Часть 33 «Ты сильная»

Сирена скорой разрывала тишину ночи, красные огни скользили по мокрому асфальту. Юнги сидел внутри, рядом с каталкой. Его руки дрожали, но пальцы не отпускали ладонь Исо, даже когда медики пытались что-то проверить. — Господин, не мешайте, — врач наклонился к нему. — Я не мешаю, — голос Юнги был хриплым, но твёрдым. — Она должна чувствовать, что я рядом. Исо лежала лицом в сторону, глаза едва открывались. Слёзы смешивались с дождевой водой на её щеках. Она слабо сжала его пальцы — едва заметно, но для Юнги это было больше, чем дыхание.В больнице, под светом белых ламп, собрались все. В коридоре, пахнущем антисептиком и страхом, стояли Мэй и Тэхен, Джин, Чонгук,Чимин, Намджун, Хосок. Рядом — родители Исо. Даже семья Юнги приехала.И, конечно, Элин,но со своим отцом . Она сидела ровно, с идеально ровной спиной, сложив руки на коленях, и делала вид, будто тоже переживает. Но её глаза метались — больше по сторонам, чем к дверям операционной.Двери распахнулись, и вкатили каталку. Юнги шёл рядом, стиснув зубы. Он всё ещё держал её руку, не позволяя никому отнять. Первой закричала Мэй: — Боже мой… Исо! Её лицо побледнело, глаза расширились. Тэхен успел подхватить её, когда она чуть не упала в обморок. Он прижал её к себе, шепча: — Тише, тише… она жива. Она жива. Мама Исо упала в обморок, увидя Исо.Каталка проехала мимо, и только на секунду все заметили, что Исо лежит на животе. Ни один врач не позволил перевернуть её — синяки и ожоги покрывали всю спину. Это был страшный вид, от которого у многих закипела кровь. — Что с ней сделали… — выдохнул Чонгук, опустив голову. Джин сжал кулаки так сильно, что ногти врезались в кожу. Он не мог смотреть на её руки, в синяках и ссадинах.Юнги шёл рядом, не встречаясь ни с кем взглядом. Его лицо было каменным. Но внутри — всё кричало, всё рвалось.И только Элин, глядя на каталку, чуть прикусила губу. Она изобразила ужас на лице, но внутри — бурлила паника. Она понимала: Аарона больше нет. А Исо — жива. И это значит, что её собственная игра рушится. — Это ужасно, — театрально выдохнула она и положила ладонь на плечо Юнги. — Бедная Исо… Он резко отстранился. Его глаза метнулись в её сторону — холодные, мёртвые, острые, как нож. Элин вздрогнула, впервые поняв: он что-то знает.Врачи увели Исо в реанимацию. Двери закрылись. Наступила тяжёлая тишина. Никто не говорил — каждый тонул в собственных мыслях и боли.Юнги остался стоять прямо перед дверью, не двигаясь. Его мокрая одежда прилипла к телу, пальцы сжимали пустоту, словно он всё ещё держал её ладонь. Немного позже, когда Исо перевели в палату Юнги попросился зайти к ней.Белый свет больничной палаты резал глаза, и в тишине слышалось только тиканье аппаратов да ровный писк монитора. Юнги сидел рядом с кроватью, опершись локтями о колени. Он держал её руку в своих ладонях, будто боялся отпустить и снова потерять.На её лице — синяки, словно чёрные мазки по бледной коже. Щёки и губы в ссадинах. Когда его взгляд скользнул к её руке, сердце оборвалось — прямо на нежной коже тянулся обугленный круглый след. След от окурка. Его пальцы задрожали, когда он осторожно провёл по ожогу и, не выдержав, прижал её руку к губам, целуя её, как нечто святое. — Прости… — прошептал он, голос сорвался. — Прости, что не уберёг. Позже, когда врачи сделали перевязку и вышли, он остался сидеть в кресле, не сводя глаз с её лица. Он не спал третьи сутки, глаза красные, но уходить не хотел. Даже когда зашла мама Исо и мягко положила руку ему на плечо. — Сынок… иди отдохни, — её голос был тёплый, но твёрдый. — Она крепкая, она справится. Но и ты нужен ей сильным. Он молча кивнул, вытер ладонью глаза и вышел в коридор.На следующий день проснувшись одним из первых он зашел в палату пока все спали. Тот же стул, та же поза. Он снова взял её руку, и в этот раз почувствовал — пальцы чуть дрогнули. Его сердце сжалось. — Исо?.. — тихо позвал он. Её веки дрогнули, и медленно-медленно она приоткрыла глаза. Голос был еле слышным, шёпотом: — Юнги… Юнги… где я? — Всё хорошо, Исо, — он сразу наклонился ближе, глядя в её глаза. — Ты в больнице. Ты в безопасности. Мы все рядом. Она с трудом прикусила губу, губы потрескались. — Зачем ты… спас меня? — слова срывались, дыхание было тяжёлым. — Что ты такое говоришь? — Юнги покачал головой, пытаясь улыбнуться, но его голос дрогнул. — Как можно тебя не спасти? Её глаза наполнились влагой. — Я же всё равно… не живу, — прошептала она. — Ты не выдержишь этого. Эти слова ударили по нему сильнее любого ножа. Горло сжалось, и он впервые за многие годы не смог сдержаться. Слёзы сами покатились по его щекам, горячие, настоящие. Он закрыл глаза, прижал её руку к лицу, позволив себе сломаться прямо перед ней. — Замолчи, — прошептал он, но голос сорвался в крик. — Никогда так больше не говори! Ты — моя жизнь, Исо! Ты понимаешь? Моя жизнь. В комнате снова стало тихо, лишь звук его всхлипов и её слабое дыхание наполняли пространство. Он сидел, сломанный, но впервые по-настоящему настоящий — без маски, без холодного лица.Юнги сидел, уткнувшись лбом в ладони, слушая тяжёлое, хриплое дыхание Исо за тонкой стенкой. Он только что успокоил её, только что впервые за долгое время позволил себе плакать рядом с ней.Дверь открылась — в палату зашла мама Исо. Она шагнула к дочери, осторожно коснулась её плеча. — Исо, доченька… всё в прошлом, — сказала она тихо, будто убаюкивала маленькую девочку. Исо подняла на неё глаза. Глаза, такие уставшие, полные боли и усталости, но всё ещё детские в этот миг. — Мама… — прошептала она. — Мама… И в её голосе была такая жалость, такая отчаянная просьба о защите, что у самой матери дрогнули губы. — Мама… мама… — повторяла Исо, словно это слово было единственным, что держало её живой. А потом заплакала. Громко, пронзительно. Слёзы катились по израненному лицу, сотрясая всё её хрупкое тело. За дверью, в коридоре, все слышали этот крик, и у каждого из друзей, у семьи, у дедушки Юнги сжалось сердце так сильно, что трудно было дышать. Позже вошёл врач. Он присел к ней, мягко улыбнувшись. — Исо, как вы себя чувствуете? Она с усилием, но твёрдо сказала: — Нормально. Я хочу домой. — Это немного опасно, — мягко ответил врач. — Вам хотя бы нужно полежать пару дней. Мы сможем перевести лечение домой позже, но сейчас рано. Она сжала губы, отвернулась к стене. Юнги вышел в коридор и сказал тихо, но с заметным облегчением: — К ней можно. Родные бросились внутрь. Первой зашла Мэй, но, увидев её лицо, покрытое синяками, прижала руки к груди и заставила себя выпрямиться. Не показывать Исо боль. Папа Исо шагнул ближе, его голос дрожал: — Моя любимая, доченька… — он наклонился и поцеловал её в лоб. Тётя Исо, та самая строгая, с трудом сдержала слёзы: — Поправляйся скорее, слышишь? — сказала она, и в её голосе впервые не было железа. Дедушка Юнги подошёл, поклонился ей едва заметно, а потом сказал с теплом, как будто говорил со своей кровью: — Выздоравливай скорее, наше сокровище. Как ты себя чувствуешь? — Нормально, — отрезала Исо, едва шевеля губами. — Всё скоро будет ещё лучше, — продолжил он мягко. — Есть ли у тебя какие-нибудь пожелания? Она подняла взгляд. — Есть. Я хочу домой. Он чуть улыбнулся, но глаза его потемнели. — Конечно, всё, что ты захочешь. Но можно всё-таки послушать врача и остаться на пару дней тут? Исо резко повернула голову. — Говорю же — не хочу! — её голос сорвался на крик. — Зачем спрашиваете, если не собираетесь слушать?! В палате повисла мёртвая тишина. Никто не знал, что сказать.Только Юнги сделал шаг вперёд, его голос был тихим, но твёрдым: — Исо… ты обязательно будешь дома. Но остаться тут на пару дней будет лучше для тебя. Он осторожно протянул руку, хотел взять её ладонь, но она резко убрала руку в сторону и отвернулась.Сердце Юнги сжалось так, что он едва устоял. Когда все вышли из палаты, Юнги остановился в дверях. — Езжайте домой, — сказал он твёрдо. — Отдохните. Переоденьтесь. Вам всем нужен отдых. — Но… — начали Джин и Намджун. — Я сказал — езжайте, — отрезал Юнги. Только Джин отказался. — Я остаюсь. Тебе нужна подмена. Когда придут другие — мы сможем отдохнуть. Юнги кивнул, понимая, что спорить бессмысленно.Семья Исо отправилась домой, чтобы забрать вещи и вернуться к ней. Семья Юнги уехала переодеться. Перед уходом мама Юнги подошла к нему, обняла и поцеловала в щёку. — Сынок… я очень горжусь тобой, — сказала она и ушла. Прошло немного времени. Дверь в больницу распахнулась. Элин. Юнги застыл. Внутри всё вскипело, но он заставил себя не показать этого. У него был план. — Как Исо? — её голос был заботливым, но глаза бегали. — Хорошо, — сухо сказал Юнги, прищурившись. — Для чего ты пришла? — Я… волновалась, — прошептала она, делая трагическое лицо. Юнги наклонился к ней чуть ближе, его голос стал низким, почти угрожающим: — Волновалась? Элин, тебе здесь не место. Просто иди домой. И продолжай готовиться к свадьбе. Она хотела что-то сказать, но встретилась с его взглядом и осеклась.Юнги же молча отвернулся, скрывая внутри себя бурю. Его план созревал. Ночь. Возле больницы воздух был прохладным, тишину резал только редкий шум машин на трассе. Фонари отбрасывали длинные тени на пустую парковку. Юнги сидел на скамейке у входа, наклонившись вперёд, локти на коленях, пальцы сжимали виски так, будто он хотел удержать голову, чтобы она не разлетелась на части.Он не чувствовал усталости. Не чувствовал тела. Только пустота, давящая изнутри.