«Образы в голове, а рядом кто?…»

Комната Стефании была тихой, как будто время здесь остановилось. Только слабый свет настольной лампы освещал её лицо, отбрасывая мягкие тени на стены. Она сидела на кровати, поджав под себя ноги, и смотрела в пустоту. В руках она держала телефон, но экран был тёмным — она даже не пыталась его разблокировать, зная, что после сообщения Марка, следующего от него смс не стоит больше ждать. Мысли её были далеко, в том моменте, который она никак не могла выкинуть из головы. Её пальцы нервно теребили край подушки, а губы слегка дрожали, будто она хотела что-то сказать, но слова застревали где-то глубоко внутри. Она закрыла глаза и снова увидела его — Марка. Его строгий взгляд, всегда такой сосредоточенный, его сильные руки, которые так легко могли поднять её, если бы понадобилось... И тот момент... тот проклятый момент, который она сама же и создала. Сжав одело из льна в руках, она почувствовала, как жар разливается по её щекам. Ей было стыдно. Чертовски стыдно. Она рухнула на кровать, уткнувшись лицом в подушку, и застонала. - Как я могла? — Прошептала она, но ответа не было. Только тишина, которая давила на неё. Стефания перевернулась на спину и уставилась в потолок. Её руки беспокойно скользили по простыне, а внизу живота появилось странное, тянущее чувство. Она не могла понять, что это было — стыд, возбуждение или что-то ещё. Её пальцы медленно провели по худому животу, и она почувствовала, как её тело реагирует на воспоминания. Прикусив губу, она пыталась подавить это чувство, но оно только усиливалось. Образ Марка не покидал её. Его зелёные глаза, которые всегда смотрели на неё со строгостью, но в которых иногда мелькало что-то ещё — что-то, что она не могла понять. Его холодные губы, которые она так хотела снова почувствовать на своих. Она провела рукой по своему лицу, чувствуя, как её кожа горит... Позже Стефания перевернулась на бок, потом на живот, но никакая поза не приносила ей покоя. Она чувствовала себя как в ловушке — ловушке своих собственных мыслей и желаний. Девушка снова села на кровать, обхватив себя руками, вздохнув и посмотрев на часы. Полночь. Отец всё ещё не вернулся, от этого ей становилось противно, ведь в голове всплывали образы той женщины, которую потрахивал её отец. Фыркнув, она вновь перевела взгляд на телефон. Её мысли снова и снова возвращались к тому поцелую, к тому, как Марк оттолкнул её. И к тому, как она хотела, чтобы он этого не делал. Он — взрослый, уверенный в себе мужчина, который видел мир, который знал, чего хочет. А она... она была всего лишь девочкой, которая только начинала понимать, что такое желание. Запретный плод. Эти слова звучали в её голове, как навязчивый мотив, который она не могла выкинуть. Он был недоступен, он был неправильным. Но чем больше она думала об этом, тем сильнее её охватывало это странное, необъяснимое желание. Она хотела, чтобы он смотрел на неё не как на ребёнка, а как на девушку. Хотела, чтобы он почувствовал то же, что чувствовала она. Её рука медленно скользнула ниже, к краю белых кружевных трусиков. Она замерла на мгновение, чувствуя, как её сердце бьётся так громко, что, казалось, его слышно даже в тишине комнаты. Стыд и любопытство боролись внутри неё, но она уже не могла остановиться. Приспустив нижнее бельё и оголив бёдра, её пальцы дрожали, а стройные ноги слегка раздвинулись сами собой. Нащупав клитор, она слегка надавила на него и выгнула спинку. Её тело было таким новым, таким неизведанным, и она чувствовала, как внутри неё всё сжимается и разжимается, будто пытаясь подсказать ей, что делать... — Чёрт… — Прошептала она, её голос был едва слышен. Её пальцы коснулись нежной кожи, и она вздрогнула от неожиданного ощущения. Тепло, влага, странное напряжение, которое росло с каждым движением. Это было не похоже на неё. Совсем не похоже. Она вновь прогнулась, её тонкая шея вытянулась, а ключицы стали ещё более заметными. Длинные светлые волосы рассыпались по