Глава 24. Ангел

***

      Она видит его отражение в гладкой поверхности воды, набранной в ванну до краёв. Видит, как сосредоточенно он намыливает её волосы, уделяя особое внимание прядям с запёкшейся кровью. Гермиона прикрывает глаза, плотнее прижимает колени к груди и впивается ногтями в ладони. Она чувствует нежное прикосновение пальцев Драко к своим щекам, когда он смывает с них кровь. Ощущает его беспокойство в каждом движении. Он обращается с ней, как с хрупким цветком, но ей это не нужно.       Гермиона открывает глаза, поворачивает голову, впиваясь взглядом в серые радужки.       — Я хочу побыть одна.       — Ты слишком слаба и можешь потерять сознание. Мне не хотелось бы потом вылавливать твой труп из ванной.       — Мне не нужна твоя забота, — она сдвигается ближе к спинке ванны, силясь выбраться из-под его влияния. — Я не хочу, чтобы ты был здесь. Мне нужно побыть одной.       Драко сжимает губы в тонкую линию, но решает не спорить. Он встаёт, ещё с мгновение сверлит её недовольным взглядом, но всё же уходит.       Гермиона упирается лбом в колени, часто дышит, пытаясь унять подступающую панику. Лёгкие сжимаются, и по телу пробегает волна отвращения к самой себе. Мысли хаотично перескакивают с одной на другую: развод, направленный на неё безжизненный взгляд Джакса, секс с Малфоем и его признание, предательство Рона, равнодушие Гарри…       Так много всего, и ей не удаётся ничего контролировать. Она на мгновение поверила, что действительно стала сильнее. Поверила в то, что Малфой действительно помог ей, но теперь внутри лишь опустошение, когда она, оглядываясь назад, понимает, что ей так и не удалось вернуть контроль над своей жизнью. Драко руководит ею. Он скрытый в тени кукловод, а она — безвольная деревянная кукла. Он решал её проблемы. Его тёмная сторона действовала решительно и беспощадно, в то время как другая окружала её заботой и поддержкой.       Вся та мысленная бравада, проносящаяся в сознании Гермионы ещё несколько часов назад, кажется бессмысленной. Как она могла верить в то, что после многих месяцев игр разума и попыток сломить её, она станет сильнее?       Драко разыгрывал выгодные ему сценарии и позволял выигрывать, но когда она столкнулась с настоящей опасностью, то спасовала. Она не смогла дать отпор Рону, практически добровольно сдаваясь в плен. Не смогла поставить точку в их истории, произнеся всего лишь два слова, которые решили бы все проблемы.       Гермиона смотрит на бортик ванны, где капли воды, смешанные с кровью, сбегают вниз. И впервые за полгода она позволяет себе спустить с поводка все эмоции. Слёзы срываются с дрожащих ресниц, ком в горле становится всё больше, не позволяя сделать вдох полной грудью.       Она устала быть сильной. Устала жить в самообмане, что может стать прежней.       Драко пытался внушить ей то, что её истинная личность спрятана внутри, но сейчас Гермиона ничего не ощущает, лишь пустоту.       Она сильнее сжимается в ванне, до боли в суставах стискивая ноги в своих руках. Её плечи трясутся в беззвучных рыданиях. Чувство собственной беспомощности затапливает организм огромной волной. Она узнала об организации всё, что смогла, но помогло ли это ей предотвратить хоть одно убийство? Смогла ли она спасти ведьм от той боли, которую они испытали, когда на них напали? Как она может защитить кого-то, когда не в силах противостоять даже своему мужу?       Громкий всхлип, напоминающий вой, вырывается из её груди. Гермиона сжимает кулак и кусает костяшки что есть сил, чтобы заглушить рыдания.       Вся уверенность в себе и своих силах просто испарилась в мгновение ока. Может, Гарри был прав, когда считал, что Рон заслуживает того, чтобы за него боролись? Может, это она испорченная и ненужная?       Мысли безостановочным потоком крутятся в голове. И каждая из них ужаснее предыдущей. И каждая разбивает её вдребезги.       Гермиона переводит взгляд на окрашенную в красный цвет воду и делает глубокий вдох. Но она всё же смогла постоять за себя. Не дала им погубить себя в первый раз и смогла дать отпор во второй. Но Драко не дал завершить ей начатое. Он появился и забрал жизнь Джакса так легко, словно делал обычное повседневное дело. Как скоро монстр внутри него захочет ещё? Это его последствия войны? Чувства внутри борются с разумом, но этим Гермиона и отличается от других: она всегда подходила к решению всех вопросов с логической точки зрения.       Сердце может заткнуться нахрен, потому что мозг вопит: бежать подальше от Малфоя.