Шаги нарушили тишину. Джин подошёл и сел рядом. Некоторое время он молчал, просто сидел. Потом сказал негромко: — Тело Аарона… его выпросили. Всё замяли. Ни следа, ничего. Юнги медленно кивнул, будто услышал, но не воспринял. — Знаешь, — продолжил Джин, — я привык, что ты всё держишь внутри. Ты закрытый. Но сейчас… — он посмотрел на него внимательно. — Сейчас я не узнаю тебя. Как ты? Юнги какое-то время молчал. Его губы дрогнули, он будто хотел ответить, но ком в горле не давал. И вдруг, впервые за долгие годы, слеза скатилась по его щеке. Потом вторая. Он не стал их вытирать. — Она… — голос дрогнул. — Она спросила у меня… зачем я её спас. Джин замер. Юнги сжал кулаки так, что костяшки побелели. Его глаза были красные, полные боли. — Она сказала, что не живёт. Что я не выдержу этого… — его голос сорвался. — Ты понимаешь, Джин? Она думает, что она обуза. Что она не достойна жить. Он запрокинул голову, смотря в чёрное небо, и выдохнул так, словно рвал себя изнутри. — Я видел её. Все эти ожоги. Синяки. Я видел, как на её руке — след от сигареты. Я держал её руку и целовал её пальцы, а сам… хотел убить всех и себя вместе с ними. Губы Юнги дрожали. — Я не смог сдержаться. Я заплакал прямо перед ней. Перед всеми. Я… сломался, Джин. Джин положил руку ему на плечо. Не сказал ни слова — просто слушал. — Понимаешь, — продолжал Юнги, голос сорвался на шёпот, — я всегда думал, что сильный. Что смогу защитить. А в итоге? Она лежала связанная, избитая, сломленная… а я даже не знал, где она. Я опоздал. Всегда опаздываю. Он закрыл лицо руками. Слёзы текли сквозь пальцы. — Когда она сказала «зачем ты спас меня»… у меня внутри всё рухнуло. Я готов был упасть на колени перед ней, умолять, лишь бы она никогда так больше не думала. Она — моя жизнь, Джин. Она моя жизнь, и если она думает, что не заслуживает её… то что тогда со мной? Джин слушал, и его собственные глаза налились влагой. Он никогда не видел Юнги таким. Ни в драках, ни в ссорах, ни в самые трудные моменты. Перед ним сидел не холодный, замкнутый парень. Перед ним сидел человек, впервые раздавленный собственной любовью. — Юнги… — наконец сказал Джин тихо. — Ты не опоздал. Ты её спас. Ты был рядом, когда ей нужен был кто-то. И сейчас ты нужен ей ещё больше. Юнги опустил руки, посмотрел на него покрасневшими глазами. — А если я не смогу, Джин? Если она сломается окончательно, а я не удержу? — Тогда ты сломаешься вместе с ней, — твёрдо сказал Джин. — Но ты никогда её не оставишь. Юнги закрыл глаза и кивнул. Слёзы всё ещё текли, но впервые за долгие часы он сделал глубокий вдох и смог выдохнуть.Они сидели вдвоём в тишине, пока ночь не стала холоднее. И впервые за всё время Юнги почувствовал: он не один.Ночь уже плотно окутала город. В больнице всё стихло, лишь иногда слышались шаги медсестёр и тихие сигналы аппаратов. Юнги, уставший, с опухшими от слёз глазами, вернулся в палату. Дверь открылась беззвучно, и он сразу увидел её.Исо спала. Лежала на боку, повернувшись лицом к стене, дыхание было ровным, но слишком хрупким, будто каждое движение лёгких давалось ей с усилием. Под лампой бледная кожа выглядела ещё уязвимей, а синяки — ещё страшней.Юнги медленно подошёл. Стул всё ещё стоял рядом с кроватью — он опустился на него, словно боясь потревожить её сон. Несколько минут он просто смотрел, молчал. В груди было так тяжело, что казалось, сердце не выдержит.Он протянул руку и осторожно накрыл её ладонь своей. — Ты даже не знаешь, сколько всего я бы отдал, чтобы вернуть тебе покой, — прошептал он еле слышно. — Я готов был умереть тогда, в том лесу. Но я не позволю тебе исчезнуть. Никогда. Она спала, не слышала его, но он говорил, как будто надеялся, что слова дойдут до её сердца.Юнги чуть наклонился, убрал прядь волос с её лица и на секунду задержал пальцы у виска. — Ты сказала, что я не выдержу этого… но, Исо, без тебя я бы не выдержал ни дня. Слёзы снова выступили на глазах, он сжал губы, чтобы не разрыдаться вслух. Он поцеловал её руку и положил лоб на край кровати, не отпуская её ладони.И в этой позе, обессиленный, Юнги уснул. Первый утренний свет осторожно пробивался сквозь занавески палаты. Пахло лекарствами, свежестью и чем-то новым — будто с рассветом в комнату вошла тишина и надежда. Исо медленно открыла глаза. Её ресницы дрогнули, дыхание было неровным, в голове шумело. Она почувствовала тяжесть — но не свою, а чужую. Опустив взгляд, увидела: на краю её кровати, склонившись, сидел Юнги.Он спал. Его голова покоилась на её кровати, одна рука сжимала её ладонь так крепко, будто он боялся, что она исчезнет, если он отпустит. Его волосы упали на лоб, и даже в этой усталой, небрежной позе он казался таким близким и родным. Исо долго смотрела на него, и по её щеке скатилась слеза. Слеза не боли — а чего-то другого, глубже.Она сжала его пальцы. Лёгко, едва заметно. Но он вздрогнул и проснулся. Поднял голову — глаза красные, усталые, но как только он встретился с её взглядом, в них вспыхнуло что-то такое, что заставило её сердце болезненно сжаться. — Ты… проснулась, — его голос был охрипший, но мягкий. — Ты… сидел здесь всю ночь? — она шептала, голос почти не слушался. — А куда бы я делся? — он попытался улыбнуться, но улыбка дрогнула. — Ты думаешь, я мог уйти? Она снова посмотрела на его руку, крепко обхватившую её ладонь. — Почему… ты держишь меня так крепко? Он сделал вдох, словно собирался с силами. — Потому что боюсь, что если отпущу — тебя больше не будет. Эти слова пронзили её насквозь. Она отвернулась к окну, пытаясь сдержать слёзы, но они всё равно стекали по щекам. — Ты глупый, — еле слышно сказала она. — Может быть, — ответил он, не отпуская её руки. — Но я хочу, чтобы ты знала: я буду здесь, сколько бы ни понадобилось. Даже если ты будешь кричать, что не хочешь. Даже если скажешь, что ненавидишь меня. Я не уйду. Она закрыла глаза, позволив себе впервые за долгое время почувствовать — не страх, не боль, а покой. Пусть даже на секунду. Дверь тихо скрипнула. В палату, осторожно переставляя шаги, заглянула Мэй. В руках у неё был поднос с завтраком: фрукты, каша, тёплый хлеб и чай, — всё то, что, по её мнению, могло хоть немного поднять настроение Исо. Рядом с ней шел Тэхен, держа термос и ещё один пакет. — Тсс, — шепнула Мэй, — она, наверное, спит. Но как только её взгляд упал на кровать, Мэй замерла. Тэхен, заметив её выражение, тоже выглянул и застыл рядом.ОхНа кровати сидел Юнги. Он держал руку Исо так крепко, будто боялся, что мир утащит её прочь. Исо не спала. Она смотрела на него, а по её щекам тихо катились слёзы. Не от боли — от чего-то другого, глубокого и невидимого.Мэй сжала губы, глаза предательски защипало. Она знала, что это значит. Это была тишина, в которой они разговаривали без слов. Тэхен опустил взгляд на пол и вздохнул, будто пытаясь не нарушить этот момент. — Мэй… может, не будем мешать? — тихо сказал он. Но Мэй уже шагнула в палату. — Доброе утро, — её голос был мягким, но с дрожью. Исо и Юнги одновременно подняли головы. Юнги тут же вытер рукой слёзы, что успели скатиться с его глаз, и, будто ничего не было, сжал губы в прямую линию. Исо, наоборот, не прятала. Её глаза были красными, но в них горела какая-то особая, хрупкая сила. — Мэй… — только и смогла произнести она. — Я принесла завтрак, — Мэй поставила поднос на столик рядом с кроватью. — Ты должна поесть хоть что-то. Тэхен молча поставил термос и пакет, после чего посмотрел на Исо и кивнул, словно говоря: ты сильная, я верю в тебя. — Спасибо, — прошептала Исо, пытаясь сесть, но Юнги тут же поддержал её за плечо. — Осторожно, — сказал он тихо. И вот эта забота, это движение — как он держал её, как смотрел на неё, — было слишком явным, чтобы Мэй могла отвести взгляд. Она прикусила губу, опустила глаза и, чтобы скрыть свои эмоции, села на стул у окна.В палате повисла тишина. Но это была не пустота, а насыщенное молчание, которое говорило громче любых слов. Исо впервые за эти дни позволила себе улыбнуться — слабой, еле заметной улыбкой, но всё же улыбкой. — Ну что, — сказала Мэй, пытаясь разрядить обстановку, — если не будешь есть, я сама всё съем. Исо слабо хмыкнула, а Юнги тихо выдохнул, будто впервые за долгое время позволил себе расслабиться хотя бы на секунду. Когда Исо наконец взяла ложку и начала медленно есть, Мэй облегчённо улыбнулась, кивнув Тэхену. — Ну вот, уже лучше, — тихо сказала она и встала со стула. Тэхен сразу понял её намёк. Он коснулся плеча Мэй, и они оба, стараясь не шуметь, вышли из палаты, оставив Исо и Юнги наедине. Дверь мягко прикрылась, отрезав их от тихого света и хрупкой тишины внутри. В коридоре Мэй остановилась у окна, сложив руки на груди. Слёзы снова наполнили её глаза, и она выдохнула: — Тэхен… я никогда не видела, чтобы кто-то смотрел так… — она сглотнула, — так, как он смотрит на неё. Тэхен опустил взгляд, засунув руки в карманы. Его обычно беззаботное лицо было серьёзным. — Я тоже видел, — сказал он. — Видел ещё раньше. Но знаешь, что меня пугает? — Что? — То, что и она смотрит на него так же. Даже сейчас, несмотря на всё, через что прошла. Даже после того, что с ней сделал Аарон. — Его голос стал глуже. — Она всё равно… тянется к нему. Мэй прикрыла глаза и прошептала: — Это как будто у них своя вселенная, куда никто не может войти. Даже мы. Тэхен вздохнул, посмотрел на дверь палаты и сказал: — Знаешь, Мэй… если честно, я рад. Рад, что рядом с ней есть кто-то, кто может вытащить её из этой тьмы. Даже если это не мы, даже если это больно наблюдать. Мэй всхлипнула и кивнула, сжав его руку. — Я просто хочу, чтобы она снова смеялась, Тэхен. Чтобы она снова жила. Он обнял её за плечи, прижал к себе и тихо ответил: — Она будет. С ним — будет. Они стояли молча, глядя на дверь, за которой оставили Исо и Юнги, понимая: там сейчас зарождается что-то большее, чем просто забота или дружба. Там оживает история, которую они пытались закопать и её невозможно остановить. Палата тонула в мягком, приглушённом свете Белые стены будто давили тишиной, и только равномерное гудение аппаратов наполняло комнату спокойным, но тяжёлым дыханием больницы. Исо сидела на кровати, спина её чуть согнута, плечи ослабли от усталости, и всё же она старалась держаться прямо, будто не хотела, чтобы её слабость видели. Перед ней на тумбочке стояла пустая чашка от супа, и это казалось маленькой победой, хотя внутри всё ещё бушевала буря.Юнги сидел рядом, на диванчике, откинувшись назад.Его глаза всё время скользили по лицу Исо: по синякам, которые ещё не успели сойти, по её покрасневшим губам, по взгляду — уставшему и в то же время вызывающему. Он знал, что она ненавидит показывать боль, и именно это сейчас рвало его изнутри. — Ты снова не спишь, да? — тихо спросил он, стараясь, чтобы голос не дрогнул. Исо посмотрела на него боковым взглядом, с тонкой усмешкой, которая больше походила на маску. — Как ты догадался? — её голос был тихим, почти шёпотом, но в нём сквозила ирония. — Потому что я сам не сплю, — признался он, чуть отводя взгляд. — Потому что я слышу, как ты ночью переворачиваешься и сжимаешь зубы, думая, что никто не заметит. Эти слова заставили её замолчать. В груди стало тяжело, будто кто-то вырвал наружу то, что она так тщательно скрывала. Она отвела глаза, но через несколько секунд снова посмотрела на него, и её взгляд впервые за долгое время стал мягче. — Юнги… — она запнулась, словно не знала, как продолжить. — Почему ты всё ещё здесь? Он усмехнулся горько, но в его глазах вспыхнул огонь. — Потому что я больше никуда не уйду. — Его голос стал твёрдым. Исо вздрогнула, и вдруг её дыхание сбилось. Она закрыла лицо ладонями, и плечи начали дрожать. Это были не просто слёзы — это был прорыв, буря, которая копилась слишком долго. Она плакала громко, судорожно, будто вырываясь из собственного тела.