Глава 2. Плесень

      За окном стоял густой туман, и свет фонарей едва пробивался сквозь него бледными жёлтыми пятнами. Ева устроилась на небольшом диване у окна с раскрытой книгой. Её комната была тесной, но обжитой: кухонный уголок с мини-холодильником, барная стойка вместо стола, полки с книгами и сувенирными фигурками. В другом конце стояла односпальная кровать, рядом — несколько небольших шкафчиков, открытая вешалка и дверь в душевую. Ева смотрела в книгу, но смысл строк ускользал. В конце концов она закрыла её и отложила в сторону. Затем поднялась, чтобы поставить чайник. После такого дня ей нужно было что-то горячее и простое. Но едва она потянулась к кнопке, свет погас — резко и бесшумно. За окном исчезли бледные пятна фонарей, и комната провалилась в непроглядную темноту. «Прекрасно. Видимо, вселенная решила, что одного странного дня мне мало». В воздухе стало заметно холоднее. Ева на ощупь нашла мягкое клетчатое пончо и накинула его плечи. С этажа выше, где жили её шумные соседи, донёсся грохот. Она коротко вздохнула. «Опять началось… Неделю уже нормально спать не дают». Ева уже хотела отмахнуться, но внезапно прислушалась. Это был не привычный шум соседей. Сверху тянулся скрежет, будто по полу волокли что-то острое, а следом протянулось низкое, глухое мычание. Она подняла глаза к потолку и застыла. Руки дрожали, пока пальцы включали фонарик на телефоне. Страх холодной иглой прошёл под рёбрами. «Что, чёрт возьми, там творится?». Новый звук заставил перевести внимание. Лёгкий, но отчётливый шорох. Прямо под её входной дверью. Мысли сразу потянулись к самому худшему, хотя она ещё даже не решилась проверить, что это. Помедлив ещё секунду, Ева подошла к кухонной стойке и схватила первое, что попалось под руку, — тяжёлую чугунную сковороду. Задержав дыхание, она двинулась к порогу. Каждый шаг казался слишком громким в напряжённой тишине. Теперь нужно было выяснить. Кто там. Или что. Ева сжала ручку, на миг собралась с духом и распахнула дверь. Сковорода, занесенная для удара тут же замерла. На пороге стоял мужчина, чуть выше её ростом. Свет фонарика выхватил из мрака широкополую шляпу, выбившиеся из-под неё чёрные пряди и резкие черты. Голубые глаза смотрели устало, но собранно, а лёгкая щетина делала его облик грубее. Длинный тёмный плащ с поднятым воротником скрывал фигуру, придавая незнакомцу мрачную сдержанность. Сначала он посмотрел на неё, затем на сковородку в её руке — и едва заметно приподнял бровь. Еве стало неловко. Она опустила тяжёлую посудину чуть ниже, но пальцы на рукояти не разжала. Его голос прозвучал низко и ровно: — Добрый вечер. — Здравствуйте. Кто вы? И что делали прямо у моей двери? Он едва заметно поправил шляпу. — Прошу прощения за беспокойство. Я здесь по работе, не собирался вас пугать. «Какая ещё работа в такой час?» — подумала она. — И чем же вы занимаетесь? — уточнила Ева, всё ещё не спеша расслабляться. Вместо ответа он поднял глаза к потолочной лампе. — Электрик, что ли? — недоверчиво спросила она. — Да. Аварийный вызов, — уголки его губ слегка дрогнули в улыбке. Ева ещё раз окинула его взглядом. Что-то в его объяснении всё равно не сходилось, но вникать ей не хотелось. После такого дня подозрительный электрик был уже не самой большой проблемой. — Надеюсь, вы почините проводку, — сказала она. — В темноте здесь быстро становится не по себе. Особенно когда слышишь всё, что творится за стенами. Порой кажется, что там... не спят вообще. — Хмм... правда? — он посмотрел на неё внимательнее. — Да, соседи сверху, — Ева неловко пожала плечами. — Ночью грохочут так, что становится жутко. Впрочем, неважно. Мне пора отдыхать. Надеюсь, вы разберётесь до рассвета. Он кивнул, но уходить не спешил. — Постараюсь. Позвольте лишь кое-что спросить. Она