Глава 8. Правда не в книгах

      Туман был таким плотным, что деревья вокруг превращались в расплывчатые тени. Под ногами тихо шуршала мокрая листва. Ева узнала парк Регеля, но здесь не было ни прохожих, ни птиц, ни далёкого городского шума. Только сырая тишина и ощущение, что сама мгла ведёт её по невидимой тропе. Она пошла дальше сквозь белёсую пелену, и влажная земля сменилась зелёной травой. Туман начал рассеиваться, открывая густой, живой лес. Воздух стал лёгким; в кронах звучало многоголосое пение птиц, а где-то впереди, за деревьями, слышался далёкий, успокаивающий шум реки. После мёртвой тишины тумана это казалось первым естественным звуком. Ева пошла к нему, пробираясь сквозь чащу, но впереди вдруг проступило яркое сияние. Оно разрасталось, стирая лес, траву и плеск воды, пока вокруг не осталось ничего, кроме света. Постепенно яркость обрела очертания. Ева оказалась в просторном зале. Ровное перламутровое мерцание наполняло его от края до края. Оно будто снимало с тела усталость и страх, оставляя после себя странную лёгкость. По сторонам поднимались огромные колонны, терявшиеся в вышине. Вместо привычного потолка над залом раскидывалось ночное небо, усыпанное яркими звёздами, — такое естественное, что казалось настоящим. В дальнем конце виднелись золотые врата. Серебристая резьба ложилась по ним тонкой вязью, похожей на морозные разводы зимнего стекла. Ева направилась к сияющей двери в дальнем конце зала. Ей всё сильнее хотелось узнать, что скрыто по ту сторону. Она подходила всё ближе, почти уверенная, что сейчас коснётся золотой поверхности и откроет её. Но в тот же миг сбоку из мрака рванулась знакомая тварь. Чёрная когтистая лапа вцепилась ей в руку, и боль вспыхнула так резко, что зал перед глазами дрогнул. Ева узнала это прикосновение сразу. Красные глаза смотрели прямо на неё с уродливого, перекошенного лица. Чудище рывком потащило её назад — прочь от света и тишины, во мрак. Она резко открыла глаза и несколько секунд не могла понять, где находится. Темнота комнаты казалась продолжением сна. Ева судорожно схватилась за перебинтованную руку, и боль тут же вернула её к реальности. Сердце колотилось, пальцы дрожали, дыхание сбилось. Только когда взгляд различил кровать, шторы и знакомые очертания мебели, она смогла выдохнуть. «Всего лишь кошмар…» — мелькнуло в мыслях. Ева посмотрела в сторону окна и поняла, что за стеклом уже вечер. Когда она ложилась, солнце только поднималось, а теперь выходит, что умудрилась проспать весь день. Зато теперь голова была яснее, а изматывающая слабость немного отпустила. Тишину комнаты нарушил стук в дверь. — Входите, — отозвалась Ева чуть громче. На пороге появилась женщина средних лет в простом, но опрятном монашеском платье. Она одной рукой включила лампу и поставила поднос на прикроватный столик. Яркий свет неприятно ударил по глазам. Ева поморщилась и прикрыла лицо ладонью, давая себе несколько секунд привыкнуть. — Долго же вы сегодня спали, юная леди, — произнесла женщина. — Судя по тому, что за окном, мой организм решил взять выходной, — ответила Ева. — В вашем случае это только к лучшему. Силы восстанавливаются во сне. Ева сразу вспомнила кошмар. Спокойным такой сон точно не был, но после него и правда стало легче. Усталость отпустила, зато голод тут же дал о себе знать. Её взгляд остановился на подносе у кровати. Чашка с горячим напитком, от которой поднимался тонкий пар, и сэндвич с торчащими листьями салата — простая еда вдруг показалась почти роскошью. — Я принесла вам перекусить, — продолжила женщина. — Полноценный ужин будет позже. Ева сразу потянулась к еде. Сэндвич оказался таким вкусным, будто она пробовала его впервые. Или, может, голод просто делал его вкуснее. Дожевав, она подняла взгляд на