Юнги встал с дивана и опустился рядом на колени. Осторожно коснулся её рук, убрал их с её лица и заставил её посмотреть на него. Слёзы катились по её щекам, по подбородку, падали на одеяло. — Ты не понимаешь… — всхлипнула она. — Ты не понимаешь, как это больно. Каждый раз просыпаться и помнить. Каждый раз видеть всё это в зеркале. Мне кажется… что я не живу. — Исо… — его голос дрогнул, и он впервые за долгое время не смог сдержать собственные слёзы. — Я понимаю. Я вижу. Я слышу тебя. Я чувствую твою боль, даже когда ты молчишь. Она сжала его руку, словно боясь, что он исчезнет. — Тогда зачем… зачем ты меня спас? — её голос был полон отчаяния. — Я ведь не выдержу. Я слабая. Я… я не смогу снова жить. Эти слова пронзили его сердце, и он едва сдержал крик. Он накрыл её ладони своими, крепко, будто боялся, что она рассыплется прямо в его руках. — Нет, Исо. Не смей так говорить. Ты самая сильная из всех, кого я знаю. Ты думаешь, слабая смогла бы пережить всё это и сидеть сейчас передо мной? — он выдохнул, прижав её ладонь к своей щеке. — Ты — не сломалась. Она всхлипнула снова, и её губы дрожали. — Я боюсь… — Я тоже боюсь, — признался он. — Боюсь потерять тебя. Боюсь снова видеть пустоту в твоих глазах. Боюсь, что однажды ты перестанешь бороться. Но знаешь что? Я не позволю этому случиться. Тишина повисла между ними, но это была не пустая тишина. Это было дыхание, смешанное с рыданиями, биение сердец, которые гремели громче любого шума.Юнги осторожно обнял её, прижал к себе, и впервые за долгое время она не сопротивлялась. Она уткнулась лицом в его плечо, а он гладил её волосы, шепча: — Ты не одна. Слышишь? Никогда больше не будешь одна. Её слёзы пропитали его рубашку, но он не отстранился. Наоборот, прижал её крепче, словно обещая, что даже если рухнет весь мир, он удержит её. Время будто замедлилось — каждый час тянулся вечностью. Юнги сидел у кровати Исо, его пальцы едва касались её руки, будто он боялся причинить ей ещё боль. Он не отводил от неё взгляда, даже когда она закрывала глаза, уставшая от бесконечных перевязок и боли.Когда дверь скрипнула и в палату вошла семья Исо, он даже не шелохнулся. Мама, тётя и отец остановились у дверей, переглянувшись — они все видели, насколько он измотан. Его глаза были красными, волосы растрёпаны, а лицо осунулось. Казалось, за эти дни он постарел на несколько лет. — Юнги, — тихо сказала мама Исо, — тебе нужно поехать домой. Немного отдохнуть. Он вскинул голову, в его взгляде мелькнуло раздражение и боль. — Нет. Я не оставлю её. Тётя Исо шагнула вперёд, скрестив руки на груди, её голос звучал мягко, но твёрдо: — Она в безопасности. Мы все здесь, с ней. Ты ведь видишь, она не одна. Юнги молчал. Его взгляд вернулся к Исо, которая сидела, слегка привалившись к стенке кровати, стараясь не прикасаться к ожогу. Даже в этой позе она выглядела уставшей, но в её глазах появилось что-то новое — свет, мягкость, которую он не видел давно. — Ты ведь тоже человек, — продолжила тётя. — Тебе надо освежиться, умыться, хотя бы выспаться. Иначе ты просто упадёшь рядом, и кому от этого станет лучше? Он нахмурился, сжал кулаки, будто хотел возразить. Но тут Исо подняла на него глаза. — Тётя права, — тихо сказала она, и её голос дрогнул. — Всё будет хорошо. Ты можешь поехать отдохнуть. Если что-то случится, мама позвонит тебе. Её слова прозвучали так уверенно, что он не сразу нашёлся с ответом. Юнги прикусил губу, в груди поднялась буря — он не хотел уходить, не хотел оставлять её даже на минуту. Но её взгляд… тот самый взгляд, в котором была просьба и спокойствие одновременно, заставил его выдохнуть и кивнуть.Он встал, его стул скрипнул о пол. Подошёл ближе, задержался на секунду, будто хотел сказать что-то ещё, но только посмотрел на неё долго, так, словно запоминал каждую черту её лица. — Я скоро вернусь, — тихо сказал он, и вышел, не доверяя своему голосу больше ни слова. В коридоре его встретил Джин. Тот прислонился к стене, скрестив руки, и сразу понял по взгляду Юнги — тот сломан, но старается держаться. — Ну что? — спросил Джин, выпрямляясь. Юнги провёл рукой по волосам, устало выдохнул. — Джин… Поехали ко мне. Ты тоже должен отдохнуть. — А ты? — удивлённо вскинул брови Джин. — Я… — Юнги замолчал, его голос дрогнул. — Мне нужно поговорить с тобой. Но не здесь. В его глазах мелькнуло что-то тяжёлое, то, что он не мог доверить никому, кроме Джина.Друзья молча направились к выходу. Но прежде чем уйти, Юнги ещё раз обернулся на дверь палаты. В голове всё время стоял образ Исо — её усталое лицо, её тихая просьба, её взгляд, полный силы, несмотря на все пережитые ужасы.Ему казалось, что оставив её, он оставляет часть себя. Но в глубине души он понимал: если он сейчас рухнет, то не сможет быть тем, кто нужен ей в эти минуты. И именно поэтому, стиснув зубы, он сделал шаг прочь, унося с собой тяжесть, которая не давала дышать.Они въехали во двор особняка глубокой ночью, и дом сразу ожил — семья Юнги уже ждала его возвращения. Стоило ему переступить порог, как мама, дедушка и сестры обступили его с расспросами: — Как Исо? Что говорят врачи? — спрашивала мама, её голос дрожал от переживания. — Она в порядке? — добавил дед, сжав руки на трости так, что побелели костяшки пальцев. Юнги остановился в гостиной, его фигура была усталой, осунувшейся, но он собрался с силами, чтобы говорить спокойно. — Она в порядке. Но пока очень слаба… Врачи говорят, что ей нужно время. Всё под контролем, — его голос был низким, глухим, будто каждое слово давалось через силу. На несколько секунд наступила тишина, только тяжёлое дыхание членов семьи заполняло пространство. Потом мама кивнула, как будто пытаясь убедить саму себя, что теперь всё действительно будет хорошо. — Иди отдохни, сынок, — мягко сказала она. — Ты ведь не спал почти 4 суток. Юнги кивнул, и его взгляд скользнул на Джина, который всё это время молчал, наблюдая за ним. — Джин, — хрипло сказал Юнги, — иди тоже отдохни. Мистер Ли проводит тебя в комнату. — А ты? — нахмурился Джин, но спорить не стал, когда Юнги лишь устало махнул рукой. — Потом поговорим, — бросил он тихо, будто между строк обещая важный разговор, и поднялся по лестнице. Его шаги эхом отдавались в пустом коридоре. Он открыл дверь своей комнаты, и привычная тишина ударила по нервам сильнее, чем крики и шум больницы. Закрыв за собой дверь, Юнги почти рухнул на край кровати. Его пальцы дрожали, когда он полез в карман и достал телефон.Экран загорелся десятками пропущенных вызовов и сообщений от Элин. Она писала длинные, сбивчивые тексты: «Ты где? Почему не отвечаешь? Я волнуюсь! Мы должны поговорить! Ты ведь понимаешь, что свадьба близко?» Юнги смотрел на экран несколько секунд, лицо его оставалось каменным. А потом с каким-то тихим презрением он швырнул телефон в сторону. Устройство ударилось о стену и глухо упало на ковёр.Он поднялся и направился в ванную. Открыв воду, Юнги встал под ледяной душ. Потоки смывали с него не только грязь и усталость, но и боль, бессилие, тяжесть последних суток. Он стоял, закрыв глаза, пока тело не покрылось мурашками от холода, пока дыхание не стало ровнее.Вернувшись в комнату, он переоделся в мягкую домашнюю одежду. В голове всё ещё звенели слова Исо: «Зачем ты спас меня? Я же всё равно не живу…» — и каждый раз они вонзались в сердце новым ножом. Юнги опустился на кровать, провёл рукой по лицу, собираясь хотя бы немного подумать, но тело предало его. Глаза закрылись сами собой, и он даже не заметил, как погрузился в сон.Сон пришёл резко, словно бездна поглотила его в одно мгновение. И впервые за долгие дни он позволил себе просто упасть в темноту, не думая ни о боли, ни о страхе, ни о том, что принесёт завтрашний день. Утро началось с чувства бодрости. . Юнги сидел на краю кровати,переваривая все что происходило за это время. Тихий стук в дверь вывел его из мыслей. Он поднял голову, и в комнату заглянул Джин. На его лице было что-то между тревогой и мягкой заботой. — Зайду? — спросил он спокойно, хотя понимал, что брату сейчас непросто. — Проходи, — коротко ответил Юнги, опустив взгляд. Джин сел рядом, какое-то время молчал, а потом тихо сказал: —Ну что? Выспался хоть немного? Юнги усмехнулся, но это была горькая усмешка. —Да, стало немного легче, но голова гудит, от всего. Он замолчал, а потом, словно набравшись храбрости, выдохнул: — Джин… когда я дрался с Аароном… он сказал мне слова, которые до сих пор сидят внутри. Я сначала думал, что это бред умирающего, но… не могу это выкинуть из головы. Джин посмотрел на него внимательно, выжидающе. — Он сказал… «лучше бы ты сдох тогда, чем появился». И ещё… — Юнги сжал кулаки так, что побелели костяшки. — Он признался, что всё это не он один. Что за ним стоял кто-то ещё. Что это всё… придумала Элин. Воздух будто застыл. Джин нахмурился, но не удивился так сильно, как ожидал Юнги. — Ты веришь ему? — осторожно спросил он. — Он умирал, Джин. У него не было смысла лгать. Его глаза… они были безумные, но не в этот момент. Я видел — это правда. Тишина повисла между ними. Джин глубоко вдохнул и медленно выдохнул, обдумывая услышанное. — Знаешь… — наконец сказал он, — у меня тоже были подозрения. Мэй кое-что говорила. Она заметила странности в поведении Элин, когда Исо пропала. Суету, нервы, слова, которые были не к месту… Я тогда не стал ничего говорить, потому что не было доказательств. Но теперь… Юнги резко поднял взгляд. — Значит, она… всё это время? Она знала?! Она… — голос дрогнул, и он ударил кулаком по кровати. — Она смотрела мне в глаза, говорила о свадьбе, а сама… Он встал, прошёлся по комнате, но руки тряслись. Джин поднялся за ним, положил руку на плечо. — Эй. Слушай. Мы всё узнаем. Но сейчас — главное Исо. Она там, в палате. Она жива, хоть и сломана. А всё остальное… я возьму на себя. Юнги медленно кивнул, хоть внутри его рвало на части. — Спасибо, Джин. Ты всегда рядом. — Это я должен сказать, — мягко усмехнулся Джин. — Пошли завтракать. Ты нужен с силами. Они спустились. Внизу уже была все семья которая уже сидела за столом. Саён сразу заметила их лица, но решила