Глава 10. Эмилия

— Неужели ты не только слышала мои мысли, но и видела? — я почувствовала, как щёки налились жаром от стыда. Одно дело доверить что-то сокровенное и весьма интимное по собственной воли, и совсем другое узнавать задним числом о свидетелях твоего грехопадения. Я прекрасно знала, что в современной мире телесная близость обычное дело, но там, откуда я была родом, женщин, придавшихся зову плоти, отец и его окружение воспринимали, как грязь на мыске ботинка: портит общее впечатление о человеке и стирается легких движением руки — настолько быстро ветренная незамужняя девушка изгонялась из общества. «Краснеющий вампир. Что бы сказала на это Энн Райс? Немыслимо». — Госпожа очень громко думает, — арахтин развела парой рук, словно привыкла становиться случайным свидетелем мыслей новообращенных вампиров, — Анежка и не такое за свою долгую жизнь видела. И всё же, мне очень важно знать, как вы встретили мастера Поля в Земном мире? Ему запрещено свободно перемещаться по нему без сопровождения матери. Единственное место, где мастер Поль может чувствовать себя свободно — в стенах академии «Олеандр». — Если честно, все вышло как-то само собой, — вопросов, связанных с Полем в моей голове скопилось гораздо больше, чем ответом, которые я могла дать Анежке. — Поль угостил меня коктейлем в абсентарии недалеко от Староместской площади. Мы почти не разговаривали, и он… «Что “он”?» — мелькнул в моей голове риторический вопрос, ведь как я могла что-либо объяснить Анежке, сама с трудом понимая, как могла допустить произошедшее. Да, Поль был безусловно красив и обаятелен, но почему я не воспротивилась? Почему не пыталась хотя бы позвать на помочь или защитить себя? — Всё было очень странно. — продолжила я, чувствуя смятение: — Я шла за ним, словно привязанная, будто не могла сопротивляться. Помню, как тревога нарастала, когда он уводил меня все дальше от бара. Поль даже не позволил мне забрать чемодан, хотя в тот момент, меня будто это не беспокоило. Все внутри меня кричала, что-то идёт не так, но продолжала держать его за руку, словно было достаточно, что он просто попросил пойти за ним. Каждую его просьбу, я исполняла не колеблясь, пока Поль не отвел меня в узкую темную улочку. А потом… — в горле образовался ком, продолжать стало сложно. Я попыталась его проглотить, но ощущение оставалось. Что-то мешало мне сказать Анежка правду, несмотря на усилие. Вместо того, что рассказать арахтину об укусе, я показала ей нужный фрагмент воспоминания. Паучиха ахнула и приложила четыре ладони на грудь. «Интересно, если у арахтина восемь рук, то сколько же у них сердец?» — Четыре, — абсолютно спокойно ответила Анежка на мой неозвученный вопрос, — М-да, ну дела. Не хорошо получается, быть беде. Большому скандалу уж точно! Получается, вас выпил досуха мастер Поль, а обратил, уже позднее, граф Новак. По праву первенства, вы добыча мастера Поля, пусть он и не имел права охотиться в вашем мире — это уже проблемы знать. То или иное наказание мастеру за ослушание обеспечено. Иначе здесь не бывает. Однако, теперь вы принадлежите графу Новаку и это несколько меняет дело. — В смысле «принадлежу»? Анежка устало вздохнула, будто ей приходилось по несколько раз объяснять неразумному ребёнку одно и то же: — По законам Замвира, укушенный принадлежит тому, кто его первым отметил. Даже если другой вампир дал кровь для обращения, принадлежать свеженькая брукса будет не ему по нашим порядкам. Получается, граф не имеет на вас прав. — Анежка озадачено рассматривала меня, чуть склонив голову на бок: — Но граф Новак представил перед слугами, после вашего прибытия, распоряжение совета об обращении новой хозяйки дома. Я видела эту бумагу всеми своими восемью глазами! Что-то в этой истории не так. У меня отвисла челюсть: — В Праге есть какой-то специальный регион, где для кровопийц прописаны законы? Анежка нахмурилась: — В Праге? Нет конечно, госпожа. Мы в Замвире, я же сказала.  Трудно было сказать, что раздражало меня больше: непонимание происходящего или манера арахтина объяснять нечто очевидное, на её взгляд, удивленным тоном. Я чувствовалась себя несмышлёным ребенком, который достал взрослых расспросами о мало беспокоящих их вещах, вроде: почему небо голубое, а бутерброд всегда падает маслом вниз? — Да где этот «Замвир», Анежка? — Госпожа, не кричите, пожалуйста. Успокойтесь, — она принялась нежно поглаживать мои ладони, скользя тонкими пальцами по коже. От её мягких касание прикосновений раздражение медленно отступало, а мое внимание, как по указке, принялось блуждать, пытаясь зацепиться за нечто приятное. По какой-то причине, я стала чувствовать себя в этой огромной чужой комнате не так уж плохо. Свет стал мягче. Мне даже стало очень уютно сидеть на мягком ковре. Он словно приглашал поскорее на него прилечь, обещая показать сладкий, безопасный сон, вдали от сотни вопросов без ответов и переживаний, что омрачали мои мысли. Свободными руками, Анежка осторожно опустила меня на ковёр. Я слушала её голос, проваливаясь в сон, и представляла, каким мог быть  Замвир за пределами замка: — Замвир, — начала арахтин, — это зеркальное отражение твоего мира, Земли. Здесь живут все создания ночи, в надежде избежать соблазна поддаться жажде. Не желая становиться чудовищами, многие существа, чье существование зависит от чужой крови, живут здесь, вдали от соблазна оборвать судьбу незнакомца, котрый предательски хорошо пах и оказался не в то время, и не в том месте. Земля для вампира похожа на бесконечный шведский стол, где на каждом шагу появляются ароматные сердца, перегоняющие тёплую кровь. Некоторые тратят годы тренировок на то, чтобы вновь ступить на родную землю и не причинить никому зла. Проблема даже не в том, что вампир может выпить человека без остатка. Куда хуже сам укус: в тело жертвы впрыскивается яд, навсегда связывая сознание хозяина и добычи, обрекая второго на вечное послушание и притяжение к первому. Тот, кого укусили, остаётся навсегда во власти вампира и постепенно теряет себя, как личность, становясь податливой куклой для господина, с которой тот мог делать что угодно. В Замвире проблему кормления решили специальные делегации. Они приводят из другого мира людей — кормильцев — готовых по собственной воле делиться кровью за определённую плату. Одни из них хотят обратиться и не иметь хозяина, кому-то нужны деньги для содержания семьи или спасения от долгов. Причины разнообразны и не всегда прекрасны, что не ухудшает вкус крови, и поэтому не имеет большого значения для местных. Например, зависимых от разного рода веществ, сюда не привозят. Однако, кормильцев никто не кусает: их кровь собирают чаще всего в пакеты и складывают в охлаждающих камерах подвала замка, стараясь подольше сохранить свежесть. Укушенные же, по закону, передаются своим хозяевам и те решают, как с ними быть: оставить для служения или, быть может, убить. Да-да, порой новообращённых умерщвляют за ненадобностью: в порыве страсти кто-нибудь не удержится, да укусит и всё — «плюс один» в вашем клане. Однако то, что произошло с вами, госпожа, очень интересно. Я обязательно выясню… Отголоски голоса Анежка удалялись от моего сознания всё дальше, и я так и не узнала, что арахтин планирует выяснить прежде, чем заснула.