Глава 13. Анежка

— Не ты здесь хозяин, чтобы наказывать слуг, — голос Бенджамина был резок и холоден, когда он обращался к Полю. Я ещё раз поклонилась в знак благодарности хозяину и осторожно попятилась назад, ближе к стене, стараясь оказаться подальше от горячих рук двух заведённых вампиров. В воздухе чувствовалось электричество, которое не предвещало хорошей развязки со счастливым концом. Граф испытывал взгляд Поля, и тот вскоре отвернулся. Было страшно смотреть на эту немую сцену, не зная наверняка, что произойдёт в следующее мгновение. Еще больше меня беспокоила мысль о собственной беспомощности: если все зайдет слишком далеко, я не смею помочь хозяину. Поднять руку на мастера, пусть Поль и был мои господином, было верной смертью. Но если жизни Графа будет угрожать настоящая опасность, я и секунды не промедлю, предложив взамен на алтарь свою. К счастью для меня, всё обошлось, и мужчины как ни в чём не бывало разошлись по разным сторонам комнаты, давая друг другу больше пространства, чтобы сбавить напряжение. Электричество в воздухе медленно угасало. Я молча ждала, когда хозяин вновь ко мне обратится, стараясь лишний раз не шевелиться и не привлекать внимания. Даже если они забудут о моём существовании, что уже случалось несколько раз ранее, это лучше, чем испытывать на себе силу гнева вампира. Особенно такого одарённого, каким был хозяин. Мне редко удавалось понаблюдать за Бенджамином вблизи открыто, и я воспользовалась возможностью. Годы шли, а Бен почти не изменился за все годы, что я прожила под крышей замка, как и свойственно вампирам. Мой чуткий взгляд подмечал мелкие детали в его силуэте, разглядывая исподтишка. Фигура хозяина с возрастом становилась лишь крепче, и казалось более точёной. От его движений сквозило грацией, а каждый мускул притягивал ореолом томящейся внутри силы. Даже если тайна происхождения Эмилии раскроется, едва ли кто-то осмелится призвать Графа к ответу: пойди найди того смельчака, который не побоится противостоять стальной хватке графа Новака! Риск безусловно был, ведь рано или поздно любая тайна имела свойство пробиваться к свету и пускать корни в умах людей, постепенно ветвисто распускаясь по полотну реальности, не щадя хранителя секрета: рано или поздно дорога обязательно приводила пытливые умы к источнику. Напади совет по одиночке на Графа, и Бенджамин смог бы наверняка расправиться с каждым врагом, но что если против него разом объединятся все — быть беде. «Если бы я только могла уберечь тебя», — горько подумала я про себя и голова Бенджамина тотчас повернулась в мою сторону, едва только я закончила мысль. Граф с сочувствием посмотрел на меня и на его губах заиграла едва заметная улыбка, которая показалась мне скорее вежливой, чем в действительности что-то значащей. Машинально я накрыла рот сразу четырьмя ладонями, словно это могло заглушить слова, что рождались глубоко внутри, а не срывались с языка. «Глупая, глупая Анежка!» — на повторе в ужасе твердила я про себя, вытесняя из сознания любое другое слово. Не то чтобы у меня не получалось закрывать сознание от других, но стоило хорошенько расстроиться или начать беспокоиться, как внутренний голос многократно становился громче. Во дворце принято тактично молчать, если случилось подслушать одну-другую неосторожную мысль. Жаль только, что молчать все предпочитают исключительно пока думающий перед глазами: даже самый сокровенный, опасный секрет, едва он только касается сознания другого ума, разлетается по всей округе со скоростью света. У арахтинов много хлопот, но наши будни протекают в замке достаточно однообразно. Злословие вносит в них полезное разнообразие, придавая пикантность бытию и заставляя учиться бережнее оберегать собственные секреты. Осознавая этот порядок вещей и не испытывая иллюзий, что другие обитатели замка сделали бы исключение, разузнав мою тайну и решили бы не обсуждать между собой, я оберегала свой главный секрет так тщательно, что не смела о нём лишний раз подумать. Но стоило мне приблизиться к Графу, как защита сознания истончалась, а мысли принимались бесконтрольно витать вокруг мужчины, которому я подарила свое сердце еще в первый день, когда заметила на себе его взгляд. По кругу напевая про себя знакомую с детства мелодию, я ждала приказа от Графа. Улыбка никуда не делась с его лица, а даже наоборот. Во взгляде Бенджамина появилось нечто новое, ранее мне незнакомое. На бойню в инкубаторе граф смотрел совсем иначе: внимательно, с азартным интересом игрока, который внес высокую ставку. Сейчас же граф Новак рассматривал меня так, словно увидел впервые и новое открытие казалось ему крайне забавным для изучения. Пусть в его взгляде было легко уловить тёплые ноты, от него скорее веяло сочувствием к глупой служанкой, которой я и являлась. «Действительно: кто я и кто он», — грустно подумала я, окидывая взглядом свои многочисленные лазурные конечности и вспоминая о неровном ряде зубов. Улыбка спала с лица Графа, и я очень тихо выругалась, не веря, что умудрилась дважды осечься в своих мыслях и допустить, чтобы они были услышаны. Хотелось запрыгнуть на потолок и скрыться в извилистых проходах вентиляции. Убежать подальше, на другой конец замка, сгорая со стыда, но я не смела. Третью ошибку я не допущу. Граф приосанился и завёл руки за спину, словно подчёркивая своё величие. Брови Бенджамина сдвинулись, а челюсть сжалась с такой силой, словно ему стоило немыслимых усилий сказать то, что должно: — Я знаю, что решит все наши проблемы, — граф Новак отвернулся к окну и сделал паузу. Молча сидящий всё это время в кресле мастер тут же вскочил и в пару широких шагов оказался около хозяина: — Ну наконец-то здравая мысль! Я сам отведу девчонку и… — Нет, — Граф вновь оборвал Поля и обратился ко мне. — Анежка, скажи всем в замке, чтобы начинали приготовления к свадьбе. Я отшатнулась от его слов так, словно меня ударили в грудь и наверняка бы упала, если позади не оказалось стены. Дыхание перехватило, и я почувствовала, как на месте, где когда-то было одно из моих сердец, принялась разрастаться бездонная дыра, оставляя после себя только пучину темной, как смоль, боли. Любовь всей моей жизни хотел жениться на другой, и я была не в силах этому помешать. Одна свадьба. Одни похороны навсегда разбитого сердца.