промолчать. Она только поставила перед ними горячий суп и настояла, чтобы они хоть немного поели. — Сынок, — тихо сказала она, касаясь его руки, — ты сильный, но не железный. Поешь. Юнги молча кивнул. Его движения были механическими, но рядом с Джином и семьёй он хотя бы чувствовал, что не один. После завтрака они вышли во двор. Джин завёл машину, и уже по дороге сказал: — Я отвезу тебя в больницу. А потом… потом я кое-что проверю. У меня есть догадки, и если они подтвердятся… — его взгляд стал жёстким, — тогда кое-кому не поздоровится. Юнги посмотрел на него с благодарностью. — Только будь осторожен. Я не выдержу, если ещё с тобой что-то случится. Джин улыбнулся чуть криво, но уверенно: — Не переживай. Вечно я вытаскиваю тебя из дерьма, и этот раз не станет исключением. Машина остановилась у больницы. Юнги задержал дыхание, прежде чем выйти. Внутри всё сжалось — он снова должен был увидеть её такой, разбитой, слабой. Но иного выхода не было. Он должен был быть рядом. — Я скоро вернусь, — сказал Джин. — И, Юнги… держись. Ради неё. Юнги кивнул и пошёл к дверям больницы, зная, что впереди его ждёт самый тяжёлый разговор — не с другими, а с самим собой, глядя на её лицо, измученное болью, и обещая, что больше никогда не позволит её потерять. Коридор больницы был слишком тихим, как будто стены держали в себе дыхание всех, кто здесь лежал. Белый свет ламп резал глаза, и в этой холодной стерильности Юнги чувствовал себя чужим, слабым. Он шёл медленно, каждое его движение будто весило тонну. Наконец он остановился перед дверью палаты Исо.Он хотел просто войти, но ноги словно приросли к полу. И тут он увидел её — через приоткрытую щель.Она сидела на кровати, ровно, прямо, но не облокачиваясь на спинку.Тонкие плечи, закутанные в больничную ткань, дрожали от слабости, но не от холода. Она смотрела в окно. И этот взгляд… Юнги сжал кулаки, чтобы не застонать вслух от боли. Там не было ни слёз, ни гнева. В её глазах было… ничего. Пустота. Как будто она просто существует — дышит, моргает, но не живёт.Он прислонился лбом к холодному стеклу двери. Ему хотелось войти, подойти, коснуться её руки, но он боялся. Боялся, что это прикосновение станет слишком тяжёлым для неё, что она отшатнётся, что её глаза останутся такими же пустыми.Юнги сделал шаг назад, тяжело выдохнул и пошёл искать врача. Ему нужно было знать. Нужно было услышать хоть что-то, что даст надежду. Врач встретил его в кабинете. Мужчина в очках, с усталым лицом, но голос у него был спокойный, ровный. Он предложил Юнги сесть. — Состояние стабильное, — начал он, открывая папку с документами. — Все физические повреждения обработаны. Жизни ничего не угрожает. Юнги закрыл глаза, но облегчения не пришло. Он ждал продолжения, боялся его. — Сексуального насилия не было, — врач посмотрел прямо в глаза Юнги. — Мы проверили, можете быть спокойны в этом плане. Юнги выдохнул резко, как будто сдерживал дыхание всё это время. Но доктор продолжал: — Однако… на её теле множественные синяки, ожоги. Есть следы от сигаретных окурков. Шрамы останутся, но со временем они станут менее заметными. Это можно будет скорректировать. Юнги кивнул, но его руки дрожали. Врач перевернул лист, его голос стал тише. — Что касается психики… — он сделал паузу, подбирая слова. — Здесь всё намного сложнее. Она подверглась длительному физическому и психологическому насилию. Такие травмы не проходят бесследно. Мы заметили, что когда она засыпает, её состояние ухудшается. Пульс учащается, дыхание становится неровным. Она может видеть кошмары. И это в её положении… крайне тяжело. Юнги сжал губы до боли. Картины сами вспыхивали в его голове — как она просыпается среди ночи, задыхаясь от страха, как кричит, как снова и снова проживает всё это. — Поэтому, — продолжил врач, — её нужно поддерживать. Каждый день. Каждое слово, каждый взгляд будут для неё важны. Постарайтесь не напоминать ей об этом. Не задавайте лишних вопросов, не возвращайте её в то место. Для неё сейчас главное — снова почувствовать себя в безопасности. Слово «безопасность» ударило по Юнги так, что он закрыл лицо ладонями. Безопасность… то, чего она не знала всё это время. То, что он не смог ей дать. — Вы понимаете, о чём я говорю? — спросил врач. Юнги кивнул. Голос его сорвался, когда он заговорил: — Да… я понимаю. Он вышел из кабинета медленно, словно ноги налились свинцом. Вернулся к палате. Она всё так же сидела, смотрела в окно. Тонкая, хрупкая, с этим пустым взглядом. «Я должен быть для неё опорой», — сказал он себе. Но сердце рвало на куски. Он впервые понял, что не боится боли, не боится врагов, не боится даже смерти. Он боится только одного — снова увидеть этот взгляд, в котором нет жизни. Юнги стоял перед дверью ещё несколько секунд, собираясь с силами. Пальцы сжимали дверную ручку так крепко, что костяшки побелели. Он глубоко вдохнул, и, наконец, тихо открыл дверь.Палата встретила его тем же холодным светом, тем же запахом антисептиков и лекарств. Исо сидела всё так же прямо, не касаясь спиной кровати. Она даже не заметила, что кто-то вошёл — настолько погрузилась в своё молчание, в тот мир, где больше не существовало звуков, кроме её собственных мыслей.Юнги шагнул ближе. Его сердце билось слишком быстро, но ноги вели его вперёд. Он опустился на стул рядом с кроватью и только тогда она повернула голову. Их взгляды встретились.В её глазах не было прежнего огня. Там было столько усталости и боли, что у него подкосились колени. Она не сказала ни слова. Только смотрела.Юнги тихо положил ладонь на край кровати, боясь прикоснуться к ней сразу, боясь напугать. — Это я, — прошептал он так мягко, словно его голос мог порезать её ещё сильнее. Исо моргнула, будто вернулась издалека. Она посмотрела на его руку. Потом медленно, с осторожностью, опустила свою — израненную, с бинтами — поверх его. И этот едва заметный жест сдавил ему сердце сильнее любого удара. Он сжал её ладонь очень бережно. — Ты здесь в безопасности, — сказал он, и сам услышал, как дрогнул его голос. Исо отвела взгляд, снова посмотрела в окно. — Я…не хочу жить, — еле слышно сказала она. Эти слова ударили в самое сердце. Юнги закрыл глаза, и по его щеке скатилась слеза. Он сжал её руку чуть крепче. — Не говори так, — попросил он, но в голосе не было приказа, только мольба. — Я не позволю тебе исчезнуть. Ты — моя жизнь, Исо. Даже если ты не веришь, я всё равно буду здесь. Всегда. Она посмотрела на него. В её взгляде мелькнула тень сомнения, боли, страха. Но впервые за всё это время уголок её губ дрогнул. Не улыбка — скорее реакция на его слова, слабая, почти незаметная.Юнги не выдержал. Он поднял её руку к губам и поцеловал её бинтованные пальцы. — Ты думаешь, ты одна, но ты не одна, — сказал он тихо. — Даже если придётся сражаться с твоими кошмарами каждую ночь — я буду там. Исо закрыла глаза. Из уголков её глаз скатилась слеза. Но теперь это были слёзы, которые вытекали не из пустоты, а из того, что где-то глубоко внутри она почувствовала: она всё ещё жива.Юнги остался сидеть рядом, держа её за руку. Он не знал, сколько времени прошло — минуты или часы. Ему было всё равно. Главное — она рядом, она чувствует его тепло, и, может быть, это станет её первым шагом обратно к жизни.Дверь тихо скрипнула, и в палату заглянул Джин. Его взгляд сразу упал на Юнги и Исо. Он увидел, как тот держит её руку, как в его глазах читается боль и решимость, и понял — нельзя сейчас прерывать. Но Юнги уже заметил его. — Побудь минуту, — прошептал он Исо, аккуратно убрав свою ладонь, хотя пальцы неохотно отпускали её. Он поднялся и вышел в коридор, прикрыв дверь за собой. Джин ждал его, прислонившись к стене. В его руках была папка, которую он держал слишком крепко, словно боялся, что она выскользнет. — Ну? — спросил Юнги, в голосе звучала усталость, но и напряжение. — Ты говорил, у тебя есть новости. Джин кивнул и повёл его в сторону пустого коридора, подальше от палаты. Его обычно лёгкая и ироничная улыбка исчезла. Сейчас в его лице была только серьёзность. — Я был там, в том районе, где нашли запись с машиной Аарона, — начал он. — Разговаривал с людьми. Большинство, как и ожидалось, сказали, что ничего не видели. Но был один парень из автомастерской неподалёку. Он клянётся, что видел машину, но… — Джин замолчал, прищурившись. — Он сказал, что за рулём сидел не Аарон. Юнги резко напрягся. — Что? — Он утверждает, что видел женщину, — Джин посмотрел ему прямо в глаза. — И знаешь, кого он описал? Элин. Имя сорвалось с его губ так, словно ударило ножом. Юнги молчал несколько секунд. Его пальцы непроизвольно сжались в кулак. Внутри всё кипело, но лицо оставалось каменным. — Ты уверен, что он не путает? — голос его был низким, сдержанным. — Я перепроверял, — продолжил Джин. — Он описал её до мелочей. И знаешь, что ещё? — Джин приподнял папку. — Я проверил телефонные звонки за тот день. У Элин было несколько подозрительных вызовов. Совпадение? Я так не думаю. Юнги закрыл глаза на секунду. В голове всплыли все моменты — её показная забота, её слёзы, её слова о «переживаниях». Всё это теперь казалось ядовитым спектаклем. — Она знала, — тихо сказал он. — Всё это время. — Не просто знала, — Джин нахмурился. — Она это придумала. Повисла тяжёлая тишина. Лишь где-то вдали в коридоре прозвенел звонок. Юнги резко обернулся к Джину. Его глаза горели — смесь гнева, боли и решимости. — Мы пока молчим, — сказал он твёрдо. — Никто не должен знать. Особенно Исо. Она и так едва держится. Джин кивнул. — Я с тобой. Но, Юнги, ты понимаешь, чем это закончится? — Да, — Юнги опустил взгляд, голос его стал холодным, как сталь. — Для Элин это будет концом. Юнги долго молчал. В коридоре звуки шагов и голосов медсестёр то приближались, то уходили вдаль, но между ними стояла гнетущая тишина. Он смотрел в пол, будто искал там силы сказать то, что уже крутилось в его голове. — Джин, — наконец выдохнул он, поднимая взгляд. — У меня есть план. — План? — Джин нахмурился. — Что ты задумал? Юнги сжал челюсти, руки в карманах пальто дрожали. — Для того чтобы добраться до правды… до конца, мне нужно, чтобы Элин думала, что всё идёт как надо. Что свадьба будет. Что я рядом с ней. Джин резко выдохнул, не веря своим ушам. — Ты серьёзно? Ты хочешь продолжать этот фарс? После всего, что она сделала?! — Если я выдам себя сейчас,все разрушится — Юнги перебил его, — она уйдёт в тень. Спрячется, и все.И тогда мы её не достанем.