замерла, чувствуя, что этот вопрос будет не про проводку. — Вы в последнее время не замечали здесь ничего необычного? Может, запах странный? Пятна на стенах? У Евы неприятно похолодело внутри. Странностей за день набралось достаточно, но вслух всё это звучало бы нелепо. — Разве что плесень у соседки в коридоре. Но это, наверное, просто сырость. Плохая вентиляция… ничего особенного. Он хмыкнул себе под нос, будто сделал для себя какой-то вывод, и произнёс уже другим тоном: — Что ж… Благодарю за уделённое время. Незнакомец поправил шляпу и уже собирался уйти, но Ева всё-таки не выдержала: — Постойте. Этот вопрос… ведь касался работы? В ответ он задержал на ней взгляд и кивнул слишком спокойно. — Конечно. Разговор их закончился. Он развернулся и исчез в полумраке коридора. Ева тихо закрыла дверь и опустилась на диван. Ей почти удалось выдохнуть, когда за стеной, со стороны комнаты бабули Тави, что-то тяжело рухнуло. Страх никуда не делся, но сидеть и ждать стало ещё хуже. Она собрала волосы в узел, взяла телефон с фонариком и снова потянулась к сковороде. «Пора наконец выяснить, что за чёртовщина тут происходит». Ева осторожно выбралась в коридор. Свет выхватывал облупившиеся обои, закрытые двери и тёмные углы. Она шла медленно, прислушиваясь к звукам. Впереди протянулся скрип — долгий, тягучий, будто створку открывали нарочно, стараясь не выдать себя. Это была комната старушки Тави. Ева на секунду замерла, потом шагнула ближе, держась у края прохода. Дверь раскрылась шире, но за ней почти ничего не было видно. Она прижалась к косяку, прислушиваясь к странному отрывистому звуку — не то стрекоту, не то сухим щелчкам. Потом заставила себя заглянуть внутрь. То, что она увидела, вышибло из головы все мысли. В комнате на четвереньках ползало существо. Слишком длинные тонкие конечности скребли по полу изогнутыми когтями, разбрасывая вещи. В полумраке тускло светились глаза — холодные, хищные, почти неподвижные. Гладкая кожа обтягивала вытянутое тощее тело, а каждое движение было резким, угловатым и совершенно нечеловеческим. Оцепенение на миг сковало Еву, заставив забыть даже о дыхании. Ещё секунда — и существо могло заметить её, но сбоку вдруг метнулась чужая тень. Крепкая рука обхватила её за талию и рванула назад. Ладонь тут же закрыла рот, отрезая даже попытку вскрикнуть. Она инстинктивно дёрнулась, и сковородка с глухим лязгом выскользнула из её ослабевших пальцев. Существо резко замерло, повернув голову в сторону, где донёсся шум. Еву потащили в глубину коридора — быстро, почти беззвучно. Через несколько шагов она оказалась прижата к стене в густой темноте. Сердце билось так громко, что она слышала его в ушах, а чужое дыхание у самого виска оставалось ровным и тихим. Тварь приблизилась к упавшей чугунной посудине с неприятной плавностью. Остановилась, склонила гладкую голову и шумно втянула воздух. Длинный коготь коснулся рукояти, металл тихо звякнул, сдвинувшись в сторону. Несколько секунд она оставалось неподвижна, затем потеряла интерес и вернулась в комнату. Лишь когда существо скрылось, хватка ослабла. Её отпустили, и Ева наконец смогла вдохнуть. Перед ней стоял тот самый незнакомец. Теперь за его плечом виднелся внушительный арбалет — тёмный, тяжёлый, с металлическим блеском на механизме. Он посмотрел на неё и молча приложил палец к губам. Затем коротко указал в сторону её комнаты. Вопросы теснились в голове один за другим, но задавать их сейчас было явно не время. Ева лишь кивнула и пошла туда, куда он велел, стараясь не задеть половицы. За спиной почти не слышалось шагов — будто он двигался легче собственной тени. Когда коридор остался за дверью, она больше не выдержала. Ева обернулась к нему, и слова вырвались сами — хриплым испуганным шёпотом: — Что это была за тварь?! Мутант из