неё. — Извините, но кто вы? Женщина мягко улыбнулась. В уголках её глаз собрались тонкие морщинки. — Сестра Агата. Я забочусь об Обители: о кухне, комнатах, саде и чистоте этого дома. — И вы всё это делаете одна? — Ева удивлённо оглянулась. — Особняк огромный. — Одна или не одна — не так важно, — спокойно сказала Агата. — Главное, чтобы в доме оставался порядок. Всегда. Последнее слово прозвучало странно, но Ева не стала вникать. В этом месте причуд и без того хватало. — Спасибо вам, — произнесла Ева. — Я, пожалуй, приведу себя в порядок. Агата ещё раз кивнула с той же тёплой улыбкой и бесшумно вышла в коридор, аккуратно прикрыв за собой дверь. Тишина снова сомкнулась вокруг комнаты. Ева держала чашку обеими руками и смотрела на тёмную поверхность чая, но мысли упрямо возвращались к кладбищу. Всё случившееся казалось невозможным, почти сном — только слишком тяжёлым и настоящим, чтобы от него можно было отмахнуться. Она не понимала, как смогла сделать такое. Откуда взялась сила? Почему проявилась именно в тот момент? Но сильнее всего пугало другое: в той ярости было что-то чужое. Не совсем постороннее — скорее её собственное, но вывернутое наружу и доведённое до предела. Следом поднимались вопросы более земные, но не менее пугающие. Где теперь жить? Что делать с работой? Что сказать тётке, если та начнёт искать её? Ева не могла рассказать правду — даже наполовину. Наконец она отложила чашку. Сидеть в комнате и ждать становилось невыносимо. Ева привела себя в порядок, вышла в коридор и направилась искать Данте. Он обещал ей ответы. Вокруг никого не было. Вдоль стен горели лампы мягким неровным светом, выхватывая из темноты резные панели и изгибы мебели. Ева шла осторожно, стараясь не шуметь, пока не вышла к лестнице. Отсюда можно было спуститься к знакомым залам, свернуть в правое крыло или пройти прямо — к массивной дубовой арке. Ева бросила взгляд вниз, потом снова прямо на тёмный проём. Она ведь вышла искать Данте, но этот путь почему-то притягивал сильнее, словно дом нарочно прятал за ним что-то от посторонних глаз. И всё же она прошла под арку и вскоре остановилась перед резной деревянной стеной. На первый взгляд это была обычная часть отделки, но постепенно в узоре проступали очертания скрытой двери. Ни ручки, ни замочной скважины — только резьба, будто намеренно прятавшая её края. Ева подошла ближе и осторожно протянула ладонь. В тот же миг стена дрогнула и засияла. Стоило ей прикоснуться, как стена дрогнула. Белый свет разошёлся по ней тихой волной, очертания поплыли — и через миг перед Евой открылся проход. Она переступила порог и огляделась. Помещение встретило её полумраком и тишиной. В центре горел камин, его потрескивание было единственным звуком вокруг. Отблески огня скользили по мебели, вытягивая за ней тени. Сначала Ева увидела только высокие шкафы, плотно заставленные книгами. Они окружали зал и уходили рядами вглубь, но стоило поднять голову, как привычное впечатление рассыпалось. Над ней раскрывалось огромное пространство внутри исполинского древа: полки поднимались спиралью, теряясь в холодном сиянии и лазурной дымке. Она стояла, охваченная немым изумлением. Ева любила читать, и это место казалось воплощённой мечтой. Постепенно восторг сменился тихим любопытством. Она не спеша пошла дальше. Ряды шкафов уходили в стороны, а письменные столы были завалены свитками, раскрытыми книгами и скрученными пергаментами. Среди этого книжного беспорядка выделялся один закрытый том. Простой, чёрный, без украшений, он почему-то сразу притягивал взгляд. На обложке серебрились слова: «Дракула. Правда, погребённая в крови». Название заставило её нахмуриться. Дракула был для неё частью страшных историй, но эта книга будто говорила о нём иначе. Теперь ей ещё больше