Глава 2. Эмилия

На выходе с вокзала оказалось людно. Высокий рейсовый автобус загородил вид и первые впечатления о Праге, которые в свои снах я с трепетом рисовала себе яркими оттенками долгожданной свободы, оказались упущены и это расстроило меня. Пять лет я представляла, как окажусь здесь. Воображала себя чуть ли не героиней фильма, которая уверенно вступала в новую жизнь, сходя с поезда на пирон. Я живо представляла в своей голове, как ветер нежно поглаживал мое лицо, заигрывал с растрёпанными локонами. Воображала, с каким наслаждением бы я закрыла глаза и вдохнула местный воздух, вбирая в себя сотни новых ароматов, от которых принималась кружиться голова. Головокружительное счастье. Многообещающая свобода. Каждый раз представляя эту сцену, я с нетерпением ждала самого последнего, самого важно из нее момента. Момента, где я вновь откроваю глаза и встречаю его: прекрасного принца, который давным-давно заждался свою принцессу. Мгновение, и я делаю шаг ему навстречу, но оступаюсь, а он бросается ко мне, как будто только этого и ждал, подхватывает за талию и прижимает к себе. Я вдыхаю его корично-перечный аромат, наши взгляды встречаются и происходит магия. Красивое начало любовной истории с финалом в духе «они жили долго и счастливо». Но в серой действительности принца не оказалось ни у поезда, ни на выходе у вокзала. Только огромный рейсовый автобус и расталкивающие друг друга локтями люди. Если в жизнь и бывала иногда похожа на сказку, то она скорее сошла со страниц сборника братьев Гримм. Чтобы совсем не загрустить, я принялась искать плюсы в мелочах. Например, на улице оказалось значительно прохладнее, чем в поезде. На привокзальной, несмотря на количество людей, дышалось значительно легче, но я понимала, что совсем скоро жар окончательно спадет и мое пальто пригодится, как никогда. В моем родном городе прогноз часто походил на пражский по температуре, но не по количеству осадков. Дождливых и пасмурных дней на севере Германии в несколько раз больше, чем в сердце Чехии. Во всяком случае, так говорили пользователи в интернете. Вероятно поэтому меня встретило ясное небо и холодное, но всё же, солнце. Начало октября в дома выглядело совсем не так, хотя именно в это время года серость окружающих красок разбавляется пестрые вагончиками с уличной едой и каруселями, приуроченными к празднику свободной торговли. Я хорошо сочеталась с родным городом: на фоне иллюзорно летнего пражского дня со стороны я наверняка могла показаться маленькой тучкой, закутанной в тёмно-серое пальто по колено, из-под которого торчали чёрные джинсы. Выделял меня из толпы разве только редкий цвет волос – белый, как нетронутый снег. Достав из кармана телефон, я выключила авиарежим и через приложение активировала местную сим-карту: немецкую выбросила ещё когда выходила из дома. Приветственное сообщение загорелось на экране и вскоре мне удалось воспользоваться картой города через интернет. Пять лет — это довольно много времени для того, чтобы спланировать побег. У меня было достаточно времени, чтобы выучить город назубок, однако в первый день рисковать не хотелось. Всё же, карта обновляется не настолько регулярно, чтобы слепо ей доверять: где-то проводится ремонт, одни магазины закрываются, другие — открываются. Жизнь неумолимо бьёт ключом, и ты только и вынужден, что поспевать за всеобщим ритмом изменений, стараясь найти своё место под солнцем. К тому же одно дело помнить пересечения улиц по карте и знать, какие важные здания расположены рядом, и совсем другое — увидеть город своими глазами. Раз первые мгновения на вокзале меня не воодушевили, стоило размять после дороги ноги и представиться городу, как следует, пока ещё есть силы. Однажды я прочитала в одной книге, что если хочешь узнать место по-настоящему, стоит обязательно обойти его пешком. Так я и поступила. Решив дойти до Пороховой башни, я направилась от вокзала в сторону