канализации? Незнакомец снял арбалет с плеча. Пальцы привычно скользнули по тетиве и затвору. — Почему сразу мутант? Гуль. — Кто?.. — переспросила она, будто слово не укладывалось в голове. — Гуль, — повторил он, чуть медленнее. — Трупоед. — Что за бред? Гулей не существует. — А то, что только что ползало, видимо, было очень убедительной галлюцинацией? — в его голосе мелькнула сухая ирония. Ева не хотела ему верить. Только увиденное уже не получалось назвать обычным зверем или больным человеком. — То есть… эта тварь жрёт трупы? — Жрёт всё подряд. Но любимое лакомство — именно трупы. Удобно: не сопротивляются, не убегают. Пока она пыталась переварить услышанное, он достал из-под плаща несколько арбалетных болтов. Металл тускло отливал зелёным, словно был покрыт странным составом. Затем начал заряжать их — быстро, уверенно, без единого лишнего движения. Ева перевела взгляд с снарядов на его лицо. — Так… — начала она. — Я уже поняла, что ты не электрик. Ты какой-то… ночной мститель? — Почему ночной? Я и днём охочусь. — Подожди… эти твари и днём есть? — удивилась Ева. Он ответил ей, делая паузу перед каждым предложением. — И днём. И ночью. Всегда. Просто ночью они смелее. Последний болт встал на место. Он взвёл арбалет, дождался сухого щелчка и, не добавив ни слова, шагнул к выходу. Ева всё ещё не могла до конца осознать происходящее, но один вопрос требовал ответа. Она шагнула вперёд, преграждая ему путь. — Кто ты вообще такой? Незнакомец поднял на неё взгляд. В его глазах не было притворства — лишь пустая, усталая ясность, словно он давно привык к тому, что видит. — Я охотник. Убиваю нечисть. Ева не двинулась с места. После всего, что случилось, она не собиралась позволять ему уйти с двумя короткими фразами вместо объяснений. — Ты из какой-то секретной службы? Тебя правительство наняло? Он сдвинулся в сторону, намереваясь пройти мимо, но она тут же перегородила дорогу. На этот раз он уже не скрывал нетерпения. — Сейчас не тот момент, чтобы разбирать, кто я и откуда. Тебе нужно спрятаться и сидеть тихо. Ева нахмурилась и начала упрямо возражать. — Ну уж нет. Какое-то гротескное чудовище живёт у меня по соседству, ты появляешься с арбалетом, хватаешь меня в темноте, а потом спокойно заявляешь, что это гуль. И теперь я должна закрыться в комнате и ждать? Нет. Я иду с тобой. И даже не думай меня усыплять или делать что-нибудь «для моего же блага». Он задержался, явно не ожидав такой фразы. — Усыплять? Почему ты решила, что я стану это делать? — Обычно такой приём используют в фильмах… — неуверенно ответила она. Незнакомец бросил короткий взгляд на выход и тяжело выдохнул. Терпение у него явно заканчивалось. — Крайне неразумный приём. Если я оставлю тебя здесь без сознания — гуль просто утащит твоё тело и съест. А так у тебя есть хотя бы шанс сбежать. Он больше не стал спорить. Обошёл её и вышел в коридор с поднятым арбалетом. Всё внимание было приковано к комнате, где пряталась тварь. Едва слышные шаги сзади заставили его обернуться. У стены, в тени стояла Ева. Он резким жестом приказал ей вернуться, но она лишь упрямо сжала губы и покачала головой. — Как знаешь, — прошептал он сквозь зубы. Он двинулся дальше, больше не пытаясь её отослать. Каждый шаг был мягким и выверенным, чтобы не нарушить зыбкую тишину. Он прислушивался к малейшему шороху, к скрипу пола под ногами. У открытого проёма задержался на миг — и шагнул внутрь. Комната оказалась пустой. Только разбросанная мебель, ободранные обои и сдвинутый в сторону ковёр. Никаких признаков твари. Опустив чуть оружие, он продолжал осматривать углы и тени под мебелью. Ева осторожно выглянула из-за его плеча и понизила голос: — Куда оно делось? — Прячется. Им нравится теснота. Щели, люки, тёмные углы. — То есть оно может вылезти откуда