***

      — Ты уверена? — мягкое прикосновение к руке заставляет Гермиону вздрогнуть.       Она переводит взгляд на Луну, опускает глаза ниже, рассматривая едва затянувшиеся раны на её коленях, а затем кивает.       — Мне будет нужна твоя помощь, — пристально глядя в голубые глаза Лавгуд, решительно заявляет Гермиона. — Ты должна стать первой.       — Я могу освещать это в «Придире», — предлагает Луна. — У тебя могут быть враги из-за того, что ты планируешь сделать.       — Они всегда были, — тяжело вздыхает Гермиона, переводя взгляд на стоящего у окна Драко.       Его спина напряжена под белой тканью рубашки, но он не влезает в разговор, не предлагает свою помощь, как сделал бы раньше. Возможно, это лучший исход, учитывая, что Гермиона так и не произнесла ему ни слова. Драко стоит неподвижно, и только Мерлин знает, каких усилий ему стоит оставаться на месте.       — То, что Министерство не вмешалось вовремя — ужасно, — тихо говорит Луна, отводя взгляд. — Столько жизней погублено.       — Они причинили тебе боль? — отрывая взгляд от Малфоя, Гермиона поворачивается к Лавгуд. — Они сделали что-то… что требовало бы более тщательного осмотра?       — Нет, — отрицательно качает головой она. — Тео осмотрел меня. Драко позвал его.       Гермиона сжимает губы, когда волна благодарности к Малфою затапливает тело. Ей хочется лично сказать ему эти слова, но она наступает себе на горло, приказывая рту оставаться закрытым.       — Нотт ещё вернётся?       — Он говорил, что хочет осмотреть тебя, — обеспокоенно шепчет Луна, поглядывая на Драко. — Пока вы были в ванной, он заходил, хотел тебя начать прям там. Но он не позволил.       Слова Луны перетекают в едва слышный шёпот, и Гермионе приходится наклониться, чтобы расслышать их. Зудящее запястье напоминает ей о договоре, о Непреложном обете, скрепившем её жизнь с жизнью Тео. Почему он ещё действует? Разве со смертью главы организации всё не должно закончиться?       — Позови меня, когда придёт Тео, — встав с дивана, просит Гермиона Луну.       Лавгуд кивает, бросая на неё обеспокоенный взгляд, но Гермиона игнорирует это. Ей не нужна жалость. Она уделила достаточно времени для выхода собственных эмоций, и теперь есть место лишь для решительных действий. Она делает шаг в сторону комнаты, которую ей выделил Драко, но оборачивается, смотря на его спину. Он так и не посмотрел на неё. Ничего не сказал. Осознаёт ли Малфой, что все его решения обернулись против него? Что он не создал монстра, подобного себе, а лишь выкопал яму глубже для Гермионы? Она сжимает кулаки, борясь с желанием сказать ему хоть что-то, но в итоге просто качает головой и уходит.       На прикроватной тумбочке Гермиона замечает маленькую баночку. Подойдя ближе, она на мгновение закрывает глаза, пытаясь удержать эмоции под контролем. Несмотря на её грубость, Драко оставил мазь, чтобы она могла обработать губу, где кожа треснула от силы удара Джакса. Гермиона проводит языком по ноющей ранке, размышляя, стоит ли принять от него помощь. Этот жест доброй воли так похож на язвительного, но заботливого адвоката, к которому она пришла много месяцев назад. И раньше она незамедлительно бы поблагодарила его лично, но после знакомства с другой его стороной, Гермиона уже не знает, стоит ли ему доверять. Она всё ещё помнит ту силу, с которой он сжимал её волосы. Помнит жёсткие, голодные поцелуи, покрывающие её тело.       Она воспринимала Икса, как незнакомца. Позволила себе поверить в его чистые помыслы. Налёт жестокости на его личности привлекал её тёмную часть. В какой-то момент Гермиона словила себя на мысли, что ждёт встречи с ним. Гадает о том, что он придумает ещё. И она испытывала чувство вины из-за того, что испытывает влечение к двум разным мужчинам. Она запрещала себе любоваться идеальным лицом Малфоя, пока её тело ещё помнило прикосновения Икса. Отгоняла ощущение губ Драко на своих, пока объезжала лицо незнакомца в маске. И теперь Гермиона чувствует себя полной дурой, осознавая, что всё это время Малфой просто водил её за нос.       