простыне, как золотистый водопад. Она прикусила губу, намазанную персиковым бальзамом, пытаясь заглушить звуки, которые так и норовили сорваться с её губ. Но чем больше она старалась, тем сильнее становилось это чувство. Оно нарастало, как волна, захватывая её целиком. Это было неправильно. Но её тело, её чувства, её желания — всё это было сильнее её. Пальцы продолжали дрожать, когда она касалась себя, представляя, что это он. Его руки, его губы, его тело... она хотела всего этого. Хотела, чтобы он был здесь, чтобы он прикоснулся к ней, чтобы он показал ей, что она не просто ребёнок. Аккуратно, она засунула руку под футболку, нежно лаская свою маленькую грудь, от чего соски затвердели. Её пальцы исследовали её, знакомились с тем, что она раньше так тщательно игнорировала. Она чувствовала, как её дыхание становится всё чаще, как её грудь поднимается и опускается в такт её движениям. - Марк... — Простонала она, и её голос был едва слышен. Её тело напряглось, а пальцы двигались быстрее, то сжимая грудь, то надавливая на клитор. Внутри неё всё сжималось, как будто готовясь к чему-то неизбежному. Её дыхание становилось всё более прерывистым, а губы слегка приоткрылись, тело вздрогнуло, а из груди вырвался тихий, сдавленный стон. - Ахх... - Она зажмурилась, чувствуя, как волны удовольствия растекаются по всему телу. Её пальцы сжали простыню, а ноги слегка подрагивали. Сердце медленно успокаивалось, но в голове всё ещё крутились мысли, которые она не могла остановить. Закрыв глаза, Стефания пытался заглушить стыд, который накатывал на неё новыми волнами. Она чувствовала себя такой… грязной, посмотрев на свои трусики, которые валялись на кровати рядом с ней. Они были слегка влажными, и это только усилило её стыд. Она быстро отвела взгляд, но образ всё ещё стоял перед её глазами. — Как это всё было неправильно… — Прошептала она, голос дрожал. Кожа оставалась всё такой же чувствительной, что даже лёгкое прикосновение простыни вызывало мурашки. — Нет, нет, нет… — Стефания сжала кулаки, пытаясь подавить очередное возбуждение, которое словно сети, охватывало её. *** Дверь с грохотом захлопнулась за спиной Марка. Он стоял в прихожей, его пальцы всё ещё сжимали ключи так сильно, что металл впивался в ладонь. Он бросил их на тумбу, и они с громким звоном упали на деревянную поверхность. — Алина? — Окликнул Марк, его голос прозвучал резко, почти как рык, а в ответ прозвучала лишь тишина. Марк замер, его брови сдвинулись, а губы сжались в тонкую линию. Он щёлкнул выключателем, и свет заполнил прихожую. Его взгляд сразу упал на пустую полку для обуви. Ботфорты Алины, которые обычно стояли там, исчезли. — Опять… — прошипел он сквозь зубы, его голос был низким и злым. Он сжал кулаки, его пальцы впились в ладони так сильно, что ногти оставили следы. Он резко развернулся и с силой ударил кулаком по стене. Удар был настолько мощным, что казалось ещё чуть чуть и стены затрясутся, а на обоях останется вмятина. — Блядь, какого хуя?! — Вырвалось у него, его голос был громким и хриплым. Марк стоял, тяжело дыша, его грудь поднималась и опускалась, а в глазах горел огонь. Он чувствовал, как его терпение на исходе. Люди раздражали его, их просьбы и ожидания давили, как тяжёлый камень на сердце. Он уже не хотел быть тем, кто всё исправляет. Сил не осталось, и простая мысль всё чаще приходила ему в голову: а может, проще просто уйти и не участвовать в этом спектакле? Оставить всё без изменений и наконец позволить себе быть в покое. Джек. Он всегда выглядел спокойным, но в его глазах сидела жажда контроля и власти, и он не колебался использовать их, чтобы добиться своего. Кровопийца, требующий невозможного, Джек постоянно выдвигал новые задания, лишая Марка выбора. Босс, мафиози, который умело держал Марка на коротком поводке, как послушную собаку. Но он редко был покорным пёсиком, чаще всего он либо рвал поводок, стремясь вырваться на свободу, либо кусал собственного хозяина в моменты, когда его терпение