угодно? Прекрасно. Тогда я точно от тебя ни ногой. Он покосился на неё. — И чем ты собираешься защищаться? В ответ она молча подняла руку, в которой сжимала рукоять чугунной сковороды. Незнакомец удивлённо приподнял бровь. — Сковородка? Ты серьёзно? — А у меня есть выбор? Он вздохнул, явно не разделяя её уверенности, и достал из-под плаща два небольших пузырька с мутной маслянистой жидкостью. Затем протянул их ей. — Что это? — она осторожно взяла флаконы, чувствуя холод стекла в ладони. — Жжёт нечисть, как кислота. Увидишь — бросай без раздумий. — Ладно. Он сделал шаг к комнате, но Ева остановила его: — Хоть имя мне скажи своё. Он посмотрел на неё, его голос прозвучал мягче: — Рафаэль. Ну, а тебя как зовут? — Ева. — Ну что ж, Ева, придётся тебе сегодня ненадолго забыть про нормальную жизнь. — Что-то мне подсказывает, нормальной она уже не станет. Рафаэль вернулся к осмотру комнаты. Он двигался первым — тихо, собранно, с арбалетом наготове. Ева держалась позади, стараясь повторять его шаги. Помещение тонуло во мраке, и лишь редкие лунные лучи, пробиваясь сквозь плотные облака, на мгновение выхватывали из темноты очертания разрухи. Она достала телефон и включила фонарик. Свет скользнул по стенам — и она застыла, не в силах отвести взгляд. Плесень была повсюду. Не отдельными пятнами, а густым тёмно-зелёным слоем с чёрными прожилками. Она покрывала потолок, мебель, корпус телевизора и обивку дивана, местами вздуваясь, словно под ним что-то медленно дышало. Ева невольно отступила на полшага. — Я очень надеялась, что мне показалось… Но эта гадость правда шевелится. Что это такое? Рафаэль коротко осмотрел налёт, затем достал из-под плаща фонарь. Резкий белый луч ударил по стенам, выхватывая то, что слабый свет телефона оставлял в тени. — Споры. Гуль выдыхает их рядом с добычей. Они покрывают тело и ускоряют разложение изнутри. Готовит омерзительный пир. Еву передёрнуло от отвращения. — Не продолжай. Я уже поняла, насколько это мерзко. Она снова посмотрела на шевелящуюся плесень и нахмурилась: — Подожди. Если он правда всё это… маринует, почему нет запаха? Его невозможно было бы не заметить. — Эта дрянь образует герметичный кокон. Пока оболочка цела, запаха нет. Поэтому такие “подарки” лучше не открывать, — на последних словах Рафаэль глянул на неё. Ева судорожно сглотнула, её пальцы инстинктивно сжали стеклянные флаконы так, что костяшки побелели. Она невольно посмотрела на покрытый плесенью диван, представив на мгновение, что может скрываться под этим пульсирующим слоем. — Спасибо за предупреждение. Копаться в мерзких коконах я сегодня не планировала. Он принял её ответ коротким кивком и продолжил осматриваться. — Кто здесь жил? Ева отступила ближе к выходу. При мысли о соседке внутри неприятно сжалось. — Бабуля Тави. Она почти ничего не видела и редко выходила из комнаты. Я сегодня с ней разговаривала… но теперь, её наверное, нет. — Вряд ли это была она. Больше ничего не объяснив, Рафаэль вышел в коридор. Ева растерянно замерла на секунду, а потом поспешила следом. — Что ты хочешь этим сказать? Она не была похожа на эту… тварь. Он замедлил шаг. — Гули часто выбирают одиноких пожилых людей. Так меньше риска, что пропажу сразу заметят. Иногда тварь принимает облик жертвы и копирует часть её памяти. Может даже поверить, что она и есть тот человек. До тех пор, пока снова не проголодается. Теперь Ева поняла, почему тогда не смогла переступить порог. Не старческая забывчивость пугала её. Что-то другое. Чужое, спрятавшееся под знакомым лицом. Она медленно выдохнула, уже понимая, к чему он ведёт. — То есть бабуля Тави… — Умерла. Гуль нашёл тело и занял её место. Давай лучше найдём его, пока он не обзавёлся новой жертвой. Фраза оборвалась сама собой, когда из-за дальнего угла донёсся сухой скрежет. Из