Она отводит взгляд от баночки с мазью и садится на край кровати, тяжело вздыхая. Она запуталась. Потеряла выход в этом бесконечном хитросплетении коридоров своего разума, бродя по ним и пытаясь найти подсказки.       Тихий стук в дверь вырывает её из размышлений. Гермиона прочищает горло и, стараясь звучать спокойно, кричит:       — Войдите!       Светловолосая голова Луны показывается в проёме, она не открывает дверь полностью, скользя взглядом по комнате.       — Тео пришёл.       Гермиона кивает, встаёт, собираясь пойти в гостиную, но Лавгуд отодвигается, пропуская Нотта в комнату, а затем закрывает дверь, оставшись снаружи.       Взгляд Тео задерживается на опухшей щеке Гермионы, переходит на красные следы от верёвки, виднеющиеся из-под рукава кофты, которую ей принесла Луна.       — Как себя чувствуешь? — наконец произносит Тео, доставая палочку. — Я проходил курс колдомедицины, поэтому могу осмотреть тебя и залечить, если будет необходимо.       — Я в порядке, — напряжённо отвечает Гермиона, опускаясь на край кровати.       Нотт хмыкает, прислоняется спиной к стене и скрещивает руки на груди, не отрывая от неё пристального взгляда.       — Уизли в бегах, — начинает он, оценивая реакцию Гермионы на слова. — На его поиски отправили дементоров, авроры показали свою некомпетентность, поэтому министр начал внутреннее расследование.       — А Гарри?       — Его сняли с должности.       Гермиона медленно кивает, даже не понимая, что чувствует по этому поводу. Радость? Нет. Сочувствие? Тоже нет.       — Ты готова поговорить о произошедшем? — мягко интересуется Тео. — Если тебе нужно ещё немного времени, то мы можем подождать.       — Почему Непреложный обет остался в силе? Разве со смертью Джакса всё не должно было закончиться?       — Мы ведь заключали сделку, не включающую его смерть, Гермиона. Дело не закрыто, поэтому обет всё ещё действует.       — Что теперь будет? Маглы уже отреагировали на то, что в организации состояли их люди? — Гермиона опускает глаза в пол, не в силах противостоять прожигающему насквозь взгляду Нотта.       — Кингсли лично ведёт переговоры, — Тео прикусывает нижнюю губу, будто сомневается, стоит ли рассказывать что-то ещё, но затем вздыхает и всё же добавляет: — Они винят нас. Главой организации был сквиб, и то, что он не владел магией, не отменяет вины магического мира. Они хотят, чтобы виновный в убийстве двадцати маглов понёс наказание.       — Двадцати? — она резко вскидывает голову вверх. — Но в газетах шла речь о пятнадцати.       — Несколько трупов были найдены позже, — Тео одаривает её сочувствующим взглядом. — Ты ведь знаешь, кто стоит за этим?       Гермиона сжимает губы, но знает, что ей нельзя лгать. Она обязана ответить на этот вопрос правдиво.       — Да.       Всё внутри замирает, пока она ждёт следующий закономерный вопрос. Тео должен спросить имя. А она не сможет солгать.       — Я следил за тобой. Вместе с ним.       — С Драко?       — Да. Я знаю, что это он. Ты не должна переступать через себя, чтобы назвать его имя, — Тео кривит губы, сдерживая пробивающуюся наружу ухмылку. — Он едва не открутил мне голову, когда узнал о Непреложном обете. Я решил не ставить тебя в известность, что за тобой уже была установлена слежка с того самого момента, как мы заключили сделку.       — Но откуда ты…       Тео отталкивается от стены, подходит к Гермионе и садится на корточки, беря её руки в свои. Он наблюдает, как его большой палец гладит тыльную сторону ладони, когда отвечает:       — Он бы не позволил мне подвергнуть тебя риску. Ты знала, что после войны Драко хотел связаться с тобой? Он присылал сотни писем. Я не должен этого говорить тебе, но мы договорились не лгать друг другу, — Тео смотрит на неё с сочувствием, будто знает больше, чем рассказывает. —Я не враг тебе и вижу, как ты потеряна, Гермиона. Тебе нужна вся правда?       Она на мгновение прикрывает глаза, сглатывая вязкий ком в горле, мешающий дышать, и кивает.       — Он был одержим тобой с пятого курса. В гостиной Слизерина, когда там оставались только я, он и Блейз, все разговоры были о тебе. Драко боялся не неодобрения отца, он страшился твоей смерти. Он уже тогда знал, что Люциус что-то задумал. Всё его равнодушие и порой жестокость были направлены на тебя лишь для того, чтобы оттолкнуть. Когда однажды вы были в паре на зельеварении за несколько месяцев до того, как Пожиратели проникли в Хогвартс, он почти послал всё к чёрту. Но сдержался и твёрдо решил, что ему представится ещё шанс.       — Я не видела этого, — нахмурившись, шепчет Гермиона.       — Уизли не позволял этого. Ты знала, что он напал на Драко, когда тот патрулировал коридор и собирался подкинуть тебе записку? Думаю, вряд ли, — вздыхает Нотт, поднимаясь и садясь рядом с Гермионой на кровать. — Салазар, Малфой меня просто порежет на куски за то, что я рассказываю это тебе.       Тео качает головой, издавая невесёлый смешок.       — Драко не успел признаться тебе. Ты вместе с Поттером и Уизли просто исчезла после смерти Дамблдора. Он искал тебя. Вызывался в каждый патруль, который выискивал маглорождённых. А потом, когда Беллатрикс пытала тебя в поместье, его сдержала Нарцисса. Его мать была в курсе того, что он неровно дышит к тебе, но не позволила вмешаться, подвергая всех такому риску. Белла не убила бы тебя, а его вмешательство могло навредить, и Волан-де-Морт мог бы успеть застать вас.       — Слова Рона… — растерянно бормочет Гермиона, пытаясь сопоставить все факты. — Он говорил, что ему пришлось жениться на мне раньше. Что сделал Драко, Тео?       Она хватает Нотта за предплечье, заглядывая в глаза. Пульс поднимается до критических отметок, когда она видит нерешительность на его лице.       — Он поцеловал тебя после битвы за Хогвартс. Ты стояла, вцепившись в него, когда я подошёл к вам, но Рон оказался быстрее. Он выпустил в Драко заклинание и вырубил. Тебя он утащил, пока я пытался привести в сознание Малфоя.       — Я ответила ему? — дрожащим голосом спрашивает Гермиона, чувствуя подступающие слёзы.       — Я был в другом конце коридора, когда заметил вас. Ты не была против.       — Я не помню ничего из этого…       — Главное, что он помнит, — тихо отвечает Нотт. — Я просто хотел, чтобы ты знала всю историю целиком, прежде чем делать выводы. Я не видел его таким разбитым давно, а ведь это же Малфой, его хладнокровная маска почти никогда не исчезает.       Рука Гермионы соскальзывает с его предплечья, когда Тео встаёт. Он оборачивается уже у двери.       — Дай ему шанс, если в тебе есть хоть капля чувств. Он тебя не разочарует.       Гермиона закрывает глаза, позволяя слезам течь по щекам, пока вся её жизнь снова переворачивается. Столько лет лжи. Столько лет обманчивого чувства любви, подкреплённого Обливейтом.       Сколько таких тайн хранил Рон? Чего она ещё не знает?       Гермиона встаёт с кровати, открывает дверь и замирает на пороге. Из гостиной доносится тишина. Нет разговоров. Нет даже малейшего звука, подтверждающего, что там кто-то есть.       Но она чувствует его присутствие. Знает, что он стоит на том же месте, задумчиво наблюдая за городом под своими ногами.       Она находит его на прежнем месте. Гермиона не знает, как начать разговор. Она мнётся на месте, надеясь, что Драко обернётся, но он застыл, словно изваяние. Она слышит собственное громкое дыхание, грохочущий пульс, но от него лишь тишина.       Она вздрагивает, когда он поднимает руку. В полумраке вспыхивает оранжевый огонёк, а затем гостиную накрывает запахом ментоловых сигарет.       — Ты долго будешь там стоять? — раздаётся хриплый голос Драко.       — Я хочу знать всё, — решительно отвечает Гермиона.       Она делает один шаг. Второй. Призывает всю смелость, останавливаясь рядом с ним, чтобы взглянуть на его профиль. Плотно сжатые губы и взгляд, устремлённый вдаль, выдают всю напряжённость.       Малфой не отвечает сразу, делает ещё одну затяжку, выпускает дым прямо в своё отражение в окне.       — Что ты имеешь в виду, Грейнджер?       — Как давно ты влияешь на мою жизнь?       Драко немного задирает голову, закрывает глаза, и Гермиона замечает, как дёргается его кадык, когда он тяжело сглатывает.       — Так долго, что уже забыл про свою.