иссякало. Марку было особенно тяжело, потому что он сам всегда любил всё контролировать и обладать властью, но вот рядом с Джеком он стал просто пешкой в чужой игре, где каждый шаг отслеживался и подбирался с расчетом. Каждый раз, когда он думал, что справился с одной задачей, Джек подкидывал ещё более сложную, и даже самые простые успехи выглядели как неудачи. Стефания, его капризная подопечная, которая, казалось, только и делала, что создавала проблемы. Она жила в своём собственном мире, который, вероятно, открыла для неё её покойная мать. Ей казалось, что все девочки — принцессы, и они должны верить в сказки. Однако реальность была далеко не такой. Капризная и самоуверенная, она часто создавала проблемы не только для себя, но и для Марка. Под её дерзким фасадом скрывалась неуверенность и доверчивость, что делало её уязвимой. Каждый каприз напоминал о том, что ей нужна защита и понимание. Её взгляды, её слова, её поведение — всё это сводило его с ума. И Алина… Алина всегда попадала в неприятности, исчезая на дни, недели, заставляя его волноваться. Её зависимость от наркотиков стала постоянной тенью их жизни. Он спасал её не раз, вытаскивая из передозировок, но это лишь затмевало настоящую проблему. Каждый раз, когда она вновь возвращалась, или он находил её, его охватывало чувство вины. Он знал, что он причастен к её боли,к её сломленной психике, как бы она не отрицала этого. Мысли терзали его, особенно вспоминая тот роковой день, когда Марк заигрался. Алина, как побитая горем девушка, даже не хотела участвовать в этой игре, если бы не внутренний интерес, который вдруг зажегся в ней тогда. Этот день стал переломным моментом, после которого всё изменилось, и теперь он видел, как её страхи и зависимость уводят её всё дальше от него и от самой себя. Он чувствовал, как обязанности давят на него, как тяжёлый груз, который он не может сбросить. И это бесило его. В этот момент из-за угла выскочил маленький чёрный котёнок - Чёртик. Он подбежал к Марку, встал на задние лапки и положил передние на его ногу, будто пытаясь привлечь внимание. — Нууу, чего тебе? — Марк посмотрел на котёнка, его голос был резким, но в нём мелькнула тень чего-то мягкого. Чёртик мяукнул, его большие глаза смотрели на Марка с наивной преданностью. — Ну конечно, ты тут. — Пробурчал Марк, его голос был полон сарказма. — Ты же мне так нужен, блядь. - Он наклонился, чтобы через силу погладить котёнка, но его движения были механическими, без тепла. — Ты знаешь, почему ты здесь? — Он говорил тихо, но в его голосе звучала злость. — Эта капризная стерва Стефания. Она решила, что у тебя должен быть хозяин, ведь ты такой слабый и бедный. Ну конечно, блядь, как же я без тебя жил? Чёртик мяукнул снова, как будто отвечая. — Да, да, я знаю, ты тут ни при чём. — Марк провёл рукой по лицу, его голос был усталым. — Но ты же понимаешь, что я тебя не хотел? Я вообще никого не хочу. Ни тебя, ни её, ни этого чёртова Джека с Алиной. - Марк резко выпрямился и рванул на кухню, его шаги были быстрыми и резкими. Чёртик побежал за ним, но Марк даже не обратил на это внимания. Он подошёл к холодильнику и с силой дёрнул дверцу. Холодильник открылся с лёгким шипением, и Марк замер на мгновение, вспомнив слова Алины, о том, что там повесилась мышь. Бутылка коньяка "Hennessy" стояла на полке, её тёмное стекло блестело в свете кухонной лампы. Марк схватил её, его пальцы сжали горлышко так сильно, что суставы побелели. Он безжалостно дёрнул пробку, и она с треском вылетела, упав на пол и покатившись под стол. Чёртик, испуганный резким звуком, метнулся в сторону и спрятался под стулом. Он поднёс бутылку ко рту и сделал жадный глоток. Алкоголь обжёг его горло, но он даже не поморщился. Он сделал ещё один глоток, потом ещё один, пока не почувствовал, как тепло разливается по его телу. Марк опустил бутылку на стол с глухим стуком и рухнул на барный стул. Его тело казалось таким тяжёлым, будто его придавило невидимой гирей. Он достал из