И все будет очень очень плохо. Джин посмотрел на него с яростью и болью. — А как же Исо? Как ты собираешься смотреть ей в глаза, делая вид, что у тебя всё хорошо с той, кто чуть не сломала её жизнь? Юнги закрыл глаза на секунду. Его сердце буквально сжалось, когда он представил взгляд Исо. — Это убивает меня, Джин, — прошептал он. — Но если я хочу её защитить, если хочу навсегда поставить точку — я должен играть. — Играть в жениха? — Джин сказал почти со злостью, но в его голосе слышалась забота. — Юнги, это опасно. — Я знаю, — спокойно ответил тот. — Но она должна поверить, что я её. Должна расслабиться. Тогда я увижу её настоящий шаг. Тогда она сама себя выдаст. Джин долго смотрел на него, не веря, что это говорит его друг, тот самый Юнги, всегда замкнутый, но честный до боли. — Ты уверен, что выдержишь? — наконец спросил он тихо. Юнги перевёл взгляд на дверь палаты, за которой сидела Исо, и голос его стал твёрдым: — Я выдержу всё. Лишь бы она больше никогда не страдала. Повисла тишина, тяжёлая и давящая. Джин медленно кивнул. — Хорошо. Но я рядом, понял? Если хоть что-то пойдёт не так — я вмешаюсь. На губах Юнги мелькнула горькая тень улыбки. — Я на это и рассчитываю. Он положил руку Джину на плечо, а потом вдохнул глубже и вернулся к двери палаты. Прежде чем войти, он снова надел маску спокойствия.Всё, что он узнал, всё, что решил — останется за пределами этой комнаты. Для неё он будет тем, кто всегда рядом. Без вопросов, без намёков.Потому что сейчас Исо нуждалась не в его планах, а в его присутствии. Юнги вернулся к двери палаты. Несколько секунд он стоял, не решаясь открыть. Его ладонь лежала на холодной металлической ручке, но сердце словно упиралось — знал, что там, внутри, ждёт не просто девушка. Ждёт его единственная слабость, его правда, его боль. И одновременно — та, ради которой он должен сыграть самую грязную партию в своей жизни.Он вдохнул. Лёгкое дрожание в пальцах сменилось твёрдостью. Он тихо повернул ручку и вошёл. Исо сидела всё там же — возле окна.Солнце уже пробивалось сквозь жалюзи, ложась мягкими полосами на её лицо. Но свет не делал её живее. Она выглядела так, словно её душа всё ещё где-то там, в темноте, из которой он вытащил её.Юнги закрыл за собой дверь и медленно подошёл. Он опустился на тот же стул, что и раньше, стараясь не нарушить её хрупкое молчание.Она повернула голову. Их взгляды встретились — и он почувствовал, как всё его тело словно сковало. — Ты вернулся… — её голос прозвучал хрипло, будто она давно не произносила слов. Юнги улыбнулся мягко, хотя внутри всё рвалось на части. — Конечно. Куда бы я ушёл? Она чуть приподняла уголки губ, но это была не улыбка. Просто движение. Он протянул руку и осторожно положил её поверх её ладони. Она не отстранилась. И это уже было для него больше, чем он мог просить. — Знаешь… — тихо сказала Исо, глядя на полосы света на полу. — Иногда я думаю… если бы всё закончилось тогда, может, мне было бы легче. Его дыхание сбилось. Эти слова прошили его насквозь. Но он не показал, что в груди разрастается пламя боли. Вместо этого он накрыл её пальцы своими чуть крепче. — Не говори так. Ты сильнее, чем сама думаешь. И даже если ты в это не веришь — я верю за нас двоих. Она посмотрела на него. И впервые за долгое время в её глазах дрогнула жизнь. Едва заметная, как огонёк свечи на ветру. Но этого хватило, чтобы в его сердце что-то щёлкнуло.И в этот же момент он понял: его план будет стоить ему всего. Ему придётся играть роль рядом с Элин, улыбаться там, где захочется кричать, держать её за руку, когда его тянет к другой. И всё это время ему придётся смотреть в глаза Исо — и видеть в них тень вопроса.Юнги опустил взгляд на их сцепленные руки. Его внутренний голос кричал: «Как ты сможешь? Как выдержишь? Ты сломаешь её ещё больше…» Но другой, более холодный голос отвечал: «Это единственный путь, чтобы её защитить. Чтобы выжечь яд у самого корня.» — Отдохни, — сказал он наконец, тихо. — Я буду рядом. Она кивнула, снова повернув голову к окну. Её пальцы остались в его ладони. И даже если она молчала, даже если её душа всё ещё была где-то вдалеке, он чувствовал: пока он держит её руку, у неё есть шанс вернуться.А у него — обязанность выдержать игру, которую он сам начал.Вечером коридоры больницы стали тише. Медсёстры ходили спокойнее, лампы горели мягким жёлтым светом, создавая иллюзию покоя. Но внутри Юнги бушевала буря. Он просидел рядом с Исо весь день, почти не отрывая взгляда от её лица. Каждый вдох, каждый её сонный вздох отдавался в нём эхом.Когда в палату зашла мама Исо и попросила его немного отдохнуть, Юнги нехотя встал. Он вышел в коридор, сердце словно оставив рядом с Исо. И именно в этот момент к нему подошла Элин. — Юнги… — её голос был мягким, наполненным искусственной нежностью. — Ну как она?Я так волнуюсь за нее. Юнги едва не скривился. Его челюсти напряглись так, что казалось — зубы треснут. Но он вспомнил слова Джина. Его собственный план. Она должна верить. Она должна думать, что всё идёт так, как нужно. Он заставил себя выпрямиться. Его взгляд стал спокойным, голос — ровным. — Состояние стабильно. Врачи говорят, скоро выпишут. Элин кивнула, изображая сочувствие. — Бедная Исо… такой ужас пережила… Надеюсь, она справится. — Она протянула руку, будто хотела коснуться его пальцев. Юнги на долю секунды хотел отстраниться, но вспомнил: игра. Он позволил её руке скользнуть в свою, но пальцы остались холодными, безжизненными. — Конечно справится, — сказал он тихо, глядя ей прямо в глаза, будто проверяя, заметит ли она фальшь. — Она сильная. Элин улыбнулась, но её глаза блеснули чем-то острым. Она не могла не чувствовать холод, но делала вид, что всё в порядке. — Вот поэтому я люблю тебя, Юнги. Ты всегда думаешь о других… Эти слова отозвались в нём как яд. Люблю? Ему хотелось закричать в лицо: «Не смей!» Но вместо этого он чуть склонил голову, натянув вежливую улыбку. — Пойдём, — сказал он. — Тебе нужно домой. Завтра наверно у тебя много дел. Она кивнула и, довольная тем, что рядом с ним, взяла его под руку. Они пошли по коридору. Люди, видя их, улыбались: красивая пара, заботливый жених и его невеста.Но только Юнги знал, что внутри его всё рвётся на части. Его рука горела, словно в ней держали яд. Он чувствовал на себе взгляды тех, кто проходил мимо, но ему было всё равно. В этот момент у него была только одна мысль: «Я уничтожу тебя, Элин. Но сначала ты сама подставишься.» Он вывел её на улицу. Ночь была свежей, небо тёмным. Она что-то говорила — о свадьбе, о подготовках, о гостях. Он слушал, кивая, но его мысли были где-то там, в палате, рядом с девушкой, которая сейчас нуждалась в нём больше, чем когда-либо. Когда Элин села в машину, он наклонился и сказал: — Отдыхай. Увидимся завтра. Она улыбнулась. — Хорошо. Я рада, что ты наконец выглядишь спокойнее. Машина уехала. Юнги остался стоять на тротуаре, глядя вслед. Его губы скривились в еле заметной усмешке. — Спокойнее? — прошептал он сам себе. — Ты даже не представляешь, насколько близка к своему концу. Утро было тихим и прохладным. Палата Исо, впервые за всё это время, казалась не такой удушливой: в воздухе витал запах свежих цветов, которые принесла её мама, и даже солнечный свет выглядел мягче. Врачи подтвердили: физическое состояние стабильно, угрозы жизни нет. Но в их голосе всё равно сквозила осторожность — тело заживает быстрее, чем душа. Когда Юнги вошёл, она сидела на краю кровати в лёгком платье, аккуратно собранная, с бледным, но гордым лицом. В её глазах ещё плескалась усталость, но там была и тень решимости. Он остановился в дверях, несколько секунд просто смотрел. Для него это был момент облегчения: видеть её на ногах, видеть, что она готова уйти из этих белых стен. — Готова? — тихо спросил он. Она повернулась к нему, и уголки её губ дрогнули. — Кажется, да. Её отец уже собрал сумки, мама ворчала, что «лучше бы она ещё полежала», но Юнги даже не слушал. Внутри него было одно желание — вывести её отсюда самому, довести до дома, и знать, что всё под контролем. — Я отвезу, — сказал он твёрдо, когда отец Исо попытался возразить. — Мы справимся, сынок, — мягко заметил он. — Мне будет спокойнее, если я сам, — отрезал Юнги. Его голос не оставлял места спорам. Они уже вышли в коридор, когда спокойствие резко треснуло. — Чёрт, — пробормотал Намджун, остановившись у оконного пролёта. Его взгляд стал тревожным. — Там журналисты. Все сразу насторожились. — Журналисты? — переспросила тётя Исо, нахмурившись. — Что им тут нужно? Намджун кивнул на окна. С улицы действительно доносился гул голосов, вспышки камер мелькали яркими бликами. — Они узнали, что её выписывают, — сказал он. — Кто-то слил информацию. Лицо Юнги побледнело, но глаза загорелись холодным блеском. Он мгновенно собрался. — Тогда мы не пойдём через парадный вход. Нам нужна другая дорога. — Я перемещу машину к чёрному выходу, — быстро сказал Намджун. — Дайте мне пять минут. — А мы? — спросил Джин, который подошёл следом. — А вы займёте журналистов, — сказал Юнги, уже мысленно выстраивая план. — Если получится — отвлечёте их. Нам нужно выиграть время. Чимин фыркнул, закинув руки за голову. — О, это я люблю. Развлекать публику — моё хобби. — Я с ним, — добавил Чонгук, улыбнувшись своей фирменной дерзкой улыбкой. — Пусть посмотрят на нас, а не на неё. Исо стояла в стороне, сжимая ремешок сумки. Её сердце стучало всё быстрее. Она знала: шаг за дверь — и всё внимание мира обрушится на неё. На неё, которая только начала собирать себя по кускам. Юнги заметил её напряжение. Он подошёл ближе, склонился так, чтобы только она слышала: — Я рядом. Ничего не бойся. Никто не имеет права прикоснуться к тебе. Её пальцы дрогнули, и она едва заметно кивнула.Минуты тянулись медленно. Потом вернулся Намджун, слегка запыхавшийся. — Всё готово. Машина стоит у чёрного входа. У нас есть короткий коридор — идём. — Хорошо, — сказал Юнги. Его голос звучал как команда. — Джин, будь с нами. Чимин, Чонгук — отвлеките их, как только мы выйдем в сторону заднего выхода. — Поняли, босс, — улыбнулся Чимин и подмигнул Исо. Всё произошло стремительно. Когда они вышли в холл, Исо слышала, как с другой стороны здания нарастает шум — крики журналистов, вопросы, вспышки. Чимин и Чонгук специально прошли прямо через толпу, выкрикивая что-то громкое, отвечая на вопросы нелепыми шутками. Камеры щёлкали, люди тянули руки — внимание было полностью отвлечено.