хотелось узнать, что скрывалось внутри. Ева осторожно протянула руку, но в тот миг, когда пальцы легли на обложку, за спиной раздался женский голос. — Любопытный выбор. Тысячи книг вокруг — и первой ты решила открыть именно эту. Ева резко обернулась. Перед ней стояла незнакомка, появившаяся так тихо, будто вышла из самого полумрака библиотеки. Высокая, старше неё на вид, она держалась с безупречной грацией. В её красоте не было мягкости: только точность линий, холодный взгляд и спокойствие, от которого становилось не по себе. Чёрные волосы тяжёлыми прядями падали на плечи, одежда была выдержана в глубоких тёмных тонах, а тонкие перчатки только подчёркивали её сдержанную элегантность. — Простите, я вас не сразу заметила, — сказала Ева. Незнакомка оставила извинение без внимания. Её взгляд по-прежнему был прикован к тому на столе. — Так почему именно эта книга? — Не знаю, — Ева снова посмотрела на обложку. — Название показалось необычным. Женщина подошла ближе. Её пальцы в тонкой перчатке легли на край переплёта. — Необычным — из-за имени Дракулы? Или из-за слова «правда» рядом с ним? Ева с сомнением усмехнулась. — Если речь о Дракуле и вампирах, то правда там, наверное, весьма условная. Незнакомка посмотрела вверх, туда, где полки терялись в холодном сиянии. — Ты находишься в библиотеке, спрятанной внутри живого древа. Попала сюда через дверь, которой не должно было быть. И после этого вампиры всё ещё кажутся тебе невозможными? Ева замолчала. Ещё вчера она бы ответила без колебаний. Теперь же любой уверенный отказ звучал бы глупо даже для неё самой. — Хочешь, я расскажу тебе настоящую правду? Ту, о которой в книгах предпочитают молчать, — продолжила женщина. Незнакомка казалась слишком странной, чтобы ей доверять, но слишком интересной, чтобы прервать разговор. Она взяла том и отошла на несколько шагов, будто готовилась не читать, а вспоминать. — Влад Цепеш. Дракула. Для врагов он был палачом, для своих — стеной между домом и теми, кто пришёл его разрушить. Его руки действительно были в крови. Но эта кровь была не украшением легенды и не прихотью безумца. Она стала ценой власти, войны и выбора, который он считал единственным. — Ну да, читала о его… подвигах, — сказала Ева. — Хотя хорошего о нём мало пишут. — Потому что историю редко пишут ради понимания. Чаще её составляют те, кто боится, ненавидит или ищет виноватого. Так человек становится образом, образ — легендой, а легенда — чудовищем. — Тогда расскажите, каким он был до того, как стал чудовищем. Если книги действительно оставили только страх. Незнакомка медленно прошлась перед камином, её силуэт дрогнул в отсветах пламени. — Влад был человеком веры. Суровым, беспощадным, далеко не безгрешным. Он нёс тяжесть решений, которые не становились легче от молитв, но всё равно не отворачивался от Бога. Перед битвой он просил не власти и не славы. Он просил уберечь Мину — свою жену, ради которой в его мире ещё оставался свет. Ева задумалась, пытаясь вспомнить всё, что читала о Дракуле. — Мина? Странно. Я не помню такого имени в известных мне источниках. Там говорилось, что Влад Цепеш был женат, но о его жене почти ничего не упоминалось. — Верно. В хрониках о ней почти ничего не осталось. Для одних Мина была чужеземкой при валашском дворе, для других — неудобной женой, о которой лучше молчать. После падения Влада её имя начали вычёркивать окончательно. Истории нужен был кровавый правитель, а не человек, который молился за любимую женщину. Еве стало не по себе от того, как уверенно звучали её слова. Она словно знала не легенду, а чужую боль. — И что же случилось с ней? Незнакомка посмотрела в сторону камина. Пламя отражалось в её глазах, но голос оставался спокойным. — Мина стала потерей, которую Влад не принял. Он