Иерусалимской улицы. Выдвинув ручку чемодана, покатила его по мощёной дороге, рассматривая дома. Перейдя перекрёсток, я заметила на правой стороне Иерусалимскую синагогу с витражным окном: оно находилось в глубокой выемке по самому центру. Стена вокруг была окрашена в насыщенно-синий, на манер безупречно безоблачного неба в знойный летний день. Краска смотрелась так ярко, что я предположила, будто ее совсем недавно обновили. Поверх витражной мозаики красовался древний, знакомый мне, как и любой немке символ — Звезда Давида. Только из-за знака я и поняла, что передо мной синагога. Всегда было интересно узнать, как они выглядят изнутри и насколько отличаются от церкви ппаствы дома, но, постояв с минуту напротив здания, я так и не решилась зайти внутрь. Голос отца был слишком силён внутри меня, как и запреты, который обрушивались на меня из года в год тоном, которому не осмелишься перечить. Чего и говорить: только побег стоил мне нескольких лет долгих уговоров с совестью. Я могла спланировать все быстрее, чем за пять лет. Но одно дело все обдумать и подготовить, и совершенно другое – решиться перейти черту. В конце улицы оказалась трамвайная линия. Меня удивило, что в Праге по путям разрешено ездить и машинам, в то время как в родном городе линия для общественного транспорта считалась неприкосновенной. Я подумала, что стоит не забывать об этом. Особенно, если придется ехать в вечернее время, когда многие возвращаются после работы домой: не верила я, что там, где пересекаются все виды транспорта, не бывало пробок. Никогда не любила стоять в них, хотя мать пыталась убедить, что любое время можно провести с пользой, поэтому всегда брала с собой в дорогу томик какого-нибудь духовного писания. Я же предпочитала ходить пешком или ездить на велосипеде, если позволяли силы и время. Порой отец оставлял на теле такие синяки побоями, что не то что ходить, но даже неподвижно лежать было настоящим испытание. Пока я шла вдоль путей по Праге не увидела ни одного велосипеда. Это удивило даже больше, чем общая линия для трамваев и автомобилей. Единственная велодорожка, которую мне удалось заметить, оказалась напротив Пороховой башни и обрывалась так же неожиданно, как и начиналась. Пришлось с грустью признать, что город не идеален даже по моим довольно низким требованиям. Вживую Пороховая башня оказалась величественнее, чем на фотографиях, которые я видела в интернете. Она напоминала мистическое место, где на последнем этаже наверняка томится в ожидании принцесса, которая, как и я, ждёт своего спасителя. Интересно, кто же из нас двоих дождётся раньше? Мне даже пришлось самостоятельно сбежать из собственной башни, а принца всё нет и нет. Быть может, спасители не приходят к тем, кто в состоянии помочь себя сам? Пожалуй, у принцессы в башне было больше шансов: я-то и сама сбежала. Да и башня довольно приметная. Такую сложно упустить из вида. Да и какая, должно быть, просторная! Повезло, не иначе. Я с горечью вспомнила, что уже завтра мне предстояло разделить комнату с неизвестным человеком: в ближайшей резиденции к Карловому университету оставалось только двухместное размещение. Отложенных денег должно было хватить на три месяца достойной жизни при условии, что я заселюсь в самое дешёвое здание. Рисковать лишний раз не хотелось, ведь впереди меня ждали поиски работы, да такой, чтобы получалось совмещать с пятидневной учёбой! Как бы страшно мне не было от мысли, что новая соседка могла оказаться дьяволом похуже папы, я согласиться на двухместное проживание из нужды. В конце концов, если быть осторожнее с расходами, то через полгода я смогу задуматься о переезде в гнездо поуютнее и обставить на свой вкус, а жить с агрессором по соседству мне не привыкать. Но всё это проблемы будущей Эмилии Миллер. Сегодня я — новенькая в городе, которая очень хочет попробовать прославленный чешский абсент. И именно за ним мимо Пороховой башни я и иду!