Юнги, Намджун и Джин повели её другой дорогой, через узкий коридор, почти пустой. Только шаги по плитке и тяжёлое дыхание. Она чувствовала, как рука Юнги чуть касается её спины, направляя вперёд. Это прикосновение было якорем. Когда они вышли к чёрному входу, там уже ждала машина. Всё получилось. Но именно в этот момент Исо услышала издалека чей-то крик: — Она там! Смотрите, это она! Камеры щёлкнули снова. Секунда — и толпа уже поворачивает в их сторону. — Быстрее! — резко сказал Юнги, открывая дверцу машины. Исо села, сердце билось как безумное. Юнги сразу сел рядом, Намджун за руль, Джин рядом. Машина сорвалась с места, колёса завизжали по асфальту.Через стекло она видела, как журналисты выбегают из здания, вспышки бликовали в её глаза. Но машина уже набирала скорость, отрываясь от всего этого хаоса.Она выдохнула, впервые за всё утро. Юнги посмотрел на неё. Его взгляд был стальным, решительным, но в нём читалось одно: пока я рядом, они тебя не тронут. Машина выехала за пределы города, и шум позади постепенно стихал. Лишь иногда Исо казалось, что слышит отдалённое эхо криков и щёлканье камер, но это уже были только воспоминания последних минут.Она сидела, прижавшись плечом к стеклу, и смотрела в сторону, где быстро менялся пейзаж: высотки сменялись низкими домами, затем деревьями и полями. С каждой минутой расстояние от города становилось всё больше, и вместе с ним отступало то липкое напряжение, которое душило её.В салоне стояла тишина, нарушаемая только ровным звуком мотора. Джин и Намджун впереди о чём-то тихо переговаривались, но Исо не слушала. Она чувствовала — взгляд Юнги прикован к ней. — Всё хорошо, — тихо сказала она, даже не поворачивая головы. — Нет, — так же тихо ответил он. — Всё только начинается. Она едва заметно улыбнулась, но не стала спорить. Внутри неё бушевал ураган — воспоминания о криках, боли, темноте. Но рядом с ним она ощущала странное чувство: будто именно его присутствие не давало этому урагану вырваться наружу и разрушить её окончательно.Через сорок пять минут машина свернула на знакомую улицу. Двор родителей Исо показался ей вдруг таким родным, таким надёжным, что в груди защемило. Она увидела у ворот тетю, маму и отца которые выехали раньше, так как Юнги сам захотел её привезт. — они ждали её, словно боялись, что без их глаз она снова исчезнет. Машина остановилась. — Мы приехали, — сказал Намджун, выключая двигатель. Юнги первым вышел и открыл дверь для Исо. Она замерла на секунду, а потом медленно ступила на землю. Ноги дрожали, сердце колотилось так, будто готово было выскочить из груди. Но когда она увидела глаза своей матери, наполненные слезами и любовью, в её сердце разлилось долгожданное тепло. — Доченька… — мама подбежала и крепко обняла её, аккуратно, боясь причинить боль. — Ты дома. Всё, ты дома… Отец подошёл ближе, его лицо было серьёзным, но в глазах светилась радость. — Ну вот и всё. Теперь ты под нашей крышей. Здесь тебе ничего не угрожает. Исо обняла его, впервые за долгое время позволив себе просто почувствовать безопасность. Тётя, с её вечным сарказмом, не удержалась: — Ну наконец-то! А то я уж думала, что без меня ты забудешь, как выглядит нормальная еда.В этих больницах, с голоду можно подохнуть с их питанием. Все засмеялись — даже сама Исо, хоть её смех был слабым, но таким живым, что у всех вокруг защемило в груди.Юнги стоял чуть позади, наблюдая за этой сценой. Его сердце сжалось — впервые за долгое время он видел её с улыбкой. Пусть маленькой, но настоящей.Когда все вошли в дом, Исо остановилась на пороге и оглянулась. На крыльце остался стоять Юнги. Он не спешил заходить, будто боялся нарушить это пространство семьи. — Ты идёшь? — тихо спросила она. Он поднял глаза на неё. В них было столько усталости, но и столько нежности. — Я здесь только потому, что должен был довести тебя домой. Теперь… я могу уйти. — Нет, — сказала она неожиданно твёрдо. — Останься. Он удивился её голосу, но не стал спорить. И впервые за эти бесконечные дни тьмы она почувствовала: может быть, у неё всё-таки есть шанс снова дышать. —Мальчики и вы заходите,—сказала мама Исо. —Мы бы с радостью, но есть не решение дела которые не ждут,—ответил Джин. —Юнги,будь на связи,—добавил он сев в машину. Дом встретил её тёплым светом и запахом еды. Казалось, стены впитали в себя каждое мгновение, каждую ссору, каждый смех, каждый вздох семьи, и сейчас они словно раскрыли объятия, встречая её после долгого отсутствия. Исо прошла в гостиную и села за стол, хотя внутри всё ещё дрожало. Мама сразу поставила перед ней тарелку горячего супа. — Ты должна поесть. Нужно набраться сил. Исо посмотрела на тарелку. Ложка лежала рядом, пар поднимался вверх, но у неё не было ни аппетита, ни сил. Она уставилась на бульон, и в голове снова мелькнуло воспоминание — грубые руки Аарона, запах сигарет, боль. На секунду её скрутило изнутри, дыхание стало тяжёлым. — Доченька, — тихо сказала мама, заметив её состояние, — здесь всё по-другому. Ты дома. Исо подняла взгляд и встретилась с её глазами. В них была такая любовь, такая мягкость, что её сердце дрогнуло. Она взяла ложку и медленно зачерпнула суп. Горячая жидкость обожгла язык, но одновременно принесла странное облегчение — будто кусочек нормальности вернулся в её жизнь. Тётя села напротив, скрестив руки на груди, и хмыкнула: — Смотри, какая ты худая стала. Если бы я знала, что в этой больнице так кормят, сама бы принесла тебе кастрюлю муокука. Исо рассмеялась, хоть и тихо. Смех был хриплый, с примесью боли, но всё же живой. — Боже, тётя, даже сейчас твои комментарии такие… — она замолчала и качнула головой, но в её глазах мелькнула благодарность. Отец сидел рядом и молчал, просто смотрел на дочь. Его глаза блестели, но он держался. Он всегда держался. Но когда Исо поймала его взгляд, она вдруг протянула руку и коснулась его ладони. Он крепко сжал её пальцы и прошептал: — Мы больше никому тебя не отдадим. Исо снова сдержала слёзы. Она чувствовала, как поднимается внутри тяжёлый ком, но изо всех сил пыталась не заплакать.В этот момент в дверях появился Юнги. Он стоял, опираясь плечом о косяк, словно не решаясь переступить границу между «их» и «его». Его глаза смотрели прямо на неё. Не на всех остальных, не на тарелку супа, а именно на неё. — Садись, — неожиданно сказала Исо. — Ты тоже должен поесть. Он замер. Его взгляд на секунду стал мягче, но потом он кивнул и сел в стороне. Мама поставила перед ним еду, хотя он не просил.Сначала все говорили тихо — больше мама и тётя. Они делали вид, что всё в порядке, рассказывали что-то о соседях, о том, как папа поругался с почтальоном, а тётя хвасталась, что научилась готовить новое блюдо. Но в воздухе всё равно висело напряжение, как будто каждый боялся произнести лишнее слово и снова разбить хрупкое равновесие. Исо молча ела, чувствуя, как с каждым кусочком возвращается чуть больше сил. Иногда она поднимала глаза и встречалась взглядом с Юнги. Он не сводил с неё глаз, и это немного раздражало, но одновременно… грело. — Знаешь, — вдруг сказала тётя, откидываясь на спинку стула, — когда ты вернёшь силы, мы с тобой должны вместе устроить скандал в городе. Чтобы все знали, что ты снова в строю. — Тётя… — мама строго посмотрела на неё. Но Исо улыбнулась. — Может, ты права. Эти слова прозвучали так неожиданно, что все за столом улыбнулись. Даже Юнги слегка качнул уголком губ, а отец хмыкнул и сказал: — Вот же хулиганка у нас растёт. Тишину нарушал только звон посуды и лёгкий смех. Исо впервые за долгое время почувствовала, что дышит полной грудью. Но в глубине души оставалась боль. Она знала, что впереди долгий путь, что ни одна рана не исчезнет за ночь.Когда ужин подошёл к концу, она откинулась на спинку стула и посмотрела на всех. — Спасибо, что вы есть у меня. Тётя махнула рукой. — Не благодарить. Ты ещё нам должна — вернуть себе улыбку и научиться снова жить. Исо кивнула. А потом её взгляд снова встретился с Юнги. Он не сказал ни слова за весь вечер. Но в его глазах она увидела всё: боль, страх, надежду, и то, что он никогда бы не признался вслух.И впервые за долгое время она позволила себе подумать: может быть, у неё ещё есть будущее. Ночь опустилась на дом мягким, но тяжёлым покрывалом. Внутри все уже спали, мама и тётя убрали посуду, отец закрыл окна и ушёл в комнату. Дом стих, и только часы на стене мерно отмеряли секунды.Исо лежала в своей комнате, но сон не приходил. Её тело всё ещё болело, ожоги и синяки напоминали о себе каждым движением, но куда хуже было другое — в голове шумело. Ей казалось, что стоит закрыть глаза, и всё вернётся: запах дыма, грубый смех Аарона, крики… И каждый раз, когда она почти засыпала, сердце срывалось с места, и она резко открывала глаза, хватая воздух.Наконец, не выдержав, она тихо поднялась и вышла во двор. Ночная прохлада обняла её плечи, луна освещала сад мягким серебром. Исо села на деревянную лавочку у старого дерева и обняла себя руками. Ветер тронул её волосы, и она впервые за долгое время позволила себе глубоко вдохнуть. — Не спишь? Голос прозвучал сзади. Она вздрогнула и обернулась. Юнги стоял в дверях, силуэт вырисовывался на фоне тёплого света изнутри дома. Он тоже не спал. — А ты? — тихо спросила она. — Не могу. — Он пожал плечами и сделал пару шагов ближе. — Я слышал, как ты вышла. Он не стал садиться сразу, просто стоял рядом, будто проверял, можно ли нарушить её пространство. Лишь когда она слегка сдвинулась, освобождая место, он сел рядом.Некоторое время они молчали. Внизу по дороге проехала одинокая машина, где-то вдали залаяла собака. Исо смотрела на луну, а Юнги — на неё. — Тебе легче? — наконец спросил он. Она усмехнулась, но усмешка вышла горькой. — Что значит «легче»? После всего, что было, легче уже никогда не будет. Юнги опустил голову. Его пальцы сжались в кулак, так сильно, что побелели костяшки. — Я слышал, как ты кричала. Я… — он замолчал, голос дрогнул. — И я никогда этого не забуду. Она посмотрела на него. Его лицо в тусклом свете казалось уставшим, но в глазах — такая же боль, как и в её собственной душе. — Я тоже не забуду, — прошептала она. — И это страшнее всего. Юнги резко вдохнул, будто решился на что-то. — Исо… я… — он замолчал и провёл рукой по лицу. — Я не знаю, как правильно.