выиграл битву, но проиграл то, ради чего молился. Пока его войско сражалось, османы проникли в замок. Когда он вернулся, она была ещё жива — но спасти её уже было невозможно. Тогда вера, за которую он держался всю жизнь, обернулась ненавистью. В сердце остались только боль, ярость и желание вернуть отнятое любой ценой. И цена нашлась. Библиотека погрузилась в тяжёлую тишину. — В ту же ночь к нему явился сам Дьявол. Он обещал вернуть любимую, поднять погибших, отдать Владу всё, что тот считал утраченным. Но взамен потребовал его волю и душу. Она взглянула на Еву. — И он согласился. Обещанное исполнилось, но тьма никогда не возвращает утраченное прежним. Проклятие пало на весь его народ, не исцеляя, а искажая. Дракула обрёл силу, но потерял свободу. Земля, которую он хотел спасти, стала частью его падения. Он получил вечность — и вместе с ней клетку, из которой не может выйти. Ева сжала пальцы, чувствуя странную тяжесть внутри. Ещё недавно она считала Дракулу частью страшных историй, но теперь за именем проступал человек, который сделал ужасный выбор не из жажды власти, а из отчаяния. От этого история становилась ещё мрачнее. — То есть Дракула стал вампиром из-за проклятия. А Мина? Её оно тоже коснулось? — Всё верно. Цена была уплачена за всех. Ева посмотрела на чёрный том в её руках. — И вы хотите сказать, что эта скрытая история всё-таки где-то записана? Незнакомка едва улыбнулась и подошла ближе. — Этой истории нет ни в одной книге. Как и любой правды, если говорить честно. На страницах остаётся не истина, а её тень — искажённая теми, кто держал перо. Ева вдруг поняла, что в разговоре что-то не сходится. Если этой правды нет на страницах, откуда незнакомка знает столько деталей? Но дело было не только в рассказе. Женщина ни разу не удивилась её появлению и не спросила, как она нашла скрытый проход. Будто ждала здесь с самого начала. Эта мысль возникла внезапно и заставила Еву внимательнее посмотреть на неё. — Почему у меня чувство, что вы говорите не о чужой истории? Кто вы? Но прежде чем незнакомка успела ответить, из коридора донёсся знакомый голос Данте. — Ева? Она резко обернулась. Он вошёл так спокойно, будто ничуть не удивился, застав её в скрытой библиотеке. — Вот ты где. Я так и думал, что найду тебя здесь. — Простите, — сказала Ева, немного растерявшись. — Я проснулась, решила найти вас и… кажется, свернула не туда… Она обратно повернулась к незнакомке, но та исчезла. Там, где женщина в чёрном стояла всего мгновение назад, теперь был только полумрак между книжными рядами. Ева нахмурилась, но решила пока не заострять на этом внимание. — Наверное, мне не стоило сюда входить. — Не переживай, — сказал Данте. — Библиотека не впускает случайных людей. Но будь внимательна. Здесь хранятся не только книги. Ева коротко усмехнулась. — Я уже начинаю понимать, что любопытство здесь может быть вредной привычкой. Он сложил руки за спину. — Вижу, тебе понравилось это место. Она подняла взгляд к полкам, теряющимся в холодном сиянии. — Очень. Я даже не знала, что такое может существовать. — Это одно из творений Иггдрассиля. Он хранит знания и открывает их тем, кому считает нужным. Иногда здесь появляются книги, которых ещё утром не было. Ева медленно перевела взгляд на него, её брови приподнялись от удивления. — Иггдрассиль? Хотите сказать, мифическое дерево растёт прямо здесь? — Его ветвь, — уточнил Данте. — Обитель существует в пространстве, созданном им для Хранителей. — Подождите… То есть мы сейчас не в привычном мире? Не на Земле? Данте заметил тревогу в её голосе. — Давай лучше пройдёмся по залам Обители. Заодно я отвечу на все твои вопросы. Она ещё раз оглянулась на бесконечные полки и пустое место, где недавно стояла незнакомка. Потом кивнула и последовала за ним.