темноты выползла длинная костлявая тварь. Заметив их, она замерла, а затем начала медленно подниматься, вытягиваясь почти до двух метров. Болотно-серая кожа мертвенно блеснула в луче фонаря. Когти постучали друг о друга пустым, неприятным звуком. Пасть приоткрылась, и из горла вырвалось тихое щёлканье. Ева застыла. Теперь чудовище было видно целиком, и от этого стало только хуже. Она крепче сжала флаконы, но сдвинуться с места не смогла. Рафаэль же сохранял спокойствие. Никакой паники, только собранность и холодная готовность. Он крепко держал арбалет, уже взведённый к бою, но не решался стрелять, пока Ева была рядом. — Ева, отойди в сторону, — сказал он тихо, не сводя взгляда с твари. Она попыталась отступить. Пол неприятно скрипнул под ногой — и голова чудовища резко дёрнулась к ней. Низкий рык прокатился по коридору. Стало ясно: ещё один шаг — и оно броситься на неё. Поняв это, Рафаэль больше не стал ждать. Он плавно поднял оружие, беря гуля на прицел. Чудовище ответило пронзительным, неестественным мычанием и рвануло вперёд, распахнув пасть с острыми клыками и вытянув к ним когтистые руки. Снаряды сорвались с тетивы раньше, чем тварь успела добраться до него. С лёгким свистом они вонзились ей в грудь и шею, глубоко уходя в плоть. Мощный удар сбил гуля с траектории прыжка. Ева и Рафаэль отскочили к стене, а чудовище, промахнувшись, рухнуло за их спинами на пол. Оно забилось в мучительных конвульсиях. Из ран поднялся едкий желтоватый пар; кожа вокруг начала пузыриться и плавиться, словно от сильнейшей кислоты. Когти бессильно заскребли по полу, будто пытаясь сбить с себя жгучую боль. Последний хрип вырвался из раскрытой пасти — и тело обмякло, окончательно затихнув. Ева не могла отвести взгляд. Раны продолжали дымиться, края кожи темнели и оседали, будто плоть медленно растворялась изнутри. — С тобой всё в порядке? — негромко спросил Рафаэль. Она вздрогнула и кивнула дважды, не в силах выговорить ни слова. Убедившись, что она не ранена, он подошёл к телу и выдернул болт — металл вышел с тихим шипением. — Вот и всё. Одним гулем меньше. Ева приблизилась на шаг, всё ещё не веря, что тварь действительно мертва. Но за спиной Рафаэля что-то бесшумно двинулось. Из тёмного проёма соседней комнаты показался второй гуль — вытянутый, костлявый, почти неотличимый от первого. Ева успела только крикнуть: — Оглянись! Рафаэль лишь дёрнулся. Вторая тварь налетела на них всей массой. Еву швырнуло к стене, из лёгких выбило воздух. Она осела на пол, а он с глухим ударом влетел в дверь её комнаты. Дерево треснуло, обломки посыпались внутрь. Шляпа слетела, открыв чёрные волнистые волосы. Гуль навалился на него сверху, вдавливая в пол. Пасть раскрылась у самого лица, зубы щёлкнули в воздухе. Рафаэль удерживал арбалет поперёк, не давая ему дотянуться до горла. Когти скрежетнули по металлу. Тогда он резко ударил оружием вверх, попав в челюсть. Тварь отпрянула, но лишь на мгновение — уже готовясь броситься снова. Следующий удар пришёл оттуда, откуда гуль его явно не ждал. Что-то тяжёлое с глухим лязгом врезалось ему в голову, и чудовище отлетело в сторону. Над Рафаэлем стояла Ева. Сковороду она держала обеими руками, так крепко, что побелели пальцы. Её трясло от страха, но встать между ним и гулем она всё же смогла. Он на долю секунды замер, явно не ожидая такого от неё. Но уже в следующий миг вскинул оружие и выстрелил, даже не поднимаясь с пола. Болт вошёл твари в лоб. Когтистая рука дёрнулась к ране и упала. Тело судорожно выгнулось, затем обмякло. В тишине осталось только едкое шипение. Рафаэль ещё пару секунд держал арбалет наготове. Лишь убедившись, что гуль не шевелится, он позволил себе выдохнуть. Пальцы ослабли, спина отозвалась тупой болью, и он, всё ещё лёжа среди обломков двери, посмотрел на Еву.