Но если ты позволишь… я не отойду ни на шаг. Её глаза наполнились влагой. Она отвернулась, чтобы он не увидел, и сказала глухо: — Ты не обязан. — Обязан. — Его голос был твёрдым. — Потому что я люблю тебя. Эти слова повисли в ночи, словно эхо, которое не спешило растворяться. Исо закрыла глаза. Она так долго ждала их, так долго мечтала услышать. Но сейчас — сейчас они звучали как нож по сердцу. — Ты не понимаешь… — прошептала она. — Я сломана. Юнги повернулся к ней и тихо, но решительно сказал: — Даже если ты думаешь, что сломана… для меня ты всё равно самая целая. Она не выдержала. Слёзы прорвались, катились по щекам, а она закрыла лицо ладонями. Юнги осторожно коснулся её руки, потом другой, и, когда она не оттолкнула, он притянул её к себе. Она обняла его так сильно, будто пыталась удержаться за единственный островок посреди бушующего моря.И долго, очень долго они сидели так под луной. Её тихие рыдания растворялись в его груди, а его ладонь медленно гладила её спину.И впервые за всё это время Исо позволила себе почувствовать: рядом с ним она не одна. Когда ночь чуть потускнела, Исо, вытерев слёзы с лица, поднялась с лавочки. Она выглядела уставшей, почти прозрачной, будто силы окончательно покинули её. — Мне пора спать, — прошептала она, глядя на Юнги. Он кивнул, вставая вместе с ней. Некоторое время они шли молча по двору, и только скрип шагов по гравию разрезал тишину. Уже возле двери она остановилась, обернулась к нему и вдруг тихо сказала: — Не уезжай сегодня… Юнги нахмурился. — Но твоя семья… — начал он осторожно. — Пожалуйста. — Она посмотрела ему прямо в глаза, и в её взгляде было столько усталости и мольбы, что он сразу всё понял. — Я просто… не хочу засыпать и знать, что ты где-то далеко. Он почувствовал, как сердце болезненно сжалось. Всего одно её «пожалуйста» рушило все его планы, все правила, которые он пытался держать. Он медленно кивнул. — Я останусь. Исо вздохнула с облегчением и чуть заметно улыбнулась. Поднявшись по лестнице, она направилась в свою комнату, но, уже открыв дверь, повернулась к нему: — Твоя будет рядом. — Она кивнула на соседнюю дверь. — Я так… спокойнее. Он снова кивнул, сдерживая бурю внутри себя. — Спокойной ночи, Исо. — Спокойной… — прошептала она и скрылась за дверью. Юнги вошёл в соседнюю комнату. Она была простой, немного старомодной, с деревянной мебелью и чистыми белыми простынями. Он сел на кровать, прислушиваясь к тишине дома. За тонкой стеной он слышал её шаги, как она аккуратно ходила по комнате, потом — как скрипнула кровать.Он лёг, но сон не приходил. Каждую минуту он ловил себя на том, что прислушивается к звукам за стеной, словно проверяя, дышит ли она спокойно. Несколько раз ему казалось, что она ворочается, и сердце сжималось от тревоги.В какой-то момент он встал, подошёл к стене и просто прислонился лбом к холодной поверхности. — Я здесь, — прошептал он так тихо, что даже сам едва услышал свои слова. А в соседней комнате Исо, лёжа на боку и глядя в потолок, вдруг тоже закрыла глаза и впервые за долгое время позволила себе уснуть. Ведь она знала — он рядом. Исо спала беспокойно — её дыхание было неровным, лоб в испарине, тело дёргалось от малейших звуков. И вдруг — она резко выгнулась, словно от удара, и с губ сорвался крик: — НЕТ! НЕТ! — её голос дрожал, ломался, будто из глубины души рвалась вся боль. — Прошу… не делай… не надо… Её глаза метались под закрытыми веками, и вдруг она вскрикнула, захлёбываясь воздухом.Сон рванулся в реальность. Исо резко распахнула глаза и, как загнанный зверь, поползла к углу комнаты. Юнги, услышав её крик, вылетел из своей комнаты. Дверь он открыл так резко, что она стукнулась о стену, и в два шага оказался возле неё. Его сердце сжималось от каждого её слова. — Исо! — его голос был мягким, но твёрдым, он пытался пробиться сквозь её страх. — Посмотри на меня! Это я… это Юнги. Всё хорошо. Она подняла заплаканные глаза, но будто не видела его.Слёзы катились по её лицу, она обхватила голову руками, закрыв уши, и шептала, но всё громче и громче: — Он смеялся!… Он смеялся надо мной!Нет… нет… он здесь… я слышу… его смех.Он смеялся… — рыдала она, зажимая уши ладонями. — Ты не понимаешь, это не прошло… это не сон… это реальность! Юнги протянул руки, пытаясь обнять её, но едва он коснулся её спины, как она вскрикнула от боли, словно его прикосновение стало ударом. Он тут же отдёрнул руки, задыхаясь от вины: — Прости… Исо, прости, я не хотел… я совсем забыл… Она тяжело дышала, слёзы катились по лицу. — Всё… всё хорошо… — хрипло произнесла она, вставая и опираясь на стену. — Нет! — он резко поднялся. — Давай посмотрим… точно ли всё хорошо? Она вспыхнула: — Я сказала, всё хорошо! — её голос был надломленным, но криком. — Ты не специально… я знаю! Она села на диванчик, отвернувшись. Юнги опустился рядом. Его руки дрожали, взгляд метался по её лицу, и в конце концов он тихо произнёс: — Исо… я не знаю, как к тебе прикасаться. Я не могу. — Его голос ломался. — Я не могу залечить твои раны. Даже обнять тебя не могу… даже поговорить… мы просто молчим. Ты молчишь, а я… я задыхаюсь. Он опустил голову ей на колени, словно сдаваясь. Его плечи дрожали, и голос сорвался: — Не молчи, прошу… скажи хоть что-нибудь. Не молчи, я не выдержу. Он поднялся, собираясь уйти, но вдруг почувствовал, как её рука крепко схватила его за запястье. В следующее мгновение Исо прижала его к себе, обняла сильно, будто боялась, что он исчезнет. Её тело дрожало, слёзы сыпались градом, но она не отпускала.В этот момент у двери стояли её мама и отец. Отец сжал губы, а мама, не выдержав, тихо вошла и села рядом. — Доченька… — её голос дрожал. — Всё в прошлом, слышишь? Всё… Исо подняла на неё глаза — в них было столько боли, что сердце сжималось. — Мама… мама… — повторяла она, как ребёнок, и плакала так сильно, что слёзы катились и на руки Юнги. Все за дверью слышали её крики, и в груди у каждого будто вонзались ножи.Позже, когда Исо немного успокоилась, мама заметила: её футболка на спине начала темнеть от пятен. Она сразу посмотрела на Юнги. — Рана… нужно перевязать. Я сама… — Нет, — резко ответил он. — Я сам сделаю. Вы лучше принесите что-то из кухни… лекарства потом нужно будет дать. — Но… — попыталась возразить мама. — Я сказал, я сам, — твёрдо повторил он. Он повернулся к Исо и мягко сказал: — Давай посмотрим рану, ладно? Она резко ответила: — Я не хочу! — Почему? — его голос дрогнул. Она отвела взгляд. — Я не хочу, чтобы ты видел меня такой. Юнги опустил голову, но потом твёрдо сказал: — Я уже всё видел, Исо. Когда нёс тебя в больницу. Когда медсестры обрабатывали твои ожоги и синяки. Я всё видел. — Его глаза блестели. — Но сейчас… я должен убедиться, что всё заживает. Иначе… я просто не смогу жить дальше. Я верю, что твои раны заживут. Что всё будет хорошо. Прошу… разреши мне. Исо сжала губы, слёзы навернулись на глаза. Она дрогнула, и, не сказав ни слова, едва заметно кивнула.Он подошёл сзади, руки его дрожали, когда он аккуратно приподнял край её футболки. Сердце разрывалось, когда он увидел ожоги, следы от верёвок, свежие рубцы. Он осторожно приложил повязку, смазывая мазью ожог, каждое его движение было таким мягким, словно он боялся причинить ей хоть крупицу боли.А она сидела, стиснув зубы, и слёзы тихо катились по её щекам. Но она позволяла. Потому что знала — только ему. Юнги шепнул еле слышно: — Всё заживёт… Я клянусь, всё заживёт. И его руки, его голос, его дыхание — всё стало для неё в тот момент единственной реальностью, которая держала её в этом мире. Комната была полна тишины, нарушаемой лишь редким тиканьем часов на стене и тихим дыханием Исо. Она сидела, ссутулившись, слёзы всё ещё блестели на её ресницах, а на губах дрожали не сказанные слова. Юнги закончил перевязку, его пальцы всё ещё дрожали, хотя он изо всех сил старался этого не показывать. Исо медленно повернула голову, её глаза — уставшие, опухшие от слёз, но такие живые — встретились с его. — Всё… закончилось, да? — её голос был тихим, как шёпот, будто она боялась сама себе не поверить. Юнги замер на секунду, сердце в груди болезненно сжалось. Он видел в её глазах не просто вопрос — там была мольба. Там была жажда веры в то, что ад, через который она прошла, больше не вернётся. Он мягко улыбнулся, положил ладонь на её щёку, тыльной стороной пальцев осторожно убирая прядь со лба. — Прошло, — сказал он почти так же тихо, но уверенно, будто сам хотел заставить вселенную поверить в эти слова. — Всё прошло. Она закрыла глаза, выдохнула дрожащим дыханием. И капля слезы скатилась по щеке — не от боли, а от облегчения, пусть и крохотного. Юнги сидел рядом, не сводя с неё взгляда. Через какое-то время он мягко спросил: — Хочешь поговорить немного? Исо слабо качнула головой, её голос дрогнул, словно из самых глубин души: — Я… я устала плакать. Я не хочу больше говорить… Я хочу просто… лечь. — И она, глотнув воздух, прошептала почти неслышно: — Обняв тебя. Его губы дрогнули в улыбке. На секунду он прикрыл глаза, в груди всё затопило каким-то тёплым, пьянящим светом. — Знаешь… — сказал он, едва заметно усмехнувшись, — это самый лучший вариант отдыха, который я только могу представить. Она слабо улыбнулась в ответ. Юнги аккуратно лёг на кровать, будто боялся пошевелиться лишний раз. Он протянул руку к Исо, и она осторожно легла рядом, положив голову ему на грудь. Сначала её движения были осторожные, напряжённые — словно она всё ещё боялась боли, всё ещё держала внутри страх. Но через несколько мгновений её плечи опустились, дыхание стало ровнее.Он крепко держал её за руки — её пальцы, тонкие, дрожащие, постепенно начали расслабляться в его ладонях. Другой рукой он нежно проводил по её волосам, перебирая каждую прядь. Его движения были такими медленными, как будто он хотел навсегда запомнить каждый миг. — Всё хорошо, — шептал он ей в волосы, касаясь губами её макушки. — Всё будет хорошо. Я рядом. Она лежала, закрыв глаза, и впервые за долгое время её лицо не искажала боль. Слёзы всё ещё катились, но теперь они были другими — очищающими. Она сжимала его руку так крепко, словно боялась, что если отпустит — реальность снова её сломает.Он чувствовал её дыхание у себя на груди, и сердце билось быстрее, но в то же время спокойнее. Как будто весь мир перестал существовать — были только они. Исо тихо прошептала, почти во сне: — Не уходи… — Никогда, — ответил он твёрдо, едва слышно, и продолжал гладить её волосы. Тепло её тела прижималось к нему, её дыхание становилось всё спокойнее. Постепенно тяжесть дня сменилась на мягкую дремоту. И вот, среди этой тишины, среди запаха её духов и её тёплого дыхания на его груди, они оба уснули.