кармана пачку сигарет и зажигалку. Он закурил, не выходя на балкон, как обычно. Ему было плевать. Дым заполнил кухню, и Марк закрыл глаза, вдыхая его глубоко. Он чувствовал, как напряжение медленно отпускает его, но злость всё ещё кипела внутри. — Сука... — Прошептал он, его голос был хриплым и усталым. Он сидел, курил и пил, его мысли крутились вокруг одних и тех же проблем, тех же людей. Он чувствовал себя загнанным в угол, как зверь, который не может вырваться. Чёртик осторожно вылез из-под стула и подошёл к Марку, снова положив лапы на его ногу. Марк посмотрел на котёнка, его глаза были пустыми, но в них мелькнула тень чего-то мягкого. — Даю тебе уважение. Ты хоть не создаёшь глобальных проблем. — Пробурчал он, погладив Чёртика по голове, продолжая пить напиток. Время тянулось слишком быстро, полтора часа пролетели по щелчку пальца. Марк всё также сидел за кухонным столом, обхватив голову руками. Пустая бутылка из-под коньяка валялась на полу, её стекло тускло отражало свет одинокой лампочки, висящей над столом. Воздух был пропитан запахом алкоголя и тяжёлым молчанием, которое давило на плечи, как груз, который он больше не мог нести. Его взгляд был пуст, устремлён в никуда, сквозь стены, сквозь время, сквозь себя самого. Мысли путались, сплетаясь в клубок, который он уже даже не пытался распутать. Он отрицал. Отрицал всё. Себя. Свои поступки. Свою способность что-то изменить. - Хватит. — Прошептал он хрипло, голос срывался, будто ржавый гвоздь, вонзающийся в тишину. — Хватит спасать. Я больше не спасатель. Я... я сам едва держусь. Но Алина. Её имя, как наваждение, крутилось в его голове, не давая покоя. Её лицо, её глаза, которые когда-то светились, а теперь... Теперь в них была пустота, которую он помог создать. Не на все сто процентов, конечно. Не на пятьдесят. Но он был частью этого. Частью её падения. И это знание, это чувство вины, грызло его изнутри, как червь, пожирающий всё, что ещё оставалось целым. Он схватил новую бутылку, которую только что достал из холодильника. Руки дрожали, пальцы скользили по стеклу, но Марк всё же открутил крышку. Первый глоток обжёг горло, второй — притупил боль, третий — сделал её терпимой. Он пил, как будто в этом был смысл, как будто алкоголь мог смыть всё, что он чувствовал. Но чем больше он пил, тем ярче становились образы в его голове. Алина. Её смех, который теперь звучал, как эхо. Её слёзы, которые он не мог остановить. - Я не виноват. — Пробормотал он, но слова звучали фальшиво даже в его собственных ушах. — Не я... не я... - Но он знал, что это ложь. Он был виноват. Хотя бы немного. Хотя бы чуть-чуть. И этого "чуть-чуть" было достаточно, чтобы сломать его и снова поставить в позу покорной марионетки, он же обязан. Он обязан. Марк встал, едва удерживая равновесие. Пол под ногами качался, как палуба корабля в шторм. Он схватился за стену, чтобы не упасть, и медленно, шаг за шагом, двинулся к двери. Холодный воздух ударил ему в лицо, когда он вышел на улицу. Ночь была тихой, только где-то вдалеке лаяла собака, да ветер шелестел листьями. Он шёл, не думая о направлении, но ноги сами несли его туда, куда помнили. Туда, в дом, где он вырос. Туда, где рядом жила Алина. Он шёл, шатаясь, по пустынным улицам, его тень растягивалась под тусклым светом фонарей, то исчезая, то появляясь вновь. Каждый шаг давался с трудом, ноги подкашивались, но он продолжал идти. Вперёд. К ней. Его мысли были мутными, как вода в грязной луже. Они путались, накладывались друг на друга, создавая кашу из обрывков воспоминаний, чувств и боли. Дом Алины был уже близко. Окна тёмные, как будто пустые глазницы. Марк остановился, глядя на них. Он сделал шаг вперёд. И ещё один. И ещё. Пока не оказался у двери. Рука дрожала, когда он поднял её, чтобы постучать. Но он не стучал. Он просто стоял там, в пьяном тумане, в путанице мыслей и чувств, и смотрел на дверь, за которой наверное была она. И всё, что он мог сделать, — это стоять. И чувствовать. И помнить.