добавлю этот пункт, — он встаёт, обходит стол, останавливаясь рядом с Гермионой, и притягивает ей руку. — Давай, тебе нужны ответы, а мне — твоя помощь.       Она неуверенно вкладывает свою ладонь в его и встаёт. Это слишком опрометчиво. У неё нет достаточного количества времени, чтобы взвесить все «за» и «против», но в её жизни и так творится бардак, и вряд ли желание узнать хотя бы часть ответов на свои вопросы ухудшит положение.       Нотт свободной рукой достаёт палочку и направляет на их скреплённые руки. Его движения уверенные, а пальцы, сжимающие её ладонь, нежные.       — Клянёшься ли ты, Гермиона Джин Уизли-Грейнджер, не выдавать моих секретов посторонним?       Она медленно выдыхает, давая себе отсрочку, но затем тихо отвечает:       — Клянусь.       Первая красная нить обвивает их руки.       — Клянёшься ли ты, Гермиона Джин Уизли-Грейнджер, оказать посильную помощь в моём деле?       — Клянусь.       — Клянёшься ли ты, Гермиона Джин Уизли-Грейнджер, говорить мне только правду, и я в свою очередь отвечу тебе тем же?       — Клянусь.       Третья красная нить обвивает их руки.       Гермиона сильнее сжимает пальцы, когда Тео скрепляет Непреложный обет, и нити рассеиваются, оставляя красный отпечаток на коже. Она чувствует лёгкий зуд, когда Нотт отпускает её ладонь. Сердце в груди колотится так быстро, будто собирается пробить кости, но Гермиона стискивает зубы, садясь обратно в своё кресло.       — Я работаю на МАКУСА, — Нотт занимает прежнее место, чувствуя себя явно расслабленнее, чем до этого. — «Огонь инквизиции» больше, чем тебе кажется. Их сподвижники не только в Лондоне. В США творится то же самое, но там они действуют не так явно, и часто нам удаётся их остановить прежде, чем они успевают что-либо предпринять.       — Что? То есть ты вообще никак не связан с Мунго?       — Ну, отчасти. Я действительно занимаюсь ядами и проклятиями, но занимаю должность в Аврорате МАКУСА.       — О, что ж… — Гермиона упирается руками в столешницу, не ожидая, что Нотт начнёт так сразу выкладывать информацию. — Ты не боишься, что нас могут подслушать?       — Грейнджер, — он усмехается и качает головой. — Я — аврор, и первым делом я наложил чары, чтобы нас не подслушали.       — Предусмотрительно, — соглашается она. — Но что требуется от меня?       — Мы думаем, что истинный глава организации находится в Лондоне, а остальные — лишь его подражатели. Я узнал от Кингсли, что ты пыталась узнать что-то об этом.       — Ну, едва я решила, что могу прийти к хоть какому-нибудь выводу, как все документы выкрали прямо из моего дома. А потом и вовсе бросили умирающую девушку посреди моей гостиной.       — Это дерьмово, — кривится Тео. — Может, ты смогла хоть что-то уберечь?       — Я не уверена. Я старалась быть как можно реже дома, чтобы не давать им лишний повод пробраться туда. Мне просто непонятно, как они смогли обойти все защитные заклинания, если они маглы…       — Стой, — Тео поднимает руку и удивлённо вскидывает бровь. — Вы действительно не знаете, кто они?       — Нет, — Гермиона бросает на него хмурый взгляд. — Если бы Поттер делал свою работу, то мы могли бы это узнать уже давно, но, как видишь, я одна пыталась докопаться до правды.       — Некоторые из них — сквибы, Грейнджер.       Гермиона резко выдыхает, когда все детали головоломки становятся на место.       — И они используют порт-ключи для перемещения, — тихо произносит она. — У них нет собственной магии, но они могут пользоваться магическими предметами.       — Верно.       — Мужчина, проникнувший в мой дом, — сквиб.       — Да.       — А значит, их нужно искать не среди маглов, а в магической части Лондона.       — Умница, — расплывается в улыбке Тео.       — Но причём здесь Рональд?       — Твой муж, сам не ведая того, помогал им, — Тео посылает ей сочувствующую улыбку. — Я не оправдываю его, но Уизли стал слишком зависим от азартных игр и увидел возможность подзаработать, выполняя мелкие поручения. Но затем они вроде как повысили его. Он был ответственен за то, чтобы доставлять им ведьм для якобы работы в борделях. Но ты сама знаешь их истинное предназначение.       — Но неужели Рон не замечал колдо пострадавших девушек в Аврорате? — растерянно бормочет Гермиона. — Он вместе с Гарри работал над этим делом. Не принимал активное участие, но всё же. Ему были известны их имена…       — Поэтому мы и должны его найти раньше «Огня инквизиции».       — Ты думаешь, они объявят на него охоту?       — Не могу быть уверенным, но пока он им нужен. Я знаю нескольких участников в лицо и за ними уже установлена слежка. Бруствер дал добро на сотрудничество с нашим отделом Аврората, но, как я уже сказал, здесь сидят сплошные придурки.       — Что требуется от меня?       — Содействие, — Тео хищно ухмыляется, постукивая кончиком пальца по подлокотнику. — Ну и ты в роли приманки.

***

      Гермиона приглаживает растрёпанные волосы, оглядывая гостиную своего дома, ставшую за три с лишним месяца уже такой чужой. Она не чувствует себя здесь так, как прежде: нет желания скинуть туфли и лечь на диван, нет той домашней атмосферы, куда хотелось бы спешить после работы.       Она вытягивает руку с зажатой между пальцами палочкой и делает шаг из камина. Яркое солнце, совсем нетипичное для зимнего времени года, заливает гостиную, освещая каждую пылинку, летающую в воздухе. Всё выглядит так же, как и в тот день, когда она в суматохе запихивала в свою сумочку с заклинанием незримого расширения самое необходимое.       Слова Тео отдалённым эхом звучат в голове все два дня, которые прошли после их разговора. И сегодня она наконец решила вернуться сюда, чтобы проверить, не пропустила ли в прошлый раз хоть какие-нибудь заметки.       Медленно, стараясь не создавать шум, Гермиона идёт в сторону спальни, не забывая смотреть по сторонам. Но дом пуст. Поверхности покрыты толстым слоем пыли, а воздух затхлый, будто никто здесь не жил десятилетиями.       Дверь в спальню так и осталась приоткрытой. Гермиона толкает её кончиком палочки и заходит внутрь комнаты. Она делает шаг вперёд, обшаривая взглядом каждый дюйм комнаты, а затем подходит к кровати и опускается на колени, заглядывая под неё. Она замечает что-то, но не может разглядеть, что именно, из-за темноты. Гермиона использует Люмос, чтобы посветить на предмет, и сердце замирает в груди, когда она видит свой блокнот, где делала пометки.       Неужели тот, кто украл документы, так спешил и не проверил всё как следует?       Она протягивает руку под кровать, цепляет пальцами блокнот и тянет его на себя. Дует на обложку, поднимая облако пыли, и чихает, когда та попадает в нос. Гермиона торопливо листает страницы, убеждаясь, что всё на месте, и прижимает его к груди, облегчённо выдыхая. У неё не было никакой надежды на то, что что-то могло уцелеть, но самая главная часть расследования осталась нетронутой, что не может не радовать.       — Я ждал тебя, Миона.       Гермиона вздрагивает и резко встаёт, вытягивая перед собой палочку.       Рон усмехается, оглядывая её.       