В комнате стояла тишина. За окном шелестели листья, будто шёпот мира, оберегающего их. И в эту ночь они уснули впервые за долгое время спокойно — она в его объятиях, он с её руками в своих.И впервые за долгое время Исо не снились кошмары. Солнечные лучи медленно пробирались сквозь плотные занавески, окрашивая комнату в мягкий золотистый свет. Утро настало, но в комнате всё ещё витала тишина, такая хрупкая, что казалось — стоит её нарушить, и всё исчезнет.Мама Исо,тихо открыла дверь. Она хотела проверить дочь, убедиться, что всё в порядке, как делала это каждое утро. Но едва она шагнула внутрь, её дыхание перехватило от увиденного. На кровати, среди смятых простыней, они лежали вдвоём. Исо — маленькая, почти растворившаяся в объятиях Юнги, её голова покоилась у него на груди. Её дыхание было ровным, спокойным. На лице — никакой боли, никакого страха. Только умиротворение. Тонкие пальцы Исо были сплетены с его руками так крепко, что казалось, будто если разжать — исчезнет всё.А Юнги… он тоже уснул. Его лицо, обычно строгое и сдержанное, сейчас было мягким, почти детским. Рядом с ней он сам выглядел беззащитным. Его рука всё ещё лежала на её волосах, словно он даже во сне продолжал оберегать её.Она прикрыла рот рукой, чтобы не всхлипнуть. Сердце защемило. Она вспомнила, как ещё совсем недавно её дочь лежала в больничной палате, израненная, раздавленная болью. И теперь — впервые за долгое время — она видела её такой… спокойной. — Господи… — прошептала она, и слёзы потекли по её щекам. Это были не слёзы боли. Это были слёзы благодарности. За её спиной появилась тётя Исо, строгая и всегда резкая. Она хотела уже что-то язвительное сказать, но остановилась, увидев эту картину. Её суровое лицо дрогнуло, и даже в её глазах мелькнула влага. — Ну и… — тихо хмыкнула она, поправляя волосы. — Вот же упрямая девчонка. Счастье своё держит мёртвой хваткой. Мама Исо мягко улыбнулась, не сводя взгляда с дочери. — Нет… — сказала она шёпотом. — Это не она держит. Это он держит её. И, кажется, впервые за долгое время она почувствовала, что может отпустить всё и… довериться. Обе женщины ещё некоторое время стояли в дверях, словно боялись спугнуть это хрупкое чудо.А Исо во сне слегка пошевелилась, её губы дрогнули, будто она хотела что-то сказать. Юнги, не просыпаясь, крепче прижал её к себе, и она снова успокоилась.Мама Исо положила ладонь себе на грудь, вытирая слёзы. — Спасибо тебе, Юнги… — прошептала она одними губами. — Ты не просто рядом. Ты её спасение. Они тихо прикрыли дверь, оставив их двоих в этой комнате, в тишине и утреннем свете. И в этот момент Сора поняла — её дочь действительно начнёт жить заново. Телефон Юнги завибрировал на тумбочке, и звук показался слишком громким в тишине комнаты.Он осторожно высвободил руку, не желая её разбудить, но Исо тут же приоткрыла глаза, посмотрела на него затуманенным взглядом. — Всё в порядке? — её голос был тихим, словно она ещё боялась говорить вслух. Юнги взглянул на экран. Джин. Сердце предательски сжалось, что-то в этом звонке уже предвещало недоброе. — Мне надо ответить, — сказал он мягко, встал и вышел из комнаты. За дверью он нажал на кнопку. — Джин? — Юнги… — голос его лучшего друга был тяжёлым, с хрипотцой, будто ночь он провёл не за сном, а в бесконечных поисках. — Я кое-что узнал. Но ты должен выехать прямо сейчас. Это нельзя обсуждать по телефону. Юнги почувствовал, как в груди снова проснулась та тревога, которая жила в нём все эти дни. — Где ты? — На нашей точке. Приезжай как можно скорее. Он вернулся в комнату. Исо уже сидела на кровати, прижавшись к стене. Она смотрела на него внимательно, её взгляд был тревожным. — Ты уходишь ? Он кивнул, стараясь не показать волнения. — Да. Мне нужно идти. В этот момент в комнату заглянула мама Исо. — Юнги, подожди хотя бы немного, позавтракай. Ты ничего не ел толком уже два дня. Он покачал головой. — Правда, не могу. Мне нужно срочно. Исо прикусила губу, будто хотела его остановить, но не сказала ни слова. Только её глаза задержались на нём чуть дольше, чем обычно, полные чего-то такого, что он не мог разгадать. — Я вернусь, — сказал он, и вышел. Через полчаса он уже стоял на старом складе на окраине, где Джин назначил встречу. Джин ждал его у машины, нервно сжимая в руках пачку бумаг и какой-то диктофон. Его лицо было усталым, но в глазах горел тот огонь, который всегда появлялся, когда он докапывался до правды. — Что случилось? — Юнги подошёл ближе, его голос был низким, почти угрожающим. Джин бросил взгляд по сторонам, убедился, что вокруг никого нет, и только тогда заговорил: — Я нашёл людей, которые слышали разговор Аарона. Непосредственно перед тем, как… всё произошло. — Он открыл папку и показал Юнги какие-то распечатки. — Он встречался не только с Элин. Юнги нахмурился, пальцы сжались в кулаки. — О чём ты? Джин выдохнул. — Там замешаны ещё двое. И их ты хорошо знаешь. Юнги ощутил, как холод прошёлся по его позвоночнику. — Кто? Джин достал диктофон, нажал на кнопку. В тишине заиграла запись: приглушённые голоса, Аарон и… ещё один мужской голос, узнаваемый. Юнги замер. Он знал этот голос. Знал слишком хорошо. — Ты понимаешь? — спросил Джин тихо. — Это не только месть Аарона. Это было спланировано. И Элин — лишь часть этой игры. Юнги закрыл глаза, и в его голове зазвучали слова Исо, её крик в ту ночь: «Это не прошло. Это не сон. Это реальность.» Он вдруг понял — всё, через что она прошла, всё, что они потеряли, — было не просто вспышкой чьей-то ревности. Это было больше. Намного страшнее. — Джин… — его голос дрогнул. — Кто эти двое? Друг закрыл диктофон, задержал дыхание, прежде чем ответить. Его глаза смотрели прямо в Юнги, будто предупреждали: слова, которые прозвучат дальше, перевернут его мир. — Это была… мама Элин. Имя повисло в воздухе, будто раскат грома. Юнги резко отшатнулся назад, словно получил удар. Его ладони дрожали, глаза метнулись в сторону, будто он пытался найти хоть что-то, за что зацепиться в реальности. — Мама Элин?.. — прошептал он, не веря самому себе. Джин кивнул. — Слишком уверен. Я проверил через своих людей. Она встречалась с Аароном несколько раз. Поначалу я думал, что это случайность,но потом услышал запись. Она все знала, что будет с Исо. И… даже одобряла.Она знала всё. Она давила на Аарона, внушала ему, что Исо должна исчезнуть. Юнги хотел что-то сказать, но Джин поднял руку. — И это не всё. Второй голос… — он посмотрел в сторону, будто ему самому было тяжело это выговорить. — Это была Ёнми. Мир словно рухнул. Юнги почувствовал, как земля под ногами уходит в пропасть. Его дыхание стало рваным. — Ёнми?.. — он выговорил с трудом, его голос прозвучал, как хрип. — Моя… тётя? — Да, — подтвердил Джин тихо. — Она тоже была в этом замешана. Юнги закрыл глаза, и его тело начало дрожать. Он схватился за голову, волосы намокли от пота, и казалось, что он сейчас закричит так, что слышно будет на весь город. Перед глазами вспыхнули лица — Ёнми, его семья, все годы, что он терпел её язвительные слова, думал, что это лишь её характер… а теперь понимал: всё было куда глубже. — Это… невозможно, — наконец сказал он, но сам понимал — возможно всё. Гнев обжёг его грудь, кровь закипела в жилах. Он ударил кулаком по стене так сильно, что на металлической поверхности осталась вмятина. — Она… родная кровь. — Его голос сорвался на крик. — Родная, чёрт возьми! Он резко посмотрел на Джина, в его глазах был пламень, способный сжечь весь мир. — Они все заплатят. Каждая из них. За каждую слезу Исо. За каждую ночь, что она прожила в аду. Его дыхание стало тяжёлым, он не мог успокоиться. — Я знал, что Элин гнилая до костей… но её мать?.. И Ёнми… — он почти прошипел, — моё собственное имя теперь пачкается рядом с ней. Он облокотился на стену, проводя рукой по лицу, пытаясь хоть чуть-чуть прийти в себя. Но сердце билось в бешеном ритме. Всё внутри него рвалось наружу. — Юнги, — Джин положил руку ему на плечо. — Я сказал тебе это, потому что мы должны быть готовы. Ты хотел план? Теперь у тебя есть знание. Юнги медленно выпрямился, и его глаза потемнели. — Нет, Джин. У меня теперь есть цель. Внутри него кипела буря — смесь боли, предательства и ненависти. Но сквозь это пробивался только один образ: Исо. Та, ради кого он теперь готов был разрушить всё и всех. Юнги ехал домой как во сне. Асфальт под колёсами размывался в сплошную серую полосу, а в голове звенело одно и то же имя: Ёнми… Ёнми… Каждый оборот колёс отдавался эхом в висках. Предательство жгло его грудь сильнее, чем все удары, что он получал в жизни.Когда машина въехала на территорию дома, солнце уже клонилось к закату. Дом встретил его привычной тишиной и запахом ужина, который готовили слуги. Всё выглядело так же, как всегда — уютно, по-семейному тепло. Но для Юнги всё это вдруг стало чужим.На крыльце появилась мама, Саён. Улыбнулась, как всегда, мягко, по-матерински. — Сынок, ты вернулся. — Она вышла ближе и слегка обняла его. — Ты выглядишь усталым. Юнги обнял её в ответ, но слишком слабо, словно его руки были связаны. Он посмотрел на неё внимательно, и, стараясь придать голосу как можно более обычный тон, спросил: — Мам… а где Ёнми? Саён удивлённо приподняла брови, будто вопрос прозвучал неожиданно. — Тётя Ёнми? Она уехала. — Мать поправила на плечах накидку и добавила спокойно: — Пару дней назад сказала, что по делам на Чеджу. Там, кажется, встреча какая-то с давними знакомыми. Внутри Юнги всё сжалось в комок. «На Чеджу» — звучало как тщательно подобранное алиби. Бегство. — А… когда вернётся? — спросил он как бы невзначай, но голос его чуть дрогнул. — Не знаю точно. Может, через пару дней, может — неделю, — ответила Саён, не придав этому значения. — Зачем ты спрашиваешь? Юнги опустил взгляд, сдерживая ту лавину, что готова была вырваться наружу. Он заставил себя улыбнуться, коротко, натянуто. — Да просто так… давно её не видел. Мама чуть нахмурилась, будто почувствовала что-то неладное, но не стала спрашивать дальше. — Пойдём, сынок, поужинай. Ты выглядишь так, словно вообще не ел. Юнги кивнул, но в душе кипела буря. Он прошёл мимо матери, чувствуя на себе её внимательный взгляд, и внутри звучала только одна мысль: значит, она решила исчезнуть. Значит, знает, что правда может выйти наружу. И думает, что Чеджу её прикроет. Он сжал кулаки так, что ногти впились в ладони. — Не уйдёшь, — прошептал он себе под нос, поднимаясь в комнату. — Даже если спрячешься на краю света, я найду тебя.