Глава 14. Эмилия

Солнечные лучи приятно согревали кожу, призывая оторваться от сна и встретиться новый день. Мягкое свечение прокрадывалось через узкую щель едва качающихся у приоткрытого окна от легкого порыва ветра штор. Пока я спала, кто-то заботливо впустил в комнату воздух, который принес с собой сладкий и удивительно яркий аромат цветения снаружи. «Или убить», — нежным шёпотом сообщило подсознание. Эта мысль заставила меня вырваться из цепких лап властителя сновидений — Морфея, и подскочить с постели, в попыхах путаясь в ночном платье. Что было сил, я рванула в противоположный угол комнаты, ведомая страхом из-за легенд, которые слышала о вампирах во всевозможных режиссерских интерпретациях. Если вампира действительно существовали, в чем больше у меня не было никаких сомнений, я боялась наверняка узнать, сколько правды содержалось в сказках, которые люди с удовольствием смотрели и слушали, поедая приторный карамельный попкорн в залах кинотеатров, а порой и на диване в собственной гостиной. Отец запрещал мне смотреть истории о нечестивых, за исключением фильмов ужасов, где они всегда выступали злодеями, терроризируя горожан какого-нибудь удаленного городка, о котором никто в жизни не слышал, или же изматывали жертв в стенах старых домов с таинственной предысторией, что недавно приобрела для себя новоиспеченная хорошенькая семья. Все фильмы и книги, где вампиров и оборотней показывали с более человеческой, и порой — романтической стороны, были под строгим запретом, с сопутствующим наказанием. Запретный плод казался всегда особо желанным и сладким, как и щекочущее внутри чувство, что тебя вот-вот могут поймать, поэтому за свою недолгую жизнь, я успела пересмотреть все части «Сумерек», «Дневники вампира» и даже «Настоящую кровь» с «Штаммом» и «Ван Хельсингом», а также десяток вариаций о «Носферату», «Дракуле» и, разумеется, «Интервью с вампиром». И почти в каждом произведении из тех, что попадались мне под руку, показывали определенного рода нюансы, связанные с нахождением кровопийц под солнечным светом. Чаще всего они горели под его лучами так ярко, как костры разгорались в лесах во время Бельтейна. Именно поэтому я так поспешила поскорее убрать от злополучного окна и солнечного света. «Вампиры сгорают на свету». Мои скупые знания, сформированные книгами и фильмами с участием вампиров, предостерегающе всплывали в сознании яркими картинками. Оставалось только догадываться, какие факты из них были художественным вымыслом автора, а какие инструкцией к моему выживанию. Я мысленно проклинала всех новых знакомцев. На мой взгляд, первое, что ты должен сделать, приведя в дом новообращённого, — это объяснить отчего он может умереть. Совсем немного фактов я знала наверняка. Во-первых, изменилась моя внешность. Тело подтянулось, а черты лица стали более выразительными. Никаких кардинальных изменений. Скорее создавалось впечатление, будто я давно хожу в спортзал, а также нашла в городе хорошего косметолога, который настоятельно рекомендовал не выходить на улицу без санскрина — кожа приобрела аристократичную бледность и фарфоровую гладкость на грани с визуальной хрупкостью. Вторым фактом было то, что мои раны быстро затягивались, оставляя вместо застывших сгустков крови блестящие алые камни, так похожие на драгоценные своей прозрачностью и блеском. Были они на самом деле рубинами или нет, мне еще предстояло выяснить. Возможно, проблема с финансами в моей жизни навсегда будет решена таким незамысловатым образом. Вспомнив о регенерации, я поспешно попыталась ощупать пальцами лицо, ища малейшие следы повреждения, ожоги, но кожа оставалась мягкой и гладкой на ощупь. Трудно было сказать, навредил мне солнечный свет или нет, ведь пока я рассуждала, ожоги могли и успеть затянуться. Немного поразмыслим, я рассудила: раз никто не спешил мне объяснять правила новой игры, то придется выяснять все самостоятельно методом проб и ошибок. Подойдя вплотную к бархатной шторе, я вытянула вперёд одну руку и осторожно отодвинула ткань другой, позволив свету полоской скользнуть во мрак комнаты. Луч попал на кожу и всё, что я почувствовала, оказалось привычным и приятным теплом. «Может быть, вампиры сгорают на солнце не сразу?» Мысленно я досчитала до трёхсот, чтобы наверняка, продолжая удерживать руку под солнечным светом. К счастью, ничего не произошло. Свет не был мне врагом, и эта новость принесла облегчение. Я с грустью успела представить, как больше никогда не прогуляюсь по залитому солнцем пляжу, а также просижу всё лето взаперти, как тогда, в детстве: когда я достигла полового созревания, во время редких дней хорошей погоды, отец часто изолировал меня от глаз других в недрах дома, вторя, что для слабых духом соблазн при виде силуэта моего тела и уж тем более — оголенной кожи, может не удержать даже старых знакомцев от греха и осквернить мою душу. От воспоминаний о каждом запрете отца, скопившаяся внутри  меня обида медленно превращалась в обжигающий яд. Никогда не смогу его понять. Никогда не смогу его простить. «Я больше никому не позволю себя запирать». Решительный шагом, я подошла к шкафу и достала оттуда первое попавшееся платье, которое приняла за повседневное. Кружевное, цвета лепестков ванили, оно прекрасно село по фигуре, немного утягивая бёдра. Я поправила края длинных рукавов, чтобы они не мешались, а затем стащила с волос резинку, отпуская белоснежные волны на волю. «Сейчас я выскажу всё этому Графу. И за то, что запер, и за то, что ничего не объяснил», — заведённая, я распахнула дверь, и, к своему удивлению, обнаружила по ту сторону Анежку. В вытянутой руке арахтин держала ключ от двери.