Он выглядит ужасно: огромные тёмные круги под глазами, отросшие рыжие пряди и борода делают его на десяток лет старше. Гермиона крепко прижимает блокнот к груди, дыхание становится прерывистым, когда она перебирает в голове заклинания, которые могут вывести Рона из строя, но не навредят ему. Даже обычный Петрификус Тоталус не слетает с её губ. Она стоит, боясь даже пошевелиться, пока её муж стоит в дверном проёме.       Гермиона пытается аппарировать, но ей не удаётся этого сделать. Рон смеётся над её жалкими попытками сбежать.       — Ты забыла, что я тоже кое-что умею?       — Что ты хочешь, Рональд?       — Чтобы ты всё исправила, — выплёвывает он, и его глаза приобретают опасный блеск.       — Я не понимаю, о чём ты, — Гермиона пятится к стене, когда он делает шаг вперёд. — Ты должен явиться в Министерство.       — Чтобы оказаться в Азкабане? — он издаёт истерический смешок. — Ты не только шлюха, но и тупая. Магический мир строил тебе пьедестал, но ты не та, за кого себя выдаёшь. Из-за тебя я оказался в такой ситуации!       — Рональд… Рон, давай успокоимся? Мы можем спокойно поговорить и разрешить наши проблемы, — вытянутая рука с палочкой начинает дрожать, когда Гермиона пытается дать сорваться с языка заклинанию, но не произносит ни звука.       Она смотрит в глаза Рона и видит лишь потерянного человека, которому нужна помощь. Такие люди всегда были её слабостью. Она пытается помогать им, несмотря ни на что. На её глаза наворачиваются слёзы от непонимания того, как они оказались в таком положении.       Когда их жизнь пошла наперекосяк?       — Ты должна пойти со мной.       — Нет, — мотает головой Гермиона, прижимаясь лопатками к стене. — Тебе нужна помощь, Рональд.       — Да. И ты мне поможешь, — он бросается вперёд.       Заклинание вырывается из палочки Гермионы, попадая ему в плечо, и он летит прямо на неё с диким криком. Удар от столкновения их тел выбивает весь воздух из лёгких. Гермиона пытается оттолкнуть Рона от себя, чтобы сбежать, но он перехватывает её руку с зажатой палочкой. Тяжело дыша, он наваливается на неё ещё сильнее, впечатывая в стену, и выкручивает запястье, отбирая древко.       Гермиона вскрикивает от резкой боли, пытается ударить его, но Рон отбрасывает палочку в сторону и сжимает её запястья, подняв их высоко над головой. Она упирается взглядом в его плечо, где ткань его толстовки стремительно пропитывается кровью из раны, образовавшейся от попавшего в него заклинания.       — Это тебе нравится? — он вжимается в неё бёдрами, не позволяя вырваться. — Тебя заводит, что я беру тебя силой?       — Нет, — тихий всхлип вырывается из её груди. Она отводит взгляд, отказываясь смотреть на него.       Рон перехватывает её запястья одной рукой, а второй сжимает щёки Гермионы и поворачивает её голову, чтобы она смотрела прямо в его глаза.       — Ты моя жена, Миона. Тебе же нравится такое, и ты должна хотеть меня прямо сейчас. Но я не стану трахать тебя после того, как в тебе побывал этот ублюдок. Ты ответишь за всё, что сделала с моей жизнью!       Гермиона дёргается, пытаясь выбраться из его хватки, но Рон зол. Он будто окаменел. Его рука, словно тиски, сжимает запястья, причиняя боль. Глаза, налитые кровью, неотрывно смотрят на неё, будто он хочет прочесть каждую мысль в её голове.       Слеза скатывается по её щеке, и Рон кривится в отвращении. Гермиона прикусывает нижнюю губу, боясь издать хоть один звук. Её муж был аврором не один год, у неё не хватит сил противостоять ему. Но на место чистого страха приходит уверенность. Гермиона медленно выдыхает, теперь с вызовом смотря в некогда любимые голубые глаза, и знает, что способна переиграть Рона.       Потому что Икс научил её бороться.       Потому что Драко верил в неё даже тогда, когда другие — нет.