Глава 9. Эмилия

— Что, недосолила? — Анежка поймала чашку раньше, чем она ударилась о ковёр и заботливо потрясла солонкой еще дважды над алой гладью. Злополучный напиток вновь оказался в моих руках, и я понятия не имела, что с ним делать. Чего ждала от меня Анежка было очевидно, но от одной лишь мысли, что я должна пригубить кровь, желудок внутри стянуло тугим узлом. Арахтин какое-то время смотрела на меня терпеливо выжидая, однако я продолжала медлить. Наконец поняв, что мне не достает решимости, Анежка притянула поближе к себе свободную кружку и наполнила ее до самого края. — Кажется, я знаю в чём здесь дело, — одной из своих рук служанка притронулась к моему колену: такой человечный, ободряющий жест несмотря на то, что от «человека» внешне в ней было совсем немного. Я посмотрела Анежке в глаза, стараясь не бегать от одного к другому из восьми из вежливости, и арахтин продолжила: — Трудно уговорить себя в первый раз хотя бы попробовать. Пить кровь поначалу кажется вообще странным занятием. Все обращенные через это проходят. Увязают в размышлениях об искушении и грехе, продавая свою душу до конца веков. Продлевая жизнь, ценной чьей-то другой, но об этом можно больше переживать: на дворе двадцать первый век, а значит никакого сцеживания с бродяг из подворотни под покровом ночи, передачи неизвестных болячек носителя, меняющих вкус, и прочего. Кормилицы живут здесь же, в стенах замка Уилбби, как и ты. Получают достойный уход и добровольно отдают свою кровь за высокую плату. Они живут здесь настолько хорошо, что некоторые бывшие люди улавливают во вкусе их крови медовые, — Анежка пригубила бокал и старательно изобразила наслаждение, которому я едва поверила. — Не имею ни малейшего понятия, что такое этот ваш мед на Земле, но как же вкусно. Ну давай же, попробуй! Я немо покрутила в руках чашку, продолжая рассматривать содержимое и не могла решиться поднести её к губам. — А это…обязательно? Арахтин коротко кивнула. — Боюсь, от этого зависит выживание госпожи. Вампиры, которые отказываются пить даже подношения кормилиц, умирают в муках. Чем дольше нет пищи, тем сильнее тело иссушивает себя, возобновляя ресурсы, как может. Рано или поздно, в зависимости от того насколько стар и силён вампир, его тело превращается в зыбкий пепел. Вы новообращённая и будет достаточно дней трёх, если так и не  решитесь…ну, чтобы это. «Того», — Анежка пальцем провела по горлу. — Эта жизнь не для всех смертных. Вам не обязательно охотиться, убивать: кормилицы графа всегда будут рады сделать подношение новой госпоже. Очаровательно получается: я не выбирала жизнь вампира. Никто меня не спросил комфортно ли будет пить чужую кровь и вообще разбираться с новой реальностью. Я хотела новую жизнь, да. Студенческую новую жизнь в другой стране, подальше от собственной семьи. И что я получила? Чёрте что, вот что. Анежка, будто слыша мои мысли, прошептала: — Вы всегда успеете перестать пить кровь. Просто хотя бы попробуйте — вдруг. — Снова громко думаю? Арахтин избегала прямого взгляда: — Да, госпожа. — Кровь как-то поможет мне держать свои мысли в узде? Вряд ли у меня получится не думать, когда в комнате есть другие люди, — я осеклась, — и нелюди. — Отличный выбор слов! Только вот людей в замке немного. Вы можете встретить их разве только в крыле кормилиц. В Уилбби живут в основном вампиры, арахтины, да трикси. — Что, и никаких оборотней? Анежка чуть не подавилась услышав вопрос, когда допивала остатки крови из кружки. После того, как ей наконец удалось сделать глоток, совладав с собой, в ответ мне донёсся весёлый смех и довольно короткое объяснение: —О, нет. Эти — миф. Люди на Земле стараются избегать волков, а четвероногие обычно селятся в довольно живописных местах, где вампирам крайне уютно. Такое соседство отпугивает нежеланных гостей. — Как-то глупо. «Интересно, почему она говорит о нашей планете так отстранённо — на Земле?» Длинная монобровь Анежки изогнулась в немом вопросе. Она налила в освободившуюся кружку из термоса еще крови и поменяла с моей местами, кивком давая понять, что пора решаться. Руку приятно грело тепло обновлённой жидкости. — Глупо, что вампиры используют легенды об оборотнях для прикрытия от людей и при этой создают миф о смертельном укусе четвероногих. — объяснила я. — Ах, это, — Анежка небрежно отмахнулась двумя руками, словно подчеркивая своё отношение к вопросу, — Ну так, если люди думают, что оборотни — враги кровопийц, то селиться рядом с волками кажется разумной идеей. А какой вампир не хочет, чтобы обед был в пешей доступности, если решился жить среди живых? Мы обе засмеялись. Я конечно пока слабо представляла, чего там хочет среднестатистический вампир, но объяснение вышло забавным и немного сняло напряжение. В конце концов, мне предстояло решить: принимать вампиризм или же полежать три дня в постели и навсегда иссохнуть. Идея Анежки о том, что перестать пить кровь я всегда успею, подбадривала, но не сильно. Я смотрела в глубины алой жидкости, стараясь найти ответ на главный вопрос: сделает ли такая жизнь меня счастливой? «Не попробуешь, не узнаешь» — настойчиво приговаривало сознание, и я сделала осторожный глоток, как человек боящийся обжечься. Только в моём случае обжечь можно было скорее душу, навсегда запятнав грехом. Вязкая жидкость оказалась солоноватой. Она обволакивала язык, оставляя за собой нотки железа и медовое послевкусие. Я почувствовала, как мягкое тепло начало растекаться по всему телу, спускаясь всё ниже, охватывая казалось, всю меня. Приятное жжение чувствовалось внизу живота, зарождая уже знакомое желание. Мои ноги дрогнули от волны удовольствия, что накрыла стремительно накрыла меня, и всё это от одного лишь глотка! Я заговорщически посмотрела на Анежку, даже не пытаясь подавить улыбку. Сказала бы она сразу, что пить кровь настолько приятно! Я жадно осушила кружку, стараясь не упустить ни капли. Волны удовольствия накрывали меня с головой одна ярче другой, и под конец, я нашла себя вытянувшейся по поверхности мягкого ковра, отдаваясь до конца прекрасному чувству. Дрожь по телу была настолько приятной и интенсивной, что я прикрыла глаза от удовольствия. В сознании замелькали страстные, знакомые картинки: сексуальный брюнет спускался по ступеням ко мне по узкой улочке, где едва ли могли разойтись два человека. Вот я прижимаюсь своим лоном к нему, испытывая невероятное удовольствие. Мужчина играл с моими сосками, мягко щипая за разгоряченную вершину, а затем его запястье скользнуло под узкую ткань мое нижнего белья, чтобы подарить удовольствие, о котором раньше я и не подозревала. Я горела пламенем страсти и почти дошла до высшей точки наслаждения, отдаваяя незнакомцу всю себя без остатка, как он резким движением разрушил момент единения и вонзил острые клыки в мою шею. «Поль. Его звали Поль». — Госпожа Эмилия! Госпожа Эмилия! Звучание моего имени беспощадно вырвало меня из потока воспоминаний, и когда я открыла глаза, образ незнакомца растворился, как и сладкое ведение: передо мной была лишь Анежка. Она сидела на мне сверху и с силой трясла за плечи. Все восемь глаз оказались широко раскрыты и устремлены к моему лицу. «Что это? Страх? Она испугалась за меня?» — Госпожа, откуда вы знаете этого человека?